Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)
49
ФИНН
Я так и не смог сомкнуть глаз в ночь перед экзаменом Кровавых Корон. Да я вообще нормально не спал с тех пор, как мы притащили Эдгара. Сука.
Я тру глаза и сажусь на верхнем ярусе кровати, пока первые лучи солнца пробиваются сквозь шторы.
Кай бормочет снизу:
– Тоже не спалось?
Он свешивает ноги, встает, потягиваясь и хрустя суставами, пока я спрыгиваю со своего яруса. У Кая темные круги под глазами, но он всё равно находит силы мне улыбнуться.
– Да, мандраж из-за сегодняшнего дня, – признаюсь я и тоже начинаю разминаться.
Боги знают, что принесет этот день. Я, блядь, меньше всего хочу убивать других студентов, но не исключено, что к вечеру мои руки будут по локоть в крови.
– Жиза, но эй, мы прорвемся, – говорит он с явной неуверенностью, хотя в его глазах еще теплится надежда.
Я хлопаю его по плечу и крепко прижимаю к себе в коротком объятии:
– Будем прикрывать друг друга. Чего бы это ни стоило.
В гостиной гробовая тишина. Даже Фредерик не пытается сегодня докапываться до остальных – на его лице читается явная тревога. Его серые глаза сдвигаются, и он сверлит меня молчаливым, смертоносным обещанием. Каллос даже не утруждает себя вдохновляющими речами или какими-то объяснениями. С тяжелым видом, словно на плечах у него висит стопудовый груз, он ведет нас вниз, во внутренний двор, где уже собрались остальные Дома.
Начинается распределение.
Я догадывался, что нас разобьют на команды, но когда студенты начинают расходиться по разным концам двора, перемешиваясь с другими Домами Теней, я перестаю улавливать в этом хоть какую-то логику. Пятнадцать групп в общей сложности, примерно по пятьдесят человек в каждой.
Кая определяют в одну команду с Террой и Корвусом, плюс еще куча народа из чужих Домов. То, что они вместе, немного успокаивает мне нервы. Но после того, что случилось с друзьями Эдгара, я никак не могу избавиться от липкого страха перед этим экзаменом.
Перед тем, насколько этот мир на самом деле сильнее и огромнее нас.
Когда Рейна швыряют в мою группу, у меня вырывается громкий вздох облегчения. Он подходит ко мне и небрежно скрещивает руки на груди с таким видом, будто ему смертельно скучно и у него есть дела поважнее, чем тратить свое оставшееся хреново время. Дешевый фасад, который я вижу насквозь. Вчера ночью он был готов сломаться точно так же, как и Терра.
Не поймите меня неправильно, я хочу, чтобы этот парень жил, но Терра просто уничтожит себя, если убьет ради этого другого человека.
Сильно сомневаюсь, что я у Рейна в списке любимых людей – судя по тому, как он кривится каждый раз, когда я разговариваю с Террой. Но пока он прикрывает мою спину, я буду прикрывать его.
– Есть мысли, что вообще будет на этих Кровавых Коронах? – спрашиваю я, наблюдая за тем, как продолжается распределение.
Рейн какое-то время молча разглядывает меня, словно решая, стою ли я вообще разговора. Я даже не пытаюсь поймать его взгляд – мне интереснее смотреть, куда потащится Фредерик. И я ни разу, сука, не удивляюсь, когда Каллос указывает ему пальцем в нашу сторону.
Месть – штука темная и злопамятная. Все вокруг треплются, что она того не стоит, но я не согласен. Мое лицо перекашивает еще сильнее, когда я вижу, как Фредерик бесцеремонно расталкивает плечами студентов из Дварс. Я его, блядь, ненавижу.
– Не думаю, что нам разрешено мочить чуваков из своей же команды, так что держи себя в руках, – вяло бурчит мне Рейн.
Я делаю глубокий вдох и наконец поворачиваюсь к нему. Он добрых пару сантиметров выше меня, но мы с ним чем-то странно похожи. Из-за его темных волос и вечно угрюмого вида мне всегда казалось, что он хапнул дерьма задолго до того, как в его жизни появилась Фернестия.
– Мы не узнаем этого, пока директор не выдаст задания, – резко бросаю я в ответ.
