Текст книги "В угасающих сумерках (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

26
Кол

Я склонился над картой, изо всех сил стараясь не слушать Пита. Он нудно рассказывал о каком-то своем прежнем деле. Разумеется, в этой истории он был героем, а все остальные – идиотами. Но я невольно задумался, не перепутал ли он роли.

Стандартная служебная карта и рядом не стояла с теми, что делал Орион. Его карты были настоящими произведениями искусства, выверенными до мельчайших деталей под наши задачи. А эта – самая обычная.

И все же я мысленно вычеркивал возможные варианты. Я лично руководил повторным обыском старого участка Трэвиса. Наследников у него не было, поэтому земля должна была отойти штату. А уж что власти потом с ней сделают – неизвестно.

Как бы то ни было, следов недавнего присутствия там не обнаружили. Никакой подражатель серийного убийцы не прятал там очередную жертву. И Трэвис не выскочил из-за угла, оказавшись живым и вернувшись в любимые охотничьи угодья.

Так что мы снова оказались в самом начале и прочесывали стоянку, откуда похитили Хайди. И меня это бесило до чертиков.

Но наши возможности были ограничены. Записи с камер почти ничего не дали. Две камеры не работали из-за технического обслуживания. Что-то случилось с солнечными батареями, которые обеспечивали их питанием. Все машины, попавшие на записи остальных камер, мы проверили.

Лишь две тащили прицепы, достаточно большие для квадроцикла, но владельцев обоих удалось исключить. Однако люди не растворяются в воздухе. Куда-то похититель все-таки уехал.

Телефон зазвонил, прерывая мои мысли. На экране высветилось имя Роджера. Я схватил аппарат со стола, но Пит успел заметить.

Он мгновенно насторожился, словно пес, у которого перед ужином потекли слюни.

– Арчер, – ответил я.

– Тебе нужно ехать в The Boot, – спокойно произнес Роджер. Слишком спокойно.

Но я слышал, что он движется. Открылась дверь, пискнули замки машины.

Все внутри меня замерло. Это была смертельно опасная неподвижность. Но бушующую во мне панику она не остановила.

– Что? – отрывисто спросил я.

– Кто-то оставил кое-что на машине Новы. Записку. И окровавленное ожерелье.

Каждое слово ударяло током. Я даже не понял, как сдвинулся с места, но в следующую секунду уже бежал. Позади Пит требовал сказать, куда я направляюсь.

Мне было плевать. Я мог думать только о Нове. Женщину, которая и без того пережила слишком многое, снова преследовали.

Мне понадобилось две попытки, чтобы завести чертов пикап. Нога соскользнула с тормоза, когда я нажал кнопку запуска. Но наконец двигатель взревел.

Я включил мигалки и заметил, как Пит выехал следом. Ублюдок. Меньше всего мне хотелось, чтобы он оказался рядом с Новой и упивался ее болью, пугающе напоминая Трэвиса.

Дорогу, которая обычно занимала двадцать минут, я преодолел за двенадцать. Проскакивал знаки остановки и ехал на красный. Я знал, что Нова оставляла машину на задней стоянке. И также понимал, что сейчас там наверняка полно экстренных служб. Несколько машин уже стояли у дороги. Вокруг толпились зеваки.

Я выругался и припарковался в половине квартала от The Boot. Потом снова побежал.

На двери бара висела табличка «Закрыто». Проходя мимо, я заставил себя сбавить скорость до трусцы, чтобы скрыть свои чувства.

Обогнув здание, я увидел с полдюжины машин шерифа и криминалистический фургон. Я обвел стоянку взглядом, ища лишь одного человека. Это заняло всего несколько секунд, но они показались вечностью.

Нова стояла, глядя в пустоту и обхватив себя руками. Вокруг были Уайлдер, Кора, Фи и несколько помощников шерифа. Но никто к ней не прикасался. Никто даже не подходил близко.

Она выглядела чертовски одинокой.

Я продолжил бежать трусцой, пробираясь сквозь толпу. Уайлдер метнул в мою сторону взгляд, но ничего не сказал. Я вошел в личное пространство Новы и слегка присел, чтобы точно оказаться в поле ее зрения.

Она не отреагировала. Будто вообще не заметила моего присутствия.

– Феникс, – прошептал я так тихо, чтобы слышала только она.

Ничего.

Я осторожно провел костяшками пальцев по тыльной стороне ее ладони, заслоняя движение телом. Нова слегка вздрогнула и несколько раз моргнула.

