Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Элиас разжигает камин. Огонь разгорается ровно, точь-в-точь как у меня в комнате.

– Это реально твоя комната? А я-то воображала тебя напыщенным маньяком чистоты, – я улыбаюсь ему.

Элиас сгребает в кучу какие-то записи на столе и небрежно складывает их стопкой.

– К несчастью, – бормочет он и садится. Он снимает плащ и перекидывает его через спинку стула. – Ты контролируешь силу куда лучше своего брата. Меня беспокоит, что с его Тенью могут возникнуть проблемы.

Я замираю. Если уж Элиас вбил себе это в голову, ничего хорошего ждать не придется.

– Почему? – Я устраиваюсь в оконной нише, лицом к нему, и беру с подушки одну из запыленных книг. Стоит мне оказаться рядом с ним, как Амсер начинает бешено пульсировать в моих венах. Противиться этому зову невыносимо, но мне удается взять себя в руки.

Элиас подпирает голову рукой, закинув ногу на ногу; растрепанные пряди волос падают ему на лоб. Выглядит просто как бог.

– Его Тень злобная и коварная. Пойми меня правильно, многие Тени по своей природе агрессивны и кровожадны, но его – совсем другое дело.

Мои брови сдвигаются к переносице, и я откладываю книгу в сторону.

– Он говорил мне сегодня, что она шепчет ему жуткие вещи. Он выглядел таким растерянным, словно потерялся в самом себе. – Я вспоминаю его измученные глаза, и сердце падает еще ниже. – Ты поэтому привел меня сюда?

Он кивает.

– Моя встреча с Сейном прошла хреново. – Его взгляд по-прежнему прикован к полу. Я тревожно приподнимаю бровь. – Он в ярости из-за задержки, которую я устроил. Судя по всему, я должен был лично явиться в За'Афиэль, чтобы конвоировать Эдгара, но я, очевидно, торчал запертым в бункере, изводя себя мыслями о тебе.

Я слегка сжимаюсь от вспыхнувшего чувства вины, хотя подсознательно протестую: вообще-то, главный злодей здесь Элиас, а вовсе не Рейн.

– Из-за моего отсутствия восстановление Эдгара пошло наперекосяк, так что мне нужно вернуть его в колею. Он обязан держать себя в руках.

Я несколько секунд молча в упор смотрю на Элиаса.

– Ты хочешь, чтобы я помогла?

Он кивает.

– Элиас, я не собираюсь…

– Это в интересах каждого из нас. Если мы не заставим его подчиниться, у меня не останется выбора, кроме как… – Он осекается на полуслове и яростно скрежещет зубами, резко отвернувшись.

– Кроме как что? – тихо переспрашиваю я, пока в груди разрастается леденящий ужас.

– Мне придется его казнить.

Я вскакиваю с места, сжимая кулаки по швам.

– Нет.

Он разжимает ноги и подается вперед в кресле, упираясь локтями в бедра и сцепив пальцы в замок. Он смотрит на меня снизу вверх из-под густых темных ресниц:

– Если мы не сможем заставить его подчиниться, то я обещаю тебе: я лично пущу его в расход.

Моя нижняя губа начинает подрагивать. Вдруг мой взгляд выхватывает кровь на его правой щиколотке – она струйкой стекает по узкой полоске открытой кожи. Проследив за моим взором, Элиас переступает с ноги на ногу, и штанина черных брюк снова скрывает рану. Он ранен. Но почему она до сих пор не затянулась?

– Ладно, я помогу тебе… Я только-только вернула Эдгара. Я не могу потерять его снова. – Я зажмуриваюсь, думая о том, как сильно он изменился: стал таким сломленным, чужим и холодным. Этот мир просто уничтожил его.

И в этом нет его вины. Он не виноват, что тьма поглотила его целиком, отравив разум, словно яд. Я знаю, что даже сейчас он до последнего бьется с сидящим внутри демоном, но сколько человеческая душа способна сражаться, прежде чем иссякнет? Тени ведь не знают усталости. Они пожирают тебя изнутри.

Элиас ухмыляется, хотя в его глазах читается глухая боль:

– Вот и отлично. А теперь тебе пора поспать. – Он шевелится в кресле и снова принимается перебирать свои бумаги и книги.

