Текст книги "В угасающих сумерках (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)
6
Нова
«Тойота 4Раннер» Декса уверенно преодолевала ухабы на гравийных дорогах, петлявших по ранчо «Витой дуб». А Оуэн, благослови его господь, болтал всю дорогу. Перечислял факты об альпаках и рассказывал, как они со Скайлар их кормили.
В Уэйлоне Арчере не было ничего обычного. Это касалось и животных, которых он разводил. На большинстве здешних ранчо держали крупный рогатый скот, иногда лошадей. Но только не у Уэйлона. Он разводил альпак, коз, какую-то очаровательную лохматую породу овец, небольшое стадо яков и несколько миниатюрных хайлендских коров. Он специализировался на сырах, а еще стриг животных ради шерсти и других волокон.
– Ты знала, что альпаки какают в одном и том же месте? – вырвал меня из мыслей Оуэн. – У них есть одна куча, куда они все ходят.
Я сморщила нос.
– Я не хочу посещать это место на пастбище, ладно, малыш?
Он ухмыльнулся.
– Там и правда немного воняет.
– Только Уэйлону этого не говори, – предупредил Декс, сворачивая за поворот.
Впереди показался главный дом ранчо.
– Он использует это для огорода.
– Фу, – пробормотал Оуэн. – На нашем салате какашки?
Декс начал объяснять ему, что такое удобрение, но я слишком засмотрелась на дом и почти не слушала. Неважно, что я видела его уже раз шесть. Он все равно поражал меня.
Уэйлон построил его с помощью нескольких друзей. По всей видимости, с годами они постоянно что-то пристраивали, поэтому дом выглядел слегка хаотично. Но все сочеталось. Шалфейно-зеленая обшивка. Опоясывающая дом веранда.
Однако главным украшением был огромный дуб, который рос прямо сквозь дом и придавал ему почти сказочный вид. Возможно, он и правда был волшебным. Брей рассказывала, что братья Арчер поселились у Уэйлона в возрасте от одиннадцати до восемнадцати лет. Она не говорила, что случилось с их родителями, но явно ничего хорошего. Иначе им не пришлось бы жить в чужом доме.
Уэйлон создал для братьев надежный и безопасный дом. По тому, насколько они были близки, становилось ясно: он прекрасно заменил им отца. А еще я могла представить, каким приключением было расти в таком месте. Потому что внешний вид дома и рядом не стоял с тем, что творилось внутри.
Когда мы поднялись по дорожке, к нам неторопливо подошел огромный ирландский волкодав. Она направилась прямиком ко мне и прижалась к моему бедру. Моя рука тут же опустилась, чтобы почесать ее.
Ни один человек ко мне не прикасался, но у этой милой собаки подобных опасений не было.
– Привет, милая Люси.
– Знаешь, – начал Декс, – раньше я был ее любимчиком. Но, видимо, ее привязанности непостоянны.
Из меня вырвался смех. И, черт возьми, как же приятно было его почувствовать. Настоящий, искренний смех, рождавшийся где-то глубоко внутри.
– Видимо, у нее просто хороший вкус, – парировала я.
Оуэн захихикал.
– Она тебя уделала, братан.
Декс ухмыльнулся и придержал для нас сетчатую дверь.
Когда мы вошли, меня окутали запахи настоящей домашней еды. Из дальней части дома доносился громкий спор.
– Я тебе говорю, то наблюдение в пустыне Мохаве было настоящим, – заявил Маверик.
– Ой, да брось, – фыркнул Уайлдер. – Ты идеальная аудитория для всех этих бульварных газетенок из супермаркета. Ты еще скажи, что Тейлор Свифт возглавляет иллюминатов?
– Ну, если уж кому-то и быть идеальным лидером культа… – отозвался Мав.
Уэйлон хмыкнул.
– А песня про то, как игроки играют, – хит.
Уайлдер застонал, а Маверик рассмеялся.
Мы прошли через дом на голоса. Каждый раз я находила здесь что-то новое. Неудивительно, ведь интерьер напоминал хаотичное произведение искусства. Стены покрывали бесчисленные часы, которые Уэйлон мастерил годами.
