Текст книги "В угасающих сумерках (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)
18
Нова
Закрыв дверь квартиры, я прислонилась к ней спиной. Я вымоталась вся – от кончиков пальцев на ногах до самых волос.
День выдался потрясающим, но всего было слишком много. Людей. Событий. Эмоций. А чувства никогда не были моей сильной стороной. Даже когда Брей говорила, что любит меня, я начинала нервничать.
Наверняка за это стоило поблагодарить мое невероятно стабильное детство. В памяти всплыли слова матери.
– Прекрати ныть. Всем плевать.
– Хватит уже реветь. Никому не нравятся плаксы.
– Думаешь, мне не насрать на твои чувства?
Я оттолкнулась от двери и попыталась выбросить воспоминания из головы. Но это оказалось непросто после того, как я увидела, какой замечательной может быть семья. Отец в основном меня игнорировал. Его почти никогда не было рядом, и ему было все равно.
А мама? В ней жила неутолимая ярость. И чаще всего она обрушивала ее на меня.
Но больше этого не будет.
Здесь злости не место.
Я повернула замок и оглядела квартиру. Мою квартиру. Впервые в жизни у меня появилось собственное пространство. Я могла обставить его как угодно и ни у кого не спрашивать разрешения. Здесь никто не будет кричать и говорить жестокие вещи. Здесь будут только покой, безопасность и свобода.
Я прошла дальше и заметила на кровати пакет. Светло-сиреневый, с торчащей из него папиросной бумагой и запиской. Я вытащила карточку.
Чтобы ты могла сама обеспечить себе безопасность. Добро пожаловать домой. – К.
Я взглядом обвела букву «К», запоминая каждую линию. Мне вдруг до странного сильно захотелось прижать записку к груди, но я сдержалась.
Убрав бумагу, я заглянула внутрь и нахмурилась. Первым мне попался очаровательно сердитый брелок. Он напоминал розового котенка, но уши были острыми, а в отверстия для глаз можно было продеть пальцы.
Следом лежал крошечный баллончик с перцовым газом. Фиолетовый электрошокер. Серебристый свисток. И упаковка с надписью: «Кнопка экстренного вызова».
Кол подарил мне целый арсенал.
Чтобы я чувствовала себя в безопасности.
Не потому, что кто-то другой должен был меня защищать. Он дал мне возможность самой позаботиться о себе.
И это значило для меня гораздо больше, чем он когда-либо узнает.
* * *
Пальцы сжались на моем горле, впиваясь в кожу и перекрывая воздух. Я забилась на тонком матрасе, пытаясь оторвать от себя руки, которые удерживали и душили меня. Но все было бесполезно. Казалось, мужчина совсем не чувствует боли. Будто она ему даже нравится.
– Я решаю, жить тебе или умереть. Я решаю, дышать тебе или нет. Я. Больше никому до тебя нет дела. Теперь у тебя есть только я.
Я распахнула глаза и заметалась в постели. Из ванной лился мягкий свет, а в окно заглядывала луна. Этого хватало, чтобы разглядеть комнату, но мне понадобилось несколько судорожных вдохов, чтобы вспомнить, где я.
Новая квартира.
Я попыталась успокоить дыхание.
– Ты жива. Ты дышишь.
Я снова и снова прокручивала слова Кола, стараясь заглушить ими мерзкие слова того мужчины. Трэвиса. Но был ли это Трэвис? Я не знала.
– Воспоминание или воображение? – прошептала я в темноту.
Откинув одеяло, я подошла к шкафу. Порывшись в открытой коробке, нашла толстовку с надписью: «Намасте в постели». Она осталась от моей прежней жизни. Теперь казалось, что она мне больше не подходит. Йогу я давно забросила, да и сон едва ли можно было назвать моим другом.
Натянув толстовку, я направилась к лестнице. Спустившись, вышла через заднюю дверь на террасу. Стоило босым ступням коснуться досок, как меня охватила паника.
Темнота. Ее было так много, что я боялась: она проглотит меня целиком. Я потеряюсь в ней, и на этот раз меня никто не найдет.
– Ты жива. Ты дышишь.
Я заставила себя смотреть в темноту. Мне нужно было с ней примириться, потому что полностью избежать ее я никогда не смогу.
