Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)
– Первыми к финишу пришли Эдгар и Корвус. Вы оба получаете иммунитет на первом этапе экзамена. Его название будет объявлено сегодня вечером в столовой, – чеканит Артур, после чего распускает нас по Домам Теней.
Наша пятерка уже разворачивается, чтобы двинуться внутрь замка, когда Элиас железной хваткой перехватывает мою руку:
– Мне нужно с тобой поговорить, – приглушенно роняет он.
Рейн и Финн синхронно оглядываются на меня, но я коротко качаю головой, давая понять, что все нормально. Финн колеблется секунду, но в итоге идет вслед за Рейном внутрь.
– Что стряслось? – я плотнее кутаюсь в плащ, пытаясь защититься от холода. Солнце окончательно скрылось, и весенний воздух начал ощутимо обжигать лицо.
Он перехватывает мою ладонь и тащит за собой к западному крылу замка, подальше от чужих ушей. Его пальцы – ледяные. Одиннадцать студентов. Вот скольких он сегодня пустил в расход. По спине пробегает ледяная судорога.
Я не должна, просто не имею права переживать за такого человека – жестокого, извращенного, зловещего. Но как вырезать к чертям опухоль, которая уже пустила метастазы в самое сердце? Нужно было душить эти корни в зародыше, пока они не разрослись так глубоко.
Элиас мягко прижимает меня спиной к прохладной каменной кладке Алкроуза и наклоняет голову, заглядывая мне прямо в глаза. От такой близости дыхание перехватывает, и я тяжело сглатываю.
– Две новости, – тихо говорит он. – Первая: директор в курсе, что сердца пропали. И вторая: профессора собираются наложить на твоего брата дополнительные печати.
35
ТЕРРА
– Что значит – дополнительные печати? Если они сделают это, он не сможет защитить себя! – я с силой толкаю Элиаса в грудь.
Он кривится и награждает меня тяжелым взглядом.
– Я хотел, чтобы ты узнала об этом именно от меня, – его серые глаза на секунду смягчаются, но брови остаются все так же сурово сдвинуты к переносице. – Остальные считают, что он не способен контролировать свою Нову. Как это было в прошлый раз.
Я делаю шаг к нему и пытаюсь толкнуть снова. Но на этот раз он готов: Элиас даже не шелохнулся, умерев на месте, словно каменное изваяние.
– Толкнешь меня еще раз, милая, и мне придется тебя наказать, – опасно шепчет Элиас.
Он намертво перехватывает мое запястье и хищно скалится.
– И кто будет накладывать эти печати? Ты?! – выплевываю я ему в лицо.
Когда его челюсти каменно сжимаются, а в ответ повисает глухое молчание, мое сердце просто падает в бездну.
– Элиас, ты не можешь. На экзамене он будет абсолютно беспомощен!
Я отчаянно пытаюсь вырвать руку из его захвата, но он держит намертво.
– У меня нет выбора. Остальные проголосовали против меня. Лично я хотел, чтобы его просто прикончили. А теперь давай поговорим о куда более насущной проблеме. О сердцах…
– Как же я тебя, сука, ненавижу! – истошно ору я ему прямо в лицо и со всей дури впиваюсь зубами в его ладонь.
Он наконец выпускает мое запястье. Его глаза округляются от ярости, из приоткрытого рта вырывается хриплый мат. Я уже набираю в легкие воздух, чтобы высказать ему все остальное, когда…
– У МЕНЯ НЕТ, блядь, ВЫБОРА! – его рев оказывается громче всего, что я когда-либо от него слышала.
Голос Элиаса звучит абсолютно дико, безумно – он срывается, сочась неподдельной агонией.
Мои глаза испуганно округляются, из них вот-вот брызнут слезы. Его ладони с размаху врезаются в стену по обе стороны от моей головы, а все его тело крупно, судорожно дрожит от переполняющих его эмоций. Он делает несколько тяжелых, рваных вздохов, буквально выворачивая мою душу своим взглядом. Грудь Элиаса ходит ходуном, а изо рта вырываются густые облачка пара.
Затем он опускается до едва различимого шепота:
– Я не хочу творить всё это дерьмо, Терра. Но я обязан.