Ни один дизайнер не стал бы сочетать такую мебель в гостиной, но каким-то образом все работало. И это было очень в духе Уэйлона. Яркое полосатое кресло рядом с диваном в пастельных цветах и парой старинных деревянных стульев. Старая церковная скамья, переделанная в лавку.
Сегодня я обнаружила радужные часы, покрытые разноцветными животными: быками, альпаками, козами, яками, овцами, лошадьми, собаками и кошками. А в уголке притаилась настоящая любовь Уэйлона… снежный человек.
Я улыбнулась, направляясь на кухню. Этот дом был самым крутым.
– Я тебе говорю, что-то прошло перед камерой, которую я установил в северо-западной части леса, – сказал Уэйлон, положив ладонь на округлый живот, скрытый рабочим комбинезоном «Кархарт».
Уайлдер вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Уверен, перед камерой действительно что-то прошло. Олень или медведь. Может, пума.
Лицо Брей просияло.
– Новое наблюдение?
– Точно, – радостно подхватил Оуэн. – Он знает, что мы верим, поэтому не боится показываться.
Декс застонал.
– Только не начинайте втроем.
Уэйлон сузил глаза, глядя на племянника.
– В этом доме я не потерплю неуважения к снежному человеку.
Маверик тихо присвистнул.
– Ну все. Теперь ты точно наказан.
Уайлдер хмыкнул.
– Может, в наказание он поможет тебе установить камеры для снежного человека?
– Неплохая мысль, – согласился Уэйлон.
Он повернулся ко мне.
– Как прошел первый день?
Уэйлон был воплощением идеального дедушки, включая нелепые теории заговора о снежном человеке. Но его теплота и радушие всегда действовали как бальзам.
– Думаю, я неплохо справилась.
Я взглянула на Уайлдера.
– Но лучше спросить у главного.
Губы Уайлдера дрогнули.
– Твердая пятерка с плюсом.
От этих слов меня окатило облегчением.
– Я так и знал, – сказал Мав, открывая бутылку пива о край кухонной стойки. – Сердцеедка вышла на охоту. Наверняка чаевых отхватила прилично.
Я усмехнулась.
– Не уверена, но с колоритными личностями точно познакомилась. Вы знали, что владельца «Грит энд Гроув» похищали инопланетяне?
Маверик ухмыльнулся.
– Хэл? Еще бы. Он верит во все это. По полной.
Механик успел рассказать мне кучу небылиц, но слушать их было чертовски интересно.
Уайлдер застонал.
– После пары бутылок его истории становятся еще безумнее.
– Эй, – вмешался Мав. – Тебе бы тоже запомнилось, если бы тебя зондировали через задницу.
– А что значит «зондировали через задницу»? – раздался новый голос.
Я обернулась и увидела озадаченную Скайлар. Выглядела она потрясающе: армейские ботинки, платье принцессы, крылья феи и камуфляжная повязка на голове.
– Маверик, – прорычал низкий голос.
От этого тембра по рукам побежали мурашки, и я тут же посмотрела на его обладателя. Кол стоял за дочерью и испепелял Маверика взглядом. На его челюсти дернулся мускул, шевельнув густую щетину.
– Да ладно, я ни одного плохого слова не сказал, – возразил Мав.
– Ты сказал «зонд в задницу», – вмешался Оуэн. – А туда ничего нельзя засовывать. Оттуда только выходит.
Уайлдер закашлялся, пытаясь сдержать смех. Его лицо стало пунцовым.
Скайлар сморщила нос.
– Джоуи, когда ему было четыре, засунул себе в попу машинку. Потом врачу пришлось ее доставать. Лейси сказала, что ей мама рассказала.
Мав ухмыльнулся.
– С такими вещами надо быть осторожнее…
– Маверик! – рявкнул Кол.
– Что? – с притворной невинностью спросил Мав. – А я что сказал?
* * *
Я сидела на задней террасе и смотрела, как Скай и Оуэн носятся по двору. За ними бежали Тинк, миниатюрная хайлендская корова, и коза Пеппер. В какой-то момент крылья феи Скайлар перекочевали на Тинк, а на Пеппер красовалось фиолетовое боа с блестками. Земля вокруг погрузилась в сумерки. Солнце опускалось за горизонт, заставляя меня слегка нервничать. Но кто-то развесил гирлянды вокруг террасы и на двух деревьях, разогнав самые густые тени.
