Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)
– После такого марш-броска через всю страну, чтобы добраться сюда, мы должны быть в лучшей форме, – жалуется Кай.
Я отзываюсь:
– Нам не пришлось бы сдавать безумные зачеты, а потом еще три часа после обеда пахать как в армии. У нас сегодня больше нет занятий, а? Я надеялся поймать Каллоса во второй половине дня. – Я поднимаю руку и смотрю на метку космоса и звезд на своей ладони. Потолок здесь подсвечен фиолетовыми и синими облаками астрального света, в которых то и дело мерцают звезды.
– Хм, по-моему, есть еще одно… ночное занятие. – Кай лениво поднимает журнал с пола и листает до нашего расписания. Когда он с грохотом захлопывает книжку, у меня едва сердце не выпрыгивает из груди.
– Боги, какой еще урок? – Я сажусь и награждаю его тяжелым взглядом.
Кай закрывает лицо обеими ладонями. Есть только один предмет, который заставил бы любого из нас вот так прятать лицо.
– Сексуальное просвещение, – выдаем мы одновременно и с одинаковым ужасом в голосе.
– Но есть и ложка меда в этой бочке дегтя, – саркастически добавляет Кай.
Я сурово хмурюсь:
– Какая еще ложка?
– Профессор – Каллос.
Я с силой утыкаюсь ладонями в лицо:
– Проклятье, ну за что.
16
ТЕРРА
Я задавала себе вопрос «зачем» уже, наверное, миллиард раз, но так и не нашла ответа, поэтому просто смирилась: это происходит, и точка, пусть даже большинство из нас – уже взрослые люди, которые прекрасно знают, что такое близость.
Сексуальное просвещение проходит на первом этаже, за крытыми садами, что тянутся вдоль западного крыла замка. Я разглядываю огромные окна и бурно разросшиеся за ними растения. Я бы, пожалуй, назвала это красивым, если бы абсолютно вся флора здесь не была всех возможных оттенков красного. Бордовые вьюны ползут по стеклам, напоминая кровеносные вены. Вокруг пестреют листья более мягких багряных тонов, яркие маки, розы и какие-то мелкие цветы, названий которых я не знаю.
Проходя мимо садов, Рейн косится на них, наклоняется ко мне и тихо шепчет:
– Ебаные фернестианцы с их тягой к загробному стилю. – Я ловлю себя на том, что киваю и поспешно отвожу взгляд от этой кроваво-красной оранжереи.
В аудитории полно незнакомых лиц. Все одеты в такую же тактическую форму, как и мы, но цвета плащей у всех разные. Мы с Рейном – единственные, на ком белые накидки. Остальные – в бежевых, фиолетовых, красных и синих.
Я облегченно выдыхаю: слава богу, хоть из моих знакомых тут никого нет. Высидеть этот урок будет той еще пыткой. Я выбираю парту на самом заднем ряду, сползаю на стуле и пониже натягиваю капюшон. Рейн садится справа от меня. По классу разносится негромкий гул голосов – все ждут профессора.
В ту самую секунду, когда в аудиторию входит преподаватель, пустующие стулья по обе стороны от меня с шумом отодвигаются. Я внимательно изучаю его, пока он уверенной, щегольской походкой пересекает комнату. Длинные золотистые волосы убраны в хвост, глаза отливают золотом. По обе стороны от его рта проступают по три черные полосы, очень похожие на шрамы от швов. И хотя губы его плотно и сурово сжаты, эти метки создают иллюзию, будто он постоянно ухмыляется.
Я узнаю в нем главу Дома Космос. Его плащ расшит золотом, выбиваясь из привычной черной гаммы его Дома. У него тонкие, резко очерченные черты лица и та редкая красота, которой обделено большинство мужчин. Настоящий золотой бог. Если Некане и Элиас выглядят сурово и мужественно, то этот обладает мягкой, ангельской внешностью. Им действительно приятно любоваться. Интересно, почему его глаза не серые, как у большинства фернестийцев?
Он садится во главе класса, и его взгляд падает на того, кто устроился рядом со мной. Моё любопытство берет верх, и я поворачиваю голову.