Он прячет от меня ранение. Мой взгляд невольно возвращается к полу, где только что стоял его сапог, и я уставляюсь на размазанный по плитке кровавый след. Почему он вечно строит из себя неуязвимого? Эта его маска не способна скрыть всё.

Я подхожу к его кровати – мне до безумия любопытно узнать, пахнут ли его простыни им самим. Схватив какую-то книгу с черной прикроватной тумбочки, я забираюсь в самый центр постели и натягиваю одеяло до живота.

Он оглядывается на меня, но я упорно делаю вид, что поглощена книгой: перебираю пальцами страницы и улыбаюсь, разглядывая нацарапанные на полях заметки. Они написаны на фернестийском, так что я ни черта не понимаю, но в этой его писанине есть что-то такое простое, человеческое… доказывающее, что он не просто бездушная машина для убийств. Почерк у него красивый. Изящные завитки на концах некоторых букв заставляют уголки моих губ невольно поползти вверх.

Элиас какое-то время молча наблюдает за мной, после чего решает, что на сегодня хватит, и гасит лампу. Он стягивает военный китель, оставаясь в облегающей черной майке. Его брюки падают на пол, и я наконец вскидываю глаза, чтобы проверить, идет ли еще кровь.

На его колене зияет глубокая черная рана – ощущение такое, словно ему вогнали лезвие прямо в коленную чашечку. Оттуда сочится кровь, но он даже бровью не ведет: просто берет медицинский пластырь, перевязывает ногу и вытирает кровь белым полотенцем.

Закончив, он как ни в чем не бывало забирается в постель. Я бросаю на него встревоженный взгляд.

– Пустяки, – бросает он, пододвигаясь ближе и прижимая меня к своей груди.

– Почему рана не затягивается? Это доктор Сейн сделал с тобой? Кто он вообще такой? – спрашиваю я, пока его руки обхватывают меня, а я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи. Его постель и правда пахнет им, но теперь, в его объятиях, я вдыхаю этот пьянящий пепельный аромат прямо от источника.

Он утыкается лицом мне в шею и делает долгий, глубокий вдох. Моя ладонь ложится на его плечо, и я крепко сжимаю пальцами его майку. Мне больно от мысли, что он предпочитает страдать в одиночку. Из него просто выбили способность поступать как-то иначе.

– Спи, – шепчет он. Тусклые, пляшущие отблески камина отливают теплым золотом на его белоснежных волосах.

– Ты… в порядке? – тихо спрашиваю я, пытаясь немного отстраниться, чтобы заглянуть ему в лицо, но он держит крепко и не дает мне пошевелиться.

Я принимаю это за его безмолвное «нет».

Сейчас всё совсем по-другому, не так, как раньше. Наши Тени больше не мечутся по коже в лихорадочном порыве страсти и похоти, изнывая от желания слиться воедино. Вместо этого они кружат где-то глубоко внутри. Это похоже на мрачный, траурный танец – они ухаживают друг за другом, заглядывают в самую суть, а не просто ищут чужую силу.

Элиас издает какой-то удушливый звук и резко отстраняется; его брови мучительно сдвинуты. В его взгляде проносится смесь муки и негодования.

– Мне это не нравится.

Я откидываюсь назад, задерживая взгляд на его ключицах:

– Что именно тебе не нравится?

Он вскидывает руку и оттягивает майку там, где под ребрами бьется сердце.

– Каждый раз, когда я смотрю на тебя, внутри разливается боль. Я ненавижу это. – В его глазах читаются недоверие и настороженность.

– Только не говори мне, что ты ко мне неравнодушен, – полушутя роняю я, но лицо Элиаса становится только мрачнее. Жутко осознавать, что его так и не научили понимать собственное сердце. – Расскажи мне, кто такой Сейн, Элиас. Я хочу помочь тебе.

Элиас застывает, но всё же неохотно выдавливает:

– Он основатель Тени. В каком-то смысле он меня вырастил. – В его голосе нет ни капли ностальгии – лишь презрение.

Мои глаза округляются, и я ловлю себя на том, что отчаянно цепляюсь за него:

– Это он… он вложил в тебя Тень, когда ты был ребенком? – В горле встает ком, а изо рта вырывается весь воздух.

