Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

12

ТЕРРА

Рейн молчит всё утро. Нам пришлось встать раньше остальных, так что этот день уже с самого начала задался паршиво. Я проснулась в постели одна. Рейн прекрасно понимает, что прошлой ночью меня трахали до беспамятства: у меня до сих пор ноют бедра, а когда сегодня утром мы вместе пошли в душ, он не мог не заметить все эти засосы и следы от укусов на моей коже. Отсюда и игра в молчанку.

Очевидно, уроки по зачистке мора стоит перенести за пределы академии.

Мы в тишине ждем в гостиной. Когда к нам присоединяются Эдгар и Эш, воздух в комнате становится удушающим от напряжения. Как же меня всё это бесит. Но, может, Эдгар хотя бы сегодня снизойдет до разговора со мной?

– Эдгар, я…

Элиас спускается по своей лестнице и прерывает меня тяжелым, затяжным вздохом. Мы все переводим на него взгляд и немного вжимаемся в свои места. Его глаза намертво цепляются за меня, и мои вены скручиваются от той тьмы, которую я нахожу в его холодном сером взоре. Что ж, мы вернулись к спектаклю под названием «держи дистанцию». Вся та уязвимость, которую я видела в его глазах прошлой ночью, бесследно испарилась.

– Выдвигаемся, – коротко бросает Элиас, и мы вчетвером идем за ним на улицу.

Ледяной зимний ветер безжалостно бьет по коже. Мы пересекаем мост и спускаемся во внутренний двор. Лес глухой стеной отгораживает заднюю часть территории. Сквозь деревья пролегает узкая тропинка, которая тянется далеко вверх по горному склону. Снег хрустит под ногами, пока мы маршируем через двор и поднимаемся по склону. Я мысленно прощаюсь с надеждой согреть ноги в ближайшее время.

Мы идем минут двадцать. Я нахожусь в окружении троих мужчин, с каждым из которых у меня куча проблем, и одного незнакомца. По крайней мере, один из них – моя родная кровь, и он не сможет вечно от меня бегать.

– Мы можем, пожалуйста, поговорить? – я немного замедляю шаг и пристраиваюсь рядом с ним. Рейн и Эш даже не оборачиваются, продолжая идти впереди.

Эдгар не отвечает, но его лицо выглядит куда мягче, чем вчера, так что я мысленно молюсь, чтобы он просто меня выслушал.

– Я не знаю, что, по-твоему, произошло в Навасике, но я понятия не имела, чем всё закончится. Если бы я только знала… я бы осталась и заставила маму с папой бежать вместе с нами. Я бы никогда не бросила тебя нарочно, Эдгар. Я смотрю на него, а внутри, на самом дне, гноится старая рана, которая так и просится наружу.

Он поднимает на меня взгляд, в котором застыла вся тяжесть этого мира.

– Где-то глубоко внутри я это знаю… Сам не понимаю, почему так слепо верил в обратное. Во мне теперь сидит какая-то чертовщина, Терра. И эта дрянь постоянно внушает мне то, что на самом деле ложь. Я… я окончательно запутался. Эдгар смотрит мне прямо в глаза, и он, блядь, выглядит до смерти вымотанным. В его взгляде появились новые шрамы – холодные, явные, которых раньше не было. Глаза покраснели. Он просто чертовски устал.

– Ты видела, что с ними сделали? – спрашиваю я, кусая губы изнутри. Я застала только последствия, и даже от этого было тошно. Представить не могу, через какой ад пришлось пройти ему. Эдгар опускает голову и бормочет:

– Да, видел. Там были ещё и солдаты Хейры, Терра. У нас, блядь, не было ни единого шанса.

Я застываю на месте.

– О чём ты вообще говоришь?

Он оглядывается на меня, и в этот момент кажется намного старше своих лет. Из-за тёмных кругов под глазами его кожа выглядит мертвенно-бледной.

– Я видел это своими глазами. Они помогли Фернестии прорваться в нашу страну. Я уверен, что отец Финна тоже в этом замешан. Его люди были там, чтобы зачистить хвосты, – выплёвывает он с лютой злостью.

Внутри всё обрывается.