Он замирает, не мигая, и делает еще пару глубоких вдохов, из последних сил возвращая себе привычное хладнокровие.
– Я никогда не хотел быть злодеем. Уж точно не твоим личным палачом. Но что, по-твоему, я должен делать? Ты хоть представляешь, что случится, если твой брат окончательно сорвется с катушек? Я скажу тебе. Меня отправят его ликвидировать. И даже если я прямо сейчас верну свое сердце и пошлю на хер Сейна вместе с директором, как думаешь, что они сделают со мной? Я – Ассасин Фернестии. Я – погребальный звон, жнец и сама, блядь, пустота. Что они вообще могут у меня забрать? Ну же, угадай. Я, сука, подожду.
Я оцепенело смотрю на него. Моя нижняя губа крупно дрожит, пока я со всей дури не прикусываю ее зубами.
– Меня.
– Тебя, – хрипит он в ответ. – И этим я рисковать не стану. Никогда в жизни. Так что ненавидь меня, если тебе так проще, но ты будешь в безопасности и ты будешь моей. Мне не нужна твоя любовь, чтобы быть счастливым. Мне нужно лишь одно – чтобы ты продолжала дышать.
В его бешеном взгляде сейчас нет ни капли нежности.
Я резко вскидываю руки, хватаю его за лицо и со всей силы вдавливаю пальцы в его щеки, заставляя его собственные зубы прорезать кожу изнутри. Он глухо, опасно рычит, но я безжалостно перебиваю его:
– Да ты вообще не способен на любовь! Ты просто пустая кукла. Единственное, чего ты хочешь, – это тупо владеть мной, – я давлю еще сильнее, и Элиас даже не морщится, когда из уголков его губ начинает сочиться кровь. – Пошел. Ты. На хер.
Я резко отпускаю его лицо и снова с силой толкаю в грудь.
Он делает несколько неверных шагов назад, пока капли крови срываются с его подбородка на истоптанную грязную траву. А затем он медленно поднимает голову, и в его глазах вспыхивает взгляд хищника, выслеживающего свою добычу.
– Я даю тебе ровно пять секунд на то, чтобы извиниться, – его губы расползаются в безумной, пугающей ухмылке. Идеально белые зубы окрашиваются багровым.
Меня буквально парализует от этого зрелища.
– Один.
Этого загробного голоса оказывается достаточно, чтобы я наконец очнулась и вернулась в реальность.
– Два.
Я демонстративно разворачиваюсь спиной и ровным шагом направляюсь к главному входу в замок:
– Я тебе не ребенок.
– Три.
Остальных цифр я уже не слышу, потому что практически влетаю в замок и быстрым шагом пересекаю вестибюль Алкроуза. Мне нужно срочно предупредить Эдгара, даже если он по-прежнему наотрез откажется со мной разговаривать. Плевать. Я обязана ему сказать.
Тяжелые входные двери с грохотом распахиваются. Я оборачиваюсь на шум и с ужасом вижу, что Элиас несется прямиком ко мне.
– Да ты издеваешься, – цежу я сквозь зубы и срываюсь на бег, взлетая по лестнице.
Редкие студенты испуганно шарахаются в стороны, судорожно прижимая к себе учебники и во все глаза наблюдая за тем, как Элиас коршуном летит вслед за мной.
Что, блядь, он сделает, если поймает меня прямо здесь?
Выяснять это на собственной шкуре я точно не планирую.
Коридоры замка забиты под завязку – весь поток как раз стягивается в столовую. Явка обязательна для всех. Если мне удастся водить Элиаса за нос достаточно долго, ему в любом случае придется отступить. В конце концов, на этой официальной части его присутствие требуется куда больше, чем мое.
Я делаю несколько поворотов налево и один направо, затем поднимаюсь еще на два лестничных пролета. Четвертый этаж встречает меня почти гробовой тишиной – большинство лекционных аудиторий расположены уровнем ниже.
Шаг сам собой замедляется. Позади больше не видно и не слышно безумного топота Элиаса. Я победно, с облегчением выдыхаю и сворачиваю в сторону небесного сада в самом центре замка. Это абсолютно пустое, гулкое пространство, в котором из садово-парковой роскоши остались разве что сиротливые каменные скамьи да высохший до костей фонтан. Я без сил опускаюсь на одну из этих каменных плит, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и перевести дух.
