Текст книги "В угасающих сумерках (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

39
Нова

Пальцы Эвер двигались ловко, но осторожно, пока она наносила мазь с антибиотиком на самые глубокие порезы. Хотя после того, как Кол их обработал, внимания требовали только раны на коленях.

– Я наклею водонепроницаемые пластыри, чтобы вечером ты могла принять душ, если захочешь, – сообщила она.

Я сморщила нос.

– Учитывая, что я пару часов каталась на велосипеде, душ мне точно понадобится.

– Попробуй поработать под палящим солнцем там, где кондиционеров вообще не существует, – сказала она с полуулыбкой.

– Наверное, тяжело.

– Иногда. Но хорошего в десять раз больше, чем плохого. Я лишь скучаю по племяннице и племяннику. Хотелось бы видеть их чаще.

От одного упоминания об этом в груди кольнуло. Я вспомнила, сколько всего пропустила в жизни Оуэна.

– Да, это точно непросто.

– Слава богу, есть видеосвязь, иначе я бы пропала.

Эвер заклеила последний порез.

– Знаешь… Кажется, я никогда не видела, чтобы Кол так кого-то защищал. Разве что Скайлар и братьев.

У меня перевернулось все внутри.

– О.

Эвер рассмеялась. Ее смех был грудным и совершенно свободным.

– Ага.

– Он спас меня.

Я сказала это просто, но Эвер выпрямилась и откинулась на табурете, внимательно меня изучая. Я заметила в ее взгляде тревогу и продолжила:

– Я не о том, что именно он меня нашел. И не о том, что сохранил мне жизнь. Я имею в виду, он действительно меня спас. Позволил мне чувствовать все, что я чувствовала, и даже не дрогнул. Даже когда было страшно.

Ее лицо смягчилось.

– Он дал тебе место, где можно было упасть и не разбиться.

Я кивнула.

– Рядом с ним я смогла рассказать то, о чем не могла говорить ни с кем другим.

Сине-зеленые глаза Эвер заблестели.

– Это настоящий дар.

В груди болезненно кольнуло. В ее глазах жила печаль.

– Орион? – спросила я, не сумев сдержаться.

Ее губы тронула грустная улыбка.

– Всегда Орион. Трудно отпустить человека, который так долго был важнейшей частью твоей жизни. Особенно когда знаешь, что ему больно. Или, может, я просто люблю страдать.

У меня было столько вопросов, и почти ни один меня не касался. Но я заметила одну любопытную вещь. Эвер ездила по всему миру, нигде надолго не задерживалась и не имела настоящего дома. Словно намеренно не позволяла себе пустить корни.

– Даже представить не могу.

Эвер пожала плечами.

– У каждого есть своя ноша. Иногда полезно об этом помнить. Это помогает оставаться людьми.

– Сохранить человечность – самое важное. Даже когда больно, – прошептала я.

Потому что иначе можно было превратиться в Трэвиса. Не замечать чужих чувств и думать лишь о собственных извращенных желаниях и жестоких удовольствиях.

– Даже когда больно, – повторила Эвер.

Она стянула перчатки и поднялась.

– Мы почти не знакомы, но, если я могу чем-то помочь, звони.

Она достала из кармана визитку.

– Я могу оказаться в другом часовом поясе, но отвечу, как только смогу.

Я нахмурилась, глядя на карточку.

– Когда ты уезжаешь?

Эвер мне нравилась. В ней удивительно сочетались доброта и умение не терпеть чужой бред.

Один уголок ее губ приподнялся.

– Завтра утром. В аэропорт нужно выехать в половине четвертого.

Я поморщилась.

– Жестоко.

– Да ладно, я привыкла. Обычно я работаю там, где поблизости нет крупных аэропортов. Как правило, это довольно глухие места.

– Где ты сейчас работаешь?

– На Гаити.

Эвер бросила перчатки в мусорное ведро, которое принес Кол, и завязала пакет.

– А потом отправлюсь в Бразилию, в маленькую горную деревню. Помогу открыть новую клинику. Раньше там не бывала.

– Нигде надолго не задерживаешься, – заметила я, понимая, что, возможно, сразу угадала.

Она одарила меня понимающей улыбкой.

– Иногда так проще.

– Никогда не останавливаешься, чтобы не возникло желания остаться?

Она снова хрипловато рассмеялась.