Продолжая дышать, я шагнула глубже в тени, пересекла террасу и подошла к широким ступеням, окружавшим ее. Опустилась на среднюю ступень и почувствовала, как холод проникает сквозь тонкие шорты.
А потом уставилась в темноту.
Я заставила себя изучать ее. И чем дольше смотрела, тем слабее становилась паника. Потому что вокруг была не бесконечная чернота, а множество оттенков серого. Где-то темнее, где-то светлее. Почти как глаза Кола.
От этой мысли стало еще спокойнее.
Задняя дверь открылась. Петли не скрипнули, но я услышала щелчок замка и поворот ручки. Я не обернулась, потому что знала, кто это.
Потому что он всегда приходил.
Может, моя травма звала его травму.
Кол опустился на ступень рядом, оставив между нами сантиметров тридцать. Серые спортивные штаны и старая футболка с эмблемой бара «Ботинок» облегали его тело, и мне захотелось прижаться к нему. В некоторых местах ткань футболки почти просвечивала.
Я тяжело сглотнула и снова посмотрела на тени перед собой. Он тоже всматривался в темноту.
Я не знала, сколько времени прошло. Пять минут? Пятнадцать? Наконец он заговорил.
– Трудно спать на новом месте?
– Мне снятся кошмары, – призналась я.
Обычно я об этом не рассказывала. Брей и Декс знали, потому что иногда я кричала во сне. К счастью, Оуэн засыпал под белый шум, который, похоже, заглушал все вокруг.
Крупное тело Кола напряглось, пальцы сильнее сжали край деревянной ступени. Потом я почувствовала на себе его взгляд – привычную мягкую тяжесть.
– Воспоминания?
Разумеется, он задал самый важный вопрос.
– Не знаю, – честно ответила я. – Возможно. Но, может быть, мой разум просто дорисовывает картину из того, что мне рассказали.
А рассказали мне немного.
Будто мое тело состояло из обрывков улик.
Меня не насиловали. Я едва не расплакалась, когда добрый врач сообщил об этом. Словно именно это могло окончательно сломать меня после всего пережитого.
Следы на запястьях и лодыжках говорили, что меня держали в оковах. Повреждения глаз и нехватка витамина D указывали, что меня держали в темноте. Два заживших шрама на туловище означали, что в начале плена меня ранили ножом. Вес говорил, что меня морили голодом. А рубцы внутри горла и синяки снаружи доказывали, что меня душили. Не один раз.
Это было все, что я знала наверняка. Только эти обрывки и то, что Трэвис Мур был моим чудовищем.
Во сне я слышала его голос ясно, будто он стоял рядом. Странно спокойную ярость. Но лица не видела никогда. Словно разум стер его. Размыл черты до неузнаваемости, превратив их в бессмысленное пятно.
– Мне тоже снятся кошмары, – сказал Кол.
Я замерла.
Я ожидала, что он начнет расспрашивать, потребует каждую подробность, способную помочь расследованию. Я знала, что он продолжает работать над делом. Один из полицейских штата сказал, что Кол будет им руководить. И поскольку мы жили рядом, я думала, он засыплет меня бесконечными вопросами.
Но он этого не сделал.
Вместо этого подарил мне кое-что другое – понимание, что я не одна.
– О чем они? – спросила я, хотя не имела права.
Кол смотрел прямо перед собой, изучая темный горизонт, который наверняка знал наизусть.
– В основном о братьях. О другом исходе того дня, когда Орион убил нашего отца.
Я шумно втянула воздух.
Внезапно многое в угрюмом среднем брате стало понятнее.
– Он спас их. Мава и Декса. Они полезли исследовать единственное место, куда им было запрещено ходить. Даже не поняли, что нашли. Трофеи всех женщин, которых убил Эдмонд. Но он понял, что они увидели. И едва не убил Маверика. Какое-то время мы не знали, выживет ли он. Но Орион выстрелил в Эдмонда. Убил его на месте.
– Мне так жаль, что ему пришлось это сделать.
Потому что неважно, что Орион поступил правильно. Он все равно нес на себе тяжесть убийства человека, который во многих смыслах был его частью.
– В моих кошмарах Орион их не спасает. Я возвращаюсь домой, а они все мертвы. Потом Эдмонд убивает и меня.
Голос Кола был лишен эмоций, будто он зачитывал числа из задачи.
Но сон говорил о многом.
