Текст книги "В угасающих сумерках (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

53
Нова

Я смотрела на Кола сквозь темноту. Луч его фонаря метался по земле в каком-то бессмысленном порядке. Но потом я поняла: бессмысленным он казался лишь мне. Кол читал землю, как одну из карт Ориона. Луч снова скользнул по гравию, а затем Кол побежал к деревьям.

Примерно на полпути к лесу свет совсем погас. Я старалась не поддаваться тревоге, хотя меня накрыла волна головокружения.

– Жива. Дышу, – прошептала я себе спасительные слова и заставила ноги двигаться. Прочь от двери. Прочь от Кола.

Кора нуждалась во мне. Нужно было позвонить в управление шерифа и Дексу. Он сообщит остальным братьям.

Я прошла через прихожую к Коре. Теперь она сидела, прижимая полотенце к ране. Лицо у нее сильно побледнело. Вероятно, прилив адреналина сменялся шоком.

– Все будет хорошо, – заверила я ее. – Кол его найдет, а я вызову помощь.

Я потянулась за телефоном, но Кора схватила меня за руку. Ее ногти впились в кожу.

– Не надо.

Я нахмурилась, ничего не понимая.

– Мне нужно позвонить в управление шерифа и вызвать тебе парамедиков.

– Вообще-то не нужно.

Она двигалась быстрее, чем я когда-либо видела. Вскочила на ноги, полотенце соскользнуло в сторону. А в руке у нее оказалось кое-что другое.

Нож.

Лезвие блеснуло в свете гостиной, пробуждая еще одно воспоминание.

– Тебе нужно пустить кровь.

Голос мужчины разрезал темноту, а затем вспыхнул свет. Яркость резанула по глазам. Я попятилась к стене и прижалась спиной к холодным шлакоблокам.

Он вздернул меня за волосы. Нож полоснул по ребрам, и из моего горла вырвался крик. Тело пронзила раскаленная боль. Затем лезвие рвануло по другому боку. Я согнулась, и волосы выскользнули из его руки.

Боль была повсюду. Невыносимая.

– Лучше? – спросил Трэвис.

Я поняла, что вопрос предназначался не мне. Кому-то другому, кого я не видела.

Ответ прозвучал неразборчиво. А может, я уже почти потеряла сознание и не могла расслышать.

– Пока да. Она должна страдать.

А затем меня поглотила тьма.

Я моргнула, прогоняя воспоминание. Оно было немного зернистым, словно пленка, долго пролежавшая на солнце. Но чертовски настоящим.

Кора рванулась вперед, жестоко дернула меня за волосы и приставила нож к подбородку.

– Пора тебе наконец заплатить, сука. Потому что из-за тебя я потеряла все.

Я задышала чаще, лихорадочно оглядывая комнату. Мне нужно оружие. Телефон. Хоть что-то, что поможет выбраться.

У камина стояла кочерга, но до нее было около четырех метров. Телефон лежал всего в паре шагов. Только Кора преграждала путь и держала нож. Меня снова накрыло головокружение.

Я попыталась справиться с ним. Дыши. Представила Кола. Я узнала множество способов, способных помочь мне в такие минуты. Но моей настоящей опорой оставался Кол. Я вызвала в памяти его образ, цепляясь за бесчисленные воспоминания, которые мы создавали. За жизнь, которую строили вместе.

– Кора, – хрипло произнесла я. – Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе.

– Правда? – издевательски спросила она. – Ты можешь вернуть любовь всей моей жизни из мертвых?

Меня захлестнуло новое воспоминание.

В комнате стояла кромешная тьма. Где-то капала вода – единственный звук вокруг. От голода сводило живот. Сколько времени прошло с тех пор, как мужчина принес мне еду?

Я сидела на тонком матрасе, обхватив колени руками. Мне не хватало Брей. Оуэна. Сколько я их не видела? Месяц? Два? Я окончательно перестала понимать, сколько времени прошло.

Что-то зашуршало. Одежда? Животное?

Я замерла. Паника впилась в меня, когда из теней выступил силуэт. Но не тот, который я привыкла видеть. Этот был меньше. Женский?

Я задышала часто и неглубоко.

– Ты ничтожество, – прорычал голос.

Женщина. Та, в чьих венах кипела ярость.

– Ты тупая. Уродливая. Жирная. Больше я не пущу тебя на кухню. Ты ничего не стоишь.

