Текст книги "В угасающих сумерках (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
– Я могу взять половину дел, а Кол – другую. Тогда мы не будем мешать друг другу, – предложил Пит.
– Это дело Кола, – безапелляционно сказала Шерри. – Хочешь участвовать – работаешь у него на подхвате.
Под глазом Пита дернулась мышца.
– Да. Без проблем.
Его раздраженный взгляд метнулся ко мне.
– Я просмотрел твои записи. У меня уже есть несколько идей, как усилить расследование.
Уже пытается меня подкопать. Типичный Пит.
– Я отправлю тебе пять дел на проверку, – сказал я, проигнорировав его предложение. – Внеси свои заметки в систему.
Я не собирался говорить ему, что эти пять дел мы с братьями уже изучили. Я не был самовлюбленным придурком. Свежий взгляд никогда не помешает, и Пит действительно мог заметить то, что упустили мы. Но полностью доверять ему я не собирался. Только не в таком важном деле.
В глазах Пита вспыхнул огонь.
– Убедись, что отправишь мне все материалы по каждому делу.
– Само собой, – резко ответил я.
Когда Пит удалился, Шерри вздохнула.
– Сделай мне одолжение и постарайся не убить его до закрытия дела.
– Ничего не обещаю, – проворчал я, поворачиваясь к компьютеру, чтобы отправить этому мудаку все материалы по пяти возможным жертвам.
Я размял шею и сосредоточился на оставшихся восьми делах. Выделил дело пропавшего туриста с рюкзаком и отправил файл на телефон. Мне нужно было выбраться из этого душного офиса и вернуться в свое настоящее рабочее пространство. Лучше всего мне всегда работалось в лесу, в тишине.
Убедившись, что файлы загрузились на телефон – с техникой я не дружил, – я взял его и ключи. Когда направился к выходу, телефон звякнул.
Нова: Кажется, ты привил мне фетиш на ступни, Босс.
Под сообщением была фотография ног Новы в высокой траве. Между стеблями виднелись ногти, все еще выкрашенные в солнечно-желтый цвет.
Как пальцы на ногах вообще могут быть милыми? Может, во время ремонта квартиры я ударился головой и забыл об этом.
Я: Ты же понимаешь, что теперь Брей и Уайлдер решат, будто у тебя еще и грибок стоп?
Нова: Не-а, мои ноги слишком милые, чтобы быть грибковыми.
Я: «Грибковые» – не то слово.
Нова: Теперь то.
Вся Нова. Создавала собственные правила. И правильно. Она потеряла год жизни. Теперь ей следовало жить именно так, как хотелось.
Я: Задай им сегодня жару.
Нова: А ты там построй деревья по струнке, Босс.
Я рассмеялся, убрал телефон в карман и направился к главному выходу. Стоило шагнуть наружу, как я глубоко вдохнул свежий воздух. В закрытом офисе меня раздражало все: спертый воздух без открытых окон, искусственное освещение. Я ненавидел каждую деталь. Справляться с работой удавалось лишь потому, что большую часть времени я проводил на улице.
Так было не всегда. Когда-то я думал, что стану адвокатом. Или уйду в финансы. Возможно, возглавлю отцовскую компанию по импорту и экспорту. Но все изменилось, когда мы узнали, кем на самом деле был наш отец.
Он оказался чудовищем, охотившимся на женщин, в точности похожих на нашу мать. Женщину, исчезнувшую много лет назад. Он выслеживал и убивал их, хоронил в саду на нашей земле и сохранял мелкие трофеи. Они позволяли ему снова и снова переживать каждое убийство.
Все изменилось, когда Декс и Мав нашли удостоверения и пряди волос, а потом их обнаружил Эдмонд Арчер. Он едва не убил Маверика и остановился лишь потому, что Орион прикончил его. А мне пришлось смириться с тем, что я не был рядом, когда братья нуждались во мне больше всего.
Я слишком погряз в собственном дерьме. Считал себя слишком крутым, чтобы остаться дома и присмотреть за младшими братьями, как следовало. Мне непременно нужно было повести девушку на фильм, который она отчаянно хотела посмотреть. Эгоистичный ублюдок.