Желудок скручивается в тугой узел, когда я натыкаюсь на янтарные глаза и высокие скулы Финна. Он косится на меня, и наши щеки синхронно заливает пунцовый румянец.
Нет, о боги, только не он.
По другую сторону от него сидит Кай и изо всех сил строит рожи, всем видом показывая, каким угарным он считает всё происходящее.
В этот момент кто-то опускается на стул прямо передо мной. Я цепенею от ужаса, обнаружив, что Эдгар тоже в этой группе.
– Добро пожаловать на урок сексуального просвещения. – Каллос щелкает пальцами в воздухе, и прямо над его головой начинают проступать светящиеся слова – пока размытые и нечитаемые. Каллос бормочет: – Вы можете трахаться с кем угодно, кроме Теневых Пар. Наша задача – научиться практиковать безопасный секс в условиях, когда внутри вас сидит агрессивная Тень.
Моя челюсть буквально со стуком падает на пол. Рейн неловко ерзает на стуле, а Кай уже едва сдерживается, зажав рот обеими ладонями, чтобы не заржать в голос. Эдгар еще глубже сползает на стуле, наотрез отказываясь замечать кого-либо из нас позади себя. И на том спасибо.
– Проще говоря, ебите кого хотите, поскольку шансы найти истинную пару стремятся к нулю. Если не ошибаюсь, во всей академии наберется всего несколько парных союзов, так что проблем возникнуть не должно. – Каллос поднимается с места и снова щелкает пальцами, делая надпись над головой четкой.
Слова гласят: «Насильственный секс по обоюдному согласию».
По аудитории проносится дружный стон, и у меня возникает дикое желание просто встать и свалить отсюда к чертям. Взгляд Каллоса на мгновение задерживается на мне, прежде чем он продолжает вести урок, и я невольно задаюсь вопросом: а знает ли он уже о моей ситуации с Элиасом?
Но знает ли он, что мы уже вовсю трахаемся? А еще и Рейн… О боги.
Я слушаю вполуха, пока Каллос объясняет все тонкости теневой похоти и то, как наши Тени тянутся к чужой силе. Он демонстрирует несколько вариантов противозачаточных зелий, которые здесь принимают мужчины. (Ого, гениально, просто переворот в сознании. Кто бы мог подумать, что именно фернестийцы первыми додумаются до мысли: «Контрацептивы логичнее использовать мужчинам»?)
– Итак, теперь я продемонстрирую вам ту дикую тягу, которую могут испытывать Тени, и правильные способы действий при ухаживании за женщиной, – обыденным тоном произносит он. В то же время почти все в классе либо уткнулись головами в сложенные руки, либо намертво закрыли лица ладонями.
Кай разражается хохотом:
– Вы реально собираетесь нам это показывать?! – Финн тихо матерится сквозь зубы и заезжает Каю по руке.
Каллоса, похоже, вообще ни капли не колышет комментарий его студента из Дома Космос.
– А как иначе вы поймете, насколько жестоким может быть этот процесс? – с легкой ухмылкой отзывается профессор. Его взгляд снова переводится на меня, и он по-джентльменски протягивает руку: – Терра, не поможешь мне?
В эту секунду моя душа просто покидает тело.
Я в полном ступоре. Абсолютно все в аудитории оборачиваются и смотрят на меня. Да пошло оно всё. Нет. Кай снова начинает ржать, и я испепеляю его взглядом. У Финна глаза округлились так, словно его подвергли худшей пытке в жизни, а мой желудок скручивает от ужаса. Даже Эдгар оглядывается на меня, но вместо отчаяния, которое я ожидала увидеть в его глазах, он сам уже едва сдерживает смех.
Каллос тихонько усмехается, заставляя меня снова переключить внимание на него.
– Обещаю, одежду мы снимать не будем.
Это что, должно сделать ситуацию менее неловкой?!
У меня опять отвисает челюсть, но серьезное выражение лица Каллоса и его расслабленная красота немного утихомиривают страх в груди. Глубоко в костях зарождается тяга; Амсер тянется к нему и буквально толкает меня вперед.
Эта блядская Тень меня когда-нибудь до могилы доведет.