Морозный воздух обжигает легкие, но вид на рассыпавшиеся над головой звезды стоит этого холода. На губах появляется слабая улыбка. Когда-то давно мы с Эдгаром часами могли залипать на эти самые созвездия. Два глупых, наивных ребенка. А теперь… Одинокая слеза скатывается по щеке, и я с трудом сглатываю подступивший к горлу ком. Как мы здесь оказались?
Тяжелая ладонь мертвым грузом ложится мне на плечо. Белоснежные волосы и серые глаза Элиаса бесцеремонно вторгаются в мое поле зрения, полностью перекрывая собой ночное небо. Его ярость бесследно испарилась, но на мягких губах все еще виднеются засохшие багровые следы от моих зубов.
Его брови едва заметно вздрагивают от растерянности. Честно говоря, именно таким он нравится мне больше всего – когда отчаянно пытается прочесть и понять, что за эмоции я сейчас испытываю. На его скулах ходят желваки, словно он хочет что-то сказать, но нужные слова раз за разом ускользают от него в последний момент.
– Пожалуйста, не накладывайте на него новые блоки, – едва слышно шепчу я, обращаясь скорее к далеким звездам, чем к стоящему передо мной ассасину.
Его глаза мучительно сужаются – внутри него сейчас идет глухая, ожесточенная война с чем-то, что находится далеко за пределами моего понимания. Угольно-черная ткань его тактического жилета кажется темно-синей под куполом вселенной, а белый плащ словно переливается в сиянии луны.
Элиас обходит скамью и медленно опускается на колени прямо передо мной. От него остро пахнет древесной корой и золой – этот шлейф мгновенно рождает в голове ассоциацию с ночевкой в диком лесу. И созерцанием звезд. Что бы я только ни отдала, чтобы все это было лишь романтическим пикником, а не нашей извращенной реальностью.
Я упорно продолжаю смотреть вверх, до тех пор пока Элиас аккуратно не проводит пальцами по моей шее, запуская их глубоко в волосы. Он мягко упирается большими пальцами в ложбинки моих щек и осторожно наклоняет мою голову вниз, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.
В этих серых глубинах сейчас плещется столько боли, сколько я в жизни не надеялась в нем увидеть. Передо мной сидел человек, который потерял в этой гребаной жизни гораздо больше, чем вообще способен вынести один живой организм. Человек, который на собственной шкуре узнал, каково это – когда у тебя одного за другим отнимают тех, кого ты любил. Он потратил всю свою жизнь на то, чтобы возвести вокруг себя эти неприступные стены.
– Элиас… – выдыхаю я. Расстояние между нами настолько ничтожно, что при каждом слове мои губы невесомо задевают его.
Он подается вперед, пока не утыкается своим лбом в мой. Внезапное тепло его кожи волной разливается по моей груди. В этот момент Велис и Амсер внутри нас начинают так отчаянно и яростно рваться навстречу друг другу, что мой желудок скручивается в один тугой узел.
– Прости, – отрывисто роняет он, словно эти два слова причиняют ему физическую боль.
Мои глаза удивленно расширяются, и его брови тут же беззащитно приподнимаются в ответ. В такой ультимативной близости весь мой мир сужается до его глаз.
– Это выше моих сил, но обещаю: так будет лучше. Ты понятия не имеешь, что за тварь пытаешься защитить. Ее необходимо запечатать, – снова шепчет он, на этот раз накрывая мои губы своими и властно притягивая меня к себе.
Его ладонь медленно скользит вниз по моей шее, буквально выжигая кожу в местах касаний, пока наши Тени внутри делают каждое наше движение невыносимым, до предела натягивая нервы.
Элиас углубляет поцелуй, бесцеремонно толкаясь языком в мои губы, и на моих рецепторах мгновенно расцветает металлический привкус его собственной крови. Я глухо мычу от этого ощущения, но его это лишь сильнее раззадоривает: он становится еще более свирепым, жадным, спускает вторую руку по моей груди и мертвой хваткой впивается в бедро.