Рейн приподнимает бровь.
– Твоя правда. Вырезать собственную группу – это вполне может быть частью гребаного задания, – в его глазах нет ни капли сомнения, и это, мягко говоря, напрягает. Я совсем не уверен, что Рейн пощадит меня, если дело дойдет до крайностей.
Распределение быстро заканчивается, и на холме перед нами наконец появляется директор Эмерай. Его сила настолько колоссальна, что от одного его присутствия кожа начинает зудеть. Сегодня на нем другой, более плотный плащ: черная ткань с золотыми оленьими рогами, торчащими прямо из капюшона. Поверить трудно, что он директор – он ведь чертовски молод. Да здесь все профессора такие.
Директор Эмерай расплывается в широкой улыбке и обводит нас взглядом, словно мы для него – не более чем стадо послушных овец. Его притворное дружелюбие дает осечку лишь на секунду, когда его взгляд натыкается на студентов Дома Новы.
– Добро пожаловать на экзамен Кровавых Корон. Надеюсь, вы все как следует подготовились и готовы замарать руки, – Эмерай поднимает ладонь, и его золотая теневая пыль срывается в воздух.
Она медленно вьется между студентами, словно ленты, пущенные под водой. Каждый раз, сука, залипаю, когда он это делает, особенно потому, что его магия до хрена похожа на магию Каллоса.
– У каждой команды будет свой король или королева, которых вы обязаны защищать от остальных групп. Ваша цель – прикончить монарха соперников, чтобы сдать экзамен. Как только ваша группа пустит на фарш одного из венценосных особ, испытание для вас закончится, и вы все пройдете дальше.
Никто даже не пикнул, никто не переступил с ноги на ногу, но воздух вокруг меня мгновенно стал тяжелым от чужого дыхания. Золотые ленты пыли проносятся мимо меня, но затем странно дергаются и возвращаются, начиная кружить вокруг моих ног.
Студенты из моей группы тут же делают по хорошему шагу назад, подальше от меня. Даже в глазах Рейна мелькает отчетливая тревога.
Да вы, блядь, шутите.
Взгляд Эмерая находит меня, и его улыбка становится еще более издевательской.
– Если ваша группа казнит чужого правителя раньше, чем сдохнет ваш собственный, то ваш монарх останется в безопасности и сдаст экзамен вместе с командой. Испытание продлится ровно двадцать четыре часа. Если ваша группа не сможет принести голову чужого короля или защитить своего, вы в полном составе отправитесь на передовую в Киты Тау.
Остается надеяться, что Рейн запомнит все эти гребаные правила, потому что слова директора влетают мне в одно ухо и вылетают в другое – прямо в этот момент золотая пыль над моей головой сплетается в сияющую корону. Она горит ярче некуда, как сука-маяк посреди этого холодного серого леса. Я кошусь по сторонам. В разных концах двора вспыхивают еще несколько корон. Лица студентов под ними такие же бледные, каким сейчас кажется моё собственное.
– Вы должны принести мне голову монарха и положить её в чашу в центре арены. Как только вы опустите туда трофей, за вами прилетит Темная Муха, – остатки силы Эмерая материализуют у его ног внушительную золотую чашу.
В желудке всё окончательно падает. И каждый, сука, каждый человек из моей команды медленно поворачивает голову и смотрит на меня. В их глазах читается дикий ужас за мою шкуру – и гребаное облегчение от того, что выбрали не их.
Я инстинктивно перевожу взгляд на Терру и тяжело, с облегчением выдыхаю: слава богам, на ней короны нет. Но эта радость улетучивается в ту же секунду.
Кай смотрит на меня, насупившись. Золотой венец парит над его головой, как над истинным королем, но в его округлившихся синих глазах застыл первобытный ужас.
– Блядь, – цежу я сквозь зубы, сжимая челюсти так, что зубы хрустят.
Наша команда ни за что не будет работать слаженно, это без вариантов. Я перевожу взгляд на Фредерика и внутренне содрогаюсь от того, с какой неприкрытой злобой он пялится на Кая. Хрен тебе в глотку, ублюдок, я не позволю тебе отрезать голову моему другу.
Рейн толкает меня локтем в бок, вырывая из ступора:
– Мы что-нибудь придумаем.