Каллос продолжает держать руку протянутой, пока я медленно поднимаюсь со своего места и иду к доске. Золотой плащ изящно обрамляет его широкие плечи. Вблизи эти шесть полос на лице выглядят уже не как шрамы от ниток, а скорее как эбеновые скобы, вживленные в его идеальную светлую кожу.
Я вкладываю свою ладонь в его руку, и от мощного гула сработавших в тандеме Теней по моему позвоночнику пробегает крупная дрожь. Амсер мгновенно реагирует на него, и по всему телу разливается волна первобытной, животной похоти.
Каллос морщится от этого ощущения, и в его глазах на миг вспыхивает пугающий, чистый голод. Неужели каждый мужчина здесь до такой степени жаждет женщину-Нову?
Моя Тень отвечает мне, хотя я и не спрашивала её напрямую. «Да».
Профессор сжимает мою ладонь. Его гладкая кожа совсем не похожа на кожу Элиаса или Рейна. Его руки не мозолистые и не ледяные – они абсолютно теплые и мягкие, прямо как у Артура. Это разжигает моё любопытство. Его сила колоссальна, я чувствую это по одному лишь нашему прикосновению, а когда я бросаю взгляд на класс, то понимаю, что они тоже это ощущают. У всех присутствующих глаза округлились до предела.
Щеки Финна и Рейна залил густой, очаровательный румянец, отчего мое сердце забилось еще быстрее. Эдгар уже вовсю косится куда угодно, лишь бы не смотреть на нас двоих. Я поспешно возвращаю взгляд к Каллосу, что ни капли не помогает мне успокоить нервы.
– Та волна силы, которую вы все только что уловили, – это приветствие двух Теней, признавших друг друга достойными. Когда это происходит, вас накрывает мощное, непреодолимое желание пожрать друг друга, – произносит Каллос сквозь сжатые зубы. Желваки на его челюсти ходят ходуном, и он крепче перехватывает мое запястье. Я судорожно сглатываю, глядя в его буквально изголодавшиеся глаза.
Он ведь сказал «пожрать», верно?
Каллос притягивает меня ближе, заставляя наши грудные клетки столкнуться. Низкий рокот, вырвавшийся из самой глубины его горла, обдает мой низ жаркой волной, заставляя меня плотно сжать бедра, чтобы хоть как-то утихомирить этот возмутительный, предательский порыв собственного тела.
– Сейчас всё внутри вас обострено до предела. И вы обязаны бороться с этими первобытными инстинктами. Правила Алкроуза гласят: всё, на что согласны вы и ваш партнер, допустимо. Но если обоюдного согласия нет, на этом любые разрешения заканчиваются. К примеру: Терра, я хочу тебя поцеловать. И она ответит…
– Да, – ляпаю я. Сама не знаю, что на меня вообще нашло, но сердце тут же начинает бешено колотиться в груди от нахлынувшего стыда. Каллос резко втягивает воздух, его кадык дергается, пока он смотрит на меня сверху вниз. Сколько же титанического самообладания скрывается за его безупречно натренированным бесстрастным лицом.
Его взгляд опускается к моим губам, и он произносит осипшим голосом:
– Если они согласны, это допустимо. – Он прочищает горло, с трудом отводя глаза от моих губ и возвращаясь к классу. По его шее катится капля пота, и я не могу удержаться от ехидной ухмылки, видя, как отчаянно он сейчас пытается держать себя в руках. – Теперь представьте, что вы уже сплелись в объятиях и зашли достаточно далеко, но в какой-то момент вы понимаете, что вам не нравится, куда всё движется, а ваш партнер просто не может остановиться. Вот вам трюк, который мгновенно разрывает связь между Тенями и приводит в чувство.
О боже, я сейчас просто сгорю со стыда.
Каллос вжимает меня в свою грудь. Искренне сомневаюсь, что он вообще понимал, на что подписывается. Моя Тень затягивает его собственную с такой яростью, что он сдавленно выдыхает, теряя воздух. Я поглощена им так же сильно, как и он мной, и мои колени просто подкашиваются. Каллос держится ничуть не лучше: в итоге его ноги тоже не выдерживают, и он заваливает мое обмякшее тело на свой рабочий стол.