Эвер была потрясающей. Завораживающие сине-зеленые глаза, дерзкий стиль, острый ум и доброта. Наверняка у нее не было недостатка в желающих завязать с ней отношения.

– Ты всегда говоришь прямо, да? – спросила Эвер.

Я пожала плечами.

– Ты уезжаешь завтра. Как иначе я успею узнать все, что мне нужно?

Она широко улыбнулась.

– Вот с этим я точно могу помочь.

Эвер взяла телефон и принялась листать фотографии.

– У меня есть отдельный альбом для шантажа. Представляю тебе период, когда Кол воображал себя супергероем.

Она протянула мне телефон.

Я смотрела на снимок секунду, две, три, а потом расхохоталась.

– Я вставлю это в рамку. А может, закажу картину. Портрет маслом: Кол во всей красе – в маске, плаще и белых трусах.

Быстро переслав фотографию себе, я покачала головой.

Маленький Кол был очаровательным и точно возненавидел бы любого, кто увидит этот снимок.

Идеально.

– Обязательно сделай. И сними его реакцию, – рассмеялась Эвер.

– Договорились.

Она направилась к двери.

– Ты права.

– Насчет чего? – спросила я, хотя уже знала.

– Насчет того, что я нигде надолго не остаюсь. Трудно думать о совместной жизни, когда уже знаешь, каково это – лишиться всего.

Ее честность била прямо в сердце. Удивляться не стоило. Эвер явно не привыкла ходить вокруг да около. И все же ее слова меня поразили.

И одновременно ранили до глубины души.

Она пережила такую потерю, но продолжала жить. Более того, делала мир лучше. Мне тоже захотелось найти смысл в собственной боли.

А еще я поняла, что не должна принимать как должное ни одной секунды рядом с Колом.

Когда Эвер вышла из комнаты, в дверях появилась Брей с тарелкой закусок и соком.

– Можно войти? – осторожно спросила она.

Где-то глубоко внутри шевельнулась тревога. После нашего откровенного разговора отношения наладились, но я боялась, что сегодняшний срыв отбросит нас назад.

Что Брей потребует снова переехать к ней. Или, что еще хуже, отправиться в больницу или центр реабилитации.

– Конечно.

Я сцепила пальцы, затем разжала и снова сцепила. Повторяла это движение, пока Брей не села рядом на кровать. Между нами стояла тарелка с разными закусками.

Она долго молчала.

– Знаешь, если уж ты решаешь всех удивить, то делаешь это с размахом. Кол? Ворчливый горец Кол, который разговаривает только с деревьями и дочерью? Черт, подруга.

Я рассмеялась и вместе со смехом ощутила облегчение.

– Это случилось недавно. Но впечатление он и правда производит сильное.

Один уголок ее губ приподнялся.

– Могу представить.

Она сморщила нос.

– Хотя нет, это странно. Он почти мой деверь. Забираю свои слова обратно.

– Вы не кровные родственники. Ты все еще можешь признать, что он горяч.

– Только не говори этого Дексу. Его и так бесит, что Мав зовет меня Маленькой Задирой.

Я фыркнула от смеха.

– Почему я не удивлена?

Мы снова ненадолго замолчали. Брей теребила браслет дружбы, который я подарила ей много лет назад. Тот самый, который она никогда не снимала.

– Я до смерти испугалась, когда Маверик сказал, что ты пропала.

Ее дыхание сбилось.

– Я ужасно боюсь снова тебя потерять.

– Брей…

– Но я не могу взваливать это на тебя. Знаю, что снова начну тебя душить. Но этот страх никуда не делся. Думаю, именно из-за него я так тебя опекаю и пытаюсь все контролировать. Я не вынесу, если потеряю тебя. Только не снова.

Я поставила себя на ее место. Наверное, впервые по-настоящему. Раньше я лишь мельком представляла, что она чувствует. Теперь позволила себе ощутить это полностью.

– Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, – хрипло сказала я. – Я бы все отдала, чтобы изменить прошлое.

В ее глазах заблестели непролитые слезы.

– А мне жаль, что через это пришлось пройти тебе. Я тоже отдала бы все, чтобы изменить прошлое.

В этом и заключалась суть. Случившееся навсегда изменило нас обеих. Просто шрамы у каждой были свои.