Я глубоко вдохнула, наполняя легкие запахом сосен и свежего, чистого воздуха. Здесь было красиво. Спокойно. Даже несмотря на периодические вопли Скай или Оуэна.
Скайлар подбежала ко мне.
– Тебе не хватает изюминки.
Мои губы изогнулись в улыбке.
– Режь правду-матку, сестренка.
– Вот! – Она сняла ярко-розовое боа и накинула мне на плечи.
На мгновение я замерла, не зная, не окажется ли этот контакт слишком тяжелым. Но нет. Руки Скай не коснулись моих плеч, только боа. И в каком-то смысле это было ближе всего к объятиям за последний год.
Я провела ладонями по перьям, наслаждаясь щекочущим прикосновением.
– Это самое доброе, что для меня делали за долгое время. Спасибо.
Скайлар просияла, и на ее лице отразилась неподдельная гордость.
– Пожалуйста. Теперь ты выглядишь счастливее.
Я выглядела счастливее. Черт. Если даже восьмилетняя девочка замечала трещины в моей маске, мне стоило лучше играть свою роль. Или, еще лучше, найти место, где эту маску можно снять.
– Знаешь, мне кажется, помочь другому человеку стать счастливее – одно из лучших дел на свете, – искренне сказала я.
Лицо Скайлар озарилось.
– Правда?
– Ни капли вранья.
Она хихикнула и посмотрела на Оуэна, который в шутку пытался бодаться с Пеппер.
– Он тоже стал счастливее, когда ты вернулась. Значит, и ты даришь счастье, Супернова.
С этими словами она побежала обратно к Оуэну.
Я просто смотрела ей вслед, сраженная наповал крошечной принцессой с характером бесстрашного спецназовца. Мне хотелось дарить людям счастье. Но в последнее время казалось, что я приношу лишь тревогу.
Я опустила взгляд и провела пальцем по экрану телефона. Нового телефона. Потому что старый до сих пор лежал где-то в хранилище вещественных доказательств.
По спине пробежал холодок, но я напрягла мышцы и прогнала его. Вместо этого сосредоточилась на объявлении перед собой. Квартира-студия над одним из городских магазинов. Полноценной кухни не было, только небольшой уголок с холодильником и плиткой.
Не идеально, но я могла приспособиться. И до The Boot всего два квартала. Это плюс. Затем я посмотрела на цену. Девятьсот долларов в месяц. И коммунальные услуги не входили.
Плечи поникли. В ближайшее время я не могла себе этого позволить. Особенно если требовалось сразу внести оплату за первый и последний месяцы.
– Ищешь квартиру? – Низкий голос прорезал круговорот мыслей.
Я не вздрогнула, что редко случалось, когда меня заставали врасплох. Наверное, потому что этот голос я знала как собственную ладонь. Я подняла взгляд и встретилась с ореховыми глазами, в которых при желании можно было разглядеть и тьму, и свет.
– Любопытный и властный? Прекрасное сочетание.
Кол хмыкнул и опустился рядом со мной на террасу.
– А еще настоящий мастер беседы.
В моих словах звучала насмешка, но следом я тихо втянула воздух. Потому что Кол не прикасался ко мне, однако подходил ближе остальных. Не нарушая границ, а словно показывая, что ему комфортно. Что рядом со мной легко. И господи, каким подарком это было.
– Квартира? – спросил он.
– Одно слово, – пробормотала я. – Прогресс.
Я протянула ему телефон. Секретов у меня все равно не было.
Он пролистал объявление и увеличил фотографии крошечного помещения. С каждой секундой хмурился все сильнее.
– Слишком дорого.
– Кажется, здесь все дорого.
Для такого маленького городка это удивляло. Но арендодателям все сходило с рук, потому что весной и летом Старлайт-Гроув наводняли туристы. За сезон они могли заработать на недельной аренде больше, чем на долгосрочной за целый год.
Кол вернул мне телефон и внимательно изучил мое лицо, пока я его забирала. В его взгляде было нечто особенное. Словно он видел невидимые истины, вытатуированные на моей коже.
– Готова съехать из домика? – спросил он, когда я убрала телефон в карман джинсов.