Аудитория взрывается дружным вздохом ужаса, и единственный, кто ржет во всю глотку – это Кай. Я же способна только неотрывно смотреть в золотые глаза Каллоса. Шок на его лице быстро сменяется порочной, безумно красивой улыбкой. Он разглядывает меня с неподдельным любопытством.
– Неудивительно, что Элиас так одержим тобой. У твоей Тени отменный аппетит, – шепчет он низким, искушающим голосом. Я до боли прикусываю нижнюю губу – его вставший член отчетливо упирается мне в низ живота. – Элиас, возможно, и знает, как тебя удовлетворить, но я сомневаюсь, что те мальчишки на это способны. Скажи мне, ты сыта?
Рейн и Финн? Он реально заговорил об этом прямо сейчас?
Губы Каллоса находятся в считаных миллиметрах от моих. От него потрясающе пахнет мускусом с горьковатым, металлическим привкусом.
Я могу лишь завороженно смотреть на него и представлять, какие еще грязные вещи он хочет мне сказать. Но тут его внимание возвращается к классу – все до единого сидят с вытаращенными глазами, в полнейшей тишине наблюдая за тем, как профессор прижимает меня к столу своим идеальным, рельефным телом.
Каллос прочищает горло и возвращается к уроку:
– Чтобы разорвать связь, вы должны полностью контролировать свою Тень. Твердо прикажите ей отпустить – и она подчинится.
Я жду, когда Каллос сам разорвет наш контакт, но он этого не делает. Я приподнимаю брови, и в его взгляде на мгновение проскальзывает самый настоящий ужас. Мои губы расплываются в довольной ухмылке.
– Хотите, чтобы это сделала я? – шепчу я, получая от происходящего слишком уж сильное удовольствие, даже несмотря на то, что его колено медленно разводит мои ноги в стороны. Интересно, что бы произошло, если бы мы не были на глазах у
пятидесяти других людей?
Он издает короткий, низкий смешок и кивает. Он полная противоположность Артуру. Яркий, живой, с отличным чувством юмора. И меня, черт возьми, тянет к ним обоим, пусть и совершенно по-разному.
Я мысленно отчитываю свою Тень за то, что она заглядывается на чужое, и требую немедленно отпустить его.
Каллос подмигивает мне в знак благодарности и выпрямляется, помогая мне подняться со стола. Его пальцы задерживаются на моем предплечье на долю секунды дольше положенного, после чего он кивком головы приказывает мне вернуться на место.
У Рейна и Финна на лицах написано крайнее беспокойство, но я могу лишь улыбаться, глядя на Кая, который уже просто задыхается от смеха. Мой брат закрыл лицо обеими ладонями, и я чувствую, как внутри меня всё сгорает от стыда.
– Я думал, он тебя прямо на этом столе оттрахает, – прыскает Кай, и Финн тут же награждает его испепеляющим взглядом.
Я сползаю на стуле и глухо стону. Отлично, теперь слухов точно будет выше крыши.
Каллос вещает еще несколько минут, после чего распускает нас, напоследок посоветовав «подготовиться» к следующему занятию, так как оно будет куда более углубленным. Я не совсем понимаю, что мне делать с этой информацией, поэтому просто изо всех сил стараюсь не думать о вставшем члене профессора и о том, как идеально он ощущался, прижатый ко мне.
Когда урок заканчивается и все толпой валят из аудитории, Финн придерживает меня за локоть. Кай не уходит, но деликатно отступает на пару шагов, давая нам поговорить. Рейн закатывает глаза, однако остается стоять рядом с Каем. Меньше всего на свете мне сейчас хочется торчать здесь и общаться с Финном, но, честно говоря, после этого безумного урока секс-просвещения я чувствую себя на удивление расслабленно.
– Да? – вяло спрашиваю я, собирая учебники и награждая его равнодушным взглядом.
– Не хочешь потренироваться с нами сегодня вечером? Мы собираемся во внутреннем дворике после ужина, и я бы очень хотел, чтобы ты присоединилась. – Его улыбка выглядит немного нервной, но спрашивает он искренне.
В конце концов, попытаться склеить нашу дружбу – не самая худшая идея, верно? Ночная тренировка с ним… звучит даже заманчиво.
– Да, пожалуй, я приду, – отвечаю я уже дружелюбным тоном. Его янтарные глаза теплеют, и я с облегчением чувствую, насколько легко и естественно это прозвучало.