Нам предстояло пройти собственный путь исцеления. Но мы могли помогать друг другу.

Мне хотелось взять Брей за руку. Сжать ее, как я делала бесчисленное количество раз раньше. Но смелости пока не хватало.

Может быть, скоро.

– Я так благодарна, что ты моя самая-самая лучшая подруга.

Она ответила дрожащей улыбкой и достала что-то из кармана.

– А я благодарна, что ты моя. Как думаешь, можем сделать это официальным?

Я нахмурилась.

– Если ты предлагаешь скрепить дружбу кровью, то знаешь, что это не для меня.

Она рассмеялась.

– Резать ладони не придется.

Брей протянула мне браслет дружбы.

– Я знаю, Скай сделала тебе несколько браслетов. Но подумала, что тоже могу. Он мог бы…

Она сглотнула.

– Мог бы заменить тот, который ты потеряла.

Брей говорила о браслете, найденном в могилах других жертв Трэвиса. Именно он убедил всех, кроме Кола, что меня больше нет.

Это было похоже на новое начало. На чистый лист.

Но еще и на возвращение того, что у меня отняли.

– Я буду рада, – прошептала я.

Когда я протянула руку, она дрожала. Брей осторожно завязала нитяной браслет на моем запястье, ни разу меня не коснувшись.

Я посмотрела на разноцветные нити.

– Он идеальный. Спасибо. За все.

Брей встретила мой взгляд и не отвела глаз.

– Спасибо тебе.

Каждая секунда этого момента казалась шагом к исцелению. Для нас обеих.

40
Кол

Я стоял на задней террасе и смотрел, как экипированные с ног до головы Скайлар и Оуэн играют в войнушку. Тинк и Пеппер изображали их боевых товарищей. Скай нацепила на миниатюрную хайлендскую корову крылья феи и маску супергероя. А на голове козы каким-то образом закрепила тиару, на спине – плащ.

На самой Скайлар красовались боа из перьев, плащ и защитные очки, а в руках она держала игрушечный бластер. Оуэн был в маске, надетой под очки, короне, еще одном плаще и тоже с бластером. Картина выглядела совершенно нелепо и сейчас единственная могла хоть немного меня утешить.

Их невинность посреди всей боли, окружавшей нашу семью… Мы должны были ее сохранить. Сделать этот мир лучше ради них.

Но я мог думать лишь о Нове. Она была наверху, в моей комнате. Эвер обрабатывала ее раны. Я до ужаса боялся за Нову – во всех смыслах. За ее сердце, разум, душу. И это еще не касалось физической безопасности. Ведь мы до сих пор не нашли ни Хайди Ингрэм, ни того, кто оставил ее окровавленное ожерелье на машине Новы.

Я заставил себя медленно выдохнуть. Нужно взять себя в руки, прежде чем вернуться наверх. Когда я вошел на кухню, Брей уже вовсю готовила Нове перекус, а Уэйлон варил для всех чили и пек печенье.

Семья была рядом. По крайней мере, та, которую нам удалось собрать по кусочкам. Все они любили Нову. Хотели ее поддержать.

– Хочешь еще раз меня ударить?

Я взглянул на Маверика. Он встал рядом, засунув руки в карманы. Я поморщился. Синяк уже выглядел хуже.

– Прости. Не стоило тебя бить.

Я не прибегал к насилию, если без него можно было обойтись. И уж точно не распускал руки на братьев, если не считать наших дружеских потасовок.

– Я заслужил, – Мав поднял взгляд на окно моей спальни.

Я стиснул челюсти. Это одновременно было и не было виной Мава. И я не знал, как выразить это словами.

– Она уязвимее, чем я думал, – тихо продолжил он. – Я должен был заметить, но не заметил. В любом случае мне следовало быть осторожнее. Особенно с учетом всего происходящего.

Напоминание о пропавшей женщине и записках скрутило живот. Но я не собирался добивать Мава, когда он и сам понимал, что облажался.

– Нова умеет скрывать свои чувства. Но нельзя забывать, через что она прошла.

Он медленно кивнул.

– Вы двое…

Слова повисли в воздухе.

– Она мне небезразлична.

Господи, как же лживо это прозвучало. Потому что какая-то часть меня влюбилась в Нову еще тогда, когда я впервые увидел, как она борется за жизнь. Хотя сдаться было бы гораздо проще. И с каждым днем, узнавая ее все лучше, я влюблялся лишь сильнее.