Губы моего ассасина трогает мрачная усмешка:

– Я был самым первым. Он нашел меня, когда я бродяжничал на улицах Киприна, и дал мне дом. Правда, у этого была своя цена. – Его взгляд становится отстраненным, уходя в воспоминания. – Но хватит расспросов. Завтра тренировки возобновляются, к тому же ты должна присутствовать на занятиях, так что встанем еще до рассвета.

Я борюсь с отчаянным желанием прижаться к нему всем телом. Рейн расстроится, если я брошу его на всю ночь. Мне нужно возвращаться. Я еще секунду смотрю на Элиаса, после чего скатываюсь с постели, поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери, унося с собой тяжелые мысли о маленьком Элиасе – одиноком и замученном человеком по имени Сейн.

– Доброй ночи, – тихо говорю я. В ответ Элиас лишь глухо хмыкает: уверена, ему не по душе, что я бросаю его ради Рейна.

Дверь за моей спиной со щелчком закрывается. Прежде чем спуститься по лестнице, мне кажется, я слышу, как Элиас прижимается к ней с той стороны. Когда я возвращаюсь в свою комнату, Рейн всё так же лежит, запутавшись в простынях, и крепко спит. Я забираюсь под одеяло, сворачиваюсь клубком рядом с ним и, перебирая пальцами его темные кудри, лихорадочно перебираю в голове все возможные способы сохранить ему жизнь.

14

ЭЛИАС

С утра настроение у меня паршивое. Прошлой ночью я твёрдо намеревался разделить постель с Террой, но она, само собой, предпочла мне своего питомца.

– Уймись. С такими темпами ты полшколы своей скверной выкосишь, – рычу я на Эдгара.

Он смотрит на меня, матерится под нос и снова меняет стойку.

Рейн уже практически в совершенстве освоил блокировку атак; он даже не вспотел, хотя мы рубимся уже несколько часов.

Эдгар тоже делает успехи, но куда медленнее Терры. К середине утра он подтянулся настолько, чтобы удерживать скверну от распространения – едва-едва, но всё же, – так что ближе к полудню я отпускаю его на занятия. Придётся и дальше гонять его по утрам, но пока он ни на кого не нападает (а я строго-настрого запретил ему это делать), всё должно быть в норме.

Терра и Рейн выглядят уставшими после своей ночки, но никто из них не жалуется.

Я киваю Терре, чтобы она занимала позицию для тренировки, пока Рейн меняется с Артуром. Я слегка удивляюсь, когда он подходит и встаёт со мной рядом. Кошусь в его сторону.

– И зачем мне нужно было меняться с Артуром? – спрашивает он, пряча руки в карманы куртки. Запрокинув голову, он делает глубокий вдох. Рейн почти одного роста со мной и тащит на своих широких плечах примерно тот же груз. Возможно, именно это сходство наших покалеченных душ так цепляет Терру. Мне она кажется из тех женщин, которым обязательно нужно что-то чинить. Её выдает этот огонёк в глазах. Ей хочется заботиться о нас, сделать нас чуть менее сломленными.

– Просто смотри, и сам всё поймёшь, – бормочу я под нос, мысленно моля богов, чтобы Артур не облажался, как вчера. Он был в миллисекунде от того, чтобы остаться без головы. Между нами бывают разногласия, но он один из немногих оставшихся у меня друзей.

Терра делает затяжной вдох, меняет стойку, и Амсер пульсирует вокруг неё так естественно, будто она с этим родилась. Поток силы, сорвавшийся с её руки, бьёт на поражение – он рассекает воздух быстрее, чем взгляд способен уловить его траекторию.

Артур в мгновение ока откидывается назад, его плащ развевается на снегу, словно свежее белое одеяло. Он так же быстро выпрямляется, на его губах расплывается самодовольная ухмылка.

Рейн рядом со мной резко выдыхает, и я кошусь на него. Его глаза полны благоговения перед нашей великолепной маленькой Нова. Хотя еще рано, я верю, что она сможет уберечь себя от проклятия, если достаточно постарается. Ее решимость впечатляет. Как и ее желание оставаться чистой и незапятнанной.

– Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что с ней всё будет в порядке, когда меня не станет, – тихо, так, чтобы услышал только я, произносит Рейн. Артур тем временем подходит к Терре, чтобы похвалить её успехи. Они совершенно не замечают нас, стоящих в стороне. – Я ведь действительно умру, верно?

Мне не нравится присутствие Рейна, особенно учитывая, что всю прошлую неделю я позволял ему быть моим палачом. Но есть одна вещь, которой я в нем восхищаюсь – это верность, которую он, похоже, испытывает к Терре. Если он и представляет какую-то ценность, то лишь как щит для моей пары.

По крайней мере, до его последнего вздоха.

– Да, тебя клеймили. Я еще не встречал никого, кто смог бы после этого выжить. – Я наблюдаю, как гаснет свет в его глазах. Мою кожу покалывает от мощи, бурлящей под его оболочкой. Он вмещает в себя Тень Судьбы. Я сталкивался с ней давным-давно. Почему я вижу так много от своего старого друга в Рейне? Эта мысль слишком тяжела, поэтому я позволяю ей погрузиться обратно в глубины хватки Велиса.

Я прочищаю горло:

– Но если у кого-то и есть подходящие обстоятельства, позволяющие, возможно, преодолеть эту напасть, я думаю, у вас есть небольшой, ничтожный шанс.

Я сказал это только для того, чтобы немного поднять ему настроение, чтобы он не выглядел таким мрачным, но он резко поворачивается ко мне; его челюсть сжата, а глаза полны муки.

– Правда? – спрашивает он.

– Это хреновая смерть, Рейн. И хотя я тебя искренне презираю, я бы скорее предпочел увидеть, как тебя разрубят пополам, чем то, как тебя заберет клеймо, – бормочу я, наблюдая, как Терра проводит еще несколько атак на Артура, краем глаза замечая на себе пристальный взгляд Рейна.

– Это твой способ признаться, что ты меня не ненавидишь?

– Нет, ты мне по-прежнему очень сильно не нравишься.

Рейн запрокидывает голову и смеется. Терра мгновенно бросает на нас взгляд и улыбается при виде того, что мы не сдираем друг с друга шкуру.

– Я действительно верю, что способ есть. Так что не теряй надежды, – произношу я ровным тоном, и сразу после этого в груди разрастается тяжелая черная дыра. С каких это пор я советую людям на что-то надеяться? Обычно всё происходит с точностью до наоборот.

– С чего это ты со мной так любезен? Я тебя, блядь, пытал, – Рейну, кажется, искренне любопытно, с какого хера мне не плевать.

Ему и мне самому.

«Этот ублюдок раздражает», – рычит Велис, и этот звук гремит в моих ушах, пока медленно не стихает.

Когда-то я был таким же сломленным, как Рейн. Он реально думал, что я отрубался во время пыток? Нет, я прекрасно соображал. Я отлично видел, как его слезы капали на пол, когда он резал мою кожу, потому что глубоко в душе он ненавидел то, что делал. Возможно, я вижу в нем себя. Того, кто совершает нечто чудовищное вопреки собственным моральным принципам, лишь бы защитить тех, кто ему дорог. К концу моих пыток он практически умолял меня просто выложить информацию о Фернестии, чтобы ему не приходилось продолжать.

Я вспоминаю мальчика, которого видел у него на руках после Падения Небес. То, как разум Рейна тогда раскололся и он буквально вырывал мозги любому, кто вставал у него на пути. Возможно, именно поэтому… я не хочу его смерти. Он так сильно напоминает мне о…

«Заткнись», – шипит Велис. – «Я не смогу вечно держать твое сердце на замке, если ты сам дергаешь за струны эмоций».

Это заставляет меня осечься, и я резко перенаправляю мысли.

– Мне просто тошно смотреть, как Терра из-за тебя изводится, – бросаю я с абсолютно бесстрастным лицом.

Рейн недоверчиво сужает глаза; не думаю, что он поверил, но в ответ ничего не говорит. Вместо этого его губы трогает мрачная улыбка:

– Попробуй поискать в библиотеке, старые книги на третьем этаже, у самых дальних окон.

Именно там мы когда-то учились. Я прикрываю глаза и снова вижу всех нас. Странно, что они до сих пор кажутся такими близкими, хотя прошло уже пять лет.