Ладонь ударила меня по щеке. В тот же миг я на секунду увидела кого-то. На лице у нее были какие-то очки. Они позволяли видеть в темноте?

Мысль исчезла, когда моя голова с хрустом отлетела назад.

Затылок ударился о твердую стену, и я рухнула на матрас. Все звуки стали приглушенными, словно я оказалась под водой.

– Мерзкая маленькая шлюха. Жирная потаскуха. Ты заплатишь.

Плевок попал мне в щеку. Но мир уже закружился. И тьма снова забрала меня.

Я быстро заморгала, пытаясь соединить прошлое с настоящим. Пытаясь наконец увидеть правду.

– Ты, – прохрипела я. – Ты была там.

Кора рассмеялась, будто все это страшно ее забавляло.

– Знаешь, после того как тебя нашли, я все ждала, что за мной придут. Не пойми неправильно, я знала, что у тебя мозги вконец сломаны. Но понятия не имела, что ты вообще ничего не помнишь.

Невидимый кулак сжал мое горло, как столько раз сжимали руки Трэвиса. Дышать стало почти невозможно, будто я втягивала в легкие раскаленный воздух.

– Но никто не пришел. Жалкая слабачка. Не смогла выдержать даже год во тьме. Знаешь, сколько я провела в темноте? Почти всю жизнь, – прорычала она, сильнее сжимая мои волосы.

– Пожалуйста, – прошептала я.

– Заткнись, – огрызнулась Кора. – Ты не имеешь права молить. Ты все разрушила.

– Я ничего не сделала.

Она встряхнула меня, как тряпичную куклу. Кора оказалась гораздо сильнее, чем я думала. Женщина, которую я считала подругой. Женщина, которую считала такой же жертвой, как и я.

– Ты просто не смогла сдохнуть, как должна была, – отрезала она. – Тебя обязательно должны были найти. Какое-то время я думала, что ты навсегда останешься этой сломанной версией себя. И мне нравилось знать, насколько ты разрушена. Это помогало. Но потом ты затеяла всю эту хрень с исцелением. Решила вернуть память.

Теперь я пыталась вспомнить не время, проведенное в той темной яме, а каждую встречу с Корой в настоящем. Я старалась взглянуть на них иначе. Так, чтобы наконец увидеть все, как есть.

– Кто держал тебя во тьме? – Голос осип, эмоции сдавили горло, но я все же произнесла слова.

Кора дернула меня за волосы еще сильнее и в ярости заставила отступить на несколько шагов.

– Думаешь, ты знаешь, что такое тьма? Ты понятия не имеешь. Моя сука-мать запирала меня в комнате сразу после школы. Выпускала только утром. Морила голодом. Заставляла мочиться и срать в ведро. Если бы не Трэвис, я бы умерла от голода.

Я болезненно втянула воздух. Сломленность не возникает на пустом месте. Она рождается из жестокости, пыток и боли. Гниет внутри, когда один человек калечит сознание другого. И какая-то часть меня сочувствовала Коре. Девочке, пережившей такое насилие.

Но это не помешает мне сделать то, что необходимо. Когда она толкнула меня назад, я оказалась ближе к кочерге. Ближе к возможности защититься.

И я буду бороться. Раньше я, возможно, сдалась бы, когда только Кол удерживал меня среди живых. Но теперь я хотела жить. Жить по-настоящему.

– Мне жаль. – Я позволила искренности прозвучать в голосе. – Мне жаль, что она так с тобой поступала.

– Тебе жаль? – Кора презрительно усмехнулась, снова дернув меня за волосы и уколов ножом кожу под подбородком. – Ты не имеешь права меня жалеть. Мне не нужно твое гребаное сочувствие, потому что у меня был Трэвис.

Мы немного приблизились к кочерге, и меня осенило.

– Что сделал Трэвис?

Лицо Коры озарила улыбка. Не извращенная, как прежде, а нежная. Улыбка влюбленной женщины.

– Он помог мне убить ее. – Улыбка стала шире. – Подмешал кое-что в ее любимый напиток. Через тридцать минут у нее начались судороги. На это стоило посмотреть. Я не отводила от нее глаз. Заставила смотреть на меня, когда она умирала. Чтобы она знала: это сделала я.

Зеленые глаза Коры сверкали восторгом.