А когда я вернулся и увидел повсюду полицию, ФБР и медиков… то перестал дышать. Казалось, стены дома сдвигаются вокруг меня. Единственным местом, где я мог найти покой, стал лес.
Он так и остался моим убежищем. Теперь лес был моим домом во всех смыслах.
– Кол.
Когда я пересекал стоянку, глубокий голос вырвал меня из водоворота воспоминаний.
Я поднял голову и увидел знакомого мужчину в форме управления шерифа округа Джунипер. На Роджере Окли были заметны следы всего, что он пережил за последние четыре месяца. Его лучший друг оказался серийным убийцей. Начальник был связан с картелем, выращивавшим марихуану, и в итоге погиб.
Кроме того, на Роджера давила необходимость привести в порядок управление, полностью развалившееся после этих разоблачений. Он выглядел старше своих тридцати одного года. Под голубыми глазами залегли темные круги, а темно-русые волосы давно пора было подстричь.
– Привет, – поздоровался я. – Что ты здесь делаешь?
– Вообще-то искал тебя.
Дело Трэвиса Мура передали полиции штата и Лесной службе для совместного расследования. Управление шерифа оказывало поддержку. Из-за слишком многочисленных конфликтов интересов оно не могло руководить расследованием. К тому же сотрудникам требовалось время прийти в себя после всех потрясений.
– По делу Трэвиса? – спросил я.
По лицу Роджера скользнули тени – боль человека, которого предал кто-то близкий. Господи, я прекрасно знал это чувство. Роджер сглотнул.
– Нет. По поводу выборов.
Я поднял брови. Сейчас Роджер временно исполнял обязанности шерифа, но через пару месяцев должны были пройти официальные выборы.
– Тебе нужна моя поддержка? – спросил я, не понимая, с чего ему вообще понадобилось мое одобрение.
У нас с братьями была не лучшая репутация. Особенно с учетом того, кем оказался наш отец.
– Вообще-то я хотел узнать, не согласишься ли ты выдвинуть свою кандидатуру.
Я резко остановился. Ключи повисли на пальце.
– Прости, что?
Роджер усмехнулся.
– Я пришел спросить, не захочешь ли ты баллотироваться в шерифы.
– Ты с утра уже пил?
Он тихо рассмеялся.
– Нет, я не заходил в The Boot пропустить утреннюю рюмку. Я серьезно, Кол. Люди тебя уважают. Особенно после того, как ты не отступил и нашел Нову, когда остальные сдались.
Когда остальные сдались.
Эти слова прогремели в голове, словно пушечный выстрел в пустой комнате. Потому что весь остальной мир действительно сдался. В могиле с разлагающимся телом женщины подходящего возраста нашли ее браслет дружбы, и все решили, что погибшая – Нова.
Но во мне росло назойливое сомнение. Я помнил, какое удовольствие Трэвис получал, изощренно мучая людей. И потому задумался: а вдруг она еще жива?
Я изучал карты и день за днем расширял зону поисков вокруг его участка, пока не заметил признаки: вытоптанную тропу, следы ног, борозды от волочения.
А потом нашел ее.
Нову.
Едва живую. Лишь оболочку человека. Ту, кто больше не хотела бороться.
Но она продолжила.
Она возродилась из пепла.
Мы до сих пор не знали точно, зачем он вывел ее из камеры. Хотел сделать игру интереснее? Или собирался бросить умирать после того, как возьмет Брей ей на замену? Вопросов оставалось слишком много, и каждый следующий был мрачнее предыдущего.
Я прочистил горло, будто это могло избавить меня от воспоминаний. Не помогло. Они навсегда выжглись в моей памяти.
– Я не собираюсь участвовать в политических играх вокруг должности шерифа. И даже если бы собирался, ты знаешь: как минимум половина города либо ненавидит нас с братьями, либо боится.
Роджер поджал губы.
– Половина этого города – идиоты.
Уголки моих губ дрогнули.
– Скорее всего. Но без их голосов не победить.
Он провел рукой по волосам и потянул за кончики.
– Блядь.
Теперь я увидел, насколько он на самом деле напряжен.
– Что происходит?