– Нет, быть не может, – я всматриваюсь в его глаза, пытаясь найти хоть каплю сомнения, но там пусто. – Я была в Баркове, там и близко не было никаких военных. Когда я приехала, городом командовал Рейн. Отец Финна не мог иметь к этому отношения. Они же сбежали на Кит Тау. Эдгар коротко хмыкает:

– Я знаю, что видел.

Мы продолжаем путь, и в моей голове начинается полный хаос. Хейра вместе с Фернестией? С какого хрена? Элиас мимолётом оборачивается ко мне. Внутри всё сжимается от обжигающего тепла – приходится мотать головой, лишь бы перестать думать о том, что было ночью.

– Баркова пала. Я собственными глазами видела, как всё рушилось. Он – маяк для Небесного падения, – я киваю на Элиаса и утыкаюсь взглядом в снег. – Он – причина, по которой моя семья мертва. Мне положено ненавидеть его до одурения, но у меня не получается.

Эдгар снова одаривает меня своим фирменным убийственным взглядом.

– И ты всё это время была с ним? – чистейший суд в его глазах. Очевидно. А как иначе? Но легче от этого не становится, всё равно задевает. – Меня никто не спрашивал… Моя Тень повязана с его, – глухо роняю я.

Эдгар сужает глаза, но прежде чем он успевает докопаться до деталей, мы едва не налетаем на Рейна и Эша. Элиас бросает на Эдгара изучающий взгляд и бормочет:

– Начнем с Эша. Артур его уже натаскивал по части мора.

Эш выходит в центр небольшой прогалины и зажмуривается. Когда он открывает глаза, его зрачки обводят круги, похожие на порталы. Элиас пристраивается рядом, закрывает на миг веки – и когда открывает их, в его серых глазах снова горят те самые полумесяцы.

– У Нов особая сила, и её всегда видно по глазам, – произносит Элиас. – В качестве защитного механизма, если мы не контролируем свой дар, в момент опасности наружу вырывается скверна.

Элиас вытягивает руку в сторону поляны, и из его ладони бьёт волна тьмы, мгновенно выжигая снег и превращая деревья в обугленные головешки.

Я недоуменно приподнимаю бровь. Я уже видела, как он убивает без единого намека на Велис. Поймав мой взгляд, он продолжает:

– Подобная неконтролируемая сила оставляет клеймо на всех, кто окажется рядом, если только они сами не Нова или не достигли полного слияния со своими Тенями. В то время как при полном контроле… – Элиас наносит точно такой же удар, но на этот раз обходится без черного дыма. Сосна просто раскалывается пополам и падает, не оставляя никаких улик того, что он вообще имел к этому отношение. – От вашей силы не останется и следа.

Элиас кивает Эшу, и тот повторяет атаку. Он срезает одиноко стоящее дерево напополам без малейших признаков магии.

– И пока у вас не начнет получаться так же безупречно, мы будем торчать здесь каждое утро и тренироваться, – отрезает Элиас, переводя выжидающий взгляд с меня на Эдгара.

Я тяжело сглатываю. Рейн непоколебимо стоит рядом со мной, его лицо остается холодным и неподвижным.

Элиас ухмыляется, тыча пальцем в грудь Рейна:

– Терра уже успела клеймить Рейна, так что из него выйдет идеальный подопытный кролик. – Ладонь Элиаса мертвой хваткой вцепляется в плечо Рейна, а пальцы с силой зарываются в его плоть. Брови Рейна едва заметно вздрагивают, но он не выказывает ни капли страха.

– Почему бы просто не тренироваться на деревьях? – я яростно хмурюсь на Элиаса.

Он лишь пожимает плечами, бормоча в ответ:

– Живая мишень повышает ставки и всё такое.

Ассасин хренов.

Я пытаюсь вмешаться, но один жесткий взгляд Элиаса заставляет меня осечься. Его серые глаза буквально прожигают меня насквозь, заставляя поверить, что его очень сильно задевает моя близость к Рейну.

– Эдгар, я хочу, чтобы ты попытался обезглавить его с расстояния в двадцать футов. Держи свою Тень в узде. Ты не прекратишь до тех пор, пока я не сочту, что ты достаточно стабилен для посещения общих занятий. Рейн, постарайся сделать так, чтобы он не снес тебе голову подчистую, – произносит Элиас с жуткой усмешкой.

– Это безумие! – вставляю я, но Рейн осаживает меня глухим рыком и послушно отходит на указанные двадцать футов. Эдгар сжимает кулаки по швам и смотрит на Рейна с абсолютной решимостью.