О мужчине, который до сих пор оставался для меня загадкой.
Он винил себя.
За то, что его не было рядом.
За то, что не он остановил их отца.
– Ты не виноват в случившемся, – тихо сказала я.
– Нет. Не виноват.
– Но от этого твои чувства не меняются.
Кол посмотрел на меня сквозь темноту.
– Нет. Не меняются.
– Наверное, в каком-то смысле мы оба выжили.
Кол едва заметно покачал головой.
– Ты гораздо сильнее меня, Феникс.
– Мы оба сильные, – возразила я. – Но мы оба несем свою тяжесть. Плату за то, что выбрались из кошмара.
Пальцы Кола разжались и выпрямились, будто он хотел протянуть руку и коснуться меня.
Но потом снова стиснули край ступени.
Меня захлестнуло разочарование. Я думала, что не выдала себя, но Кол нахмурился.
– Что?
Я сглотнула, пытаясь избавиться от сухости в горле.
– Меня больше никто не касается.
– Больше никто не касается… – повторил он.
– Все останавливают себя, потому что в больнице я сорвалась. А хуже всего то, что я не знаю, повторится ли это снова. Даже сейчас. Поэтому мне слишком страшно просить.
Признания сыпались одно за другим, бессвязные и путаные.
Но Кол все равно меня понял. Словно у нас был общий язык, возникший в тот день, когда он меня нашел.
– Ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся?
Его голос звучал тихо и хрипло. Такое же опасное сочетание, как и все в нем.
Глаза наполнились слезами. Я смогла лишь судорожно кивнуть, но вышло не слишком убедительно.
– Но тебе страшно, – догадался Кол, заполняя тишину.
Я снова кивнула, словно механическая кукла, не доверяя собственному голосу.
– Что ты опять закричишь?
Конечно, он знал о том крике. Щеки вспыхнули, и я снова кивнула.
Кол развернулся ко мне на ступени.
– Скай спит как убитая. Однажды Мав включил пневматический гудок у нее под дверью, чтобы разбудить к завтраку, а она даже не шелохнулась. Ничего страшного, если ты закричишь.
Я опять закивала, как болванчик.
Кол смотрел на меня, не двигаясь.
– Скажи, что тебе нужно.
В этих словах звучал приказ. Уверенность, что он не сдвинется с места, пока я не заговорю.
Я попыталась сглотнуть, но язык прилип к небу. Расслабив челюсть, попробовала снова. Движение вышло неловким и почти болезненным, но у меня получилось.
– Объятия, – прохрипела я. – Мне нужны объятия.
19
Кол
– Мне нужны объятия.
Твою мать. Эти четыре слова меня убили. Полоснули по самому живому.
Объятия. Как все вокруг Новы могли не замечать, что она жаждет человеческого тепла, но боится попросить? Как я сам мог этого не видеть?
Я смотрел на нее, считая про себя: раз, два, три. Запоминал ее черные волосы в лунном свете. Бледную кожу, которая словно сияла. Изгиб губ, розовых, как люпины в лесной чаще.
В серых глазах мелькнуло сомнение, и Нова начала отстраняться. Тогда я двинулся. Не стал ждать. Я редко кого-то обнимал, кроме Скайлар. Да и она обычно сама бросалась на меня – крошечный сгусток энергии.
А это было совсем, мать его, иначе.
Я провел ладонью по ее спине, чувствуя лопатки сквозь поношенную ярко-фиолетовую толстовку. Обхватил Нову рукой, притянул к себе и замер.
Она не закричала. Был лишь запах, от которого у меня подкосились колени. Нова пахла нагретой солнцем вишней и едва уловимой ванилью.
Ее сердце колотилось – я ощущал удары сквозь грудную клетку, – а потом она издала какой-то звериный звук. Тихий, протяжный стон. Ее пальцы вцепились в мою футболку, и она полезла выше.
Нова забралась ко мне на колени, словно ей и место было именно там. Но футболку не выпустила, продолжая отчаянно держаться. Так крепко. Она свернулась у меня на груди плотным клубком.
И я сделал единственное, что мог: обнял ее крепче.
Я укрыл ее своим телом, безмолвно обещая стать щитом или утешением, когда бы ей это ни понадобилось. Просьба была такой простой: объятия.
Прикосновение. Близость. Уверенность, что рядом кто-то есть.