Роджер тяжело вздохнул, словно нес на плечах огромный груз.
– Баллотируется какой-то мудак из Дир-Крик. Судя по слухам, Миллер два ноль.
Никто из нас не хотел повторения истории с бывшим шерифом, одержимым властью.
– Почему, черт возьми, не баллотируешься ты? – спросил я. – Это ты восстанавливаешь управление, следишь, чтобы сотрудники получали необходимую поддержку, заново проверяешь дела Трэвиса и Миллера.
В глазах Роджера заклубились новые тени.
– Он был моим лучшим другом.
Я понимал, что Роджер говорит не о Миллере. Как бы сильно люди ни злились из-за участия бывшего шерифа в наркобизнесе, это не шло ни в какое сравнение с преступлениями Трэвиса.
Трэвис не просто похищал и убивал жителей Старлайт-Гроув. Он втирался в доверие к их близким. Делал вид, будто утешает их, хотя сам был причиной их боли.
– Ты не знал, – тихо сказал я.
Роджер пожал плечами.
– Может, и не знал. Но должен был что-нибудь заметить.
Я слишком хорошо знал это чувство. Оно чертовски сильно выворачивало мозги.
– Роджер. Он был психопатом. Умел сливаться с окружающими. Очаровывать и манипулировать. Никто в его жизни ничего не заметил. Даже Кора.
При звуке ее имени Роджер вздрогнул. Потому что мы все понимали, через что ей пришлось пройти. Это было предательство в самой чудовищной форме. И я не был уверен, что она когда-нибудь от него оправится.
– Какая-то часть меня до сих пор не верит, – хрипло прошептал он.
– Я знаю, каково это. Поверь, знаю. Но нам остается только двигаться дальше. И управление шерифа округа Джунипер заслуживает такого руководителя, как ты. Человека, который соберет все по кусочкам и вернет нам управление, которому можно доверять.
Роджер медленно и отрывисто кивнул.
– Я хочу. Просто…
– Не знаешь, сможешь ли?
– Не знаю, смогу ли, – эхом повторил он.
– Сможешь. Будет чертовски тяжело, но ты справишься.
Я в этом не сомневался.
Роджер снова кивнул, на этот раз тверже и увереннее.
– Как продвигается дело?
Я медленно выдохнул.
– Шерри только что назначила Пита моим вторым следователем.
– Черт, – пробормотал Роджер.
Он прекрасно знал, какой Пит мудак.
– Сочувствую. Дай знать, если смогу помочь. Пока мы заново просматриваем все дела, я отмечаю любые возможные совпадения.
– Спасибо. Сейчас это все, что можно сделать.
Но я молился, чтобы новых совпадений он не нашел. Каждая следующая жертва вызывала новую бурю в прессе. И давала еще один повод снова швырнуть все это в лицо Нове.
8
Нова
– Вот ваш счет. Не торопитесь и скажите, если принести еще, – сказала я, положив папку со счетом на столик для двоих.
Мужчина поднял на меня взгляд и двумя пальцами подтянул папку к себе. Все в нем казалось чересчур безупречным. Пока я принимала заказ и подавала ему сэндвич с курицей, беконом и соусом ранч, он вел себя сдержанно и вежливо. Но его одежда для отдыха на природе выглядела слишком идеальной. Как и стрижка. И это меня настораживало.
Темно-карие глаза изучали меня, пока он открывал папку со счетом.
– А сколько мне нужно оставить чаевых, чтобы вы согласились сегодня поужинать со мной?
Ну вот.
После целого часа беспричинного напряжения его мудацкий выпад почти принес мне облегчение. Выходило, что я все-таки могу доверять себе и своей интуиции.
Я не возражала, когда посетители время от времени со мной заигрывали. Приглашали на свидание. Пытали удачу. Даже если ответ всегда был отрицательным. Такое случалось и в Окленде, когда я работала в кофейне и студии йоги. Я давно научилась вежливо отказывать, если мужчина меня не интересовал.
Интересно, что бы он сказал, ответь я честно:
– Меня никто не касался почти полтора года. Единственный человек, который попытался, довел меня до такого срыва, что пришлось вколоть успокоительное. Но если тебя это устраивает, давай выпьем.