– Вот ты где, – прошептал я.

Она снова моргнула.

– Привет, босс.

– Привет.

Я не стал спрашивать, все ли с ней хорошо. Более идиотского вопроса придумать было невозможно. До «хорошо» ей сейчас было дальше некуда.

– Ничего не болит?

Ее губы, розовые и хищные, сжались, но она покачала головой.

– Уже хорошо, – тихо сказал я. – Что тебе нужно?

Меня убивало, что я не мог ее обнять. Не мог прижать к себе и попытаться защитить от всего этого. Но не мог.

Тонкое горло Новы дернулось, когда она попыталась сглотнуть.

– Мне нужно, чтобы ты выяснил, какой ублюдок это делает, – хрипло произнесла она.

Позади загрохотали шаги.

– Какого хрена случилось? – рявкнул Пит. – Ты сорвался с места, ничего не объяснил и оставил меня глотать пыль. Можешь не сомневаться, я расскажу Шерри об этой херне. Скажи, какого черта здесь происходит.

Я резко развернулся к Питу и позволил ярости вырваться наружу. Я знал, что он видит ее всю.

– Отойди на хрен. Хочешь знать, что происходит? Спроси у чертова помощника шерифа. А сейчас прояви хоть немного уважения. Приличий. Хотя ты за всю жизнь ни разу не знал, что это такое.

Его челюсть отвисла, но он тут же захлопнул рот. В карих глазах пылала ярость. И все же он развернулся и направился к месту преступления.

Я заметил женщину, которую встретил на стоянке, – Ливи. Она осматривала место. Отметила несколько точек вокруг машины Новы и теперь искала отпечатки на капоте и стекле.

Я так сильно стиснул коренные зубы, что боль прострелила челюсть. Пришлось заставить себя отвернуться.

Меня встретил бесстрастный взгляд Уайлдера.

– Что ж, и так с этим можно разобраться.

Фиона захлопала.

– По-моему, именно так и надо было. Пит всегда был мудаком.

Кора перевела взгляд на Нову. Ее лоб прорезала тревожная складка.

– Хочешь зайти внутрь?

Нова покачала головой, и длинные пряди взметнулись вокруг ее лица.

– Нет. Я хочу остаться здесь.

Я хотел отвезти ее домой. Хотел, чтобы она была в безопасности. Можно было попросить Уайлдера, но мысль о том, чтобы отправить ее с братом, казалась почти невыносимой.

Кто-то прочистил горло, и я обернулся. Рядом стоял Роджер.

– Кол, можно тебя на минуту?

Я снова посмотрел на Нову, пытаясь понять, справится ли она.

– Иди, – тихо сказала она. – Я переживала и похуже.

От этого признания внутри меня что-то умерло. Но я все же послушался и отошел с Роджером в сторону.

Он заговорил, лишь когда нас уже никто не мог услышать. Не только Нова, но и его люди.

– На первый взгляд ожерелье похоже на то, которое Хайди Ингрэм носила каждый день.

Я разразился потоком ругательств.

– Продолжай.

– В записке угловатыми черными буквами написано: «Это еще не конец».

Кровь отхлынула от головы, и мне пришлось приложить усилия, чтобы сохранить самообладание. Теперь оставалось лишь два варианта. Подражатель. Или Трэвис не так мертв, как мы все считали.

От обоих предположений к горлу подступила желчь. Но тут в памяти всплыло кое-что еще.

– Это не первая записка.

Роджер резко выпрямился.

– О чем ты?

– Кто-то оставил на машине Новы газетные статьи и записку, когда она каталась с Мавом на велосипеде. Она решила, что это местная журналистка, но Мав засомневался и убрал все в пакет.

– Это нужно передать на экспертизу, – процедил Роджер, не скрывая раздражения.

– Передам.

– Что было в записке?

– «Никогда не забывай».

Теперь выругался Роджер.

– Это нихрена не хорошо.

– Нет.

Я обвел взглядом толпу на стоянке. Работающие люди, зеваки. Попытался заметить тех, кому здесь быть не следовало, но народу оказалось слишком много.

– Попроси Ливи сфотографировать толпу. На всякий случай.

– Думаешь, подражатель? – догадался Роджер.

Я провел ладонью по щетине.

– Это лучше, чем живой Трэвис. Разве нет?

По лицу Роджера скользнуло что-то странное. Боль? Вина? Я не понял. Но узнать, что твой лучший друг оказался серийным убийцей, должно быть тяжело. Наверное, почти так же, как выяснить это о собственном отце.