Он не спросил, хочу ли я этого. Не стал бы, потому что уже знал ответ. Почти месяц назад я призналась ему, что это еще одно место, где мне нечем дышать. А Кол всегда все помнил. Даже мельчайшие детали.
Я посмотрела на сумеречный горизонт. В самых дальних уголках темнеющего неба появлялись первые звезды.
– Пора.
Кол долго молчал.
– Ты говоришь не слишком уверенно.
Разумеется, он услышал сомнение, скрытое в этих двух словах. И, как всегда, вытянул из меня правду.
– Мне страшно.
Он снова замолчал, позволяя этому признанию повиснуть между нами. Ждал продолжения, но не заполнял тишину из страха перед неловкостью. Просто ждал, словно терпение было его сверхспособностью.
– Я знаю, что мне нужно личное пространство, иначе я взорвусь. Сегодня я обидела Брей. И продолжу причинять ей боль. Но…
– Тебе страшно, – повторил он мои слова.
– Мне страшно.
После того как Кол произнес это вслух, слова словно немного утратили силу. Стыд по-прежнему лип к коже, но больше не держал меня в плену.
Кол поднялся, оттолкнувшись рукой от края террасы.
– Пошли.
– Ты ведь понимаешь, что я не собака, Босс?
Его губы дрогнули.
– Пошли, пожалуйста?
Я фыркнула, оттолкнулась от террасы и спрыгнула на траву.
– Уже лучше.
Кол посмотрел на дочь.
– Скай, я вернусь через пятнадцать минут. Ты знаешь правила.
– После темноты к животным нельзя без взрослых. И дядя Мав не считается, – начала Скайлар.
Я хихикнула из-за того, что Мава исключили из числа ответственных взрослых.
– Ничего острого, взрывоопасного или просто опасного. И всегда оставаться в пределах видимости дома на дереве, – закончила Скай.
Братья Арчер прозвали главный дом домом на дереве из-за дуба, росшего прямо сквозь него. Название прижилось.
– Люблю тебя до бесконечности, – крикнул Кол.
– А я тебя – до бесконечности, умноженной на бесконечность! – прокричала Скайлар в ответ.
Очевидно, немногословность Кола не распространялась на дочь. И мне это безумно нравилось. А еще я, возможно, немного завидовала. Он так легко произносил слово на букву «л», а у меня оно всегда застревало в горле. Даже когда речь шла о людях, которых я действительно любила.
Я пошла за ним вдоль дома к припаркованному вездеходу. Он напоминал помесь гольф-кара и квадроцикла. Матово-черный, почти военный, если не считать блестящего розового банта на капоте. Кажется, я знала, чьих это рук дело.
Кол сел за руль и завел двигатель ключами, оставленными в замке зажигания.
Я устроилась рядом.
– Мне нравится твоя тачка.
Он снова лишь хмыкнул.
– Господи, да замолчи уже хоть на секунду, ладно? – пожаловалась я.
Я украдкой взглянула на Кола, когда он выезжал с импровизированной стоянки. И готова была поклясться, что уголок его красивого рта дрогнул.
Он молча повез нас по незнакомой мне гравийной дороге вглубь ранчо. Темнеющее небо смыкалось вокруг, и мои пальцы впились в сиденье.
Ты дышишь.
Это было одновременно приказом и обещанием. Я дышала. Я была жива. Тьма больше не держала меня в плену.
На повороте Кол чуть сместился, и его тело едва заметно наклонилось ко мне. Меня окутал запах леса и чистого воздуха. Страх отступил.
Потому что этот запах принадлежал только Колу. И для меня он всегда означал безопасность.
За очередным поворотом показался дом. Нет, скорее домик. И он весь сиял.
Фонари горели у входа, из нескольких окон лился свет. Этого хватило, чтобы рассмотреть дом. В нем все было идеально: темное красноватое дерево стен, огромные качели на передней веранде. Он выглядел уютным, гостеприимным и в то же время спокойным.
Кол остановился перед домиком и заглушил двигатель. Но я по-прежнему не могла отвести взгляда. На качелях лежали корона принцессы и крылья феи, и я улыбнулась.
– Это твой дом?
Он кивнул и выбрался из вездехода.
– Пошли.
– Пожалуйста? – поддела я.
– Пошли, Феникс. Пожалуйста.
Феникс.