Но он сразу решил меня купить, а такое я не терпела.
– Могу принести вам на десерт пирог с бойзеновой ягодой или чашку кофе. Но, боюсь, меня в меню нет. И ни один человек не продается.
Я произнесла это с ослепительной улыбкой.
Мужчина нахмурился.
Я улыбнулась еще шире.
– Дайте знать насчет пирога.
Развернувшись, я направилась к барной стойке.
Эйден поравнялся со мной, с трудом сдерживая смех.
– Это было великолепно. «Дайте знать насчет пирога».
Тут его все-таки прорвало.
– Вот же мудачье корыто.
Пайпер, наша самая юная официантка, которой исполнился всего двадцать один, откинула темно-каштановые волосы за плечо и потянулась за подносом с напитками.
– Я точно хочу стать тобой, когда вырасту.
– Не уверена, что стоит, – рассмеялась я. – Наверное, я только что своим острым языком лишила себя чаевых.
Темные брови Уайлдера сошлись на переносице, когда он подошел к нашему краю стойки.
– Что случилось? Все в порядке?
Эйден отмахнулся.
– Не волнуйся. Нова сама разобралась. Только что поставила на место одного мудака, который почти напрямую спросил, сколько стоит затащить ее в постель.
Темно-ореховые глаза Уайлдера сверкнули. Но не так, как у Кола. Совсем иначе. Они становились почти черными от ярости – единственный признак его гнева. Он смотрел, как холеный красавчик поднялся из-за стола и бросил на стол несколько купюр.
– Я запрещу ему сюда приходить…
Я подняла руку.
– Все нормально. Честно говоря, мне даже стало легче. В нем с самого начала что-то настораживало. Приятно было убедиться, что я не ошиблась.
Уайлдер осмыслил мои слова, и на его губах появилась легкая улыбка.
– Всегда полезно знать, что можешь доверять себе.
Конечно, он сразу понял. Уайлдер разбирался в людях лучше всех, кого я знала.
По залу прокатился взрыв хохота. Я обернулась и увидела, как Кора отходит от столика, за которым сидели несколько знакомых мне местных. Ее губы сжались в тонкую линию, но я заметила, как слегка дрожит поднос в ее руках.
Я прищурилась, глядя на посетителей за ее столиком. Что, сегодня сезон мудаков? Они вроде бы пили только газировку, но я заметила, как некоторые смотрят на Кору. Будто смеются не вместе с ней, а над ней.
Брюнетка лет тридцати откинула волосы за плечо и нарочно повысила голос. Я едва различила слова.
– И вы хотите сказать, что она ничего не знала о своем женихе-психопате? Да ладно. Некоторые женщины настолько отчаянно боятся остаться одни, что готовы на все, лишь бы удержать мужчину.
Щеки Коры вспыхнули, но она продолжила идти к барной стойке.
– Можно мне лимонад, пожалуйста?
Говорила она тихо и не поднимала глаз.
– Давай я возьму этот столик, – предложила я. – У меня сейчас всего один.
Кора покачала головой, так и не взглянув на меня.
– Я справлюсь.
Кроме того случая, когда она предложила помочь со стельками, с моего первого дня Кора почти все время меня избегала. Вежливо здоровалась, а потом делала все возможное, чтобы держаться подальше. Я ее понимала, но все равно было обидно. А еще меня терзало чувство вины. Если из-за моего присутствия Коре так тяжело, мне следовало искать другую работу.
Уайлдер налил лимонад, не сводя с Коры глаз. На его челюсти дернулась мышца, а пальцы сильнее сжали кран для газировки.
– Может, сходишь на перерыв? Мой кабинет свободен.
Его голос звучал невероятно мягко. И в том, как он смотрел на Кору, было что-то почти нежное. Будто он готов на все, лишь бы избавить ее от боли.
Пайпер протиснулась к стойке между мной и Корой.
– Я разберусь, Уай.
Она схватила лимонад и решительно направилась к столику с придурками. Подойдя, Пайпер ослепительно улыбнулась.