Я глухо стону, кивая и стараясь максимально вслушиваться в то, что там дальше несет Эмерай:
– Вам запрещено обезглавливать собственного монарха, и вы не получите абсолютно никакой помощи, пока ваша команда не добудет трофей. Вопросы есть?
Ни звука в ответ – мы лишь испуганно и дико озираемся друг на друга.
– Прекрасно. А теперь шагом марш к своим порталам. И пусть ваши Тени будут свирепы и приведут вас к победе.
Студенты приходят в движение. Мы идем за профессором Дома Дварс, Фликом, обратно к главной башне Алкроуза, и в этой толпе к нам начинает пробираться Фредерик. Рейн рядом со мной весь подбирается, но молчит, пока этот выродок равняется с нами.
– Ну надо же, кого мне сегодня придется защищать. Тебе бы, пацан, помолиться сегодня своей дохлой мамаше и сказать ей спасибо за такой расклад. Я ведь собирался выпустить тебе кишки чисто по фану, а теперь, сука, нельзя. Так что, полагаю, твоему второму дружку придется отдуваться за двоих, а? Сколько их там у тебя вообще осталось? Я уже даже не помню, как выглядел первый, – изрыгает Фредерик со своей ублюдской ухмылкой.
Я тоже не помню. И это, блядь, его вина.
Я вкладываю всю свою ярость в замах и бью ему прямо в челюсть – мои костяшки врезаются в его лицо, как кувалда. Фредерик на долю секунды теряет равновесие, но тут же резко поворачивает голову обратно ко мне с таким видом, будто я просто дал ему пощечину.
Он гребаный фрик, выродок природы. Мои ладони мгновенно покрываются липким потом, когда уголки губ Фредерика начинают трескаться и расходиться в стороны, а его челюсть неестественно удлиняется, как у голодной змеи.
– Эй, хорош. Будете разбираться со своими драмами после экзамена. Я вообще-то планирую отсюда выбраться, – жестко отрезает Рейн, словно капитан, раздающий приказы.
Я даже глаза округляю от того, насколько стальным становится его голос. Но это срабатывает: пасть Фредерика медленно стягивается обратно, будто её сшивают невидимые нити. Он злобно фыркает, награждает меня напоследок полным ненависти взглядом и разворачивается, уходя вслед за нашей группой.
– Значит, это правда, – бормочу я, когда мы отходим на безопасное расстояние, чтобы Фредерик нас точно не услышал.
– Что правда?
– Что ты стал Капитаном Баркова после того, как все свалили.
Рейн зарывает руки глубоко в карманы штанов и тяжело вздыхает:
– Ты только сейчас об этом узнал?
Я качаюголовой:
– Нет, но только сейчас по-настоящему поверил. Из Баркова ведь были и другие ребята, которые приехали уже после тебя. Они говорят о тебе так, словно ты для них какой-то кумир. Ты был для них чертовым героем, и то, как ты держишься, это сразу доказывает, – один вопрос уже давно не дает мне покоя, въелся в мозг, как заноза. – А ты… ты когда-нибудь видел предыдущего капитана?
Он слегка запрокидывает голову, задумываясь, а затем качает ей:
– Не могу сказать, что хоть раз пересекался с этим типом. Но народ его люто ненавидел, – я округляю глаза и кошусь на него, а Рейн продолжает: – Он почти никогда не появлялся, а если кто-то вставал у него на пути – калечил без раздумий. Ходили слухи, что он даже собственного сына пиздил смертным боем.
Я тупо и холодно уставляюсь на плитку под ногами, пока мы пересекаем главный этаж Алкроуза. Откуда, сука, вообще взялись эти слухи? Я-то думал, что мы идеально спрятались в Навасике – там, где этот ублюдок мог ломать собственную семью, оставляя на нас синяк за синяком, и никто бы об этом не узнал.
От одних мыслей об отце в горле мгновенно пересыхает.
Наш разговор затихает, когда толпа впереди останавливается. Профессор Флик зловеще улыбается, глядя на огромную арочную дверь из дорогого дерева. Его светло-каштановые кудрявые волосы растрепаны, а на носу россыпью горят веснушки.