Элиас хватает меня за запястье и оттаскивает к краю поляны, чтобы мы могли наблюдать.

– Это какой-то пиздец. Если с Рейном что-то случится…

– То что? – огрызается Элиас, его челюсть напряжена, а глаза сосредоточенно устремлены вперед. – Мы больше не в игрушки играем, Терра.

Внутри у меня всё скручивается от злости, мне хочется наброситься на него, но я вовремя прикусываю язык. До сих пор он снисходительно относился к моим вспышкам, но сейчас, в присутствии своих, я не уверена, насколько далеко простирается его терпение.

Снег за нашими спинами хрустит, и я поворачиваю голову: из леса по тропинке поднимается Артур. Его серые глаза спокойно встречаются с моими, когда он останавливается рядом.

– Прошу прощения за опоздание. Пришлось уладить кое-какие дела в За'Афиэле. Сейн прибудет сегодня вечером, чтобы обсудить задержку твоей миссии, Элиас.

Я перевожу взгляд с одного на другого. Вечно недовольное лицо Элиаса словно высечено из камня, в то время как от Артура веет легкостью. Я уже слышала, как имя этого человека упоминали несколько раз. Но кто такой этот Сейн? Из того, что мне удалось сообразить, он занимает какое-то высокое положение – возможно, стоит даже выше директора.

Мой ассасин ничего ему не отвечает, так что мы в тишине продолжаем наблюдать за Эдгаром. Эш стоит особняком на противоположной стороне поляны; его руки спрятаны в белый плащ, из-за чего он почти полностью сливается с обступившими его заснеженными деревьями.

У меня перехватывает дыхание, когда Эдгар вскидывает руку.

Из его ладони вырывается мощнейший поток силы, и гравитация вокруг мгновенно зашкаливает. Ноги тяжело вжимаются в землю. Внутри всё холодеет от паники: я вижу, как округляются глаза Рейна – он едва успевает вскинуть руки, закрываясь от накрывшей его чёрной волны.

– Контролируй! – рявкает Элиасу Эдгару.

Мой брат опускает руку; он тяжело дышит, а в его глазах читается ошеломление от собственной же силы.

Я уже порываюсь броситься вперед, чтобы защитить Рейна, но на моё плечо ложится ладонь Артура.

– С ним всё в порядке, – тихо бормочет он. Я верю ему только тогда, когда дым рассеивается и я вижу, что Рейн стоит абсолютно невредимый. – Отличная работа, Рейн. У тебя природный талант блокировать лобовые атаки.

Рейн бросает на Артура нерешительный взгляд, но, кажется, эта похвала его немного успокаивает.

Эдгар трясет головой и пробует снова. На этот раз его атака выходит гораздо слабее, и её гравитация уже не так сильно тянет меня к земле. Рейн справляется с ней лучше, отсекая остатки черного дыма в сторону, отчего на снегу остаются темные пятна.

Элиас заставляет Эдгара повторять один и тот же удар снова и снова, пока у брата не начинают дрожать ноги и он не опускается на одно колено. Его контроль ощутимо вырос по сравнению с тем, с чего он начинал, но на Элиаса это всё еще не производит никакого впечатления. Время уже перевалило за полдень, и мой желудок сводит от голода. Ноги ломит от того, что я весь день простояла на одном месте на таком холоде.

– Возвращайся в замок, Эдгар. Завтра утром ты снова будешь здесь – и так до тех пор, пока не научишься полному контролю, – бросает Элиас с полнейшим безразличием.

Эш помогает Эдгару подняться на ноги, и они вместе направляются обратно.

Рейн следующим падает на колени от изнеможения. Элиас вздыхает и бросает выжидающий взгляд на Артура.

– Я займу его место для твоей тренировки, Терра, – Артур тепло улыбается мне, и моя Тень испуганно сворачивается клубком в груди. О боги, я лишь надеюсь, что он не слышал нас с Элиасом прошлой ночью – его комната, черт возьми, находится прямо через коридор.

– Мы что, торчать здесь до темноты будем? – спрашиваю я с тяжелым вздохом.

Артур наклоняется и помогает Рейну подняться с земли. Его серые глаза кажутся мрачными, хранящими глубокие, давно забытые тайны.

– Боюсь, что с такими темпами да, – просто отвечает он.

