Текст книги "В угасающих сумерках (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)
37
Нова
Я резко обернулась, и колючие ветки расцарапали кожу на руках. Голоса становились громче и злее. Издевательский смех звучал со всех сторон, пока лес смыкался вокруг меня.
– Потеряна навсегда.
И теперь меня окружали уже не только деревья. Я чувствовала, как сжимаются стены. Я снова была там. В темноте. Вокруг одна лишь темнота. Кандалы впивались в лодыжку. Шея болела. Горло саднило.
– Всем плевать. Никто по тебе не соскучится.
За глазами нарастало жжение.
Я вспомнила, как открылась дверь в потолке. Как внутрь проник солнечный свет, обжигая глаза. Как по металлической лестнице загрохотали шаги.
– Кричи сколько хочешь. Никто не услышит.
И я кричала. Теперь я вспомнила. Кричала снова и снова. Пока не сорвала горло. Пока… на меня не обрушилось еще одно воспоминание.
Мужчина бросился вперед и схватил меня за горло.
– Здесь решаю я. Я решаю, жить тебе или умереть. Я решаю, будешь ты дышать или нет.
Воздух перестал поступать в легкие, и меня словно пронзило током. Я вцепилась в его руки, отчаянно пытаясь получить хоть крохотную передышку. Хотя бы один короткий вдох.
Но ее не было.
Я царапала ногтями его предплечья, а он лишь смеялся. Отвратительным, больным смехом. Будто наслаждался болью.
Он запрокинул голову, хохоча, и тогда я разглядела его лицо. Свет из открытой двери падал прямо на него. Он намеренно позволял мне себя увидеть.
Каштановые волосы с рыжеватым оттенком. Зеленые глаза. Но в них не было ничего живого. И если ему было все равно, что я его разглядела, это означало лишь одно…
Я умру.
Его пальцы сжались сильнее, а лицо приблизилось к моему.
– Никому до тебя нет дела, кроме меня. Тебя никто не ищет. Все только рады, что ты исчезла.
А потом темнота поглотила меня.
Я моргнула от слишком яркого солнца, словно воспоминание о темноте сделало свет еще болезненнее. Меня накрыла волна головокружения, и я прижала ладонь к стволу дерева, пытаясь удержаться на ногах.
В памяти всплыло, как Кол учил меня успокаиваться с помощью дерева.
Как он пришел на помощь, когда был нужен. Как всегда.
Он снял ботинки прямо за барной стойкой, не заботясь, покажется ли это кому-то странным. Не тогда, когда мог мне помочь. Он стоял рядом, пока паника не отступила.
Глаза защипало от слез.
Мне нужен был только он.
Мое безопасное место.
Но я сама его оттолкнула. Я бы не винила его, если бы он не стал меня искать. Не после того, как я накричала на него и сбежала.
Как же глупо.
Оттолкнуть его только потому, что… что?
Потому что ему не все равно?
– Тебя никто никогда не найдет. Теперь ты моя.
Я споткнулась, пытаясь удержаться на ногах. Колени легинсов пропитались кровью, а на одной штанине вдоль голени зияла дыра.
– Нова!
Все внутри замерло, и я резко обернулась.
Голос был похож на голос Кола.
Глаза обожгло слезами, и впервые за целую вечность они хлынули по щекам. Я так отчаянно хотела, чтобы он пришел, что разум начал подражать его голосу. Как всегда.
Но я сама прогнала этот голос.
Мир перед глазами расплылся, превратившись в свет, пятна и размытые краски.
Я снова пошатнулась, не различая ничего впереди. Словно опять теряла зрение.
Ужас вонзил в меня ледяные когти.
И тут рядом кто-то оказался.
Кто-то схватил меня за руки.
Я закричала и стала отбиваться, когда новая волна головокружения накрыла меня. Я не позволю ему забрать меня.
Не снова.
– Это я, Феникс. Это Кол.
Я продолжала вырываться.
– Нет. Это не ты. Я тебя прогнала.
– Блядь, – выдохнул голос.
В этом ругательстве было что-то знакомое.
Мой разум снова обманывал меня.
Это не Кол.
Не мое безопасное место.