С другой стороны бесшумно появился Уайлдер. Судя по всему, он слышал весь наш разговор. Несколько долгих секунд он внимательно меня изучал. От такого взгляда я всегда начинал ерзать.

– Просто скажи, о чем думаешь, – проворчал я.

– Ты уверен, что это разумно? Вас связывает пережитая травма. Если между вами только это, последствия могут быть разрушительными. Для нее… – он перевел взгляд на Скайлар, которая каталась по траве вместе с Тинк, – и для тебя.

Я так сильно стиснул зубы, что заныла челюсть.

– Во-первых, когда Нова перестала со мной общаться, она по-прежнему постоянно виделась со Скай. Она никогда не бросит моего ребенка только потому, что у нас с ней ничего не получилось.

Уайлдер открыл рот, собираясь возразить, но я не дал ему вставить ни слова.

– Во-вторых, нас могла сблизить травма, но связывает нас не она. А то, как Нова выбралась из пепла. Как она живет. Как дарит мне покой и принимает таким, какой я есть. С ней я могу говорить о чем угодно, когда мне это нужно. Возможно, наши раны помогают нам понимать друг друга лучше остальных. Но это еще не значит, что наши отношения нездоровые.

– Я такого не говорил, – возразил Уайлдер.

Меня охватило раздражение, к которому примешивалось нечто посильнее.

– Разве? И кто бы говорил. Я вижу, как ты смотришь на Кору. Как именно ты помогаешь ей собирать себя по кусочкам.

Уайлдер резко захлопнул рот.

Это был удар ниже пояса. Не стоило заходить так далеко. Я провел ладонями по лицу.

– Прости.

Господи, сегодня я умудрялся облажаться буквально во всем.

– Давайте все выдохнем, – сказал Мав. – И будем честны. Никто из нас не вступает в отношения, находясь в идеальном душевном состоянии.

– Или вообще не вступает, – добавил Декс, подходя к нам и хлопая Мава по плечу.

Тот сердито на него посмотрел.

– Ты понимаешь, о чем я. Исцеление – долгий путь. И лучшее, на что мы можем надеяться, – найти человека, готового пройти его вместе с нами.

Задняя дверь закрылась.

– Маверик Арчер, ты что, превратился в мудрого старца?

Услышав голос Эвер, я обернулся, и меня накрыло тревогой. Где Нова? Она одна? С ней все в порядке? Мне нужно подняться к ней?

– Пора бы уже понять, что я тут самый умный, – с усмешкой парировал Мав.

Эвер ободряюще мне улыбнулась.

– Брей с ней. Все хорошо. Они едят, и Нова собирается спуститься.

– Ей нужно отдохнуть…

Эвер перебила меня:

– Она должна делать то, что считает правильным для себя.

Я шумно выдохнул.

– Будь ты проклята за то, что всегда оказываешься права.

Губы Эвер дрогнули.

– Вот это мне нравится слышать, – она обвела взглядом моих братьев. – Еще скажу, что мы хорошо поговорили. Стоит мягко предложить ей найти психотерапевта, который ей подойдет. Но не давите. Иначе станет только хуже.

Эвер повернулась ко мне, и ее лицо смягчилось. Но под этой мягкостью скрывалось что-то еще. Боль или даже тоска.

– И еще: она с тобой по правильным причинам. Потому что рядом с тобой может спокойно говорить о своих чувствах. А не потому, что считает себя тебе обязанной.

Я подавил желание многозначительно взглянуть на Уайлдера.

– Но легко не будет, – продолжила Эвер. – На нее слишком многое навалилось.

– Я знаю, – процедил я.

Декс прочистил горло.

– Не хочу портить настроение, но что насчет твоей работы? Им это не понравится. Поэтому ты все скрывал?

У меня скрутило живот, потому что дело было не просто в их недовольстве. Шерри вышвырнет меня к чертовой матери. Или, если повезет, всего лишь отстранит.

Во мне словно сражались две половины. Одна жаждала контроля и справедливости и не доверяла никому довести дело до конца. А другой была нужна лишь Нова.

– Если быстро закроем дело, проблем не возникнет, – процедил я.

– Да, мы ведь так близки к разгадке, – пробормотал Уайлдер.

На этот раз я и правда смерил его злым взглядом.