Рейн едва может разлепить глаза, когда направляется обратно в сторону Алкроуза.

Я встаю на то место, где только что стоял Эдгар, и принимаю ту же стойку. Элиас медленно обходит меня кругом и слегка подталкивает в поясницу, заставляя выпрямиться. Его запах буквально пропитывает меня, и я из последних сил борюсь с желанием прижаться к нему.

– Твоя задача та же, что и у брата – попробуй снести ему башку, – шепчет Элиас слишком близко к моему уху. По спине продирает мороз, и я вздрагиваю, когда он отстраняется.

Ладно. Я смогу.

Белый плащ Артура развевается на ветру под хмурым серым небом. Его темные волосы длиной до плеч едва колышутся, а серые глаза намертво прикованы ко мне. Слегка раскрасневшиеся от холода щеки, сжатая челюсть. От него так и веет опасным, хищным одиночеством.

Я тяжело сглатываю. Да у меня рука не поднимется обезглавить этого идеального ублюдка. В венах начинает пульсировать магия. Я фокусируюсь на его горле, сужаю глаза и мысленно твержу себе: «Держи контроль». Я больше никогда и никого не заражу этой грёбаной скверной. Из-за меня Рейн уже фактически смертник, и от одной этой мысли меня просто выворачивает.

Я вскидываю руку, и черное лезвие срывается с кончиков моих пальцев, с тихим свистом рассекая воздух. В ту же секунду у меня перехватывает дыхание: по шее Артура струйкой стекает кровь.

13

ТЕРРА

Глаза Артура округляются, а руки заметно дрожат, когда он подносит их к своей шее.

Я в полном шоке перевожу взгляд с него на Элиаса, испугавшись, что у меня будут крупные неприятности из-за ранения профессора.

– Простите меня, пожалуйста! – Я уже собираюсь ломануться по глубокому снегу к Артуру, но он вскидывает руку и бросает на меня успокаивающий взгляд.

– Всё в порядке, просто это застало меня врасплох, только и всего, – он тихонько хмыкает, и слабая улыбка, тронувшая его губы, звучит достаточно убедительно, чтобы я застыла на месте.

Элиас поворачивается ко мне:

– Это было действительно круто, – в его голосе впервые проскальзывают легкие нотки. – Как ты вообще умудрилась клеймить Рейна, если уже сейчас так ювелирно контролируешь Амсера?

Я опускаю взгляд на свои ладони:

– Если бы я только знала, к чему приведет моя вспышка эмоций тогда, с Рейном… возможно, я смогла бы это предотвратить.

Вспышки воспоминаний о том отеле, о горах трупов и реках крови зловещим эхом отдаются в моей голове.

Элиас и Артур обмениваются быстрыми взглядами, после чего Элиас велит мне продолжать тренировку.

Я повторяю одну и ту же атаку до тех пор, пока солнце не начинает клониться к закату, а тени от деревьев не вытягиваются длинными полосами по снегу.

– На сегодня хватит. Мне нужно быть в кабинете до того, как прибудет Сейн, а ты меня сегодня приятно удивила, – бормочет Элиас, протягивая мне руку.

Я тяжело дышу, стоя на коленях прямо в снегу, точь-в-точь как Эдгар до меня. Мое изнеможение переходит все мыслимые границы. Ощущение такое, будто я не спала двое суток подряд: эта мерзкая тошнотворная лихорадка и головокружение, которые сковывают всё тело. Мышцы начисто лишились как сил, так и энергии. Даже привычный гул моей Тени внутри кажется каким-то приглушенным.

Элиас спешно уходит, чтобы успеть на встречу, так что мы с Артуром не торопясь бредем обратно вдвоем.

– Надеюсь, я не слишком много пропустила сегодня на занятиях, – говорю я. Тропинка здесь узкая, но мы упрямо идем плечом к плечу. Его тактическая куртка то и дело задевает мою, и я ловлю себя на мысли, что мне по-настоящему приятно присутствие Артура. Рядом с ним тихо и спокойно, он никогда не торопит и ничего не навязывает. От него веет тем интригующим умиротворением, которое свойственно людям, умеющим терпеливо ждать того, чего они жаждут сильнее всего.