– Есть еще кое-что, – напряженно произнес Роджер.

– Что?

– С Питом тебе нужно быть осторожнее и впредь держать себя в руках. Он там проклинал тебя и едва ли не планировал месть.

Роджер поймал мой взгляд.

– Сказал, что ты слишком сблизился с пострадавшей и он может добиться твоего увольнения.

В венах столкнулись огонь и лед, но я запер все внутри. Это у меня получалось чертовски хорошо. Я надел маску полного безразличия и затолкал подальше все чувства.

Я понимал, что поступил безрассудно. Позволил всем увидеть, как сильно хочу защитить Нову. Подпустил ее слишком близко.

Но я скорее лишусь работы, чем позволю ему приблизиться к ней.

27
Нова

Меня пробрала дрожь, пока я наблюдала за работой полицейских на месте происшествия. За последний час воздух стал заметно холоднее. А может, дело было в том, что Кол ни разу на меня не посмотрел. Я убеждала себя: он занят и сосредоточен на работе. Но внутри что-то тревожно царапало. Будто между нами все изменилось.

Я поняла, что успела разбаловаться. Привыкла, что он всегда без остатка сосредоточен на мне. А теперь эта связь исчезла, и все вокруг стало холоднее. Но дело было не только в холоде.

Я чувствовала себя чертовски одинокой.

– Кажется, мне пора домой, – тихо сказала Кора рядом со мной.

Она говорила так тихо, что я едва расслышала. Но, повернувшись, поняла: все это сказалось не только на мне. Кора немного побледнела и так крепко сцепила руки, что костяшки стали белыми.

Стоило подумать о костяшках, как тыльную сторону ладони обдало жаром. Там, где Кол недавно провел пальцами по моей коже.

Я отогнала эту мысль.

– Прости. Тебе не обязательно было оставаться.

Кора быстро покачала головой.

– Я хотела. Просто… кажется, я дошла до предела.

Я кивнула. Мне это чувство было слишком хорошо знакомо. Нас связывало то, чего никто не пожелал бы разделить с другим человеком. Но так уж вышло. И я радовалась, что ни одной из нас не приходится проходить через это в одиночку.

Уайлдер переводил взгляд с нее на меня, и на его лице отражалась нерешительность. Наконец он остановился на Коре.

– Хочешь, я тебя провожу?

– Необязательно. Я…

– Там много людей, – тихо сказал Уайлдер.

Господи, какой же он хороший. Всегда заботится об окружающих.

Кора посмотрела на толпу зевак. Из-за The Boot и соседнего здания в конце подъездной дорожки виднелась лишь ее часть.

– Да. Было бы неплохо.

Уайлдер взглянул на меня.

– Ты здесь справишься?

Это прозвучало наполовину вопросом, наполовину заверением.

– Со мной все хорошо.

Эти два слова были такой ложью, что становилось почти смешно. Но я произнесла их достаточно уверенно, и Уайлдер кивнул.

Когда они с Корой пошли по дорожке, я облегченно выдохнула. Так было лучше – остаться одной, как я почти всегда себя и чувствовала. Больше не нужно притворяться.

Фиона ушла полчаса назад. Ей нужно было успеть в магазин до закрытия. Помощники шерифа и остальные старались держаться от меня подальше, лишь изредка поглядывая в мою сторону. Все, кроме одного.

На нем была рубашка-поло Лесной службы. Каждый раз, когда его карие глаза останавливались на мне, я видела в них злость. Это не имело смысла, но я все равно ее чувствовала.

– Готова ехать домой?

Я вздрогнула от знакомого низкого голоса. Я не слышала, как Кол подошел, но вот он стоял рядом. Только это был не тот Кол, которого я знала. На нем застыла такая непроницаемая маска, что ее не пробила бы и ракета.

Но у меня не осталось сил даже попытаться. Болело все. Боль пульсировала, вызывая знакомое дерганое беспокойство. Мне хотелось сорваться с места, прыгнуть со скалы, помчаться вниз по горному склону. Вдохнуть полной грудью.

Но сейчас я не могла.

– Поехали.

Слова прозвучали сдавленно, будто питон стиснул мои голосовые связки.

В ореховых глазах Кола что-то мелькнуло. На мгновение. Но мне было все равно. Он уже отгородился от меня.

И мне было плевать почему. Мне все равно нужно было остаться одной. В одиночестве безопасно.

Там никто не сможет причинить мне боль.

Пора бы уже усвоить этот урок. Благодаря родителям. Брату. Трэвису.