– Желаю удачи, – легкомысленно бросает инструктор. Ему абсолютно насрать, вернемся мы живыми или сдохнем там в первой же канаве.
Флик толкает дверь, и мы гуськом шагаем внутрь. Когда слепящая вспышка света наконец гаснет, мы обнаруживаем себя в тени под густым навесом деревьев. Это не хвоя – воздух здесь в разы теплее. На ветках лениво шелестит листва, а в нос бьет отчетливый запах пыльцы, принесенный весенним ветром.
Нас зашвырнули куда-то хрен знает как далеко.
И прежде чем я успеваю толком осмотреться и оценить обстановку, вокруг нас кольцами начинает вкручиваться в землю змея размером с гребаный небоскреб, возводя глухую стену из черного дыма. Её уродливая башка застывает прямо над кольцами, высматривая потенциальных хищников вокруг нашей команды.
– Пока я держу нам оборону, пусть кто-нибудь с высокими оценками родит нормальный план, – с самодовольной ухмылкой выдает Фредерик, уже вовсю пытаясь нами командовать. Что ж, этого и следовало ожидать, ублюдок не заставил себя долго ждать.
Я тяжело сглатываю, глядя на исполинские размеры Тени Фредерика. Я и раньше знал, что он опасен, но реальность оказалась куда паршивее, чем я мог себе вообразить.
Каю лучше сидеть тише травы и не отсвечивать. Я мысленно молюсь всем богам, чтобы Терра и Корвус смогли уберечь его от этого дерьма.
50
ТЕРРА
У Кая самый настоящий, гребаный сердечный приступ.
И сказать ему особо нечего. Тоже мне, собирался «принять бой с гордостью» – да он сдался еще до того, как всё началось.
– У вас ни хрена не выйдет меня защитить. О боги… Я сейчас сдохну, я просто, блядь, сдохну, – повторяет он по кругу, пока Корвус не отвешивает ему увесистый подзатыльник.
– Заткнись. Мы тебя вытащим, – рычит он.
– Ты издеваешься?! Ты не видел, что магия Теней делает с человеческим телом… Это же полный пиздец, – огрызается в ответ Кай.
Я невольно вспоминаю Ноктили, эту невыносимую, удушающую концентрацию магии и запах крови, буквально застывший в воздухе.
Корвус прищуривается, глядя на друга:
– Я видел то, что осталось от Эдгара, так же четко, как ты сейчас меня видишь.
– Ты не видел всего остального. Ты не видел, что Элиас сотворил с фернестийцами, – Кай бледнеет на глазах, и от этого воспоминания у меня самой в желудке всё переворачивается.
То дерьмо было в сто раз хуже того дня в поле, когда мы только пробирались в Барков. Именно там, в Ноктили, до меня наконец дошло, какая колоссальная, пропасть лежит между нашими силами и его возможностями. Он, сука, бог. Без вариантов.
Мы втроем шагаем в портал на втором этаже самыми последними. Этот выглядит далеко не так жутко, как тот, что в подвале. На пару секунд нас затапливает абсолютная темнота, а затем приходится сильно зажмуриться от ударившего в глаза резкого света.
Мы в лесу. Деревья какие-то незнакомые, а судя по тому, как буйно разрослись кусты, нас закинуло либо в Сиприн, либо в Ламну. На юге теплее, поэтому весной флора здесь прет как не в себя.
Пока вся команда озирается по сторонам, вокруг слышится только сухой треск веток под чужими тактическими берцами. Студенты один за другим медленно поворачивают головы и уставляются на Кая. Я тоже не могу отвести взгляд. Ублюдский золотой венец над его головой сияет просто ослепительно. Эта хреновина буквально орет на весь лес: «Мы здесь, идеальная мишень для засады, подходи – не хочу!».
– Ну и че вы, блядь, вылупились?! – резко рявкает на толпу Кай, и в его глазах вспыхивает такой злой, холодный огонь, какого я у него отродясь не видела. – Вы трое – бегом марш, прочесать периметр в радиусе двух миль. Выяснить, кто рядом. Терра и Корвус остаются со мной. Остальные – быстро сообразили, кто из вас умеет ставить барьеры, и обеспечили мне защиту. Живо! – командует он, неожиданно жестко и властно.