– Ты, должно быть, проголодалась после целого дня на таком холоде, – как-то неловко произносит Артур, и я не удерживаюсь от того, чтобы удивленно приподнять бровь. Он смеется и застенчиво трет затылок. – Прости. Я не силен в светских беседах.

И это мне в нем тоже нравится.

Я качаю головой и улыбаюсь:

– Думаю, дело не в этом. Ты просто почему-то ведешь себя жутко осторожно. Ты что, стесняешься девчонок? Тебе не кажется, что ты уже староват для этого? – дразню я его.

Он бросает на меня притворно оскорбленный взгляд, но мы оба не выдерживаем и улыбаемся.

– Я не стесняюсь. Просто я всегда и во всем проявляю осторожность, – он переводит взор вперед, явно погружаясь в свои мысли. – И вообще, мне всего двадцать четыре, хотя некоторые и утверждают, что у меня старая душа. – Его серые глаза снова косятся на меня в ожидании моей реакции.

– Ну, для своего возраста ты выглядишь изрядно уставшим. – Он шутливо свирепеет, а я смеюсь. – Но я правда умираю от голода. Ужин уже закончился? – Я смотрю на темнеющее небо и хмурюсь при виде первых звезд, проступающих сквозь сумерки.

– Боюсь, что да. Но я могу тайком провести тебя на кухню.

Я недоверчиво сужаю глаза, и он снова тихонько усмехается, находя мой скептицизм забавным. В этот момент мой желудок издает оглушительный урчащий звук, и мои щеки мгновенно краснеют.

– Ладно, тогда я веду тебя прямо туда, без лишних разговоров. – Он прикрывает рот ладонью, но я-то знаю, какая очаровательная улыбка прячется за его пальцами.

Мы спускаемся к подножию склона, и перед нами раскидывается внутренний двор. Янтарные огни Алкроуза ярко горят на фоне снега. На открытой площадке тренируются студенты; среди них я замечаю Эрвина и тех двоих, что вчера держались рядом с Финном.

Финн слишком отвлечен и не видит меня, но его беловолосый друг поднимает голову и принимается разглядывать меня любопытными голубыми глазами. Он похож на более молодую версию Элиаса – не такой крупный и суровый, но сходства достаточно, чтобы я подумала, будто они из одной страны. Готова поспорить, это Киприн. Большинство беловолосых людей с красивыми голубыми глазами родом из восточной части мира.

Я быстро отвожу взгляд и держусь ближе к Артуру, пока он ведет нас к столовой. Странно находиться в этом зале, когда он пуст. Без заполняющей его толпы пространство кажется раза в три больше.

Мы подходим к двери в дальнем конце зала и оказываемся на огромной кухне. Белая плитка, металлические раковины и длинные столешницы – из этого, по сути, и состоит всё помещение. Здесь безупречно чисто, и нигде не видно никакой еды.

Мой желудок снова урчит, и Артур лишь сочувственно улыбается, открывая один из массивных холодильников. Он достает несколько кусков хлеба и ломтик мяса, протягивает мне тарелку, а пока я жадно уплетаю свой скромный, грустный ужин, наливает стакан воды. Передавая его мне, он виновато хмурится:

– Извини, что заставили тебя тренироваться так долго. Элиас на своих уроках по зачистке скверны просто беспощаден.

Я сглатываю кусок и, прежде чем ответить, делаю долгий глоток:

– Всё в порядке. Я лучше побуду немного голодной, чем снова кого-нибудь клеймлю. – Я опускаю взгляд на свои ладони, и все мои мысли опять возвращаются к Рейну. – Я не знаю, что со мной будет, когда Рейн… – Я осекаюсь, не в силах закончить фразу.

Артур забирает мою пустую тарелку и стакан, ставит их в раковину и, стоя ко мне спиной, тихо произносит:

– Возможно, ты сможешь найти в библиотеке что-то, что сумеет помочь.

Мое сердце пропускает удар от этой крошечной искры надежды.

– Что-то, что не даст клейму убить его? – Я пристально смотрю на Артура, пока он медленно поворачивается ко мне лицом. В его глазах горит мрачный огонек, но он кивает. Мои брови сдвигаются к переносице. Я боюсь впускать в себя эту надежду: она вступает в противоборство со способностью моей Тени сдерживать бушующий внутри эмоциональный хаос. – Зачем ты говоришь мне это?