Поэтому теперь я укуталась в одиночество, словно в одеяло, и крепко за него держалась.

– Я припарковался на улице. Нормально? – Голос Кола был напряжен, но он уже отвел взгляд.

– Нормально.

Он резко кивнул и пошел вперед.

Я последовала за ним. Не рядом, а позади. Сначала смотрела ему в спину. Но это оказалось слишком тяжело.

Я знала, каково это – когда эти руки обнимают меня, а эти плечи укрывают от всего мира. Я опустила взгляд на его ноги. На стоптанные каблуки походных ботинок, которые он всегда носил с тактическими брюками.

На задниках был выбит логотип, но он почти стерся, и я не могла его разобрать. И все же сделала это своей целью. Разглядывала остатки букв, пока Кол не замедлил шаг и не открыл пассажирскую дверь.

Пока я садилась в машину, я чувствовала на себе чужие взгляды. Они царапали меня, словно колючие ветки и когти. Цеплялись, тянули, будто хотели разорвать на части.

Когда я опустилась на сиденье, меня накрыла волна головокружения. Я никак не могла застегнуть ремень. Кол уже сел за руль, а я все еще возилась с пряжкой.

– Тебе помочь…

– Я сама, – отрезала я.

Горячие слезы обожгли глаза, но я проглотила их и заперла все внутри. Одна. Мне нужно побыть одной.

Наконец раздался щелчок. Я откинулась на сиденье и уставилась прямо перед собой, расфокусировав взгляд, пока Кол сдавал назад. Только теперь размытое зрение не помогало. Ни черта не помогало.

Головокружение не проходило, а мышцы будто горели. Мне нужно было двигаться. Взорваться. Сделать хоть что-нибудь. Что угодно.

Я изо всех сил пыталась держать себя в руках, пока Кол выезжал из города. Он свернул на проселочную дорогу, и через мгновение я узнала знакомое место.

– Остановись, – прохрипела я.

– Что?

– Остановись.

– Мы еще не приехали на ранчо.

– Остановись! – заорала я так громко, что Кол наверняка решил, будто я схожу с ума.

А может, так и было.

Но он все-таки съехал на обочину гравийной дороги. Я распахнула дверь, выскочила из машины и побежала к знакомому месту.

Позади раздалось ругательство, но я не обратила внимания и побежала дальше. Легкие горели, когда я свернула на тропу, которую за последние месяцы выучила наизусть. До обрыва я добралась примерно за пять минут. Но, едва увидев его, начала стягивать с себя одежду.

Футболка опустилась на землю, а меня окутал холодный воздух.

– Какого черта ты делаешь? – рявкнул Кол.

Я проигнорировала его и подошла к краю. Скинула сначала один ботинок, потом второй. Пальцы легли на пуговицу джинсов.

– Нова, – напряженно произнес Кол.

Не Феникс. По какой-то причине я больше не была для него Фениксом.

Это ранило сильнее, чем мне хотелось признавать. Но неважно. Я сама о себе позабочусь.

– Я жива, – прошептала я, дрожа всем телом. – Я жива.

Джинсы упали на землю.

– Я жива.

Я переступила через них.

– Стой. – В голосе Кола прозвучал испуганный приказ. – Что ты делаешь?

Паника в его голосе все-таки пробилась сквозь мой туман и заставила посмотреть на него. И тогда я увидела страх. Наверное, он решил, что я хочу покончить с собой. Но все было наоборот.

– Я прихожу сюда, когда всего становится слишком много, – объяснила я. – Это помогает.

Между темными бровями Кола пролегли сердитые складки.

– Ты приходишь сюда одна? И… прыгаешь со скалы?

Очевидно, мои слова не помогли. Меня захлестнула злость.

– Я сама о себе забочусь.

– Судя по всему, хреново, – прорычал Кол. – Ты можешь покалечиться. Или чего похуже.

Я шагнула к краю обрыва.

– Так я чувствую, что жива.

Кол резко протянул руку.

– Не надо.

– Мне нужно, – прошептала я.

Он уже стягивал ботинок.

– Прыгнешь ты – прыгну и я.

Это было нелепо. Он вполне мог присмотреть за мной сверху, раз уж так переживал. Я сделала еще шаг.

Кол сорвал с себя футболку. Пока она опускалась на землю, я увидела золотистую кожу и перекатывающиеся мышцы, накачанные настоящей работой, а не тренажерами. На широкой груди темнели редкие волосы и две татуировки. Обе небольшие. На левом боку было перо, а рядом тонким почерком выведено имя Скайлар. На правом – феникс. Вокруг него клубились дым и пепел, а на разных перьях были написаны имена его братьев. Всех четверых.