Народ пялится на него с округлившимися глазами, в воздухе отчетливо пахнет липким страхом.
– Чего встали?! Быстро! – рявкает Корвус, подхватывая его приказ, и это наконец выводит толпу из ступора. Студенты испуганно бросаются врассыпную выполнять поручения.
Я хмурюсь. Те трое, которых отправили в патруль, выглядят так, будто готовы упасть в обморок от любого шороха.
– Думаю, мне стоит пойти с патрульными. Корвус тебя прикроет, главное – не высовывайся и сиди тихо, – бормочу я и разворачиваюсь, чтобы догнать уходящих ребят.
Кай тяжело вздыхает и тихо роняет мне вдогонку:
– Ладно, но давай быстрее. У меня очень хреновое предчувствие насчет всего этого дерьма.
Я ловлю его взгляд и мрачно киваю.
Густой лес простирается во всех направлениях, насколько хватает глаз. Из-за сплошной тени, зарослей кустарника и массивных стволов видимость тут хреновая – дальше своего носа мало что разглядишь. Остальные трое студентов в нашем патруле оказались из Домов Поляриса и Таври, так что я трижды порадовалась, что увязалась с ними. Нарвись они на ребят из Космоса – сдохли бы в ту же секунду, не будь рядом кого-то посильнее, способного их прикрыть.
Я еду верхом на Амсере, девчонка из Поляриса примостилась позади меня. Моя Тень – просто вылитая Велис; если бы я не чувствовала её связь со своей собственной душой, я бы их точно перепутала. Двое других парней устроились на высокой Тени, похожей на оленя. Его рога – тонкие, узловатые – на концах постоянно растворялись, превращаясь в струйки черного дыма. Какими бы безумными и извращенными ни были эти твари, надо признать: в своей мрачной, ублюдской манере они по-своему красивы.
Мы уже собираемся повернуть на запад, чтобы проверить последний квадрат, как вдруг деревья расступаются, и перед нами открывается огромный луг. Я даю знак остановиться. Мы спешиваемся и ныряем за густой куст, сбившись в кучу.
Поляна кажется бескрайней и абсолютно пустой – худшее, блядь, место для сбора группы, если только они намеренно не выманивают соперников, заставляя тех атаковать первыми.
– Там какое-то движение, – шепотом роняет парень из Таври. У него невероятно острое зрение, потому что лично я ни хрена не вижу. Я кошусь на него: его зрачки сузились в тонкие щелочки, прямо как у кота.
– Стоит подобраться ближе? – спрашивает девчонка из Поляриса.
– Нет. Возвращаемся к группе, докладываем, что нашли, и уже на месте думаем над планом, – отрезаю я. Уроки выживания у Некане хоть чему-то меня научили. Главное правило – не рисковать понапрасну.
Все трое кивают, и мы снова седлаем наших Теней.
В ту секунду, когда мы разворачиваемся, по моему позвоночнику пробегает липкий, леденящий ужас. Голос Амсера спокойно звучит в моей голове: «Вам лучше припустить во всю прыть, если хотите от них уйти».
Я резко вскидываю голову, сердце начинает херачить как бешеное.
– Дерьмо, они знают, что мы здесь! Нам нельзя вести их к группе! – шиплю я, и наши Тени с дикой, безумной скоростью срываются с места, уносясь вглубь леса.
Парнишка с кошачьими глазами орет во всю глотку:
– Что нам делать?!
В голове мысли несутся вихрем. Единственное, что приходит на ум – рвануть в противоположную от нашего лагеря сторону и попытаться зайти преследователям в хвост. Но нам не дают даже этого хренова шанса.
Молния черного электричества с треском бьет в двоих парней на олене-Тени, за долю секунды выжигая сквозные дыры в их грудинах. Их кровь обдает наши спины горячей волной, похожей на липкую смолу. Я резко втягиваю воздух сквозь зубы, силой подавляя подступающую панику.
Девчонка из Поляриса у меня за спиной истошно визжит, когда они замертво валятся на землю. Олень еще секунду хаотично бьется копытами возле их тел, а затем рассыпается черной пылью.
– Стой! – кричит она мне прямо в ухо.
– Они уже трупы! – рычу я в ответ.