От этого прозвища внутри что-то дрогнуло. Наверное, потому что именно такой я хотела стать. Но пока не верила, что сумею.
Я пошла за Колом, ступая в темноту, потому что рядом с ним становилась смелее. Однако к входной двери он не направился. Вместо этого подошел к гаражу, соединенному с домом коротким застекленным переходом. Достав связку ключей, он отпер дверь.
Я нахмурилась. Машины и инструменты меня никогда особенно не интересовали, поэтому я не понимала, зачем Кол ведет меня сюда. Но все равно пошла следом.
Внутри он провел меня мимо служебного автомобиля лесной охраны к лестнице в дальней части гаража. Поднимался медленно, по одной ступеньке, проверяя, что я не отстаю. Наверху открыл еще одну дверь и вошел.
Воздух пах опилками. Я оглядела чердак. Стены пока оставались просто обшиты гипсокартоном, но здесь уже начинало вырисовываться жилое помещение. В одном углу кухня, в другом ванная. И столько окон, что днем все пространство наверняка заливало светом.
– Квартира? – спросила я, подходя к огромному окну в дальней стене.
Лунный свет позволял различить пастбища, лес и гору Люпин вдалеке. От вида захватывало дух.
– Квартира, – подтвердил он.
Я замерла и лишь через несколько секунд обернулась к Колу. Под кожей разгорелось странное покалывание.
– Ох.
Поначалу я сумела произнести только это.
Кол просто стоял и ждал… чего-то.
– И ты показываешь ее мне потому, что?..
– Тебе стоит здесь жить.
Он сказал это просто. Будто речь шла о непреложной истине.
– Мне стоит здесь жить, – повторила я.
Я знала, как братья Арчер оберегали ранчо «Твистед-Оук». Это стало ясно уже после пары визитов. Посторонним здесь были не слишком рады. И, насколько я понимала, несколько ужинов, на которые меня пригласили, были исключением. То, что средний брат, Орион, не появился ни на одном, лишь подтверждало это.
– Все будет готово примерно через две недели. Может, раньше, если удастся заставить братьев помочь, – продолжил Кол.
– Ты сейчас серьезно?
Кол не отводил взгляда. В его глазах клубилась буря, пронизанная искрами света.
– Феникс, иногда нужно сначала научиться ходить, а уже потом бежать. Здесь ты будешь знать, что в безопасности. Но при этом у тебя появится свое пространство. Никто не станет стоять над душой.
– Кол, – хрипло выдохнула я.
– Я рядом.
Глаза защипало. Потому что я знала: он говорит правду. Он и правда был рядом. Я не понимала, зачем вселенная свела нас, но знала, что буду благодарна ей до конца жизни.
– Ты ведь даже меня не знаешь, – прохрипела я.
Кол не отвел взгляда.
– Я знаю достаточно.
Его слова обожгли меня прекрасным жаром, оставляющим шрамы.
– Хорошо.
Его губы сложились в одну из тех редких улыбок.
– Хорошо.
7
Кол
Буквы расплывались перед глазами, пока я смотрел в монитор. Флуоресцентные лампы в кабинете лишь усугубляли положение. Для такого было еще слишком рано, но жжение в глазах и мутное зрение стали расплатой за жалкие несколько часов сна.
«Ты ведь меня совсем не знаешь».
Слова Новы эхом звучали в голове, а перед глазами снова и снова возникало ее лицо. Серые глаза, полные боли, благодарности и надежды. Она чертовски сильная. И заслуживает гораздо большего, чем крошечная квартирка над гаражом. Но я все равно сделаю ее настолько хорошей, насколько смогу.
Я выхватил из ящика стола глазные капли и щедро закапал оба глаза. Стало немного легче. По крайней мере, экран телефона я уже видел четко. Открыл общий чат с братьями и нахмурился, заметив название.
Стоило кому-нибудь его изменить, как Мав тут же возвращал свой любимый вариант: «Пятьдесят оттенков убойности».
Каждый из нас по-своему справлялся с тем, что натворил отец. На каждом это оставило свой след. А Мав предпочитал смеяться травме в лицо. Но я знал: за юмором он прячет шрамы – и физические, и душевные.
Я: Кто-нибудь поможет мне на этой неделе с квартирой? Почти закончил, хочется уже довести все до конца.