Я резко подняла на него вопросительный взгляд.

– У всех нас такие. У всех моих братьев.

То, что Кол называл меня именем, вплетенным в саму его сущность, что-то значило. Но теперь и это у меня отняли.

Я сделала еще шаг назад. Мне нужно было уйти от него. Остаться одной. Вздохнуть полной грудью.

– Нова, – предостерегающе произнес он, стягивая брюки и оставаясь в одних черных боксерах.

Я не послушала.

И прыгнула.

Но уже в полете услышала, как вслед мне донеслось:

– Феникс.

28
Нова

Воздух подхватил меня, как всегда. Резкий холодный укус успокоил, словно теплое одеяло. И я это понимала. Потому что в последнее время для меня все будто перевернулось. Ничто больше не имело прежнего смысла.

Но ледяная вода ударила куда сильнее холодного воздуха. За те дни или недели, что прошли с моего последнего прыжка, она успела измениться. Стала настолько холодной, что теперь отнимала дыхание, а не возвращала его.

И все же я ей доверяла. Я устремилась вниз, почти достигла дна озера, потом запрокинула голову. Сквозь чернильную сине-зеленую воду проглядывало небо. Лучи заходящего солнца окрашивали его иначе, чем по утрам, рисуя новые узоры.

А потом поверхность прорезало что-то еще. Всплеск оказался куда сильнее любого моего. Впрочем, тело Кола было намного крупнее моего.

Я смотрела, как вода колышется и танцует. Потом легкие начало жечь, напоминая, что я еще не поплыла наверх. Ноги сами заработали, мышцы бедер слегка заныли. Но не так сильно, как раньше.

Я ухватилась за этот признак крепнущей силы. Вцепилась в него изо всех сил.

Моя голова показалась над водой, и я судорожно вдохнула.

– Ты жива. Ты дышишь.

Мне до боли хотелось снова услышать эти слова от Кола. Иногда они звучали в памяти совершенно отчетливо. А иногда расплывались, словно зрение после долгой жизни во тьме.

Грудь тяжело вздымалась, пока дыхание не выровнялось. Прыжок словно возвращал меня к заводским настройкам. И я была чертовски благодарна за это.

Кол держался на воде метрах в трех от меня и совсем не выглядел благодарным. Он был в бешенстве. Но молчал.

Его злость одновременно ранила и успокаивала. Ранила, потому что раньше он никогда по-настоящему на меня не сердился. Успокаивала, потому что он верил: я достаточно сильная, чтобы выдержать его гнев.

– Так ты справляешься со всем?

Низкий рокот его голоса скользнул по моей коже, пока холод воды начинал пробирать до костей.

– Да.

Все было так просто. Он мог осуждать меня сколько угодно, но я не позволю этому ранить меня.

– Одна? – настаивал он.

– Да.

– Чертовски безрассудно, – прорычал он.

– Возможно, – уклончиво ответила я.

– Определенно, – отрезал он.

Внутри вспыхнул огонь, и я знала: серые радужки налились серебром, как всегда при сильных эмоциях.

– Это безрассуднее, чем позволить панической атаке захватить меня? Довести до обморока, истерики или чего-то гораздо хуже? – потребовала я.

Он резко захлопнул рот.

– Вот и я о том, – пробормотала я. – Я справляюсь так, как умею. Это мой выбор. Не чей-то еще.

В глазах Кола мелькнуло то, чего я не ожидала увидеть. Боль.

– Ты могла бы поговорить со мной.

Я немного помолчала, водя ладонями по ледяной воде и наслаждаясь ее прикосновением. Слова я подбирала осторожно.

– Поговорить с тобой, когда ты даже не смотришь на меня? Я почувствовала, как ты отгораживаешься. Может, дело в работе, но мне кажется, ты хочешь сделать это навсегда.

Часть меня гадала, не сошла ли я с ума. Тем самым жестоким словом, которым бездумные люди так часто в меня швырялись. Но, может, они были правы. Может, я сама придумала, что он меня отталкивает.

– Нова, – хрипло произнес он, но не сказал, что я ошибаюсь.

Вода промочила его волосы, а по лицу стекали мелкие капли. Он был чертовски красив.

– Ты отгораживался от меня.

В ореховых глазах стало еще больше боли.

– Мне пришлось.