– Это я. Феникс, пожалуйста, услышь меня.
Он приблизился, и голос зазвучал отчетливее.
– Почувствуй меня.
Костяшки пальцев скользнули по моей щеке, но я отмахнулась, не понимая, кто передо мной: враг или Кол.
– Доверься мне.
Отчаяние в его голосе заставило меня замереть. Этого мгновения хватило, чтобы шершавые ладони обхватили мое лицо.
– Я потерялась, – прохрипела я.
– Нет. Тебя нашли, – хрипло ответил он. – Я всегда тебя найду, помнишь? Я всегда приду за тобой.
Я моргала сквозь слезы и ослепительный свет, пытаясь разглядеть человека перед собой.
Темные волосы и щетина.
Ореховые глаза, в которых смешивались свет и тьма.
– Кол?
– Да. Я здесь, малышка. Я держу тебя.
Я обмякла, прижавшись к нему. Он подхватил меня на руки и опустился на лесную подстилку, прижимая к себе.
Его сердце бешено колотилось у моей щеки. Я свернулась клубком, желая лишь одного – раствориться в нем.
– Он только что назвал ее малышкой? – спросил новый голос.
Какая-то часть сознания узнала Маверика, но я не могла заставить себя посмотреть.
Я еще сильнее вжалась в объятия Кола, пока он укачивал меня. Он держал меня так, будто мог защитить от любой боли. От всех взглядов и вопросов. От всего, что случилось в прошлом и могло произойти в будущем.
– Он к ней прикасается, – почти благоговейно произнесла Брей. – Как он вообще может к ней прикасаться?
Кол лишь продолжал укачивать меня.
Мои пальцы сжали его рубашки. Одной рукой я вцепилась в истертую хлопковую футболку. Другой – в мягкую фланель.
Она напомнила мне о прошлой ночи.
Обо всем, что мы разделили.
Я потерлась щекой о ткань, пытаясь спрятаться в этом воспоминании.
– Что, черт возьми, происходит? – потребовала Брей. – Что вообще творится?
– Дыши, Бесенок, – тихо сказал Декс. – Думаю, ты и сама понимаешь.
Я едва различала людей, окруживших нас, хотя совсем не хотела их видеть.
– Я знал, что к этому все идет, – тихо произнес Уайлдер. В его словах не было осуждения, но мне послышалось беспокойство.
Маверик хмыкнул.
– Ну конечно, знал. Опять твои экстрасенсорные штучки.
– Хватит, – резко оборвал их Кол над моей головой. – Сейчас все это неважно. Важна только Нова. Мне нужно отнести ее к пикапу и отвезти домой.
– Может, стоит отвезти ее в больницу, – тихо предложила Брей.
Мои руки дернулись и крепче вцепились в рубашки Кола, словно меня могли в любой момент оторвать от него.
– Нет, – прохрипела я. – Никаких больниц.
– Никаких больниц, – повторил Кол, пытаясь меня успокоить. – Я о тебе позабочусь. Хорошо, Феникс? Я рядом.
И впервые с тех пор, как меня похитили, я ему поверила.
38
Кол
Пока я вел машину, то и дело поглядывал на Нову, словно она могла внезапно исчезнуть прямо у меня на глазах. Мне хотелось прикоснуться к ней. Утешить. Но вся она была в царапинах, а на коленях зияли глубокие ссадины. Я боялся причинить ей боль, пытаясь помочь.
Но вместо этого она сама потянулась ко мне.
Даже глядя на дорогу перед нами почти невидящим взглядом, она протянула ко мне руку. Ее пальцы искали мои, и я встретил ее на полпути. Переплел наши пальцы и опустил сцепленные руки себе на бедро.
Господи, как же я за нее волновался. Я понятия не имел, что произошло в том лесу. Не знал, не сломалось ли в ней что-то, что я уже не смогу исправить.
Моя ладонь судорожно сжала руку Новы, будто я мог волшебным образом исцелить ее, если удержу крепче. Но я знал, что это не поможет. Я видел это на примере Брей. Когда цепляешься слишком сильно, становится только больнее.