Мы не должны, сука, резать друг друга здесь как гребаный скот. Страх просто сводит всех вокруг с ума.
Девчонка сзади крупно дрожит, и вдруг дикая, резкая боль прошивает мои ребра, словно в плоть вонзили десяток кинжалов. Я опускаю взгляд и вижу, что её заострившиеся пальцы, почерневшие на концах, по локоть ушли в мой торс.
Амсер яростно шипит прямо в моих венах, и я чувствую, как в самой глубине души вскипает глухая ненависть.
Я с размаху впечатываю локоть ей в лицо, и Амсер резко выкручивается всем телом, чтобы сбросить эту тварь с себя. Её тело с силой влетает в землю, она катится тряпичной куклой, пока со всего маху не врезается позвоночником в дерево. Девчонка запрокидывает голову и исходит жутким, полным отчаяния воплем.
В желудке всё переворачивается, к горлу подступает тошнотворный комок желчи. Амсер не дает мне ни секунды на размышления – он срывается с места и несется дальше на максимальной скорости. Девчонка продолжает орать и выть позади нас, пока под сводами деревьев не раздается резкий, громкий хруст. После этого в лесу воцаряется гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым топотом лап Амсера.
Сука.
– Какого хрена она это сделала?! – я стискиваю челюсти и крепко прижимаю ладони к боку. Раны затягиваются, но как-то слишком медленно, хуже обычного. У этой сучки явно был яд на когтях.
«Её Тень была привязана к одному из тех парней», – отзывается Амсер, хоть я и не спрашивала его напрямую.
– И поэтому она решила грохнуть меня?! – я еще сильнее вцепляюсь в загривок Амсера и оборачиваюсь на ходу, проверяя, нет ли погони. Тишина вокруг подсказывает, что мы оторвались. – Нам нужно вернуться к группе. Живо! – шиплю я сквозь зубы.
Корону Кая видно, сука, больше чем за сотню футов. Паника накатывает с новой силой; я соскакиваю с Амсера, подлетаю к Каю и силой вжимаю его в землю, пониже к траве.
– Боги, да что произошло?! – тяжело дыша, выдавливает Кай.
Корвусу объяснения не нужны. Ему и так всё ясно по одному тому факту, что вернулась я в полном одиночестве.
– Они идут, – бросает Корвус скорее самому себе, а затем вскидывает голову и орет остальным: – Приготовиться, они близко! Ищите их ублюдка с короной, прикончим его и свалим отсюда!
Кай грязно матерится и зажмуривается, выпуская Тень из вен. Мне становится чутка легче, когда чернильная масса растекается вокруг него, сплетаясь в некое подобие защитного кокона.
– Спасибо, Некане, за твои ебучие лекции по материализации объектов, – бормочет он.
Я мысленно даю себе по башке за то, что в свое время не воспринимала эти уроки так же серьезно, как Кай.
Над поляной повисает мертвая, звенящая тишина. Мы ждем. Кто-то затаился в кустах, кто-то взобрался повыше на деревья, а несколько самых отбитых храбрецов встали впереди, отделив Тени от тел – из-за этого вся наша прогалина кажется залитой чернилами. Ветер резко стихает, и по телу разливается липкий, тошнотворный страх.
В следующую секунду черный осколок насквозь прошибает одного из студентов в первом ряду. Он валится на землю, не успев даже пикнуть. Острый шпиль торчит прямо из его черепа.
И тут начинается полный, беспросветный хаос.
Из чащи с диким ревом лавиной вываливаются три десятка человек. Наши ребята сыплются с деревьев, как подстреленные птицы. Тени всех форм и размеров с глухим рычанием сцепляются друг с другом, и в нос с размаху бьет невыносимый, удушающий запах свежей крови.
– Вы видите корону?! – перекрикивая истошные вопли, орет Корвус.
Вокруг беснуются и рычат чудовища. Лицо Корвуса, обычно безупречно чистое, теперь сплошь измазано грязью и землей.
Кай закрывает лицо предплечьем, когда на нас налетает волна из пыли, гари и крови. Легкие мгновенно спазмами сжимает от этой хрени, я кашляю, пытаясь продышаться, пока завеса немного не рассеивается. На языке расцветает приторный металлический привкус, и мне не остается ничего другого, кроме как попытаться проигнорировать этот гребаный вкус смерти.