– Один лимонад для мерзавки, которой зачем-то понадобилось издеваться над женщиной, пережившей настоящий ад. Я бы на вашем месте взяла напиток. Судя по тому, что вы пинаете лежачих, это может оказаться единственным хорошим событием в вашей жизни.
Брюнетка уставилась на Пайпер с открытым ртом.
– Ты не имеешь права так со мной разговаривать.
Пайпер улыбнулась еще шире.
– Еще как могу. Потому что мой босс был в двух секундах от того, чтобы вышвырнуть ваши задницы отсюда. По сути, я вас спасла.
Женщина метнула взгляд в сторону бара. Даже отсюда я чувствовала ярость, исходившую от Уайлдера. Она слегка побледнела.
Парень, сидевший напротив, усмехнулся.
– Похоже, твой длинный язык наконец вышел тебе боком, Бет.
– Заткнись, Дикон, – прошипела она и выхватила у Пайпер лимонад.
Наша самая юная официантка вернулась к нам с широченной улыбкой. Я ответила ей такой же.
– Ученик превзошел учителя.
Глаза Пайпер заблестели.
– Я училась у лучшей.
– Я все-таки пойду на перерыв.
Кора быстро направилась в задний коридор.
Улыбка Пайпер погасла.
– Я все испортила?
– Нет, – быстро сказал Уайлдер. – Просто ей сейчас очень тяжело. Я схожу проверю, как она.
– Можно мне? – перебила я.
Он обернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло сомнение.
– Пожалуйста, – тихо сказала я. – Мне нужно кое-что ей сказать. Если это не поможет, я больше не стану к ней приближаться.
Я не уточнила, что держаться подальше означало бы найти другую работу. Но Уайлдер наверняка понял. Он был самым чутким человеком из всех, кого я встречала.
– Ладно, – согласился он. – Скажи, если что-нибудь понадобится.
Я кивнула и направилась в задний коридор. Бар был заполнен лишь на треть, поэтому Пайпер и Эйден пока справятся со столиками. Хотя примерно через сорок пять минут начнется время скидок и посетителей прибавится.
Я прошла по тихому коридору и остановилась перед дверью кабинета Уайлдера. Несколько секунд ушло на то, чтобы взять себя в руки. Я вспомнила ощущение земли под босыми ступнями и коры под ладонью. И глубоко вдохнула.
Затем повернула ручку и вошла.
Едва дверь открылась, Кора вскинула голову. В ее глазах блестели слезы, а лицо побледнело.
Черт.
Я быстро закрыла дверь и прошла вглубь комнаты. Кора сидела на кожаном диване, который Уайлдер придвинул к стене. Я не хотела загонять ее в угол, поэтому присела на край стола.
– Привет, – тихо сказала я.
Кора тут же опустила взгляд на свои руки.
– Эта женщина – сука.
Никакой реакции.
– Нет, так я оскорбляю собак. Она просто сволочь.
Снова молчание.
Я глубоко вдохнула.
– Никто не верит в то, что она говорила.
Слеза скатилась по щеке Коры и упала на сцепленные руки.
– Верят, – едва слышно сказала она.
Ее слова почти не было слышно, но боль в них я почувствовала отчетливо.
– В случившемся нет твоей вины.
Именно это я хотела сказать Коре уже несколько месяцев. С тех пор как на семейном ужине Арчеров услышала разговор Уайлдера с Дексом о том, как тяжело она все переживает.
Кора по-прежнему не смотрела на меня.
– Я должна была понять. Я была в том домике столько раз, что не сосчитать. Ходила по той земле. Наверное, наступала на места, где он закапывал людей. Тех самых людей, которых я помогала искать.
Меня пронзили обрывки чего-то страшного. Руки, сжимающиеся на моем горле. Горящие от нехватки воздуха легкие.
«Тебя никто не ищет».
Я заставила себя подавить это. Неважно, было ли это воспоминанием или игрой воображения.
– Если бы ты знала, то остановила бы его, – хрипло сказала я.
Кора подняла голову и наконец встретилась со мной взглядом. В ее глазах было столько боли.
– Он пытал тебя. Чуть не убил. Продержал в чертовой яме больше года.
Я оттолкнула рвущиеся наружу образы.