– Тогда до вечера. – Он расплывается в улыбке, кивает Каю, и они вдвоем направляются к началу аудитории, чтобы поговорить с Каллосом.
Меня так и подмывает подслушать, но я решаю этого не делать. Мне нужно поскорее добраться до библиотеки и раскопать хоть какую-то информацию о скверне. Надежда – это то, что нам всем сейчас жизненно необходимо.
17
ТЕРРА
Я нехило удивляюсь, обнаружив Рейна на третьем этаже библиотеки.
Его белый плащ ярким контрастом выделяется на фоне темных стропил и стеллажей. Длинные, высокие ряды до отказа забиты книгами, свечами, черепами и какими-то бутылями с самым разнообразным содержимым. Потолки здесь высокие, повсюду гуляют сквозняки, но этот отчетливый запах старых страниц дарит мне какое-то странное утешение.
Свечи мерцают теплым сиянием, давая ровно столько света, чтобы можно было читать не напрягая глаза. Он откопал волшебный, уединенный темный уголок, и мне прямо интересно, откуда он так точно знал, где именно искать эту секцию. Сама я торчу здесь уже несколько часов, засиживаясь до глубокой ночи, но пока безуспешно пытаюсь найти хоть что-то, отдаленно связанное с Тенями и клеймами мора.
Услышав мои шаги, Рейн оживляется.
– Привет, – произносит он, и в его голосе звучит куда больше жизни, чем за весь сегодняшний день. – Ты чего здесь делаешь?
Я подозрительно щурю глаза, потому что он уж точно не похож на любителя почитать:
– А ты сам чего здесь забыл?
– Да так, пытаюсь побольше узнать об этом месте, наверное. – Он кивает на стол, и я сажусь рядом с ним. Красный ковер под нашими ногами выглядит старым и потрепанным. На столе стоят две чашки чая.
Я удивленно приподнимаю бровь:
– Ты пьешь чай? – Он подмигивает мне, и я коротко смеюсь.
Он улыбается, блеснув своими идеальными зубами, и тихо отвечает:
– Конечно я пью чай. И рассчитывал, что ты тоже его пьешь, угадал? Два кубика сахара и капля молока?
– Да, но откуда ты узнал? Ты что, знал, что я приду? – спрашиваю я. Я делаю глоток, и из горла вырывается довольное урчание – теплое питье приятно согревает изнутри.
Рейн беззаботно пожимает плечами:
– Я же теперь всеведущий, забыла? – выдает он с самодовольной ухмылкой.
Я толкаю его локтем в бок:
– С каких это пор ты стал таким веселым?
Он смеется, заставляя и меня улыбнуться в ответ.
– Наверное, когда с моих плеч наконец свалился этот груз Баркова, да еще и на фоне скорой неизбежной смерти… в общем, мне просто захотелось ценить то время, что у меня осталось, – грустно произносит он.
– А если серьезно, Рейн, зачем ты здесь? – спрашиваю я уже строже, обеспокоенно сдвинув брови. Скорее всего, он торчит тут в поисках ответов, точно так же, как и я.
– Вообще-то я пришел сюда, потому что кое-кто намекнул мне, что здесь можно найти способ снять клеймо мора.
Неужели это Артур ему подсказал? Элиас бы точно не стал.
– Собственно, я здесь ровно по той же причине, – признаюсь я, и он одаривает меня благодарной улыбкой. Я ставлю чашку на стол и накрываю его ладонь своей. От моего прикосновения он вздрагивает и резко убирает руку, судорожно сжав челюсти.
– Почему ты вечно так делаешь? – тихо и печально спрашиваю я. Он так отчаянно противится любому прикосновению, любой заботе. Сердце кровью обливается, когда видишь, как он шарахается от тепла. – Если не хочешь говорить, всё нормально.
Он гипнотизирует взглядом мою руку, оставшуюся на столе, и качает головой. Когда он наконец заговаривает, то буквально вытягивает из себя каждое слово. И в каждом из них отчетливо слышна глухая, непроходящая боль.
– У меня… не самое завидное прошлое.