Я щурюсь, судорожно осматривая то, что еще пару минут назад было мирным лесом, а теперь превратилось в гребаную бойню. Земля ходит ходуном под ногами от падающих вековых деревьев, но я в упор не вижу ни одной чужой короны…
И тут мое сердце просто перестает биться. Я тяжело сглатываю.
Сквозь багровый смог отчетливо пробивается золотое сияние венца. А вокруг человека, который медленно идет в нашу сторону, пляшет до боли знакомое смертоносное пламя. Мне не нужно ждать, пока рассеется дым, чтобы разглядеть его лицо.
Я и так знаю. Это Финн.
– Он не знает, что нападает на нашу группу! – кричу я Каю и Корвусу, после чего слепо и безумно бросаюсь наперерез Финну, уворачиваясь на ходу от грызущихся тварей и херачащих друг друга людей.
Багровый смог рассеивается, когда между мной и Финном остается всего пара футов, и весь мир вокруг словно замедляет свой ход. Наши взгляды пересекаются в ту самую секунду, когда он выпускает своего феникса – прекрасная, смертоносная тварь мгновенно укутывает нас в бушующий огненный вихрь, подчистую выжигая воздух из легких.
Янтарные глаза Финна теплеют, едва он узнает меня, и его губы трогает усталая улыбка. Я вскидываю руки, хватаясь за его плечи, и он перехватывает меня, прижимая к себе. Мы утыкаемся носами друг в друга, и я делаю глубокий вдох, пока вокруг нас вовсю беснуется смерть.
– Ты нападаешь на нас, – бормочу я, потому что ничего умнее в мою гребаную голову сейчас просто не приходит.
– Уже понял, – Финн тихо, хрипло усмехается. – Я не знал, что это вы.
Его феникс держит оборону, надежно укрывая нас внутри огненного кокона. Если я продолжу так же смотреть на него, то, клянусь богами, останусь в этих объятиях навечно, и мне будет абсолютно насрать на весь остальной мир. Темные волосы Финна разметались от ветра, но линия его точеной челюсти остается неподвижной, а оранжевые языки пламени отчетливо подсвечивают каждую безупречную черту его лица.
Он сгребает в кулак ткань моего плаща на спине, притягивая меня еще ближе, и тихо шепчет над самым ухом:
– Я так за тебя боялся, Терра. Нет такого мира, в котором я смог бы жить без тебя.
Он слегка отстраняется и утыкается своим лоб в мой, преданно заглядывая мне в глаза, пока вокруг пляшет чертово пламя. А затем наклоняется и целует – короткое, едва заметное касание губ, в которое он умудряется вложить столько щемящей нежности, что у меня перехватывает дыхание.
– Давай заберем Корвуса и Кая, и решим, какого хрена нам делать дальше.
Его слова наконец выдергивают меня из секундного транса, навеянного его близостью и этим танцующим огнем.
– Да, точно. А где Рейн? Он же в твоей группе, так?
Финн кивает, и в то же мгновение его Тень с ревом взмывает в небо, оставляя нас наедине с реальностью. Нас тут же обдает волной ледяного воздуха, к которому я уже отвыкла за эти пару минут. Бойня вокруг начинает затихать – просто потому, что большая часть наших союзников уже лежит на земле трупами. Погибли, сука, буквально ни за что. Чувство вины глухими ударами бьет по мозгам, но у меня просто нет времени, чтобы разводить здесь сопли.
Рейн бьет ногой прямо в грудь мужчину из моей команды, даже не пытаясь нанести смертельный удар. Он мельком смотрит в мою сторону, и его глаза загораются. Я бегу к нему, и он широко раскрывает объятия, чтобы обнять меня. Финн медленно идет следом, хмуро наблюдая за нашей близостью.
– Мы не знали, что это твой…
Финн обрывает его:
– Да, это мы уже поняли. Давайте прекращать бой. Рейн выпускает меня из объятий и хмурится, кивая в сторону Фредерика, чей огромный змей Шедоу крушит и деревья, и людей, расчищая широкое пространство. – Удачи в попытках его остановить. Ему нужна корона Кая, – неохотно говорит Рейн. Его челюсть сжимается, а между бровей залегает раздраженная складка.