Когда впереди показался мой дом, я сосредоточился на дыхании. Нова, похоже, даже не заметила, что мы приехали. Я взглянул в зеркало заднего вида и увидел вереницу машин: Мава, Уайлдера, Декса. Братья хотели помочь, но какая-то часть меня мечтала, чтобы они уехали.
Однако выбора у меня не было. Они приехали, и с этим оставалось смириться.
Заглушив двигатель, я повернулся к Нове.
– Я обойду машину и достану тебя, хорошо?
Я не хотел, чтобы она спрыгнула и поранилась еще сильнее.
Нова лишь крепче стиснула мою руку.
– Не уходи.
Эти слова что-то во мне сломали. Но они не шли ни в какое сравнение со следующими.
– Не бросай меня. Все меня бросают.
Твою мать.
Я нежно прижался губами к ее виску.
– Теперь ты от меня не отделаешься, Феникс. Я тебя не отпущу.
Я распахнул дверь, отстегнул свой ремень, потом ее и осторожно высвободился.
– Сможешь перегнуться через консоль, чтобы я забрал тебя с собой?
Она двинулась сразу же. Без тени сомнения. Полное доверие. И от этого во мне что-то оборвалось.
Стараясь избежать неудобных движений, я перетащил ее через консоль на водительское сиденье, а затем поднял на руки. В этот момент вокруг захлопали двери машин.
Нова прижалась ко мне, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, будто не хотела никого видеть.
– Что мне сделать? – тихо спросил Маверик.
В его голосе звучала вина, так же отчетливо, как темнеющий на челюсти синяк.
Меня самого захлестнуло чувство вины.
– Принеси аптечку. Я отнесу ее в свою комнату, – тихо ответил я.
– Ей понадобится чистая одежда. Я принесу, – сказала подошедшая Брей напряженным голосом.
На ее лице боролись злость и тревога. И я понимал и то и другое. Ни в чем не мог ее винить.
Уайлдер подошел к открытой двери пикапа и забрал мои ключи.
– Я открою дом.
В этом и заключалась вся суть. Даже когда мне казалось, что братья вторгаются в мое личное пространство, они всегда были рядом. Всегда приходили на помощь.
Уайлдер наблюдал, как я нес Нову вверх по ступеням.
– Эвер сейчас в городе. Позвать ее, чтобы она осмотрела Нову?
Я на мгновение замер. Я не знал, что наша подруга детства, первая любовь Ориона – и, насколько мне было известно, единственная, – вернулась в город. Возможно, сейчас она отдыхала от работы врачом в организации Medicine for Humanity, но ради Новы я был готов попросить ее снова взяться за дело.
– Позвони ей, – тихо сказал я.
– Кто-нибудь, пожалуй, должен предупредить бога мрачности, – нараспев протянул Мав.
– Я уже написал ему, – вставил Декс, пока я нес Нову в дом.
Мы ясно дали Ориону понять: если он вычеркнул Эвер из своей жизни, это не значит, что так поступим и мы. Она выросла вместе с нами. Ее семья работала и жила на земле, где прошло наше детство… пока все не рухнуло.
Но впервые за долгое время мне было плевать, заденет ли присутствие Эвер больные места Ориона. Нове требовался врач, а Эвер была одной из немногих, кому я доверял.
Пока я поднимался по лестнице, Нова крепко держалась за меня. Сила ее объятий успокаивала, но то, как отчаянно она цеплялась, чертовски пугало.
Миновав дверной проем, я подошел к кровати и осторожно опустил ее на матрас. Она осталась сидеть, но взгляд у нее был слишком рассеянным. Где-то по дороге она потеряла мою фланелевую рубашку, в которой я видел ее раньше. На ней остался лишь мягкий сиреневый спортивный костюм. Руки и грудь покрывали воспаленные царапины, а колени и одна голень были в крови.
От одного взгляда на нее во мне вскипела ярость. На Мава. На все, через что пришлось пройти Нове. На самого себя.
Послышались шаги.
– Вот аптечка, – тихо сказал Маверик, ставя ее на пол рядом со мной. – Прости…
– Не сейчас, – процедил я. – Я знаю, что ты сожалеешь. Просто… не сейчас.
– Да. Хорошо.