– Тогда, может, стоит лучше сосредоточиться и приложить больше усилий. Потому что исход этого дела важен не только мне.

Декс поднял руку.

– Он важен всем нам.

Эвер переводила взгляд с одного на другого, и на ее лице проступило недоумение. И тут я понял, какую ошибку совершил.

Она не знала о сети «Песочные часы». Не знала, что мы тайно разыскиваем пропавших людей, чьим семьям больше не к кому обратиться. Связав братьев с этим делом, я едва не выдал нас с потрохами.

Я прижал основания ладоней к глазам, пытаясь унять головную боль и давление от всех сегодняшних промахов.

Эвер оглядела заднюю террасу, но не стала задавать вопросов. Вместо этого лишь сказала:

– Я поеду и попробую с ним увидеться.

Мы все замерли. Потому что прекрасно знали, кого она имела в виду. И так же хорошо знали, что Орион никогда к ней не выйдет.

Но это не мешало ей пытаться.

Она стояла у его двери и ждала. Иногда всего полчаса. Иногда часами. Она перепробовала все возможные способы.

Поднимала плакаты, зная, что камеры наблюдения зафиксируют слова. Врубала музыку, которую он ненавидел, и ту, которую любил. Пыталась разговаривать с камерами. Пыталась молчать.

Ничто не могло заставить его выйти.

И чем дольше это продолжалось, тем тяжелее становилось всем нам.

Мне нужно поговорить с Орионом. Потому что я верил: если он увидится с ней хотя бы раз, если даст ей возможность поставить точку, Эвер сможет жить дальше.

– Возвращайся к ужину, – хрипло сказал я. – Уэйлон готовит чили и печенье.

Одна бровь Эвер поползла вверх.

– С одной, двумя или тремя перчинками?

Уголок моего рта дернулся.

– С одной. У Новы желудок еще не совсем оправился.

– Ничего страшного. Принесу свой острый соус и добавлю огоньку, – сказала она.

Декс усмехнулся.

– Неудивительно, что ты любимица Уэйлона.

Мав задумчиво протянул:

– Интересно, кто победит в состязании по поеданию острого соуса: Мелкая Сорвиголова или Эвер?

– Хватит называть мою невесту Мелкой Сорвиголовой, – прорычал Декс.

– Я же больше не называю ее Горячей Мелкой Сорвиголовой. Чего тебе еще от меня надо? – возмутился Мав.

Декс бросился на Маверика, повалил его на траву и принялся тереть костяшками по макушке. Дети и животные тут же радостно присоединились к возне.

Эвер подошла ко мне ближе, сжала мою руку и отпустила.

– Ты ей нужен. И она нужна тебе. Рядом друг с другом вы становитесь лучше. Становитесь собой. А большего подарка и представить нельзя.

С этими словами она спустилась с террасы и направилась к арендованной машине.

Но ее слова остались со мной. Я буду изо всех сил держаться за надежду, которую они подарили.

Лишь бы больше ничего не взорвалось у меня перед самым носом.

41
Нова

Горячая вода лилась из душа, расслабляя ноющие мышцы. Сначала она щипала ссадины и порезы, но теперь ощущалась чертовски приятно. Я отвела плечи назад, смывая с волос остатки кондиционера, и наслаждалась этим чувством после самого долгого дня на свете.

Я почти снова чувствовала себя нормально. От этого слова я поморщилась. Нормально. Не уверена, что когда-либо была такой или стану. Да и не знала, хочу ли.

По крайней мере, я уже не так сильно ощущала себя вне собственного тела. В лесу и какое-то время после мне казалось, будто я парю над собой и наблюдаю за всем сверху.

Всплывшие воспоминания снова вспыхнули. Обрывки голоса Трэвиса. Его искаженное лицо. Чужие руки на моей шее.

И наружу рвалось еще больше. Теперь в голове кружили другие воспоминания. О темноте. О попытках понять, сколько прошло дней и недель. Гадать, наступил ли День благодарения, Рождество или мой день рождения. Представлять Брей и Оуэна, хотя их лица уже начинали стираться.

Глаза защипало от слез. На этот раз я не стала их сдерживать. Просто дышала сквозь них, выключая воду.

– Ты жива. Ты дышишь.