Нова прижалась ко мне сильнее, а тонкие пальцы еще крепче стиснули ткань. Я положил подбородок ей на макушку и продолжал держать. Чувствовал у своей груди ее сердце – частые, трепещущие удары. Сначала они были неровными, но постепенно замедлились.
Я тонул в запахе нагретой солнцем вишни и ванили. И лучшей смерти нельзя было пожелать.
– Я не кричу.
Голос Новы прорезал ночной воздух и окружавшую нас тишину.
– Не кричишь.
Она вздохнула и еще сильнее расслабилась в моих объятиях.
– Это приятно.
Я улыбнулся.
– Да.
И не только Нове. Мне тоже.
– Я уже давно никого так не обнимал.
Возможно, вообще впервые.
Нова откинула голову, и луна заставила ее глаза светиться серебром.
– Правда?
– Я не ищу человека, который появился бы в моей жизни в таком качестве.
Не потому, что мне этого не хотелось. Просто я знал: никогда не смогу довериться так, как нужно для настоящих отношений.
Ее прекрасные губы цвета люпинов чуть нахмурились.
– Можешь не отвечать, но где мама Скайлар?
Мои мышцы едва заметно напряглись. Нова тут же начала водить пальцами по моей футболке, описывая крошечные круги. Этот почти неуловимый жест что-то во мне успокоил, и я заговорил.
– Отношениями это не назовешь. Мы познакомились в баре в соседнем городке. Я приехал повидаться с другом из колледжа. Он оказался проездом в наших краях. С Кендрой мы встречались всего несколько раз. Ничего серьезного, но нам было… хорошо.
Между нами не было глубокой связи, только взаимное утешение.
– Мы разговаривали, но редко о чем-то важном. О работе. Немного о семьях. О том, чего хотим от жизни. А потом однажды она перестала отвечать на звонки и сообщения. Просто… исчезла.
Теперь напряглась Нова, и я понимал почему.
– Не в том смысле, – заверил я. – Хотя я тоже так подумал. Я пришел в закусочную, где она работала, а она велела мне понять намек. Сказала, что я ей неинтересен.
Губы Новы сжались в жесткую линию.
– Могла бы повзрослеть и сказать прямо. А не заставлять тебя волноваться.
– Я ответил, что все нормально. Пообещал больше ее не беспокоить.
Нова пошевелилась.
– Почему у меня нехорошее предчувствие?
Потому что она была умной. Вот почему.
– Чуть больше чем через девять месяцев она появилась у меня на пороге с младенцем на руках. Сказала, что ребенок мой и она не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни с ним. Кто-то рассказал ей о моем отце.
Нова резко вдохнула и снова крепко вцепилась в мою футболку.
– Она не хотела связываться с человеком, в чьих жилах течет «ДНК психопата». Именно так она думала обо мне и Скай. Она даже не дала ей имени. В свидетельстве о рождении значилось: девочка Келлер.
– Кол, – прошептала Нова.
– Я пытался дать ей время. Был уверен, что она одумается. Думал, дело в потрясении после беременности и родов, в гормонах, во всем сразу. Но она так и не вернулась. Ни через полгода, ни через год, ни через два. Она не хотела иметь ничего общего с собственной дочерью. Мне следовало рассказать ей, кем был мой отец. Я просто…
– Ты никому не обязан это рассказывать.
Голос Новы звенел сталью.
– Ни одному гребаному человеку. Это глубоко личное, а вы, судя по всему, и близко не были парой.
– Нет, но…
– Никаких «но», – отрезала она, всматриваясь серебристыми глазами в мои. – Поэтому ты рассказал мне? Решил, что я испугаюсь и больше не захочу иметь с тобой ничего общего?
Мои мышцы снова напряглись.
– Ты имела право знать, в чей дом переезжаешь.
– Я и так знала. Ты тот мужчина, который спас меня, когда я почти сдалась. Тот, кто вернул мне волю бороться, когда я сама ее потеряла. Тот, кто нашел меня. Тот, кто обнял, когда больше никто не захотел.
Черт меня дери.
Я поднял руку и едва коснулся пальцами ее щеки.
– Феникс, я обниму тебя в любое время, когда захочешь.
Все ее лицо смягчилось. Более того – словно озарилось изнутри.