Я пока не был готов рассказать, кто там поселится.
Уайлдер: Ты с этим ремонтом прямо гонишь. Смогу помочь после шести.
Уайлдер работал в The Boot то днем, то ночью. Ему хотелось держать руку на пульсе и знать, как персонал справляется с делами.
Маверик: А мне что за это будет?
Я: Пицца. И я не расскажу дяде Уэйлону, что это ты в старших классах разбил его напольные часы с Бигфутом. Вернулся пьяный и полез с ними драться.
Маверик: Эй, он был похож на медведя.
Декс: Медведя в доме?
Маверик: Такое возможно. Эти милые засранцы очень изобретательны.
Уайлдер: Не будем забывать, что Мав проиграл драку неодушевленному предмету.
Я не сдержал смешка.
Я: Помните? Он начал завещать нам все свое самое ценное.
Декс: Я до сих пор надеюсь получить его драгоценную карточку новичка Дерека Джитера.
Маверик: Хрен вы что получите, раз смеетесь над моей травмой. У меня до сих пор шрам остался там, куда меня Бигфут врезал кулаком по челюсти.
Уайлдер: И что ты рассказываешь людям?
Это был не единственный шрам Мава, и мы все знали: он никогда не говорит правду об их происхождении.
Маверик: Что подрался с гризли, спасая ребенка от нападения. Разумеется. Отлично помогает затащить кого-нибудь в постель.
Я: Слишком много подробностей. Вы придете помогать или нет?
Декс: Ты купил меня словом «пицца».
Маверик: Добавь чесночные булочки – и я в деле.
Я: Какие же вы требовательные.
Маверик: Я знаю себе цену.
Я немного подождал, надеясь, что Орион сам вступит в разговор, но в последнее время он стал еще молчаливее. Особенно после всего, что случилось с Новой и Брей. Очередное чудовище среди нас слишком сильно напомнило ему прошлое. Наше чудовище. То, которое он убил, спасая всех нас.
Я: Орион? Ты с нами?
Маверик: Он слишком занят мрачными размышлениями. Наверняка расставляет ловушки для тех, кто посмеет приблизиться к его дому. Хмурится на щенков.
Мав оставался верен себе. Так он справлялся с проблемами – донимал Ориона, пока тот не ответит.
Орион: Я работаю.
Он всегда работал. Орион превратил талант картографа в настоящее искусство. Его работы нередко продавались дороже ста тысяч. Но для нашего общего дела он трудился бесплатно. Именно Орион составлял карты мест, где мы искали пропавших людей. Со временем он освоил и географическое профилирование.
Декс: Сделай перерыв, а то заработаешь туннельный синдром.
Уайлдер: Знаешь ведь: если пройдет две недели, кто-нибудь из нас приедет проверить, жив ли ты.
Мы немного подождали.
Ничего.
Маверик: Ладно, планы меняются. Семейный ужин у Ориона. Позовем Маленькую Задиру и Сверхнову.
Декс: Не называй мою невесту Маленькой Задирой.
Маверик: А что такого? Я ведь не сказал «горячая Маленькая Задира», хотя хотел.
Декс: Мав, я обнулю твои банковские счета, выложу во все твои соцсети фотографии, где ты наряжен феей на дне рождения Скай, и поставлю тебе на звонок «Baby One More Time».
Маверик: Эти крылья феи делают мои бицепсы огромными. Меня устраивает. И я люблю немного Бритни Спирс.
Я покачал головой.
Я: Хватит использовать моего ребенка, чтобы кого-нибудь подцепить.
Орион: Если вы все заткнетесь, я приду на час.
Победа осталась за нами. Меня лишь тревожило, насколько трудно было ее одержать.
Поставив телефон в док-станцию на столе, я вернулся к работе. Открыл файл с названием «Трэвис Мур» и просмотрел все вложенные папки: «Подтвержденные жертвы». «Предполагаемые жертвы». «Результаты экспертиз». «Фотографии». «Карты».
Список казался бесконечным. У нас было девять подтвержденных жертв. Все мертвы – кроме Новы.
При воспоминании о том, насколько близка она была к смерти, я до скрипа стиснул коренные зубы.
– Отпусти меня.
В памяти ее голос звучал едва слышным шепотом.