– Потом мы увезли ее высоко в горы, подальше от тропы в каньоне Три-Крикс, и закопали. Тело так и не нашли. Мы похоронили ее очень глубоко. И все меня жалели. Только и слышала: «Ох, Кора, чем мы можем помочь? Бедная Кора, что тебе нужно?»

Она презрительно фыркнула.

– А я принимала их подачки. Кто-то платил за квартиру до самого выпуска. Кто-то оплачивал воду и электричество. Другие приносили еду. Но Трэвис понял, что последствия нравятся ему даже больше самого убийства. Он хотел быть в центре событий, пока все эти идиоты понятия не имели, что виноват именно он.

Все начинало складываться воедино. Насилие и жестокость пробудили в них нечто, что уже невозможно было остановить.

Я подавила накатывающую панику.

– Где Пайпер?

– Ты ее никогда не найдешь. Никто ее не найдет. Она сгниет, – прорычала Кора.

Нет. Не сгниет. Я не позволю Пайпер пережить мою судьбу. Или что-то еще хуже.

Эта мысль придала мне сил. Я резко рванулась в сторону, с болью выдернув волосы из хватки Коры. Бросилась к кочерге, но оказалась недостаточно быстрой.

Лезвие вонзилось мне в бок, и я могла сделать только одно.

Закричать.

54
Кол

Пока я бежал к дому, воздух прорезал крик. Я знал этот крик. Он отличался от того, что я слышал в больнице несколько месяцев назад, но кричала та же женщина.

Я заставил мышцы работать быстрее. Легкие горели, словно я вдохнул чистое пламя. Взлетел по ступеням, перепрыгивая через одну, и резко остановился.

У меня не было гребаного ключа.

В голове пронесся миллион проклятий.

А потом я просто начал действовать. Ударом кулака выбил окно рядом с дверью. По кисти и руке полоснула жгучая боль, но мне было плевать. Я просунул руку сквозь разбитое стекло, и в тот же миг завыла сигнализация.

Хорошо. Это хорошо. Сигнал поступит в правоохранительные органы. Моим братьям придут уведомления на телефоны. Они приедут.

Я успею добраться до Новы.

Распахнув дверь, я ворвался внутрь, держа пистолет наготове.

Я знал, что в рассказе Коры что-то не сходится. Знал, что давность ран Риза не соответствует ее словам. Но, увидев, как Кора держит Нову за волосы и приставляет нож к ее горлу, все равно испытал потрясение.

Ее я меньше всего ожидал увидеть за всем этим. И все еще не исключал, что она действует не одна. Я быстро осмотрел комнату и снова перевел взгляд на нее. На Нову.

Губа у нее была разбита. Дышала она с трудом. А на футболке под моей фланелевой рубашкой расплывалась кровь. Свежая кровь.

Меня пронзила совсем иная боль. Нова. Мой феникс. Кто-то снова пытался сжечь ее дотла.

– Лесная служба США. Опустите оружие, – произнес я бесстрастным, почти механическим голосом.

Кора фыркнула.

– Будто ты имеешь право носить этот значок. Ты трахал свою свидетельницу чуть ли не с первого дня.

Примечательно, что Кора не назвала Нову жертвой. Потому что для нее Нова ею не была. И в каком-то смысле Кора была права. Нова поднялась из пепла, который задушил бы большинство людей. Построила себе новую жизнь. Снова нашла свой путь.

– Здесь есть кто-то еще, Кора? – Я опять осмотрел комнату.

Потому что до сих пор не был уверен, действительно ли Трэвис мертв.

Лицо Коры исказила ярость. Она встряхнула Нову. Я увидел боль в ее глазах и то, как кожа побледнела еще сильнее.

Блядь.

Мне нужно было действовать быстрее. Но стрелять было нельзя. Кора прикрывалась Новой, как живым щитом.

– Думаешь, Трэвис сейчас выскочит и прострелит тебе голову? – прорычала Кора. – Я бы хотела. Но ты, блядь, убил его.

– Это сделал не я, – спокойно ответил я. – Ты это знаешь.

– Но ты был частью этого. Ты бы убил его, будь у тебя возможность. Ты даже не попытался его спасти.

– Он упал в реку, Кора. Спасти его было невозможно, – произнес я, стараясь ее успокоить.

– Чушь. Если бы захотел, спас бы. Если бы не ты и твой гребаный любопытный брат, все было бы хорошо. Мы продолжали бы жить как раньше.