– Ты потрясающий мужчина, Кол. А Скайлар – настоящее чудо. Каждый, кто оказывается рядом с тобой, становится лучше. Если твоя бывшая этого не поняла, то сама виновата.
И впервые боль от всего случившегося стала чуть слабее.
А Нова? Она тоже была настоящим чудом.
20
Кол
– Я тебе говорю, думаю, это дело связано с остальными, – настаивал Пит.
Я вздохнул и сжал пальцами переносицу, сидя за столом в переговорной. Сегодня мне не хватило бы всего кофе в мире, чтобы его вынести.
– Не сходится.
– Из-за светлых волос? – огрызнулся Пит. – У Трэвиса не было четкого типа жертв.
Это правда. Большинство его жертв составляли темноволосые женщины около двадцати лет. Но он также выбирал мужчин, женщин постарше и людей самых разных национальностей.
– Ты прав, – начал я, надеясь хоть немного потешить его самолюбие. – Но география у него прослеживается очень четко.
Пит фыркнул.
– Вся эта географическая криминалистика – полная хрень. Даже не доказано, что она работает.
Я стиснул коренные зубы. Хотелось сказать, что мы с братьями применяли ее во множестве дел, и она меняла все. Благодаря ей мы связывали преступления между собой и даже определяли район, где жил или работал неизвестный преступник. А потом Декс анонимно отправлял эти сведения следователю.
Но о нашем маленьком побочном занятии никто не знал. И так должно было оставаться.
– Называй как хочешь, но ты прекрасно знаешь: Трэвис похищал людей только в определенном круге городов и округов, где мог вмешиваться в расследования. Ты видел профиль. Ему было необходимо участвовать в деле.
– Профилирование, – презрительно бросил Пит. – В лучшем случае лженаука.
Пусть только не скажет это людям, которые годами учились и оттачивали мастерство. Я сам видел, как профилирование приводило к серьезным прорывам. Не говоря уже о рассказах Декса о работе с отделом поведенческого анализа ФБР.
– Ладно, – отрезал я. – Не называй это профилированием. Назови нормальной следственной работой и посмотри на чертовы совпадения.
Пит открыл рот, наверняка собираясь выдать новую порцию дерьма, но тут зазвонил мой телефон.
На экране высветилось имя Роджера. Я схватил телефон со стола и сразу ответил:
– Арчер.
– Привет. Мне попалось дело, от которого у меня паучье чутье разыгралось.
Я мгновенно насторожился.
– Что случилось?
– Пропала двадцатитрехлетняя темноволосая девушка. Из кемпинга у тропы каньона Три-Крикс. Ее парень говорит, она отошла в туалет и не вернулась.
Все внутри меня замерло. Именно на тропе каньона Три-Крикс гуляли Брей и Нова, когда Нову похитили.
– Скорее всего, совпадение.
– Скорее всего, – согласился Роджер. – Но я бы все равно хотел, чтобы ты посмотрел.
– Уже еду. Какой кемпинг?
– Аспен-Фоллс.
– Понял.
Я поднялся со стула и завершил звонок.
– Что там? – потребовал Пит.
Чтоб все провалилось. Не услышь он разговор, я бы ни за что не взял его с собой. Но теперь выхода не оставалось.
– Пропала женщина. Кемпинг Аспен-Фоллс у тропы каньона Три-Крикс.
Глаза Пита возбужденно загорелись.
– Серьезно?
Я прищурился. Он звучал как ребенок, которому сообщили, что на ужин будет мороженое.
– Поедешь на своей машине. Потом у меня еще дела.
Я вышел из переговорной, но все же услышал, как Пит пробормотал мне вслед:
– Мудак.
Может, я и мудак, но это куда лучше, чем быть падальщиком, который наживается на чужой крови.
Все внутри меня замерло. Именно на тропе каньона Три-Крикс гуляли Брей и Нова, когда Нову похитили.
– Скорее всего, совпадение.
– Скорее всего, – согласился Роджер. – Но я все равно хотел бы, чтобы ты взглянул.
– Уже еду. Какой кемпинг?
– Аспен-Фоллс.
– Понял.
Я поднялся со стула и завершил звонок.
– Что там? – потребовал Пит.
Да чтоб все провалилось. Не услышь он разговор, я бы ни за что не взял его с собой. Но теперь отвертеться было невозможно.