– Терпеть не могу то, что ты из меня вытаскиваешь. То, что ты крадешь у меня, – хрипит он прямо в исступленные, лихорадочные поцелуи. – Ты сводишь меня с ума. До полного, блядь, безумия.
У меня вырывается стон, когда он до боли прикусывает мою нижнюю губу. Теперь уже моя кровь струйкой бежит по подбородку. Никогда в жизни я бы не подумала, что такие болезненные, жесткие ласки могут быть настолько крышесносно эротичными. Он слизывает кровь, жадно втягивая мою губу, и утробно рычит, буквально пожирая меня. Если бы кто-то застукал нас в этот момент, ему бы показалось, что мы пытаемся сожрать друг друга живьем, как два изголодавшихся зверя.
Возможно, мы такие и есть на самом деле.
Он наконец отпускает мою израненную губу и отстраняется, но лишь для того, чтобы одним слитным движением сдернуть меня со скамьи и уложить прямо на ледяную каменную плитку небесного сада. Весь его рот измазан в нашей общей крови, и я уверена, что сама выгляжу ничуть не лучше. Именно таким я всегда и представляла его истинное «я»: диким, первобытным и пиздец как голодным до чего-то живого, человеческого. Интересно, видит ли он сейчас во мне такую же безумную тварь в ответ?
Угольно-черный дым Велиса лавиной вытекает из его тела, плотным, мягким ковром подстилаясь подо мной и изолируя от леденящего камня. Элиас опускает голову к моей шее, оставляя на коже короткие, дразнящие укусы, пока его пальцы резким движением расстегивают молнию моей куртки. Его ледяные ладони бесцеремонно накрывают грудь, заставляя соски мгновенно затвердеть от контраста температур. Внизу живота тугой волной разливается концентрированный, обжигающий жар, и я срываюсь на стон, когда он начинает медленно, ощутимо вести зубами по моей ключице.
– Я же говорил, что накажу тебя, если ты снова выведешь меня из себя, – произносит он, но в его голосе нет и следа той ярости, с которой он встретил меня вначале.
Мне хочется злиться на него так же сильно, как и десять минут назад, но по его глазам я вижу: он загнан в угол. И что бы я ни сделала, что бы ни сказала – это ничего не изменит. Но я всё равно предупрежу Эдгара. Это меньшее, что я могу сделать.
– И как же ты собираешься меня наказать? – провоцирую я его.
Он мрачно усмехается и приподнимается на предплечьях, зажав мою голову с двух сторон. От его ухмылки пробирает озноб, и всё же я ловлю себя на том, что сжимаю бёдра в предвкушении.
– Странно, но у меня совсем нет настроения тебя наказывать. Особенно когда ты выглядишь такой крошечной подо мной.
Я приподнимаю бровь, и на моих губах сама собой появляется всё та же бездушная улыбка:
– Маленькие твари бывают самыми ядовитыми.
– Пожалуй, ты права, – отзывается он низким голосом, медленно опуская взгляд к моим губам.
– Ты сказал, директор узнал про сердца? – спрашиваю я, и мои глаза темнеют от одной мысли о том, что Эмерай может выйти на нас.
– Да. Нам нужно прятать их до конца второго испытания. И Артуру пока тоже ни слова.
Я в нерешительности хмурюсь. Мне и так уже стоило огромных трудов не отдать ему сердце прямо сейчас и просто молиться, чтобы он уже знал, что с ним делать. Как мне прикажешь скрывать это и дальше?
– Ты сказал, мы отдадим его, когда ты вернешься. Он заслуживает знать правду, и мне кажется, он мог бы помочь…
Лицо Элиаса мгновенно каменеет.
– Нет. Это останется между нами, пока я не разрешу, иначе ты рискуешь всё разрушить. Киты Тау, помнишь? Или тебе нужно снова показать стену? – рычит он мне прямо в ухо и отстраняется.
Туда, где он только что был, мгновенно врывается холодный воздух, оставляя после себя лишь пустоту. Я поднимаюсь вслед за ним и сажусь рядом. Наши руки соприкасаются, и от этого мимолётного касания сердце в груди начинает бешено колотиться.
Он не смотрит на меня, вытирая кровь с губ рукавом. На его челюсти всё ещё остается размазанный след, из-за чего он становится чертовски похож на дикого волка – именно таким я и увидела его при нашей первой встрече.