Рейн смотрит на меня так, словно никак не может раскусить:

– Спасибо, Элиас.

Внутри я аж стону от этого его «спасибо».

– Не вздумай заикаться об этом Терре. Просто ищи информацию и помалкивай, понял? – Если Сейн или императрица Рейвен узнают, что я пытаюсь снять клеймо с другого студента, меня снова накажут.

Моё колено отзывается мучительной пульсирующей болью, и я переношу вес на другую ногу. Рейн понимающе кивает, и до самого конца тренировки мы больше не обмениваемся ни единым словом.

Когда Артур объявляет об окончании занятия, я молча киваю в знак согласия: Терра готова присоединиться к остальным студентам – её контроль просто на высоте. А вот насчет Эдгара я по-прежнему не уверен. Его власть над собственной Тенью слишком нестабильна.

Терра улыбается мне на прощание, и они с Рейном направляются обратно в Алкроуз, как раз успевая к обеду. Мы же с Артуром не спеша бредем в сторону замка.

– У неё потрясающая мышечная память, – задумчиво роняет Артур. На ходу он продолжает делать какие-то записи в своем журнале. Вечно таскается с этой книжкой, задрот несчастный.

– Угу, – безучастно отзываюсь я, пытаясь вспомнить, с чего обычно начинаю курс разрушения у первокурсников. Сегодня Артур будет обучать их основам верховой езды на Тенях, так что завтра на своей тренировке я постараюсь как-то применить эти знания. – Маякни мне после их сегодняшнего занятия, какая у Рейна форма, ладно? – Я натягиваю капюшон на голову, кожей почувствовав направленный на меня взгляд из центральной башни. Тяжелый взор Эмераи я узнаю всегда.

Артур тоже накидывает капюшон. Одна из самых раздражающих способностей Эмераи – умение читать по губам даже с огромного расстояния. Идеальное орудие войны для разведки.

– Без проблем, если мне вообще удастся её увидеть, – бормочет Артур и косится на меня. Его глаза покраснели – похоже, опять бессонные ночи. – Этот поток мне нравится больше всего. В них еще столько потенциала и жизни. Напоминает нас, когда мы только прибыли сюда. – Он негромко смеется, но его улыбка быстро сменяется ностальгической гримасой.

Спускаясь с последнего холма, я опускаю взгляд на озеро. Этим утром туман лег низко на долину, а солнечные лучи окрасили верхний слой льда в янтарный оттенок.

– Они слишком сильно напоминают мне о них. Именно поэтому мы не имеем права облажаться снова, – я не могу сдержать лед в собственном голосе.

Артур слегка толкает меня плечом:

– Прошлое осталось в прошлом, Элиас. Сколько бы ты ни пытался помочь этим студентам, наших друзей уже не вернуть.

Что-то леденящее вонзается мне прямо в сердце – боль, о которой, как мне казалось, я уже давно забыл, но вот она, всё еще разъедает меня изнутри.

– И ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты им не помогаешь? – Одним резким выдохом я вышвыриваю из головы все лица из своего прошлого.

Артур тихо вздыхает и коротко смеется, возвращаясь к записям в журнале:

– Ты же знаешь, я делаю что могу. – Он кивает на мое колено. – Сейн?

Я накидываю плащ на плечи, чтобы скрыть хромоту:

– Ага. Он вообще не в восторге от этой задержки. Попробуй сам соврать ему, какого хера ты позволил какому-то щенку целую неделю сдирать с тебя шкуру заживо.

– Это невозможно, Сейна нельзя обмануть, – отзывается он, прекрасно понимая, что мне это и так известно.

– Вот именно.

Артур переводит на меня встревоженный взгляд:

– Зачем ты позволял Рейну держать тебя так долго?

– Ну, когда я очнулся в бункере, первой моей мыслью было перебить их всех и выбраться на поверхность. Но потом я сообразил, что в этой цементной могиле на такой глубине сигнал моего теневого маяка просто не пробьется. Терра искала брата и того мальчишку из Соласа, и я хотел дать ей шанс их найти.