Артур подходит ближе и наклоняется ко мне, упираясь ладонями в столешницу по обе стороны от места, где я сижу. У меня перехватывает дыхание, когда его лицо оказывается совсем рядом с моим. Нас разделяет буквально одно мгновение.

– Мне не чуждо сострадание, Терра. Почему бы мне не попытаться помочь? – Он приковывает меня к месту своим пристальным, твердым взглядом.

– Ты совсем не такой, каким я тебя представляла, – шепчу я. Воздух вокруг нас становится плотным, густым от подступившего напряжения.

– Это взаимно, – отзывается он своим низким, слегка хриплым голосом. Его взгляд на секунду опускается к моим губам, после чего он снова смотрит мне в глаза и отстраняется. – Тебе пора возвращаться в Дом Нова и хорошенько отдохнуть.

Я делаю глубокий вдох и, борясь с желанием обернуться, выхожу из кухни.

Моя комната обставлена с роскошью, но кажется странно пустой. Я сажусь за стол и медленно выдыхаю, опуская голову на руки. Я смертельно устала после тренировки, но мне нужно учиться или хотя бы пролистать учебники к занятиям. Я и так потеряла целый день по сравнению с остальными, а ведь мне еще нужно обыскать библиотеку. В голове крутится миллион мыслей, и от этого я устаю еще сильнее.

Из полузабытья меня вырывает тихий стук в дверь.

Неужели я уснула? Проклятье богов.

Я открываю дверь, ожидая увидеть Элиаса, но на пороге стоит Рейн. Мое сердце всё равно испуганно екает.

Его голубые глаза внимательно изучают меня:

– Тебя не было в столовой на ужине, вот я и заволновался. – Шрам, перечеркивающий его челюсть, едва заметен в тусклом свете.

Я не даю ему возможности пойти на попятную – он лишь глухо хмыкает, когда я хватаю его за запястье и втягиваю в свою комнату.

– Соскучилась? – смеется он, хотя его брови мучительно сдвигаются от усталости.

– Пожалуйста, не злись на меня, – жалобно прошу я. Он открывает рот, собираясь возразить, но я резко обрываю его: – Ты, вообще-то, трахнул меня прямо на полу в своей пыточной у него на глазах, так что избавь меня от сцен, – сухо бросаю я, скрестив руки на груди. Моя Тень не желает быть связанной обязательствами, да и я, честно говоря, тоже.

Взгляд Рейна смягчается, и он побежденно вздыхает:

– Ладно. Но я ничего не могу с собой поделать, рядом с тобой во мне просыпается собственник.

Я прижимаю ладонь к его груди, и когда он не отстраняется, я притягиваю его к себе и крепко обнимаю. Его руки тут же надежно обвивают меня, а дыхание обжигает шею.

– Боги, как же сильно я скучал по тебе, – шепчет он, запуская пальцы в мои волосы.

Я утыкаюсь носом в его плечо:

– Тогда не уходи. – Он слегка отстраняется, и в его глазах проскальзывает боль, но он согласно кивает.

Я решаю ничего не говорить ему о словах Артура. Мне и самой-то тяжело ощущать эту надежду, а дарить её ему, чтобы потом, возможно, отобрать, я не хочу.

Мы вместе просматриваем расписание занятий на неделю. Похоже, три урока у нас совпадают, и для меня это огромная победа: сексуальное просвещение Теней, верховая езда на Тенях и клеймение.

– Сексуальное просвещение Теней? – ухмылка Рейна заставляет улыбнуться и меня.

Мы уже лежим на моей кровати, переодевшись в пижамы. Я и забыла, какими классными бывают такие «ночевки». Финн раньше постоянно тайком пробирался в мою комнату в Навасике, и мы трахались, смеялись и болтали до самого рассвета. Это были блаженные дни.

– Интересно, нам разрешат самим выбирать партнеров? – спрашивает Рейн низким, бархатным голосом.

Я игриво толкаю его в бок, не в силах сдержать жар, который тут же концентрируется внизу живота.

– Не думаю, что там всё будет устроено именно так.

Его губы трогает усмешка, переходящая в смех:

– Думаю, всё будет куда хуже, чем мы себе представляем. Остается надеяться, что Финна не окажется с нами в одном классе.

Моя улыбка мгновенно гаснет.

– Даже не шути об этом. – Я переворачиваюсь на другой бок и натягиваю подушку на голову.