– Но это сделала не ты. Ты не виновата. И если тебе слишком тяжело видеть меня здесь, я найду другую работу.
У Коры отвисла челюсть, но она быстро взяла себя в руки.
– Нет. Пожалуйста, не надо. От этого станет только хуже.
Я медленно выдохнула.
– Мы не можем позволить ему победить.
На лице Коры вспыхнуло упрямство, и она словно ожила. Только теперь стало видно, какая она красивая.
– Ты права.
Она провела ладонями по бедрам, обтянутым джинсами.
– Но я понятия не имею, с чего и как начать.
– Начнем вместе. Когда появятся придурки, будем держаться единым фронтом. И я не побоюсь вылить кому-нибудь лимонад на голову.
Она тихо рассмеялась.
– Почему я не удивлена?
Когда смех стих, Кора несколько секунд изучала меня.
– Как ты это делаешь?
Я поняла, о чем она спрашивает. Как я смотрю в глаза людям, которые знают обо мне то, чего не должен был знать никто?
– Я уже потеряла год своей жизни. Больше я ему ничего не отдам.
Кора медленно кивнула, и светло-каштановые волосы скользнули по ее плечам.
– Тебе стоит прийти на встречу «Компаса».
Я нахмурилась. Благодаря Брей я знала название этой организации. Это была некоммерческая группа поддержки для близких пропавших людей.
– Я не знаю никого, кто пропал, – мягко сказала я.
Кора покачала головой.
– Дело не только в этом. Мы помогаем и тем, кто все еще ищет родных или друзей. Возможно, это даст тебе цель. И, наверное, будет легче находиться среди людей, которые в каком-то смысле понимают тебя.
Из разговоров со следователями я знала, что мать Коры исчезла, когда та училась в старших классах. Именно участие Коры в группе позволило Трэвису к ней подобраться. Он приходил на встречи и узнавал от нее новости. Все ради сведений о семьях, которые сам же разрушил. Для него это было словно наркотик.
– Конечно.
Слово сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать. Я не знала, как отреагирую на рассказы людей о потерях. Но Кора сделала шаг навстречу, и я хотела ответить тем же.
– Хорошо, – тихо сказала Кора, встретившись со мной взглядом. – И спасибо. Не уверена, что многие смогли бы проявить такую доброту после всего пережитого. Это лишь доказывает, насколько ты сильная.
Я приняла ее слова близко к сердцу. Позволила им проникнуть внутрь и стать бальзамом для ран, которых никому не показывала.
– Спасибо, что позволила.
Больше мы ничего не сказали. Некоторое время просто сидели в тишине, а потом поднялись и направились обратно в бар.
Когда мы вышли из кабинета, Уайлдер уже ждал в коридоре.
Он взглянул на меня.
– Сможешь минутку постоять за стойкой?
Я поняла, что он хотел сам поговорить с Корой и убедиться, что с ней все в порядке. Я выдавила самую бодрую улыбку, на какую была способна.
– Пока никто не закажет какой-нибудь безумный коктейль вроде «Харви Уоллбенгера».
Губы Уайлдера дрогнули.
– Это почти просто водка с апельсиновым соком.
Теперь улыбка получилась естественнее.
– Тогда, думаю, я справлюсь.
Я вернулась в зал, где уже стало немного теснее, и сразу встала за стойку. Как раз в этот момент ко мне направилось знакомое лицо.
Ореховые глаза, в которых переплетались тьма и свет, остановились на мне. Сердце вдруг сбилось с ритма. Врач в больнице предупреждал следить за учащенным сердцебиением. Из-за условий плена мое сердце перенесло серьезную нагрузку. Но не думаю, что сейчас дело было в этом.
Кол пришел в форме Лесной службы – я нечасто видела его в ней. Но, черт возьми, как же она ему шла. Темно-зеленые брюки и бежевая рубашка не должны были вызывать у меня слюноотделение. Однако именно это и происходило.
Пока Кол шел через бар, ткань темно-зеленых брюк натягивалась на его мощных бедрах. В бежевой рубашке его плечи казались невероятно широкими. А форма придавала ему властности.