Я поднимаю взгляд на Алкроуз, сонный и унылый в этом холоде, среди серых и черных горных хребтов. Сегодня облака опустились совсем низко. Они цепляются за каменные стены, а воздух пропитан сырым, пронизывающим холодом.

– И ты, конечно же, думал, что на это уйдет целая неделя? – подначивает меня Артур. Я не смотрю на него, упрямо уставившись на этот тоскливый пейзаж.

– Через пару дней я пришел к выводу, что вообще не хочу возвращаться наверх. Этот мелкий ублюдок Рейн в красках расписывал мне, как Терре нравится в городе и как она от него тащится. – Я издаю горький смешок, проводя ладонью по лицу. – И мне хотелось, чтобы она наслаждалась этим так долго, как только возможно, потому что я знал, что её ждет дальше. Я только одного не учел: что её Нова и моя в том бункере сработают в тандеме и создадут куда более мощный маяк.

Артур цыкает языком:

– А-а. Вот так они вас и засекли. – Он снова распахивает журнал и набрасывает еще пару строк.

Я киваю. Колено болезненно пульсирует, и по позвоночнику пробегает дрожь при воспоминании о том, как Сейн пилил мою ногу своей Тенью, превращенной в острое зазубренное лезвие, и угрожал сделать Терру следующим маяком в Китах Тау. Я никогда этого не допущу.

Никто, кроме меня, не вынесет груз такого количества смертей и этой гребаной вины.

15

ФИНН

Пока мы ждем начала урока верховой езды на Тенях, Кай бросает камни в замерзшее озеро. От этого раздается странный звук, похожий на то, как быстро вибрирует тонкий лист металла, из-за чего в ушах начинает неприятно зудеть.

– Прекрати, – шипит на него Корвус.

– А что мне еще делать? – Кай бросает камни и дует теплым воздухом на свои покрасневшие пальцы.

Я приподнимаю бровь:

– Ждать, как и все мы.

Он награждает меня тяжелым, раздраженным взглядом, но тут его голубые глаза выхватывают кого-то за моей спиной. Я оборачиваюсь: к классу присоединяются Терра и Рейн. Мои щеки мгновенно вспыхивают, а внутренности скручивает тугим узлом.

– Эй, вы двое, дуйте сюда! – орет Кай и машет им рукой. Мои глаза округляются до предела, и я буравлю Кая максимально красноречивым взглядом в духе «ты что, блядь, творишь?!».

Корвус ухмыляется, а я из последних сил напрягаю задрожавшие ноги, чтобы они не подогнулись, пока Терра и Рейн идут в нашу сторону.

У Рейна такие же темные волосы, как у меня, но его глаза – пронзительно-голубые. У него резко очерченная челюсть, а шрам на ней делает его вид еще более пугающим. Сегодня утром из Баркова прибыло несколько грузовиков со студентами, и, судя по слухам, именно Рейн стал их безжалостным лидером после Падения Небес в Навасике.

– Кажется, нас еще не представили как следует. Я Кайдел, а это Корвус, – вещает Кай с таким видом, будто мы встретились на загородном пикнике.

Корвус вежливо кивает, но косится на меня:

– Я много слышал о тебе, Терра. А как зовут твоего друга? – Он прекрасно знает, кто это такой, но позволяет Каю побыть образцом учтивости и спросить их лично.

Терра оценивающе разглядывает его пару секунд, после чего улыбается и берет Рейна под руку. Мой желудок падает еще ниже. Клянусь, она делает это нарочно, чтобы задеть меня.

– Это Рейн. – Она нежно касается его предплечья. Я до безумия хочу, чтобы она снова вот так же держала меня за руку. Наступив на горло собственной гордости, я выдавливаю слабую улыбку и киваю ему.

Кай и Корвус завязывают с ними непринужденный разговор, пока я тупо смотрю в снег. Через несколько минут к нам уныло плетется Эдгар, а следом за ним идет Артур. Согласно моему расписанию, Артур – наш профессор по верховой езде на Тенях. Похоже, он держится особняком ото всех, кроме Нова; в принципе, логично, учитывая, что они все заперлись в восточной башне подальше от остальных.

Эдгар встает рядом со своей сестрой. Когда он близко, воздух вокруг словно тяжелеет – кажется, он едва-едва сдерживает собственную силу. Заметив его, к нашей компании поспешно присоединяется девушка с белыми волосами, собранными в длинную косу.