– Думаю, ты удивишься, узнав, у какого количества людей здесь оно точно такое же, – отзываюсь я с грустной улыбкой. Странно всё-таки, да? Улыбаться, когда внутри всё так сильно болит. Интересно, это у нас такая защитная реакция?
Рейн поднимает на меня глаза, внимательно всматриваясь в мое лицо.
– Думаю, если мы поищем информацию о снятии проклятий, то сможем зацепиться хоть за какие-то варианты. – Он протягивает мне книгу, и я беру её, закрывая эту тему так же легко, как и он. Я не стану силой вытягивать из него то, что его гложет. Он сам всё расскажет, когда будет готов.
– Но конкретно про Теней здесь ведь ничего нет, да? – спрашиваю я, заранее зная ответ.
Рейн опускает взгляд на книгу в своих руках и бормочет:
– Нет, ничего. По крайней мере, касательно мора и Нова – точно. А всё, что связано с анатомией Теней, призывом и их формами, и так есть в наших учебниках. – Он переворачивает страницу и бегло просматривает текст.
Так непривычно видеть его таким спокойным, погруженным в чтение и не выглядящим абсолютно измотанным. Я вспоминаю Барков и того маленького мальчика, который вечно хвостиком ходил за нами. Грудь сдавливает спазмом, нижняя губа начинает дрожать; я поспешно втягиваю её, до боли закусывая изнутри.
Я не помню, что это был за ребенок. Как же его звали?
Я забываю – всё происходит именно так, как и предупреждал Рейн. Эта мысль тяжелым камнем ложится на сердце, пока я перелистываю страницы, отчаянно цепляясь за любую строчку, способную навести нас на след к снятию клейма. Потому что Рейна я забывать не собираюсь. Он не должен умереть.
Спустя час монотонного чтения и сканирования строк я натыкаюсь на рукописную записку, забитую глубоко в сгиб переплета. Разобрать почерк тяжело, поэтому я придвигаюсь ближе к лампе на краю стола и наклоняю пожелтевший клочок бумаги под углом к свету:
«Элиас случайно наложил на них клеймо мора, на всех наших друзей, но мне кажется, я нашел способ это остановить. Наш отряд не может потерять кого-то еще… Наши сердца этого не вынесут, особенно Элиас. Он уже не оправится. Надеюсь, я не слишком поздно».
Мои глаза округляются, и я приподнимаю дрожащую записку. Рейн вскидывает на меня взгляд.
– Кто-то оставил это здесь. Они знают, как остановить мор. – Мой голос дрожит от вспыхнувшей надежды. Рейн не улыбается, но решительно кивает:
– Тогда давай плясать отсюда. Там написано, кто автор? – Он осторожно берет записку из моих рук и принимается её изучать.
Я качаю головой:
– Нет, но почерк может помочь нам это выяснить. Только вот с чего начать? Профессора, персонал замка, солдаты… Понятия не имею, как мы сузим круг подозреваемых. При условии, конечно, что автор записки вообще еще жив. – Я расстраиваюсь и снова перевожу взгляд на книгу, в которой был спрятан клочок бумаги. Мог ли это быть Артур? Он ведь сам отправил меня в библиотеку что-нибудь поискать; может, он специально хотел, чтобы я наткнулась на это, а потом расспросила его?
– «Наш отряд». Тот, кто это написал, был другом Элиаса, – произносит Рейн, сузив глаза на строчки. А он прав: то, как автор отзывается об Элиасе, выдает близкое знакомство. – Много ли здесь фернестийцев, которые, судя по виду, находятся тут так же долго, как и Элиас?
Я киваю. По сути, только профессора. Солдаты из Темных Мух стоят куда ниже Кровоточащих Солнц, и я ни разу не видела, чтобы Элиас хотя бы мимоходом их замечал.
– Да, ты прав. Значит, начнем с них. Сильно ограничивать себя не стоит, но если мы наткнемся на кого-то, кто торчит в этих стенах уже лет шесть, к ним определенно нужно присмотреться.
Рейн ухмыляется, и внезапно этот замок, до краев пропитанный ужасом и злобой, начинает казаться уже не таким гнетущим.
– Эй, Рейн.
– Да?