Я попытался сместиться, чуть шагнув в сторону, но Кора тут же повторила мое движение. Нова теперь дышала с хрипом.

Что-то было не так.

Очень серьезно не так.

– Все уже не могло остаться прежним, – сказал я. – Трэвис заходил все дальше. Ему уже было мало убивать людей и вмешиваться в расследования. Он терял осторожность.

– Он помогал мне! – выкрикнула Кора.

Нож скользнул по шее Новы. Неглубоко, но достаточно, чтобы выступила струйка крови. Нова вскрикнула от боли.

– Давайте все сделаем вдох, хорошо? – Я заставил дрожь в руке утихнуть. – Просто поговорим. Скажи, что тебе нужно.

Губы Коры растянулись в уродливой улыбке.

– Я сама даю себе то, что нужно. Как Трэвис делал почти всю мою жизнь. А теперь исправляю несправедливость, которую с ним сотворили. Я заканчиваю его дело.

Я пытался связать все нити и сложить полную картину.

– Значит, это ты похитила Хайди Ингрэм.

– Она пришла в наше место. Мы с Трэвом постоянно там отдыхали, а теперь я прихожу туда, чтобы вспоминать его. Он похитил бы ее для меня. Убил бы. Потому что она выглядела точь-в-точь как моя мать. Темные волосы, бледная кожа. Она была идеальной.

– Но ты где-то ее держала, – подтолкнул я.

Кора прищурилась.

– И никогда не скажу где.

– Там у нее Пайпер, – хрипло произнесла Нова. – Пайпер еще жива.

Кора на мгновение отвела нож и полоснула им Нову по руке. Нова вскрикнула и попыталась согнуться, но не смогла. Кора все еще крепко держала ее за волосы.

– Заткнись, сука.

– А Пайпер за что? Почему она? – продолжил я.

– Думаешь, сможешь меня раскусить? – насмешливо спросила Кора. – Ну давай. Никто не залезет мне в голову. Пайпер была темноволосой сукой, которая не умолкала о том, как сильно влюблена. Ей требовался урок.

– А Ризу тоже требовался урок? – спросил я.

– Он заслуживает смерти. Напечатал всю эту ложь о моем Трэве. Он заслуживает почти самого худшего.

Я не стал говорить, что она, скорее всего, получит желаемое, если медики не доберутся до него в ближайшее время. Вместо этого сменил тактику.

– Ты еще можешь уйти отсюда. Толкни Нову ко мне. Я ее поймаю, а ты сможешь убежать. Ты знаешь, что управление шерифа уже едет сюда. Но так у тебя будет хотя бы небольшая фора.

Зеленые глаза Коры померкли, будто в них не осталось ничего человеческого.

– Думаешь, мне есть дело до жизни, когда Трэва больше нет? Я не хочу оставаться в этом мире без него. Просто заберу с собой как можно больше предателей.

Теперь я понял ее замысел.

Она с самого начала не собиралась выбираться отсюда живой.

И от этого становилась опаснее любого чудовища.

55
Нова

Кора собиралась убить меня. А если получится, попытается убить и Кола. И любого, до кого сможет добраться.

Но я уже не та женщина, которую похитили они с Трэвисом. Не та, что сдалась даже перед лицом спасения. Я обрела силу. Настоящую силу.

И больше никому не позволю причинить мне боль.

Я попыталась вспомнить занятия по самообороне, на которые мы с Брей ходили в YMCA в Окленде. Знания покрылись ржавчиной и почти стерлись, но я помнила главное: бить нужно по самым уязвимым местам.

Инструктор чаще всего советовала целиться в пах и глаза, но речь шла о мужчинах. А у Коры не было яиц, по которым можно врезать коленом, даже сумей я развернуться.

Зато у нее было одно больное место, о котором я прекрасно знала. Рана на животе. Сама она ее нанесла или получила в настоящей драке, я не знала. Но если сумею ударить туда, у меня появится шанс.

Я вспомнила, как инструктор учила нас выполнять связку. Наступить противнику на ногу, а потом резко ударить локтем назад. На Коре были кроссовки, а на мне лишь домашние туфли. Но, может, если одновременно топнуть и ударить локтем, получится.

Меня захлестнула тревога, пока Кора перечисляла всех, кого хотела прикончить. Роджера – за то, что не поддержал друга. Декса – за то, что убил его. Брей – за то, что не оставила меня гнить. Нож по-прежнему был у моего горла, но во время своей тирады Кора слегка им двигала. Отводила и возвращала. Движения едва заметные, но, если правильно выбрать момент, лезвие могло меня не задеть.