Эти слова и этот голос утешали меня. Я держалась за них, но старалась не отталкивать воспоминания. Какая-то часть меня знала: правильнее позволить и тому и другому существовать одновременно.

Я вышла из душа и обернулась двумя полотенцами. Кол дал их мне вместе с феном, которым пользовался для Скай. Полотенца были мягкими и пушистыми – совсем не такими, как единственное полотенце в камере. То было жестким и маленьким. А я так боялась принимать душ, что мылась лишь тогда, когда начинала пахнуть.

– Ты жива. Ты дышишь.

Я принялась сушить волосы, разглядывая в зеркале невероятно длинные пряди. Я не стриглась почти полтора года. Ни в темноте, ни после, когда не могла выносить чужие прикосновения. Может, теперь смогу.

Меня вдруг захлестнуло новое чувство. Смелость.

Туже затянув полотенце вокруг тела, я открыла дверь ванной. Я ожидала, что спальня окажется пустой, но Кол сидел на краю кровати в поношенных спортивных штанах и футболке с эмблемой бара Уайлдера. Он выглядел уставшим.

Но стоило мне выйти, как он сразу посмотрел на меня. Внимательно. Словно пытался что-то отыскать. Он ничего не спросил, лишь сказал:

– Скай уснула.

Уголки моих губ едва дрогнули.

– Она несколько часов наперегонки носилась с Оуэном. Неудивительно.

Я ненадолго замолчала. Не стоило просить его еще об одной услуге, но я не смогла удержаться.

– Можешь кое-что для меня сделать?

Кол мгновенно выпрямился.

– Все что угодно.

Он ответил так быстро, что мои нервы немного успокоились.

– Подстрижешь меня?

Он моргнул.

– Подстричь тебя…

Я кивнула.

– Волосы слишком длинные. Я просто… не могла раньше. Боялась, что сорвусь. Но теперь…

Кол встал.

– Я подстригу тебя, Феникс.

– Спасибо.

Он всегда понимал. Мог заполнить пробелы, когда мне не хватало слов.

Слегка поморщившись, он подошел к коробке на комоде.

– Получится не как в салоне.

– И не нужно.

Кол открыл коробку и достал две пары ножниц.

– Они остались с прошлого Хэллоуина, когда я делал костюм для Скайлар. Думаю, ножницы для ткани подойдут лучше.

Я уставилась на него.

– Ты сам сделал Скай костюм на Хэллоуин?

Уголок его рта едва приподнялся.

– Не слишком мной восхищайся. Она была принцессой-супергероем. Мне пришлось сделать только плащ, все остальное у нее уже было.

– Я все равно впечатлена.

Кол хмыкнул. Комплименты ему по-прежнему не нравились. Он протянул мне ножницы.

– Возьми. Я принесу табурет.

Мы прошли в ванную, и я опустилась на деревянное сиденье. В большом зеркале мне было видно себя почти целиком.

Кол собрал мои мокрые волосы в ладонь, и по коже пробежали приятные мурашки.

– Насколько коротко?

Я всмотрелась в свое отражение. Какую длину выбрала бы новая я? Каре? Убрать всего несколько сантиметров? Я смотрела, пока не почувствовала ответ. Хотелось по-прежнему собирать волосы в косу или хвост, но избавиться от тяжести. Хотелось почувствовать себя… свободной.

– До сюда, – я указала чуть ниже плеч. – Вот так.

Кол встретился со мной взглядом в зеркале.

– Ты уверена?

Я не отвела глаз от его светлого и темного глаза.

– Уверена.

Он кивнул.

– Сначала уберу основную длину, а потом подровняю и сделаю короче.

– Хороший план, – сказала я чуть запыхавшимся голосом. Во мне поровну смешались волнение и радость.

Кол продолжал держать мои волосы одной рукой, но наклонился и поцеловал меня в макушку.

– Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю.

Глаза защипало от непролитых слез, и я не стала с ними бороться. Просто позволила им остаться.

Кол поднял большие ножницы. Поднес их чуть выше того места, где сжимал мои волосы в кулаке, и замер. Его взгляд безмолвно просил последнего подтверждения.

– Делай, – прошептала я.

Он начал понемногу перерезать пряди. И вместе с ними полились мои слезы. Безмолвная скорбь по всему, что хранили эти волосы. Безмолвное облегчение от того, что я начала отпускать.