Он опустился на табурет передо мной.
– Работаешь за стойкой?
– Уайлдеру понадобилось отойти на минуту.
Мой голос прозвучал почти хрипло, и глаза Кола едва заметно сузились.
– Ты в порядке?
– Все отлично, начальник.
Я расправила плечи.
– Уже знаешь, чего хочешь, или дать тебе меню и время подумать?
Один уголок рта Кола приподнялся.
– Это бар моего брата. Я знаю меню.
– Тогда говори, чего хочешь, умник, – бросила я вызов.
Темная щетина вокруг его рта дрогнула.
– Чизбургер средней прожарки. Добавить авокадо и жареный лук. И колу.
– Картофель или салат?
– Картофель крупными ломтиками.
Ему подходило. Самый мужественный картофель в меню.
Я записала заказ в блокнот и прикрепила листок к вращающемуся держателю в открытом окне раздачи.
– Заказ для Кола, Фи.
Стоя у жарочной поверхности, она ухмыльнулась мне.
– Скажи этому баламуту, что я добавлю ему острого соуса.
Я шутливо отдала честь и повернулась к Колу.
– Фи сказала, что добавит в твой бургер острый соус.
– Она всегда обо мне заботится, – прогрохотал Кол с чем-то, отдаленно похожим на смешок.
Почему меня охватила ревность? Фиона годилась Колу в матери. И все же меня задело, что они знали друг о друге то, чего не знала я. Какой-то бред.
Пайпер протиснулась к краю стойки, предназначенному для официантов.
– Два «Аспен эля» и диетическую колу.
Когда за стойку начали усаживаться новые посетители, я принялась собирать ее заказ. Все хотели воспользоваться скидками.
Уайлдер возник у меня за спиной и ухмыльнулся Колу.
– Мой второй по нелюдимости брат становится постоянным посетителем. Любо-дорого смотреть.
Я поставила последний напиток на поднос Пайпер, а Кол мрачно посмотрел на брата.
– Я голодный, – проворчал он.
– Ну конечно, – протянул Уайлдер.
Кол показал ему средний палец, чем лишь сильнее рассмешил Уайлдера. Затем мой начальник повернулся ко мне.
– Обслужишь тех, кто будет есть за стойкой, а я займусь напитками?
– Без проблем, – ответила я и подошла к незнакомому мужчине.
На вид ему было около тридцати. Все в нем выдавало хипстера: горчичная шапка, очки в черной оправе, фланелевая рубашка и светлая борода.
Я взяла меню и положила перед ним.
– Добро пожаловать в The Boot. Принести вам что-нибудь выпить, пока изучаете меню?
Он ухмыльнулся, показав две ямочки. С ними мужчина казался моложе, почти мальчишкой, а светло-голубые глаза весело блестели.
– Местное пиво есть?
– Столько, что не сосчитать, – сказала я, указав на узкую грифельную доску слева. – Только мне понадобится удостоверение личности.
Мужчина поерзал на табурете, достал бумажник и принялся изучать меню.
– А у тебя есть любимое?
Я быстро просмотрела его водительские права. Ризу Гэтлину было двадцать девять, и приехал он из Мичигана.
– Мне нравится «Фолл-Крик эль». Но «Аспен» тоже очень популярен у местных.
Чтобы разобраться в нашем меню, я посетила дегустацию. И сейчас была этому рада.
– Тогда наливай свой самый любимый, – сказал Риз, убирая права в бумажник.
Я взяла пивной бокал, наклонила его и открыла кран.
– Далеко от дома. Приехал в отпуск?
Риз снова улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.
– Немного работы, немного отдыха.
– Всегда отличное сочетание.
Я поставила бокал на салфетку.
– Позови меня, когда будешь готов сделать заказ.
Я перешла к следующим посетителям – паре из Невады. Они приехали ради походов и дегустации вина. Постепенно я вошла в ритм нескончаемого потока посетителей. Но все равно чувствовала, как Кол время от времени поглядывает на меня.
Его взгляд отличался от взглядов других. От него мне не хотелось дергаться и тревожиться. Он… успокаивал. Словно рядом с Колом я ни за что не могла исчезнуть.