– Как только избавимся от твоего клейма, нам нужно будет попытаться сбежать отсюда. Всем вместе. Думаю, у нас получится – я смогу подговорить Элиаса. Он только строит из себя жесткого и жестокого ублюдка, но на самом деле он этого не хочет.
Рейн возвращает мне записку и сжимает губы в тонкую линию.
– Не надейся ни на то, ни на другое. Я не вижу исхода, при котором останусь жив, а Элиас никогда не пойдет против Фернестии. Его руки слишком сильно испачканы в крови.
И в этом есть доля правды. Как повернуть назад, когда ты уже причинил столько разрушений? Спасать уже просто нечего. Цена долгов слишком высока.
Мы расставляем книги по местам и выходим из библиотеки.
Я прокручиваю в голове план, как нам проверить почерк профессоров. У каждого из них наверняка есть свои кабинеты, как у Элиаса, так что мы можем пробраться туда и все сравнить, как только представится удобный случай. Артур – единственный, кого, как мне кажется, можно спросить напрямую. Насчет остальных я не уверена, да и их преданность под большим вопросом. С Некане будет сложнее всего, а о Каллосе я сейчас вообще думать не могу, чтобы снова не вспомнить его грудь и вставший член.
Пока мы с Рейном молча едим в столовой, я прикрываю глаза, соображая, с кого начать. За столами других Домов полно народу, гул голосов взмывает к арочным потолкам, но стол Нова по большей части пустует. Эдгара и его компании нигде не видно, если не считать Тамарис и Алани. Эш сидит неподалеку от них, заставляя меня гадать, уладили ли они свои терки. В последние дни Эш вообще держится особняком. Он колючий, замкнутый, проводит почти все время либо один в комнате, либо пропадает на заданиях с порталами. Он определенно один из главных козырей Фернестии. Нова Порталов.
Тамарис толкает Алани локтем:
– Твоя Тень абсолютно бесполезна для верховой езды.
Алани понуро опускает плечи и нехотя кивает:
– Ага. Ну конечно, мне обязательно должна была достаться какая-то тупая Тень. – Она бросает вилку на стол и скрещивает руки на груди. Её волосы собраны в высокий хвост и перехвачены розовым бантиком.
Я с забавлением наклоняю голову и спрашиваю:
– Рискну спросить, что за форма?
Она сердито буравит меня взглядом и качает головой, но Тамарис сдаёт её с потрохами:
– Это блядская саламандра.
Рейн давится своим напитком, а Эш ухмыляется. Алани, сгорая от стыда, дергает Тамарис за длинные черные волосы. Голова той дергается в сторону, и девчонки тут же начинают препираться. Мы с Эшем и Рейном дружно смеемся, наблюдая за этой сценой. Я понимаю, что ездовая форма очень важна и может повлиять на её успеваемость во втором семестре, но, по крайней мере, она вообще способна её призвать. А ведь это было одним из главных условий, чтобы тебя не сослали на передовую, верно? Так что маленькая, но победа.
Двери столовой распахиваются, и внутрь входит группа новых курсантов. Должно быть, очередная партия из Баркова – они прибывают через порталы целыми волнами. Интересно, почему так? Возможно, это отнимает слишком много сил у Эша, и за раз он может пропустить лишь определенное количество людей.
Рейн тоже провожает новичков холодным, безучастным взглядом:
– Ни одного знакомого лица.
Эш опирается рукой о стол, подперев подбородок ладонью:
– Сюда перебрасывают людей еще и из Киприна, так что неудивительно, что ты их не узнаешь.
– Ты можешь определить, откуда они прибывают? – спрашиваю я.
Он кивает и без особого интереса смотрит на напуганных студентов, тянущихся через зал:
– Моя Тень сканирует каждого, кто проходит сквозь портал.
Я сочувственно хмурюсь:
– Это, должно быть, жутко изматывает?
Эш переводит на меня взгляд, словно не доверяя моему состраданию:
– Да, изматывает, – сухо отрезает он.
Плотное, тяжелое молчание опускается на наш стол, стоит Тамарис и Алани перенести свою перепалку куда-то в другое место.