– Пропала женщина. Кемпинг Аспен-Фоллс у тропы каньона Три-Крикс.
Глаза Пита возбужденно загорелись.
– Серьезно?
Я прищурился. Он звучал как ребенок, которому сообщили, что на ужин будет мороженое с сиропом.
– Поедешь на своей машине. Потом у меня еще дела.
Я стремительно вышел из переговорной, но все же услышал, как Пит пробормотал мне вслед:
– Мудак.
Может, я и мудак, но это куда лучше, чем быть падальщиком, который наживается на чужом горе.
* * *
Мой пикап плавно вошел в поворот гравийной дороги, уводившей все дальше в глушь. Осень в Старлайт-Гроув я любил больше всего. Золотое сияние желтеющих осиновых листьев. Морозная свежесть воздуха.
Но сегодня все казалось резче. Мрачнее. Подъехав к небольшой парковке у кемпинга, я увидел множество машин. В одном конце, похоже, собиралась местная поисково-спасательная группа. Рядом стояли несколько автомобилей управления шерифа округа Джунипер и два внедорожника криминалистической лаборатории. Роджер подошел к делу серьезно, и меня это обрадовало.
Пит уже припарковался. Он обогнал меня на двухполосной дороге к кемпингу, словно мы участвовали в соревновании. Да ради бога. Меня волновало только одно – найти пропавшую женщину.
Я занял место в самом конце ряда, чтобы меня не заблокировали, если приедут другие машины. Вылез из пикапа и достал с заднего сиденья рюкзак – на всякий случай. Никогда не знаешь, когда придется присоединиться к поискам.
Рюкзак у меня всегда был собран. Вода. Энергетические батончики и смесь орехов с сухофруктами. Аптечка. Спасательное одеяло. Спутниковый телефон. Баллончик от медведей. А оружие всегда оставалось у меня на поясе.
Закинув рюкзак на плечо, я направился на голоса. Роджер и помощница шерифа разговаривали с потрясенным мужчиной лет двадцати пяти. Тот провел рукой по волосам, оставив в них глубокие борозды.
– Она словно испарилась. Как такое возможно?
– Постарайтесь дышать, – сказал Роджер. – Мы делаем все возможное, чтобы ее найти.
Стоявшая рядом помощница шерифа приподняла телефон.
– Можете еще раз подробно рассказать о вашей поездке?
Роджер повернулся и направился ко мне. Выглядел он смертельно уставшим.
– Привет. Спасибо, что приехал.
– Расскажи, что произошло, – потребовал Пит, присоединяясь к нам.
Роджер взглянул на мужчину, а потом снова посмотрел на меня.
– Они проснулись около семи утра. Кроме них, в кемпинге никого не было.
– Для походов уже поздновато, – заметил я.
Роджер кивнул.
– Ночью чертовски холодно. Но Хайди, наша пропавшая, отошла в туалет и не вернулась.
– Что насчет парня?
Это всегда был первый вопрос, на который требовался ответ.
Роджер потер лицо ладонью.
– Виновным не кажется, судимостей нет. Но никогда не знаешь наверняка.
Пит нахмурился, глядя на нас обоих.
– Разве спасатели не должны были уже начать поиски?
Роджер посмотрел на него так, словно считал полным идиотом.
– Нужно время, чтобы собрать команду и распределить участки. Они обязаны подготовиться, чтобы поиски были безопасными и нам не пришлось спасать кого-то еще.
Я направился к парню Хайди. Роджер и Пит пошли следом.
– Помните, в какую сторону ушла Хайди?
Мужчина с покрасневшими глазами просто указал на лес.
– Туда.
Я двинулся в указанном направлении, а Пит тут же пристроился за мной.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Надеюсь, ищу следы.
Этим я предпочитал заниматься в одиночку.
– Послушай пока опрос ее парня.
– Чтобы ты отстранил меня от самого интересного?
– Нет, – процедил я. – Чтобы мы проверили все варианты.
Пит несколько секунд не двигался.
Мне не хотелось давить званием – это был мудацкий прием, – но я все равно это сделал.
– Я старший по должности и прошу тебя присутствовать при опросе парня. Вдруг это связано с делом, над которым мы работаем.
Скорее всего, это совпадение, как я и сказал Роджеру. Но преступник мог вдохновиться чудовищными злодеяниями Трэвиса.