– Люсина, не знал, что ты тоже на этом курсе. – Эдгар заметно оживляется, и это давящее напряжение, исходящее от его плеч, наконец спадает. Терра тоже радостно приветствует её, и Люсина расплывается в улыбке, глядя на них обоих.

– Я просто счастлива видеть хоть кого-то знакомого, – робко говорит Люсина. Она смотрит на Эдгара точно так же, как Рейн смотрит на Терру.

Когда наблюдаешь за ними, весь этот гнет после экзамена и близость смерти уже не кажутся такими невыносимыми. Но моя короткая передышка тает, стоит мне перевести взгляд на Темных Мух у входа в замок – они как раз сменяют утренний караул. Их пальцы неизменно лежат на спусковых крючках, готовые в любой миг открыть огонь на поражение.

Интересно, что летит быстрее: пуля или Тень?

Артур поднимает свой журнал, и тот растворяется в клубах черного тумана. Профессор занимает позицию у самого берега замерзшего озера, и мы все мгновенно замолкаем, ожидая его указаний.

Его серые глаза находят Терру и теплеют.

– Доброе утро. Надеюсь, сегодня вы готовы принять своих Теней и позволить им свободно ступать рядом с вами. Если нет – не переживайте. Некоторым из вас потребуется время, чтобы выманить их наружу. – Артур разводит руки в стороны, и рядом с ним, колыхаясь, материализуется его Тень.

Она соткана из непроглядной тьмы, но выглядит куда более отчетливой и реальной, чем я вообще мог себе вообразить. Тень Артура похожа на волка и ростом не уступает самому профессору. Вместо морды у неё оскаленный псовый череп, а кости, проступающие сквозь туман в районе шеи и ребер, заставляют меня судорожно сглотнуть. Лапы у твари длинные и слишком тощие для любого нормального зверя. Из головы раскинулись ветвистые оленьи рога, превращая её в какое-то мифическое чудовище со страниц сказок. Длинный, полупрозрачный хвост струится и испаряется в воздухе, напоминая языки черного пламени.

– Это физическое воплощение моей Тени. В бою они беспощадны и способны передвигаться с огромной скоростью, что на войне, как вы понимаете, жизненно необходимо. А теперь я хочу, чтобы каждый из вас попытался призвать свою Тень. Не стесняйтесь просить о помощи. Если хотите выжить, вы обязаны освоить этот навык к экзамену во втором семестре. Те, кто не способен призвать Тень – легкая добыча. Если же вы сможете её вызвать, но покажете паршивый результат, наблюдатели на экзамене поставят на вас крест и отправят прямиком на передовую.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, и я тяжело сглатываю. На передовую? Воевать против собственного народа? Мне хочется верить, что это просто пугалка, но в этом месте вообще ничто не поддается логике, так что обольщаться не стоит.

Мы разбиваемся на группы. Рейн, Терра, Корвус, Эдгар, Люсина и Кай остаются рядом со мной, и мы принимаемся вызывать своих Теней наружу.

Тень Терры появляется первой – легко, ленивой элегантной походкой. Это какая-то крупная кошка, достаточно большая, чтобы на ней можно было ездить верхом. Она похожа на волка Артура: вместо морды у неё тоже череп, а позвоночник и ребра – единственные осязаемые детали, которые удерживают форму этого сгустка черного дыма. В глубине её глазниц горят две яркие точки, и от её взгляда у меня внутри всё леденеет.

– Хера себе, как у тебя это вышло? – Кай округляет глаза и подходит к кошачьей Тени, погружая ладони в дым, пока его пальцы не утыкаются во что-то твердое внутри. – Она и правда осязаемая. Рука дальше не проходит, – бормочет он, завороженно изучая тварь.

Корвус встает рядом с ним; в его глазах пляшет такое же неподдельное восхищение:

– Невероятно.

На хмуром лице Эдгара проскальзывает слабая улыбка, и он тоже пытается приблизиться к Тени, осторожно протягивая руку. Тварь утробно рычит на него, и он косится на Терру.