Конечно, Фредерик охотится за Каем. Столько злобы ради пустого тщеславия.
– Финн!
Кай замечает нас сквозь редеющий смог и бежит в нашу сторону вместе с Корвусом. Их глаза широко распахнуты и полны настороженности. Я с облегчением замечаю на них лишь несколько ссадин и порезов. Рейн переводит взгляд на нас четверых, и его глаза темнеют.
– Давайте просто уйдем, пока Фредерик нас не увидел. Мы можем сдать этот дурацкий экзамен, просто оберегая наших королей в течение двадцати четырех часов. Этот вариант мне тоже нравится больше всего. Однако мне интересно: а не на этой ли идее вообще строился весь экзамен? Словно какой-то эксперимент. В мыслях всплывает безликий образ доктора Сейна. Если бы каждая команда просто отказалась убивать чужого венценосца, обошлось бы без жертв. В правилах нет ни слова о том, что нельзя полностью воздержаться от боя, – нужно лишь сохранить жизнь собственному королю или королеве. Весь этот кошмар и кровопролитие были спровоцированы обычным страхом.
– Я согласна, – твердо говорю я. Финн смотрит на меня, словно взвешивая варианты, но все же кивает.
– Ладно, тогда валим отсюда нахрен, – легко соглашается Кай и бросается под прикрытие леса. Мы молча следуем за ним и заговариваем свободно только тогда, когда уходим достаточно далеко, чтобы Фредерик нас не услышал.
Крики и рыдания постепенно затихают вдали. Когда солнце начинает садиться, мы разбиваем временный лагерь. Мои ноги дрожат – мы предпочли идти пешком, чтобы не выдавать себя; Тени – не самый тихий способ передвигаться по лесу. Да и их огромные размеры делу не помогают. Дракон Рейна слишком заметен, как и феникс Финна.
Рейн находит дупло в основании дерева, образующее что-то вроде пещеры. Это самое большое дерево, которое я когда-либо видела: его ствол в обхвате составляет не меньше восьми полных размахов рук. Древесина с красноватым оттенком источает густой древний запах земли.
Мы с комфортом устраиваемся внутри. Пространство здесь огромное и, к нашему счастью, не занято никакими животными. Корвус встает на часах у входа в ствол, пока мы собираемся в круг, пытаясь определить наш следующий шаг.
– Я думаю, нам стоит оставаться здесь, пока не истечет время, – нагло бормочет Кай.
Губы Финна сжимаются в тонкую линию, и он качает головой:
– Мы станем легкой мишенью. До рассвета мы ничего не сможем предпринять, потому что ночью наши короны будут освещать весь лес, но, честно говоря, мы можем даже не дотянуть до утра.
Корвус оглядывается на нас и добавляет:
– Я знаю, что в некоторых других фракциях есть Тени с отличными навыками следопытов. Они найдут нас за несколько часов, если мы окажемся хоть где-то поблизости.
– Я не хочу никого убивать. Они такие же студенты, как и мы, – глухо говорю я, вспоминая кровожадность Элиаса и то, насколько он пуст внутри. Я не хочу становиться похожей на него. Но в голове мелькает еще более жуткая мысль, когда я вспоминаю слова Каллоса, сказанные прошлой ночью.
Это идеальная возможность перекинуть проклятье. Я крепко сжимаю колени, борясь с навязчивыми мыслями.
Финн придвигается ближе и обнимает меня за талию, притягивая к себе, пока мы не соприкасаемся головами.
– Я тоже не хочу. Если дойдет до дела, мы сможем обойтись тем, что будем просто вырубать людей, – говорит он, но в его голосе меньше уверенности, чем мне хотелось бы услышать.
Рейн, похоже, не убежден, но хранит молчание.
С наступлением темноты мы затихаем. Через несколько часов снова раздаются крики и вопли.
Я засыпаю, и мне снится учеба в Алкроузе. Каким нормальным и разумным все казалось, пока Эдгар не увел своих друзей в Ноктили. Когда я открываю глаза, Рейн трясет меня за плечи, а его серые глаза горят от ужаса.