В ее движениях был ритм, которого она сама не замечала.

А я замечала.

Я встретилась взглядом с Колом. Если все закончится плохо, я хотя бы в последний раз увижу его лицо. Но я должна попытаться.

«Я люблю тебя», – беззвучно произнесла я.

Все тело Кола напряглось.

«Приготовься», – добавила я.

Оставалось надеяться, что он выстрелит, как только появится возможность. Надеяться, что то, за что мы боролись, поможет нам выстоять. Потому что я хотела долгой, прекрасной жизни с Колом и Скайлар. Хотела нелепые завтраки и до смешного пышные чаепития. Хотела вечера в сумерках рядом с Колом и семейные просмотры фильмов на диване. Я хотела жить.

При этой мысли лезвие слегка отодвинулось. Я наступила Коре на ногу и одновременно ударила локтем назад.

Кора издала сдавленный вскрик и согнулась пополам. Я резко развернулась, сжала кулак и ударила ее точно в челюсть.

В ее глазах вспыхнуло неверие, но почти сразу сменилось яростью. Она беспорядочно полоснула ножом. Я попыталась отшатнуться, но зацепилась ногой за край ковра и пошатнулась. Кора рванулась вперед, и кончик лезвия скользнул по моему животу. Но порез оказался не таким глубоким, как прежние раны.

Тогда она бросилась на меня.

Это была слепая, истеричная ярость. Ни единой мысли – только реакция.

Кора всем телом врезалась в меня и повалила на пол. Мы покатились, а я старалась удержать подальше ее руку с ножом. Она была сильнее меня. Отрицать это бессмысленно.

Я до сих пор не вернула силы, которые потеряла в плену. Но на моей стороне был адреналин. И понимание, за что я сражаюсь.

Я резко вскинула голову, пытаясь разбить ей нос.

Удар вышел неточным, но Кора все равно выругалась.

– Да сдохни ты уже, тупая ебаная сука.

Мы снова перекатились, и нож опасно приблизился. Мы двигались слишком быстро, и Кол не мог выстрелить. Я отчаянно пыталась нас остановить. Задержать Кору хотя бы на секунду, чтобы Кол успел нажать на спуск.

Мы перекатились еще раз, и я подтянула ноги, готовясь отшвырнуть ее от себя. Этого хватило бы, чтобы дать Колу нужный момент.

Но, когда я подняла колени, хватка на запястье Коры ослабла.

Ее рука выскользнула.

Нож вонзился мне в бок. Тело пронзила обжигающая боль, а я изо всех сил ударила ногами.

И на мгновение Кора взлетела в воздух.

Пока она летела, один за другим прогремели два выстрела. На ее лице застыл шок. Время словно остановилось. Она и я. В каком-то смысле мы обе стали пленницами чудовища, которого она создала.

Но я вырвалась.

И даже когда Кора исчезла из виду, а боль поглотила меня, я чувствовала свободу.

Потому что я сражалась за свою жизнь.

И никогда не перестану сражаться.

56
Кол

Удары были жестокими. Один за другим, пока каждая из женщин пыталась одержать верх. Я заставил себя сосредоточиться лишь на одной задаче. Поймать Кору на прицел. Сделать чистый выстрел, не подвергая Нову риску.

Мой феникс.

Я не мог думать обо всем, через что она прошла. Обо всем, что ей еще приходилось переживать. Мог думать лишь о том, как положить этому конец.

Нова подтянула колени и болезненно вскрикнула. Кору подбросило в воздух. Я не стал ждать. Два выстрела. В центр корпуса.

Она рухнула на пол, но я уже двигался, не сводя с нее пистолета. Кора сделала несколько хриплых вдохов. Прерывисто кашлянула.

А потом затихла.

Ее зеленые глаза широко распахнулись и больше не моргали.

Меня захлестнула жестокая боль. Та, что рождается из непосильной ответственности. Я наклонился и прижал два пальца к ее шее.

Пульса не было.

Нова издала мучительный стон, и я резко обернулся. Вдалеке завыли сирены.

И тогда я увидел.

Нож Коры торчал из бока Новы.

Все внутри меня заледенело, будто даже кровь замедлила течение.

– Кол, – прохрипела она. Ее лицо стало неестественно бледным.