– Ей не нравится твоя Тень… Прости. – Она сразу сникает, будто мысль о том, что их Тени могут быть врагами, причиняет ей сильную боль. Люсина же спокойно гладит существо по длинной костяной морде и широко улыбается, тихонько хихикая и поглядывая на Эдгара – проверяет, видит ли он.

Эдгар лишь пожимает плечами и бормочет:

– Всё нормально.

Терра переводит внимание на меня и ухмыляется:

– А твоя как?

Я сжимаю кулаки по швам. Я понятия не имею, смогу ли вызвать свою Тень наружу – я знаю только её имя. Лафия.

Корвус резко выдыхает, когда из его тела вырывается такой же черный туман. Он принимает форму существа из перьев и костей. Это ворон размером с человека, но с четырьмя крыльями и рубиново-красными глазами. Из крыльев и нагрудной пластины торчат острые кости.

Какие темные боги вообще послали нам этих тварей? Они выглядят зловеще и жутко.

Кай пятится и налетает на меня, так что мы оба валимся на землю.

– Ты че, блядь, такое, Корвус? – заикается он. Я ошарашен ничуть не меньше Кая.

Заметив успехи нашей группы, к нам подходит Артур:

– Отличная работа. Терра и Корвус уже вовсю готовятся к экзамену. – Профессор наклоняется ближе, внимательно разглядывая обеих Теней. Существа замерли и не шевелятся, будто у них в головах нет вообще никаких мыслей, хотя я-то знаю, что это не так. Они совершенно точно умеют говорить и думать так же, как и мы. При этом рядом с Артуром они ведут себя на удивление тихо и спокойно.

Рейн даже не пытается выпустить свою Тень: он просто стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает за тем, как Корвус терпит эпическое фиаско, пытаясь взобраться на своего ворона для полета.

Мы с Каем перебираем все мыслимые и немыслимые способы, чтобы выманить своих наружу, но тщетно. Лафия хранит молчание со дня смерти Мартина. И это может стать серьезной проблемой. Неужели она просыпается только в минуты смертельной опасности? Надо будет позже поспрашивать Каллоса, может, подкинет пару дельных советов.

Эдгар отрешенно смотрит на замерзшее озеро. Его губы едва заметно шевелятся, словно он разговаривает сам с собой – или, что еще хуже, со своей Тенью. По спине пробегает дрожь, когда я вижу, как он сидит, ссутулившись на камне, словно пустая оболочка.

Люсина встает рядом со мной и тревожно скрещивает руки на груди. Она так сильно сжимает ладонями свои плечи, словно пытается согреться.

– Он такой с самого момента восстановления, – мрачно роняет она. Когда я поворачиваюсь к ней, она печально прикрывает глаза.

Я шепчу в ответ:

– Как думаешь, он придет в себя?

Она делает затяжной вдох, после чего открывает глаза и бормочет:

– Нет. Я уже безумно по нему скучаю. Мы все скучаем. Но если он теперь такой, нам придется это принять. – Люсина одаривает меня грустной улыбкой, после чего подходит к Эдгару и молча садится рядом. Он продолжает что-то нашептывать себе под нос.

Я подумываю поговорить с ним, узнать, как он вообще справляется со всем этим. Я знаю, что его держали в другом месте и процедура у него была совсем иная. Но стоит мне сделать шаг в сторону Эдгара и Люсины, как в голове громом отдается голос Лафии – этот скрежещущий звук обвивается вокруг шеи, словно стальная удавка:

«Держись подальше от Салли. Это яд. Это гниль».

Я замираю как вкопанный, а по рукам мгновенно проносится волна мурашек, будто меня с головой окунули в ледяную воду. Лафия любит говорить загадками, но сейчас посыл предельно ясен: Эдгар опасен.

На губах проступает угрюмая гримаса, пока я смотрю на него – сидящего наедине со своими демонами и даже не осознающего, что его окружают люди, которым он дорог. Люсина опускает голову Эдгару на плечо, и он наконец замечает её и вздрагивает, так как до этого момента даже не подозревал о её присутствии.

Кай растягивается на диване в гостиной Дома Космос и шумно выдыхает. Я откидываюсь на спинку дивана напротив него, шипя от боли, пока мои забитые мышцы наконец расслабляются.