Трэвис был одержим мыслью оставить одну из жертв в живых. Ему нравилось знать, что она все еще где-то рядом, прямо у всех под носом. И он использовал ее жизнь, чтобы мучить Брей: оставил у двери окровавленный медальон, записывал крики Новы. Это было настоящее исследование разных способов пытки.
Я отогнал эти мысли и открыл папку «Предполагаемые жертвы». У меня имелись досье примерно на двенадцать возможных жертв. Одних я нашел в рамках официальной работы в Лесной службе. Информацию о других братья помогали собирать для нашей не совсем официальной миссии с сетью «Песочные часы».
Работа в обеих организациях была довольно похожей. Только у сети «Песочные часы» существовало гораздо меньше правил и бумажной волокиты. Декс с удовольствием балансировал на грани допустимого и взламывал любые нужные нам базы данных. Я эту черту никогда не переступал. У меня был доступ ко множеству реестров правоохранительных органов, но я никогда не использовал их в неофициальных целях. Я мог закрыть глаза на то, как именно Декс раздобыл те или иные сведения. Но дальше заходить не собирался.
Это не значило, что я не вносил свой вклад. Я смотрел на дела глазами сотрудника правоохранительных органов и использовал навыки следопыта. А в этом конкретном случае еще и знал, какие версии уже проверили, чтобы нам не пришлось проделывать одну работу дважды.
Из девяти подтвержденных жертв семь были похоронены на участке Трэвиса или неподалеку, в национальном лесу за пределами Старлайт-Гроув. Он жил на одном из немногих участков, за которыми исторически сохранили право частной собственности на землю. В радиусе ста шестидесяти километров стояло всего около пяти хижин. Такое уединение позволило ему создать настоящий дом ужасов.
Но одну жертву мы нашли гораздо дальше. Это был турист-одиночка, который шел с рюкзаком через район, предположительно пересекавшийся с охотничьими угодьями Трэвиса. Мы с братьями объединили навыки и использовали географическое профилирование, анализ жертвы, историю поисков на компьютере и мои полевые навыки следопыта. Так мы нашли место захоронения. Оно находилось так далеко от любых маршрутов, что Трэвис наверняка считал: его никто не обнаружит. Поэтому оставил там немало своей ДНК.
И эта жертва подсказала мне, что могут быть и другие.
В открытую дверь кабинета постучали, и я повернулся в кресле к начальнице. Шерри Гудвин была жестким руководителем, который не терпел дерьма и всегда бил точно в цель. К тому же она обладала таким острым умом, что раскрыла больше дел, чем любой другой сотрудник за всю историю Лесной службы.
– Доброе утро, – поздоровалась она, обхватив ладонями кружку.
Выглядела Шерри немного уставшей.
Уголок моего рта приподнялся.
– Все еще пьешь травяной чай?
Шерри сердито посмотрела на меня, сузив карие глаза. В ее чертах угадывалось происхождение из народа карук, одного из коренных племен нашей части Северной Калифорнии.
– Не напоминай. Пытаюсь убедить себя, что это черный кофе со всем кофеином на свете.
Я рассмеялся и откинулся на спинку кресла.
– Только не заглядывай в мою кружку. Не устоишь.
Она нахмурилась еще сильнее.
– И зачем я дала Рассу это дурацкое обещание?
– Потому что любишь его, а он хочет, чтобы ты прожила долгую и здоровую жизнь? – предположил я.
– Любовь и брак. Какая глупость, – проворчала она.
Я покачал головой.
– Как только немного проснешься, вспомнишь все причины, почему это неправда.
Выражение лица Шерри немного смягчилось.
– Зато дети у нас чертовски милые.
– Это точно.
Она отпила чай.
– Расскажи, до чего дошел.
Я кивнул, сразу переходя в рабочий режим.
– Все еще проверяю список возможных жертв. Нам удалось сузить поиск до пяти округов, к делам которых Трэвис мог получить доступ. Но при этом придется расширить профиль жертвы.
Трэвис Мур, сержант управления шерифа округа Джунипер, получал удовольствие, когда вмешивался в расследования каждого совершенного им исчезновения. Проблема заключалась в том, что у него не было четкого типа жертвы. Да, чаще всего он выбирал темноволосых женщин около двадцати лет. Но нередко выходил за эти рамки. Среди жертв были мужчины, женщины с другим цветом волос, люди разных рас, возрастов и социальных слоев.