Рейн ныряет под одеяло вслед за мной; он чертовски красиво ухмыляется и утыкается своим носом в мой. Его черные волосы растрепаны, а подушка слегка приминает их на затылке.

– Не дуйся, детка. Тебе это не идет, – поддразнивает он, заглядывая мне прямо в глаза. Я отчетливо чувствую, как его ладони скользят вверх по моему боку и забираются под рубашку.

Я провожу ладонью по его щеке, и он ластится к ней, прижимаясь губами к моей ладони. Простыни между нами кажутся невероятно мягкими, а его губы скользят по моей коже, заставляя меня судорожно вздохнуть.

– Я знаю, что не должна чувствовать себя здесь счастливой, но я это чувствую. Это делает меня чудовищем? – спрашиваю я едва слышным шепотом.

Рейн задумчиво мычит:

– Может, самую малость, но я не думаю, что справедливо винить во всем себя. Наши Тени подавили кучу эмоций, которые мы обычно должны испытывать. Я проснулся сегодня утром и почти ничего не мог вспомнить ни о Баркове, ни о людях, которые были под моей опекой. – В его глазах сквозит печаль, и он отводит взгляд.

Он не помнит их?

– Но ты ведь помнишь Бенни, правда? – Я пытаюсь поймать его взгляд, но выражение его лица остается бесстрастным. Тихий возглас срывается с моих губ: – Как ты мог забыть?

Он упорно смотрит куда угодно, только не на меня, и бормочет:

– Я вижу только будущее. Столько разных вариантов будущего и путей. А прошлое для меня окончательно потеряно. Моя Тень говорит, что с каждым днем мы будем забывать всё больше и больше. Она медленно переваривает наши воспоминания, пока от нас не останутся лишь пустые оболочки того, кем мы когда-то были. Словно туши, брошенные гнить от болезни.

– Боги, ты это серьезно? – Я резко сажусь в постели, и его глаза наконец перескакивают на меня.

Рейн кивает и укладывает голову мне на живот.

– Постарайся ради меня помнить о Бенни так долго, как только сможешь, – произносит он с такой меланхолией в голосе, что мне кажется, будто он еще не окончательно забыл ребенка, но от этих слов мое сердце все равно болезненно сжимается.

Мои пальцы перебирают его волосы, и я снова ложусь, уставившись в потолок, где искусно выведены звезды и планеты. Одна яркая звезда в самом центре комнаты выглядит так, словно она взрывается: лучи света тянутся от нее гораздо дальше, чем от остальных. Сверхновая. Мне становится любопытно, есть ли в других Домах подобные символы, перекликающиеся с их метками.

Пока я теряюсь в мыслях, ладони Рейна скользят выше под мою рубашку. Его мозолистые подушечки пальцев вызывают на коже целую армию мурашек, когда он добирается до основания моей груди.

– А меня ты забудешь? – спрашивает он в промежутках между горячими поцелуями, которые оставляет на моем животе, поднимаясь выше к грудине. Я выгибаюсь под ним и прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать, когда он накрывает ладонями мою грудь и сжимает её. – Забудешь меня, когда я умру?

Я смотрю на него сверху вниз. Его голубые глаза буквально пронзают меня насквозь.

– Я никогда тебя не забуду, Рейн. Никогда. Как ты вообще мог такое подумать?

Он издает утробный смешок и бормочет прямо мне в грудь:

– Что ж, давай проверим это. Я оставлю записку в одной из твоих книг. И если ты меня забудешь, то, возможно, вспомнишь, когда наткнешься на нее. Пусть даже на мгновение.

Я толкаю его в плечи назад, но он лишь ухмыляется, будто всё это ужасно смешно.

– Прекрати. Мы найдем способ остановить клеймо, – произношу я, но мой взгляд при этом уплывает в сторону: я сама не знаю, насколько верю собственным словам.

Рейн переворачивается на спину и тяжело выдыхает:

– Всё нормально. Я всегда знал, что не проживу долгую жизнь – не с тем прошлым, какое у меня было, и уж точно не после того, как всё полетело к чертям в Баркове. – Его глаза снова косятся на меня, в них столько спокойствия, хотя у меня внутри всё так и бурлит. – С тобой всё будет хорошо. Просто держи свое сердце на замке, и я уверен, ты довольно скоро меня забудешь.