Я опустился на колени, одной рукой сжал ее ладонь, а другой попытался осмотреть раны.

– Я здесь. Я держу тебя.

– Вытащи его, – сипло попросила Нова. – Пожалуйста.

Теперь во мне бушевали не боль и чувство ответственности. Только чистая агония.

– Не могу. Прости меня, но так можно сделать еще хуже. Нужно подождать.

– Хо… ро… шо…

Дышать ей становилось все труднее. Веки дрожали. Но она доверяла мне, даже когда я причинял ей боль.

И это разрывало меня на части.

Я крепче сжал ее руку.

– Не уходи, Феникс. Слышишь сирены? Они едут к тебе. Помощь уже близко.

– Борюсь… не… сдаюсь…

Ее веки закрылись, лишив меня серебра ее глаз.

Меня пронзила паника. Будто ледяные когти впились прямо в сердце. Я склонился над Новой.

Дыхания не было.

Я не позволил себе ничего почувствовать. Отключил все эмоции, чтобы действовать.

Накрыл одну ладонь другой и положил их ей на грудину. Начал делать непрямой массаж сердца. Все казалось неправильным, когда я с силой давил на кости и мышцы, связки и внутренние органы.

Причинял Нове еще больше боли в надежде спасти ее.

Я прижался губами к ее рту и сделал два вдоха.

А затем снова начал надавливать на грудь.

От каждого толчка ее тело содрогалось.

Но выбора у меня не было.

– Ты жива, – прохрипел я. – Ты дышишь.

И я продолжу дышать за нее, пока она не сможет дышать сама.

* * *

Стул в крошечной приемной не был рассчитан на человека моих размеров. Жесткий пластик, казалось, вот-вот треснет пополам. Но мне было плевать.

Прошло слишком много времени. Несколько часов с тех пор, как нас привезли в больницу на скорой. Несколько часов с тех пор, как Нову увезли в операционную.

А мы все просто… ждали.

Уэйлон и Орион остались на ранчо с Оуэном и Скайлар. Но все остальные были здесь. Астер сидела, бледная, уставившись в пол перед собой. И я замечал, как взгляд Мава время от времени скользил к ней, будто он проверял, все ли с ней в порядке.

Уайлдер сидел через один стул от нее, полностью замкнувшись. Я знал, что Кора много для него значила. То, что он не разглядел ее истинную сущность, ляжет на него тяжким грузом. И в ближайшее время он от этого не оправится. Я хотел подойти к нему, сказать, что он ни в чем не виноват, но тело не слушалось.

Я взглянул на Брей и Декса, а потом поспешно отвел глаза. Смотреть на Брей было слишком больно. Ее лицо покрывали следы слез, янтарные глаза покраснели. Но грудь мне разрывало от агонии, которая терзала ее целиком.

Потому что Нова была ее семьей.

Мои пальцы сильнее сжали подлокотники, и пластик жалобно скрипнул. Я отмыл руки в туалете, но кое-где все еще видел крошечные пятнышки крови.

Крошечные частицы Новы.

Это едва не сломило меня. Казалось, еще немного – и все мое существо расколется под тяжестью происходящего.

Послышались шаги, и я резко поднял голову. Я надеялся увидеть хирурга или хотя бы медсестру, но в дверях приемной появился Роджер. На его лице застыла маска, которую большинство служителей закона годами учатся носить безупречно. Но, оглядев всех нас, сидящих в ожидании, он шумно втянул воздух.

– Есть новости?

Маверик покачал головой.

– Она в операционной. Это все, что мы знаем. Слышали, что журналистка тоже на операции, но нам ничего не говорят. Мы ей не родственники.

Роджер кивнул и сел через один стул от меня.

– А у вас что-нибудь есть? – спросил я механическим голосом.

– Мы нашли Пайпер, – ответил Роджер. – Получили у оператора данные о местоположении Коры. Примерно в восьми километрах от лагеря нашли старую хижину, которой нет ни в одном реестре. Там она держала Пайпер и Хайди. У Пайпер несколько ушибов и обезвоживание, но врачи говорят, что она поправится.

Она поправится. Оставалось лишь надеяться, что и Нова тоже. Другого исхода я не принимал.

– Хорошо. Это хорошо.

– Еще нашли несколько дневников. Сейчас их изучают наши сотрудники. Посмотрим, что удастся выяснить.