Я перевожу взгляд на преподавательский стол во главе зала. Глядя на каждого из наставников, я прокручиваю в голове нашу находку. Рейн вполне может взять на себя Мосса и Флик. Я же проверю кабинеты Каллоса, Некане и Артура. Надеюсь, нам не придется слишком долго ждать удобного случая, к тому же я, возможно, сумею подтянуть подмогу.
Я бросаю короткий взгляд на стол Дома Космос и быстро нахожу глазами Финна и Кая. Они о чем-то переговариваются, разложив перед собой учебники и явно настраиваясь на тренировку после ужина. Мне кажется, проще всего проникнуть в кабинет Каллоса, если они отвлекут его. Кай в таких вещах ходячий гений, а Финн сейчас так отчаянно хочет вернуть наши прежние хорошие отношения, что, думаю, сделает всё, о чем бы я ни попросила.
Идеально. Спрошу их сегодня же вечером.
Внутренний дворик тянется вдоль всего побережья озера. На противоположной стороне виднеется небольшая постройка, больше похожая на сооружения, которые я привыкла видеть в Баркове. Это одноэтажное здание, напоминающее бункер. Сейчас, когда я об этом задумалась, на наших картах его почему-то нет.
Я отбрасываю лишнее любопытство, и мы с Рейном подходим к Финну и Каю.
Стоя плечом к плечу, они раз за разом вскидывают правые руки вверх, упорно пытаясь призвать своих Теней. Брови Финна плотно сдвинуты к переносице: его явно бесит, что у него ничего не выходит.
– Терра! – сияет Кай, и Финн при звуке моего имени заметно зажимается. Он робко поднимает на меня глаза и снова выдает ту самую нервную улыбку.
– Привет. Что, до сих пор глухо? – спрашиваю я, подходя ближе.
Финн качает головой, а Кай драматично всплескивает руками:
– Мы абсолютно безнадежны.
– Говорите за себя, – бормочет Эрвин, оборачиваясь к нам. Я даже не заметила его рядом с ними: его Тень – высокая, с огромными крыльями, которые занавешивали его от остального мира. Тварь разворачивает голову на сто восемьдесят градусов, вообще не двигая телом, и мой желудок скручивается от первобытной ярости, застывшей в этих холодных, безжизненных глазах. Тень похожа на сову, но более вытянутую, с длинной и узкой головой – чем-то смахивает на ворона Корвуса.
– Завали, пижон, – огрызается Кай, хотя на его лице всё еще играет дружеская ухмылка. Эрвин лишь пожимает плечами и улыбается, явно гордый собой. – Нам и так стремно, что мы не можем их выпустить, а тут еще ты.
– Хм-м, – протягиваю я, прижимая ладонь к губам и прокручивая в голове обстоятельства, при которых я сама впервые позволила Амсер вырваться наружу. – Ну, когда моя Тень показалась в первый раз, это произошло под сильным давлением, и я как бы позволила ей уйти глубже в мое сознание. – О чем я им не говорю, так это о том, что в тот момент я полностью отключила все эмоции, впустив внутрь тьму и отдав Амсер все свои горести.
Финна эта новость явно не радует, а вот Кай подмигивает и охотно кивает. Его нагловатый оптимизм начинает мне даже нравиться. По крайней мере, хоть кто-то один поддерживает в нас искру надежды.
– Так что, может, если я на вас нападу, это заставит их вылезти? – неуверенно предлагаю я. Рейн переминается с ноги на ногу и глухо хмыкает, явно не разделяя эту идею, но спорить не утруждается.
– Ладно, давай попробуем. Что может случиться? – Финн расправляет плечи и разминает пальцы; на его руках отчетливо проступают вены. За последний месяц он прилично поднабрал мышечной массы. Не огромные выпирающие бугры, а сухой, четкий рельеф. Из тех, в чьих объятиях чувствуешь себя в полной безопасности.
Я заставляю себя отвести взгляд и очистить разум. «Для меня это тоже будет отличной практикой», – подбадриваю я себя, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы выпустить Тень.
Черная пыль осыпается на снег и принимает форму маленького кота. Я хмурюсь. Вообще-то я надеялась на ту крупную кошачью ипостась, которую Амсер принимала раньше. Тварь смотрит на меня, словно читая мысли, и тут же перетекает, увеличиваясь в размерах, пока не достигает роста Велиса в его ездовой форме.