Он выскользнул из комнаты, и тут раздались новые шаги.
– Я принесла свободные штаны и футболку, – начала Брей, входя внутрь. – Давай я помогу ей переодеться и…
– Я сам.
Я почти физически почувствовал, как напряглась Брей, но она сумела взять себя в руки.
– Супернова, тебе нормально с Колом? Хочешь, чтобы я осталась?
– Мне… хорошо… с Колом.
Голос Новы звучал хрипло и надломленно, но все равно рассек комнату, словно лезвие.
– Ладно, сладкая. Но я рядом, если понадоблюсь. Буду внизу.
Когда за Брей закрылась дверь, я смог вдохнуть чуть глубже. Я осторожно провел костяшками пальцев по скуле Новы, и она подалась навстречу прикосновению.
– Хорошо, Феникс. Мы справимся вместе. Захочешь, чтобы я остановился, просто скажи. Ладно?
Она кивнула, и ее взгляд стал чуть более осмысленным.
– Думаю, эти легинсы надо снять. Но сначала я дам тебе шорты, чтобы ты была в них, пока я обработаю раны. Хорошо?
Еще один кивок.
Я поднялся, радуясь, что она больше не испугалась, когда я отошел. Подошел к комоду и достал самые старые шорты на завязках, надеясь, что они окажутся немного меньше остальных.
Хотя они все равно утонули бы на ней. Когда я вернулся, Нова казалась чертовски крошечной на краю моей кровати. Такой беззащитной.
И меня вдруг пронзило животное желание убить каждого, кто когда-либо причинил ей боль.
Мне стоило огромных усилий ослабить хватку на шортах и смягчить выражение лица. Я опустился перед Новой на колени, осторожно развязал один кроссовок и снял его. Потом второй.
Я поднял взгляд и увидел, что она наблюдает за мной.
– Думаешь, сможешь встать?
Ее руки легли мне на плечи, чтобы удержать равновесие и опереться. Потом она поднялась.
Я зацепил пальцами пояс легинсов, стараясь не прихватить белье.
– Можно?
– Можно, – хрипло ответила она.
Я стягивал легинсы как можно осторожнее, но у содранных коленей Нова все равно поморщилась.
– Прости, – прошептал я.
– Все нормально.
– Ничего не нормально, – процедил я, высвобождая сначала одну ступню, потом другую.
– Я переживала и похуже. И это тоже переживу.
Легче мне не стало. Но сейчас я мог лишь позаботиться о ней. Я помог ей надеть шорты и дважды завязал шнурок, чтобы они не спадали. Держась за мои плечи, Нова снова села на кровать.
– Мне только руки вымыть.
Я рванул в ванную. Увидев свое отражение в зеркале, выругался. Бледный, с безумным взглядом, я походил на загнанного зверя.
Я открыл воду на полную холодную и плеснул себе в лицо, будто это могло чудом оттащить меня от края. Не помогло.
Тогда я сосредоточился на том, чтобы тщательно вымыть руки. Вытер их. Натянул привычную маску, скрывавшую все мои чувства.
Вернувшись в спальню, я снова опустился перед Новой на колени. Я чувствовал на себе ее взгляд, но не мог посмотреть ей в глаза. Не выдержал бы боли, которую увидел бы там.
Тяжело сглотнув, я надел перчатки и налил немного перекиси водорода на ватный диск.
– Будет немного щипать.
– Ничего страшного.
Нет, блядь, страшного. Но я все равно продолжил, потому что иначе было нельзя.
Когда я обработал одно колено, Нова слегка дернулась. Я так сильно прикусил губу изнутри, что почувствовал вкус крови. Затем перешел ко второму колену и голени.
После этого обработал царапины на руках, а затем на груди. Я не мог остановиться, проверяя каждый участок, который мог пострадать. Потом заставил себя взглянуть ей в лицо.
– Где-нибудь еще болит?
Нова внимательно посмотрела на меня.
– Прости.
Я отшатнулся, словно она меня ударила.
– За что тебе извиняться?
– Не надо было огрызаться на тебя утром. И не надо было уходить, не поговорив нормально.
– Тебе не за что просить прощения.