– Почему?

Наверное, это был самый смелый мой поступок – спросить о причине, которая могла меня уничтожить.

– Я и так иду по канату и могу лишиться работы. Нарушаю правила, которые еще несколько месяцев назад никогда бы не нарушил.

Я тяжело сглотнула, пытаясь расслабить мышцы, сжавшие горло. Потом подплыла ближе. Один гребок. Второй. Пока не оказалась так близко, что могла протянуть руку и коснуться его.

Я представила, как провожу пальцем по капле воды от виска к острой линии челюсти. Потом ниже, по шее, где под кожей пульсировало напряжение. Дальше – по широкому плечу. И еще ниже.

Впервые за целую вечность я чего-то хотела.

Это одновременно пугало и приносило облегчение. Мне было чертовски страшно снова стать такой уязвимой. И чертовски радостно оттого, что я вообще еще способна желать.

– А что, если ты просто… передашь мое дело другому? Тогда никакого конфликта интересов.

На лице Кола разыгралась целая буря эмоций.

– Ты хочешь, чтобы я ушел из твоего дела?

Теперь я поняла: для такого человека, как Кол, это стало бы худшим оскорблением. Будто я считаю его неспособным справиться.

– Нет. Я только хочу сказать… так было бы проще.

В уголке его челюсти заходил желвак.

– Я не доверяю никому другому сделать все как надо.

По телу разлилось другое тепло, прогоняя холод воды. Кол не доверял никому справиться так же хорошо, как он.

Потому что я была ему небезразлична.

Мой взгляд скользнул по его лицу и остановился на губах. Я изучала их изгиб так же, как когда-то изучала его пальцы. Запоминала каждую линию и пыталась представить, каково это – чувствовать их на своих губах. Как они будут скользить по коже, спускаясь вдоль шеи. По ключице. Ниже.

Ледяная вода подтолкнула меня ближе к Колу. Так близко, что озеро уже не казалось таким холодным. Я чувствовала его жар – в словах и в теле.

– Я верю в тебя, – прошептала я.

По его лицу скользнула боль, будто эти слова ранили, потому что слишком немногие разделяли мое мнение.

Я протянула руку и едва коснулась пальцами его брови.

– Но для меня ты гораздо больше, чем человек, который раскроет это дело и свяжет все концы. Каждый день ты даешь мне намного больше. И, может, это жадность, но я хочу еще.

– Думаешь, я не хочу проводить с тобой каждую возможную минуту? – хрипло выдохнул Кол. – Мне всегда мало.

Я смотрела на него, а вода удерживала меня на краю пропасти. Но Кол был прав: я безрассудна. А рядом с ним я вспоминала, что жива.

Я сократила расстояние и едва коснулась его губ своими. На мгновение мне показалось, что он не ответит. Я уже начала отстраняться, но Кол рванулся вперед. Его пальцы зарылись в мои волосы, а губы властно накрыли мои.

Теперь не было ни колебаний, ни сомнений. Кол целовал меня как изголодавшийся мужчина, а я хотела отдать ему себя без остатка.

Все тело покалывало, кожа горела. Я сильнее прижалась к Колу, но он резко оторвался от моих губ. Его рука исчезла из моих волос, и он поплыл назад, увеличивая расстояние между нами.

– Нова.

Мое имя на его губах прозвучало одновременно проклятием, клятвой и обещанием.

Я вскинула на него взгляд.

– Не надо.

Господи, это было несправедливо. По отношению к нам обоим. Но именно он снова и снова сокращал между нами расстояние. Раз знал, что никогда не перейдет размытую границу, не стоило подходить к ней так близко.

– Не смотри на меня так. – Голос Кола смягчился. – Дело не в том, что я не хочу. Поверь. Будь моя воля, я бы сорвал с тебя эти чертовы трусики с сердечками. Снова завладел бы твоими губами, входя в тебя, чтобы ощущать твои стоны всем телом.

Меня обдало жаром. Соски напряглись, а внизу живота все сжалось. Потом пришел другой жар – злость. Кол прятался за работой, значком и уверенностью, что никто не раскроет это дело лучше него.

Но я знала правду.

Он боялся.

Я тоже боялась. Но продолжала жить.

А вот насчет Кола я не была уверена.

Я выдержала его потемневший взгляд.

– Раз уж ты не станешь их снимать, придется тебе смотреть, как эти мокрые трусики с сердечками взбираются по скале, начальник. Хорошо, что ты уже почти сидишь в ледяной ванне.