Шерри медленно кивнула.
– Хочу, чтобы Пит помог тебе все это проверить.
Теперь нахмурился уже я.
– Я работаю один.
– Да-да. Ты одиночка, и пусть все услышат твой грозный рев, – пробормотала Шерри.
Я поднялся по служебной лестнице до следователя Лесной службы и доказывал свою состоятельность делом за делом.
– Думаешь, я не справлюсь?
Она тут же покачала головой.
– Ты знаешь, дело не в этом. На меня давит руководство. Они хотят поскорее закрыть этот вопрос.
Я их понимал. Преступления Трэвиса широко освещали в прессе: от местных и национальных новостей до телепередач в лучшее эфирное время и подкастов. Я даже слышал, что уже снимают фильм. Каждый стремился поживиться на чужом горе.
Шерри потерла лицо ладонью.
– Послушай, я знаю, что Пит – засранец. Все в этом офисе знают, что Пит – засранец. Но он засранец, который хорошо делает свою работу. И если я могу терпеть его женоненавистническое дерьмо, то и ты переживешь его характер.
Черт. Она была права. Пит постоянно отпускал мелкие замечания, подрывавшие авторитет Шерри. Ровно такие, чтобы не попасть в неприятности. Но Шерри справлялась. Значит, и я смогу.
– Ты старший офицер, – продолжила она. – Используй его сильные стороны и не позволяй ему вытирать об тебя ноги.
Легче сказать, чем сделать. Пит всегда творил что хотел и шел по головам, лишь бы присвоить себе чужие заслуги.
– Шерри… – начал я.
– Сколько у тебя возможных жертв? – перебила она.
Я поджал губы.
– Тринадцать.
Она покачала головой.
– Тебе нужно беречь себя, Кол. Я знаю, как много для тебя значит это дело, но не позволяй ему загнать тебя в могилу раньше времени.
– Не позволяю, – отрезал я, чувствуя, как заходила мышца на челюсти.
Шерри долго изучала меня взглядом.
– Ты не слишком близко принимаешь это дело к сердцу? Я знаю, Нова близка с невестой твоего брата. Могу полностью передать расследование другому, если…
– Я знаю правила.
Напряжение стянуло мышцы, превращая их в камень. И это не было ложью. Я действительно знал правила. Как и то, что проживание жертвы расследуемого дела над моим гаражом можно счесть личными отношениями, нарушающими далеко не одно из них.
Блядь.
Но я не мог позволить Нове медленно тонуть, живя в доме Брей и Декса. Только не тогда, когда был способен помочь. Это противоречило всей моей природе. Иногда нарушение правил становилось неизбежным риском.
И риск был серьезным. Шерри не прощала конфликтов интересов. У нас уже были дела, которые развалились из-за отношений следователя с жертвой, и она этого не забыла. Шерри без колебаний подвергла бы меня взысканию. Или, что хуже, уволила.
Она молча продолжала наблюдать за мной, оценивая все, что скрывалось за словами. Но даже если разглядела мои тайны, ничего не сказала.
– Ладно. Но ты не можешь расследовать тринадцать дел в одиночку. Разделяй и властвуй. Отдай Питу несколько дел на проверку и начни с этого.
– Я слышал свое имя? Обсуждаете, насколько я незаменим? – вмешался Пит, появившись рядом с Шерри в дверях моего кабинета.
На ее лице вновь возникло знакомое раздражение. Я уставился на непревзойденного мудака. Питу было под пятьдесят, и я понятия не имел, как он вообще оказался в Лесной службе. Я ненавидел торчать в офисе и предпочитал работать на природе. А представление Пита о походе ограничивалось роскошным домиком со всеми известными человечеству удобствами. Его тщательно уложенные волосы говорили сами за себя.
Шерри поджала губы.
– Пит, мы назначаем тебя вторым следователем по делу Трэвиса Мура. В этом расследовании ты подчиняешься Колу и выполняешь его распоряжения.
На лице Пита промелькнула целая гамма чувств. В карих глазах вспыхнуло воодушевление, которое тут же сменилось явным раздражением.