Мне с трудом удавалось говорить ровно.
– Есть за что.
– Мне не следовало мешать тебе делать то, что помогает. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.
Один уголок ее губ едва заметно приподнялся.
– Что ж, ты оказался прав. Единственным чудовищем была я. И все равно умудрилась устроить серьезные разрушения.
Я нахмурился.
– Ты меньше всего похожа на чудовище.
– А я думала, что я твой маленький демон, – с вызовом сказала Нова.
При виде возвращающегося огонька меня охватило облегчение. Но я все равно не мог смириться с тем, что Нова считает себя чудовищем. Я провел костяшками пальцев по ее щеке.
– Ты идеальна.
– Идеальных людей не бывает, Кол.
– Ты идеально несовершенна. Потому что все, что ты считаешь своими недостатками, делает тебя только прекраснее.
Ее серые глаза сияли в свете, льющемся из окна.
– Босс…
Я едва коснулся ее губ своими.
– Я рядом. Что бы тебе ни понадобилось.
В дверь постучали.
– Это Эвер, – тихо сказал я.
Нова напряглась.
Я провел ладонью по ее волосам.
– Все хорошо. Это та самая подруга детства, о которой я рассказывал. Она врач.
Все сразу встало на свои места.
– Та самая Эвер Ориона?
Остатки страха мгновенно сменились любопытством.
– Она самая.
Я несколько секунд изучал ее лицо.
– Можно ее впустить?
Нова быстро кивнула.
Я поднялся, стянул перчатки и открыл дверь. На пороге стояла Эвер в джинсах, грубых ботинках и поношенной футболке с надписью на каком-то иностранном языке. Возможно, это был логотип пивной компании.
Волосы свободно лежали у нее на плечах, а на груди поверх футболки висело множество цепочек. На лице читалось лишь беспокойство.
– Привет, Кол.
– Спасибо, что пришла.
Я быстро обнял ее, наклонившись.
– Конечно. Представь нас.
Я отпустил ее и повернулся к Нове. На ее лице не было ни капли ревности, только любопытство.
– Нова, это моя подруга Эвер, она же выдающийся доктор. Эвер, это Нова.
Я не знал, как ее представить. Моей подругой? Девушкой? Ни то ни другое не казалось подходящим. А назвать ее всем моим миром было бы уже слишком.
– Очень приятно познакомиться, Нова, – легко улыбнулась Эвер. – Можно осмотреть твои раны?
Я сразу понял, что она нашла идеальный тон. Мягкий, но без снисхождения. Деловой, но ничуть не жесткий.
– Конечно, – ответила Нова все тем же хриплым голосом. – Кол их обработал. Царапины.
Эвер вопросительно приподняла бровь, глядя на меня.
– Если память мне не изменяет, когда мне было восемь, а тебе двенадцать, ты велел натереть содранное колено землей. Сказал, что поможет.
Я поморщился.
– Прости за это. Но тебе будет приятно узнать, что с тех пор мои медицинские навыки улучшились.
– Рада слышать.
Эвер присела на корточки и принялась перебирать содержимое аптечки.
– И аптечка у тебя впечатляющая.
Она взяла пару перчаток и оглядела комнату. Затем подхватила из угла табурет, на который обычно складывалась одежда, принесла его ближе и села. Натягивая перчатки, она начала задавать вопросы.
– Ты упала?
Нова покачала головой, и ее щеки слегка порозовели.
– Я не… не думаю. Просто сбилась с пути, растерялась и запаниковала.
– С каждым бывает, – легко отозвалась Эвер. – Следи глазами за моим пальцем.
Эвер провела указательным пальцем вверх и вниз, затем из стороны в сторону, описывая букву H.
– Где-нибудь болит сильнее, чем щиплют эти царапины?
– Нет. Просто немного устала, – призналась Нова.
– Неудивительно, – ответила Эвер. – Мав никогда не понимает, когда пора заканчивать свои приключения.
– Кажется, сегодня я слегка испортила ему все веселье, – пробормотала Нова.
Я сердито уставился в пол.
– Маву не помешал бы кто-то, кто будет немного его сдерживать и портить веселье, – Эвер взглянула на меня. – У тебя есть медицинский фонарик? Хочу кое-что перепроверить.