Я открываю было рот, чтобы поспорить и доказать, что я-то до сих пор помню абсолютно всех, но когда пытаюсь вызвать в памяти образы родителей и остальных родных, то натыкаюсь на глухую пустоту. Я знаю, что они у меня были, но их лица теперь стерты – они как манекены. Безликие и лишенные малейших признаков жизни. Все наши общие действия, места – всё это осталось прежним, но то, что делало их людьми, то, что делало их ими… всё это бесследно исчезло.

От мысли о том, что мои эмоции навсегда останутся заглушенными, становится не по себе. Моя Тень шевелится внутри, ослабляя хватку, которой она удерживала мои чувства, и они лавиной накрывают меня с головой.

– Рейн… – Я до боли сжимаю простыни в кулаках, пока глаза наполняются слезами.

Его брови взлетают вверх, и он тут же садится в постели, принимаясь стирать слезы, едва они успевают покатиться по моим щекам.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

– Эй, прямо сейчас я никуда не ухожу. У нас еще есть время. Но мне приятно видеть, что ты впускаешь обратно свою человечность ради меня. – Уголок его губ приподнимается, и мое сердце опускается еще глубже в глухую бездну.

– Откуда ты это знаешь? – спрашиваю я, всё еще лихорадочно вытирая слезы.

Рейн прижимает меня к своей груди и гладит по голове, отводя волосы в сторону и осыпая поцелуями мой висок.

– Потому что я уже видел это – и не раз. Жаль, что мы не зашли на ту лестничную клетку вместе. Но я рад, что у тебя будет больше времени, чем у меня, – зловеще шепчет он. Мне хочется, чтобы он объяснил мне всё до единого слова, но я вовремя вспоминаю, что он просто не способен этого сделать.

Он держит меня в объятиях, пока я не перестаю плакать. А когда наши головы немного освобождаются от тяжелых мыслей, мы принимаемся шепотом обсуждать, что же нас все-таки ждет на уроке сексуального просвещения, пока окончательно не погружаемся в сон.

Я просыпаюсь от того, что надо мной высится Элиас: его белоснежные волосы растрепаны, а холодные стальные глаза буравят меня насквозь. Он не произносит ни слова, лишь кивает в сторону двери. Я осторожно поднимаюсь с постели. Тихое, ровное дыхание Рейна подсказывает, что он всё еще крепко спит. Слава богам, меньше всего мне сейчас хотелось бы разгребать их перепалку.

Элиас прикрывает за нами дверь и, даже не взглянув на меня, направляется к гостиной Дома Нова. Я выжидаю, пока мы не спустимся к самому подножию лестницы, и только тогда осмеливаюсь подать голос:

– Который час? – я зеваю, пытаясь стряхнуть остатки сна, который всё еще туманит разум.

Он игнорирует меня так, словно я пустое место. Я уныло выдыхаю и молча тащусь за ним через всю гостиную к восточной лестнице, ведущей в его крыло. Он слегка прихрамывает – днем этого не было. Понимая, что на любой вопрос он всё равно врубит молчанку, я решаю промолчать. Лестница спиралью закручивается вокруг колонны, преодолевает два пролета и упирается в эбеновую дверь. Когда он проходит мимо, даже не притормозив, я догадываюсь, что это, должно быть, кабинет Артура.

Мы поднимаемся еще на один этаж, пока наконец не утыкаемся в белую дверь на самом верху. Элиас полубоком разворачивается ко мне и только теперь удостаивает меня взглядом.

– Какого хера он делал в твоей комнате, Терра? – Его тяжелый, давящий взор застывает на мне, но я без колебаний возвращаю ему точно такой же взгляд.

– Пошел ты.

Он скалится и качает головой, после чего открывает дверь и жестом приказывает мне войти. Моим глазам требуется пара секунд, чтобы привыкнуть к темноте. Он включает небольшую лампу на краю старого письменного стола, и вся комната наконец становится видна. Вдоль дальней стены тянется внушительный книжный стеллаж, в центре которого обустроен уютный уголок для чтения. Окно выходит на задний двор Алкроуза и простирающийся за ним лес. Его кровать расположена прямо на полу, застелена черным бельем и не прибрана. По полу разбросаны бумаги, а на столе в лужицах черного воска стоят наполовину обгоревшие свечи. Да он такой же неряха, как и я.