– Я вспоминаю, – тихо сказала я.

Волосы упали на пол. Кол замер и резко встретился со мной взглядом в зеркале.

– Продолжай, – прохрипела я.

Он заставил себя снова сосредоточиться на волосах и продолжил стричь.

– Я помню, как была одна в темноте. Помню, как думала, что умру там, в той яме.

Кол резко втянул воздух, но не остановился.

– Помню, как кандалы впивались в кожу. И помню, что свет был хуже темноты. Потому что означал: он идет.

В Коле гудело напряжение, борьба за самообладание. От нее ножницы почти дрожали.

– Помню, как меня трясло так сильно, что стучали зубы. Его издевательские слова. Его руки на моей шее.

Теперь пальцы Кола были нежными. Совсем не такими, как руки мужчины из моих воспоминаний и кошмаров. Он приподнял прядь и подровнял ее, хотя я знала, что разбиваю ему сердце. Но он делал это ради меня.

– Я не могла дышать. И была уверена, что это конец. Но нет. Он просто хотел узнать, насколько близко может подвести меня к смерти, не закончив игру.

Новые пряди плавно падали на пол. Одна за другой. И вместе с ними уходила тяжесть.

– Но это было не самое страшное, – я с трудом сглотнула. – Он говорил, что никому нет до меня дела. Что меня никто не ищет. Что все рады моему исчезновению. Что у меня есть только он.

Глаза Кола вспыхнули золотым огнем, когда он встретился со мной взглядом в зеркале.

– Мне было не все равно. Я тебя искал. Я еще не знал тебя, но уже искал. А теперь? Куда бы ты ни ушла, Феникс, я всегда тебя найду. Потому что ты носишь меня с собой. И всегда будешь.

По щекам покатились слезы.

– Я знаю. Я больше не чувствую себя одинокой.

– Ты меня убиваешь, – прохрипел он.

– Мы почти закончили, – пообещала я.

Кол коротко кивнул и продолжил стричь. На пол упало еще больше волос.

– Когда ты нашел меня… – горло сжалось, пока я пыталась отпустить свой величайший стыд. – Я не хотела жить дальше. Не хотела бороться.

– Нова, – хрипло выдохнул он. В его прекрасных глазах блестели непролитые слезы.

– Но ты поделился со мной своей силой, когда моя иссякла. Дал мне то, что было нужно, чтобы идти дальше, когда я не могла сделать ни шага. И каждый день напоминаешь, что значит бороться.

Слезы покатились по щекам Кола, когда ножницы сделали последний разрез. Он со звоном положил их на столешницу и опустил ладони мне на плечи.

– Для меня нет большей чести, чем удерживать тебя здесь, когда тебе это было нужно.

Я почувствовала эти слова, даже глядя на него через зеркало. Увидела себя такой, какой стала теперь. Более свободной. Более сильной.

Я не отвела взгляда от зеркала, когда произнесла слова, которые всегда меня пугали. До этого мгновения.

– Я люблю тебя.

Кол замер. Теперь и свет, и тьма пылали в его глазах.

Неважно, ответит он тем же или нет. Дело было не в этом. Я хотела что-то отдать Колю. Сказать, что именно он для меня сделал и кем стал. И для этого существовало только одно слово – любовь.

Он мгновенно развернул меня и посадил на столешницу.

– Скажи еще раз.

Я улыбнулась и обвила ногами его талию.

– Я люблю тебя.

Кол накрыл мои губы долгим, жадным поцелуем. Его язык с Кол знул по моему, словно он хотел выпить отголосок этих слов.

Он едва отстранился. Его губы коснулись моих и остались совсем рядом.

– Скажи еще раз, чтобы я почувствовал это здесь.

– Я люблю тебя.

С каждым словом мои губы скользили по его. Каждый слог впечатывался ему в рот.

– Я люблю тебя всем, что во мне есть. Возможно, это несовершенно и не все, чего ты заслуживаешь. Но я вся твоя.

В носу защипало, и я продышалась сквозь новую волну слез.

– Идеально несовершенные, помнишь?

– Помню.

Мои пальцы зарылись в его волосы.

– Босс?

– Да, Феникс?

– Отнеси меня в постель.

– И кто из нас теперь командует? – спросил он, улыбаясь у моих губ.

Я прикусила его нижнюю губу.

– Иногда полезно быть главной.