Я коротко кивнул и подошел к коробке на комоде, где хранилась всякая мелочь. Швейцарский нож. Монеты и ручки. Бальзам для губ. Несколько красивых камней, которые нашла и подарила мне Скайлар. Маленький фонарик.
Я передал его Эвер как раз в тот момент, когда она попросила Нову повернуть голову из стороны в сторону.
– Спасибо.
Она взяла фонарик и посветила Нове в каждый глаз. Та сразу поморщилась.
– Больно?
– Немного. Я, эм…
– У нее повышенная чувствительность к свету, – объяснил я.
Эвер непонимающе посмотрела на меня.
– Ты, наверное, уже знаешь. Меня похитили. Он… почти все время держал меня в темноте, – тихо сказала Нова. – Целый год.
На лице Эвер вспыхнула ярость, какой я прежде у нее не видел. Но она быстро скрыла ее. Проглотила и погасила.
– Тогда все понятно. Признаков сотрясения я не вижу. Но если закружится голова, сильно заболит голова, начнешь забывать простые вещи, появится тошнота или рвота, нужно ехать в больницу.
Нова прикусила нижнюю губу.
– Что-то из этого уже есть? – спросила Эвер.
– Когда я нервничаю, у меня иногда кружится голова. То появляется, то проходит, – объяснила Нова.
Эвер кивнула и наклонилась вперед, уперев локти в колени.
– Это может быть симптомом панической атаки. Встречается реже, чем одышка, но чаще, чем многие думают. Есть что-нибудь еще?
Нова быстро посмотрела на меня, потом снова на Эвер.
– Иногда мне не хватает воздуха. Но чаще кажется… будто я не могу находиться в собственной коже.
У меня скрутило живот. Еще один шрам, оставленный Трэвисом.
– Это тоже вполне типичный симптом. Но есть хорошая новость: сейчас существует много способов помочь. Нужно лишь найти тот, который подойдет именно тебе, – ободряюще сказала Эвер.
Во взгляде Новы снова появился огонь.
– Ненавижу психотерапию.
Эвер громко рассмеялась.
– Честно говоря, я тоже иногда ее ненавижу. Мой психотерапевт бывает настоящей стервой, когда оказывается права.
Губы Новы изогнулись в улыбке.
– Ты ходишь к психотерапевту?
– Честно? Думаю, мы все стали бы лучше и счастливее, если бы ходили. Но важно найти подходящего специалиста. В этом психотерапия немного похожа на свидания.
Нова выдохнула.
– Я подумаю.
Но я знал, как тяжело будет снова взглянуть в лицо всему, через что она прошла. Возможно, сейчас это окажется для нее непосильным. Но если она ни с кем не поговорит, я боялся, чем все может закончиться.
– Человек-дерево, сделай одолжение: приготовь Нове перекус, пока я перевяжу ссадины. И принеси воды, а может, еще сока, – бросила Эвер через плечо.
Я нахмурился.
– Ненавижу это прозвище.
– Ты любишь деревья или нет? – настаивала Эвер.
– Любит, – ответила за меня Нова.
– Вы обе ужасны, – проворчал я.
Эвер дважды щелкнула пальцами.
– Перекус, Человек-дерево.
Нова сжала губы, сдерживая смех.
– Ты нормально тут останешься? – спросил я.
Она кивнула.
– Да. Сейчас выведаю у Эвер весь твой компромат.
Эвер рассмеялась тем хрипловатым смехом, который был у нее еще с детства.
– Начнем с того раза, когда он разрешил мне нарядить его и женить на одной из моих кукол.
– Я ухожу, – объявил я, направляясь к двери.
– Отлично, ты нам не нужен, – тут же отрезала Эвер.
Я вышел и задержался за дверью на случай, если Нова не выдержит оставаться наедине с незнакомым человеком. Но вместо испуганных звуков сквозь дверь донесся ее смех. Он разлился в воздухе и окутал мою кожу.
Мне хотелось, чтобы этого смеха было достаточно. Хотелось верить, что он все исправил. Но я боялся, что это не так. Даже близко.