Пит сверкнул на меня злыми глазами, а затем резко развернулся и пошел к парню Хайди.
Подойдя ближе, Роджер тихо присвистнул.
– Смотрю, с ним не соскучишься.
– Даже не начинай, – проворчал я.
Кто-то прочистил горло.
– Простите, специальный агент Арчер? Вы не будете против, если я пойду за вами? Обещаю не мешать. Просто хочу быть готовой собрать любые улики, которые могут понадобиться.
К нам направлялась высокая, стройная женщина. Светло-каштановые волосы с белокурыми прядями были собраны в хвост. На вид ей было от двадцати до двадцати пяти. Она нервно смотрела на меня сквозь очки в черной оправе. Глаза у нее были необычные, светло-карие. В одном оказалось намного больше коричневого, поэтому казалось, будто глаза у нее разных цветов.
– Ливи, не обязательно называть его специальным агентом, – проворчал Роджер.
– Это проявление уважения, – прошипела она.
– Можешь звать меня Колом, – сказал я и протянул руку.
Она покраснела.
– Я Оливия Бишоп, криминалист и лаборант. Но почти все зовут меня Ливи.
Редко кто совмещал работу криминалиста и лаборанта. Но наша местность была сельской, поэтому нескольким сотрудникам лаборатории приходилось выполнять обе обязанности.
– Приятно познакомиться, Ливи. Можешь идти с нами, если будешь соблюдать тишину и держаться позади меня.
Роджер закатил глаза.
– Колу нужно установить телепатическую связь с землей.
Я показал ему средний палец.
– Ты сам меня вызвал, помнишь?
– Да-да, идите уже, – пробормотал Роджер. – Я тоже буду держаться позади.
Я пошел туда, куда указал парень Хайди. Осмотрев лес и кустарник вокруг, заметил едва различимую неофициальную тропу, по которой, скорее всего, пошла наша жертва.
– Во что она была одета?
Роджер достал телефон.
– В спортивный костюм. Зеленый верх, синий низ.
Спортивные штаны и толстовки реже оставляли волокна, чем другие ткани. Но и они могли дать нам зацепку.
– Под толстовкой была футболка? – спросила Ливи.
Роджер нахмурился.
– Да. Клетчатая пижамная кофта. Красная, черная и розовая.
Ливи сделала пометку в телефоне.
– Она может оставлять волокна легче, чем спортивный костюм.
Я нехотя кивнул ей с уважением и снова сосредоточился на деле. Ступив на тропу, присел и внимательно осмотрел все впереди. Утреннее солнце пробивалось сквозь деревья, покрывая подлесок пятнами света и тени.
Один из солнечных лучей осветил колючий куст, и на ветке я заметил несколько длинных каштановых волос. Я выпрямился и быстро подошел ближе. Указав на ветку, повернулся к Ливи.
– Упакуешь и промаркируешь? Возможно, это ее волосы.
Ливи резко кивнула, подняла висевший на шее фотоаппарат и сделала несколько снимков. Затем достала из рюкзака перчатки и пакет для улик.
Я пошел дальше, осматривая тропу участок за участком. Мы повторили все снова, когда я нашел красно-розовую нитку, еще один волос и несколько следов в рыхлой земле.
Ливи присела, чтобы сфотографировать последние отпечатки. Выпрямляясь, она слегка оступилась. Я протянул руку и удержал ее. Щеки Ливи вспыхнули.
– Простите.
– Ничего страшного. Здесь неровная тропа.
Она быстро кивнула.
– Да.
Я прошел дальше и заметил место, где кто-то сошел с тропы и сломал несколько веток. Чуть поодаль росла группа деревьев, идеально подходившая для импровизированного туалета.
А потом я увидел.
Следы вездехода.
Кровь застыла у меня в жилах.
– Родж, – тихо позвал я.
– Что?
Через секунду он уже стоял рядом.
– Смотри.
Я указал рукой на следы.
Роджер разразился потоком ругательств.
Трэвис похитил нескольких жертв на вездеходе. Он лишал их возможности сопротивляться, а затем привязывал к задней части квадроцикла.
– Подражатель? – спросил Роджер.
Я всей душой надеялся, что да.
Но в голове вертелась одна мысль.
После того как Декс выстрелил в Трэвиса и тот упал в реку…
Его тело так и не нашли.