– Итак, – сказал Риз, привлекая мое внимание, – какие места посоветуешь посетить в городе?
С таким вопросом он обратился не по адресу. Но я не хотела объяснять, что в некотором смысле недавно приехала в город. Как рассказать, что прожила в Старлайт-Гроув больше года, но побывала лишь в нескольких местах?
Поэтому я перечислила то немногое, что знала.
– В «Гроув Гридл» лучшие блинчики, которые я пробовала в жизни. В «Коузи Кап» готовят превосходный латте. А любая местная винодельня станет отличным выбором.
– А как насчет пеших маршрутов? – спросил Риз, не сводя глаз с моего лица. – Что-нибудь посоветуешь?
По позвоночнику пробежал холодок, когда я вспомнила свой последний поход.
– Я не любительница походов. Тут ничем не помогу.
– А тропа в каньоне Трех ручьев? Слышал, там красиво.
Меня накрыло головокружением. Именно оттуда меня похитили. Я помнила лишь отдельные обрывки. Как мы с Брей ехали к началу тропы. Как я разозлилась, когда она сошла с маршрута посмотреть на очередные полевые цветы. А потом… ничего. Сплошная пустота.
– Не знаю, – с трудом выдавила я. – Спроси кого-нибудь другого.
Я почувствовала взгляд Кола. Как всегда, его радар безошибочно улавливал мою тревогу и последствия пережитого.
Я попыталась пройти дальше по стойке и проверить пару из Невады, но Риз остановил меня.
– Нова.
Я застыла. Я не называла ему своего имени. И никто из нас не носил именных табличек.
Я резко посмотрела на него, мгновенно насторожившись. Хотя понятия не имела, к чему готовиться. Защитить себя я все равно толком не умела. Мы с Брей сходили на одно занятие по самообороне в местном молодежном центре. Но полученные навыки успели основательно подзабыться. Надо было это исправить. Я заметила маленький нож для нарезки долек лимона и лайма. По крайней мере, инстинкт борьбы у меня сохранился. Уже что-то.
– Я знаю, кто ты, – мягко сказал он.
– Как и многие другие, – отрезала я.
– Я один из тех, кто помогал. Я журналист. Освещал это дело почти с самого начала. А теперь снимаю документальный фильм. Хочу подробно разобраться в мышлении чудовища и понять, как тебе удалось выжить.
Головокружение усилилось, и я вцепилась в край стойки, чтобы не упасть.
– Рада за тебя, но я не даю интервью.
– Да ладно, Нова. Неужели не сделаешь исключение даже для того, кто помог тебя найти? – настаивал Риз.
Помог меня найти?
Он не помогал меня искать. Меня нашла Брей. Декс и все Арчеры. Кол.
Именно Кол не сдавался. Даже когда все остальные считали меня мертвой. Он верил, что я жива. Что все еще дышу.
– Все в порядке?
Его глубокий голос отыскал меня и сейчас.
Я не заметила, как он поднялся с табурета и подошел к нам. Не услышала шагов. Но в этом весь Кол. Он не выставлял напоказ ни свою силу, ни желание защитить. Просто всегда вмешивался, когда это было необходимо.
На лице Риза мелькнуло раздражение.
– Все нормально, дружище. Просто разговариваем.
Кол не шелохнулся и не отвел взгляда от цели.
– Нова?
– Он репортер, – хрипло выдавила я.
Я ненавидела себя за то, что не могла взять себя в руки. Что сама не могла велеть проклятому журналисту убираться.
Ореховые глаза Кола потемнели. Темные крапинки почти полностью поглотили светлые.
– Вот как?
Риз резко оттолкнул табурет.
– Эй, мне неприятности не нужны. Я лишь рассказал Нове, что снимаю документальный фильм. Предложил ей принять участие.
– Ты хочешь в нем участвовать? – спросил Кол, не сводя глаз с Риза.
– Нет.
Легкие так сдавило, что даже этот единственный слог отозвался болью.
Кол сделал два шага и навис над Ризом всей своей громадой ростом под метр девяносто три.
– Тогда будь так добр, съебись отсюда. И больше не возвращайся, – прорычал он.