Это тоже было хорошо. Только мне было плевать. Может, это делало меня черствым, но причины всего случившегося ничего для меня не значили. Я знал лишь одно: Кора и Трэвис причинили людям невыносимую боль.

Снова послышались шаги, и на этот раз в дверях появилась женщина. Черные волосы были собраны в пучок. Она выглядела измученной, хотя и пыталась это скрыть.

– Родные Новы Монро?

– Да, – одновременно ответили мы с Брей и тут же поднялись.

Врач кивнула.

– Я доктор Чон. Хирург Новы.

Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Я задержал дыхание и стал ждать.

– Нова перенесла операцию и сейчас выходит из наркоза. Через несколько минут ее переведут в отделение интенсивной терапии.

– Она… – Брей тяжело сглотнула. – Она поправится?

Лицо врача смягчилось.

– Нужно время. Организм Новы еще не успел полностью восстановиться после первого испытания. Поэтому теперь ей будет сложнее. Но она боец.

Это казалось чудовищно несправедливым. Ее шансы были ниже из-за того, что она уже пережила. Но, может, врач ошибалась. Может, все перенесенное уже научило Нову сражаться и подготовило к этой битве.

– Я могу провести одного из вас в отделение интенсивной терапии, куда ее сейчас переводят, – продолжила доктор Чон.

Мы с Брей встретились взглядами. Несколько секунд она смотрела на меня, и ее глаза наполнились слезами.

– Иди ты. Ты стал для нее опорой.

Меня снова накрыло болью. Этот дар от человека, который значил для Новы больше всех, был бесценен.

– Спасибо.

Слова прозвучали едва слышно и хрипло, будто горло изнутри содрали наждачной бумагой.

Доктор Чон кивнула.

– Я провожу вас.

Все вокруг словно затянуло туманом, пока я шел за ней. По коридору к лифтам. Несколько этажей вверх, затем по другому коридору.

Она остановилась, обработала руки антисептиком и провела карточкой по считывателю. Я сделал то же самое. Спиртовой раствор защипал порезы, оставшиеся после разбитого стекла. Но эта боль даже приносила облегчение. Она отвлекала от органа в центре грудной клетки, который сейчас лежал в осколках.

– Сюда, – тихо сказала доктор Чон и повела меня дальше по коридору.

Из палаты вышел молодой мужчина в медицинской форме и кивнул врачу.

– Ее как раз устраивают.

Ее.

Нову.

Суперновую.

Феникс.

У всех этих имен было нечто общее. Каждое по-своему означало могучий источник света. Такой свет нелегко погасить.

Пока мы ждали, со всех сторон доносились сигналы приборов. Разрозненная какофония резала слух. Когда мне показалось, что я больше не выдержу ни секунды, из палаты вышла женщина и кивнула нам. От этого движения ее туго заплетенные косички качнулись.

– Все готово. Можете войти.

Доктор Чон повернулась ко мне.

– Одна трубка помогает Нове дышать, другая не дает легкому спасться. Еще у нее стоит капельница, а провода подключены к кардиомонитору. Он отслеживает пульс, уровень кислорода и давление. Ничто из этого не причиняет ей боли. Вы можете держать ее за руку и разговаривать с ней. Исследования показывают, что это помогает.

Я заставил себя кивнуть, но движение вышло медленным и неловким, будто я пробирался сквозь патоку. И все же продолжил идти. Сквозь море тьмы – к свету.

Когда я вошел в палату, сигналы приборов одновременно стали и громче, и тише. Нова казалась совсем крошечной на больничной кровати. Хрупкой. Нежной. Беззащитной.

Легкие болезненно сжались, когда я понял, что не дышу. Я втянул воздух, и показалось, будто вдыхаю осколки ледяного стекла. Но все равно продолжил идти.

Я почти не осознавал, как опустился на стул возле кровати и взял Нову за руку.

– Феникс.

Ее имя вырвалось из моего горла хриплой мольбой.

Она подарила мне место, где я мог просто быть собой. Место, где меня принимали. Где я чувствовал себя в безопасности. До нее я, кажется, никогда не знал этого по-настоящему.

И не хотел жить в мире, где ее нет.

Сердце болезненно сжалось, когда я осторожно поднес ее ладонь к губам. Я говорил прямо в ее кожу, надеясь, что она услышит слова сразу двумя способами.

– Ты жива. Ты дышишь.

И повторял это, пока меня не одолел сон.