Элиас поднимается и протягивает мне руку.
– Нам нельзя опоздать на объявление результатов испытания.
Сейчас он спокоен, но в его серых глазах всё ещё колышется желание. Я принимаю его руку, и он ведет меня обратно через четвертый этаж. В глубине живота зарождается страх. Я не уверена, как долго смогу молчать.
Приведя себя в порядок и тщательно смыв кровь с лица и шеи, я быстро направляюсь в столовую. Свободное место находится за столом Новы – прямо рядом с Рейном. Вокруг стоит оглушительный гул: помещение буквально гудит от сотен перекрикивающих друг друга голосов, а в воздухе отчетливо пахнет предэкзаменационным мандражом.
Стоит мне потянуться к корзинке за пресной булочкой, как Люсина отрывается от своей тарелки и выжидающе смотрит на меня. Полноценный ужин в мой скрученный от нервов желудок сейчас все равно бы не полез. Ее белоснежные волосы сегодня убраны в высокий хвост, а густая челка то и дело лезет в глаза.
– Готова к объявлению? – негромко, как-то робко спрашивает она.
В последнее время мне периодически доводилось перекидываться парой слов с друзьями Эдгара, но конкретно Люсина всегда держалась особняком и явно избегала разговоров. Я удивленно вскидываю бровь, но все же отвечаю:
– Не думаю, что кто-то из нас к этому реально готов.
Она мрачнеет, утыкается в свою порцию и делает пару задумчивых движений челюстями.
– Да, – бормочет она себе под нос. – У меня точно такие же ощущения.
В этот момент над ее плечом нависает Роуэн, пытаясь дотянуться до ягодной лепёшки. Его каштановые волнистые волосы успели знатно отрасти с тех пор, как мы впервые переступили порог этой академии. Чуть поодаль Винни лениво перелистывает страницы увесистого гримуара – учится, сука, без остановки, как и всегда. За последнее время эта троица стала для меня самым надежным островком спокойствия во время общих обедов. Ну, если не считать Тамарис и Алани, которые физически не способны просидеть рядом пять минут и не перегрызться.
– И на каком месте ты пришла в утреннем заезде? – с набитым ртом интересуется Алани, уставившись на Тамарис. Огромный бант на ее голове сегодня девственно-белый, точь-в-точь под цвет форменного плаща.
У Тамарис и Алани совместные утренние занятия по верховой езде на Тенях. Мне даже думать не хочется, сколько дебилов пыталось ломануться через границу во время их урока.
– Пятая, – огрызается Тамарис, раздраженно собирая свои длинные темные волосы в тугой узел на затылке.
Роуэн хрипло ржет:
– А я, блядь, приполз самым последним.
– Мы в курсе, – хором отрезает вся компания. Роуэн, кажется, даже слегка обижается на такую единогласность.
Эш сидит чуть в стороне, демонстративно дистанцировавшись от общего круга. А вот отсутствие Эдгара меня ни разу не удивляет – его здесь никогда не бывает.
– Слушайте, а где Эдгар? – спрашиваю я, попутно мазнув взглядом по преподавательскому столу во главе зала.
Элиас сидит там и молча, не мигая, сверлит во мне дыру своими серыми глазами. Я судорожно отворачиваюсь, пытаясь подавить подкативший к горлу ужас.
Мне кровь из носу нужно найти и предупредить брата.
Люсина открывает было рот, чтобы ответить, но ее взгляд резко переносится на входные двери. Я оборачиваюсь на ее движение и вижу Эдгара, который в одиночестве пересекает порог столовой. Его угольно-черная тактическая экипировка выглядит безупречно – ни единой царапины, в отличие от наших обносков, изрядно потрепанных ежедневными тренировками. Он тяжело плюхается на лавку рядом с Люсиной и награждает меня коротким, выбивающим почву из-под ног взглядом.
Рейн рядом со мной шумно, зло раздувает ноздри, всем своим видом показывая, что до сих пор до изжоги ненавидит моего брата.
– Эдгар, мне нужно поговорить с тобой, – едва слышно шепчу я.
Он поднимает на меня глаза. В его зеленых радужках плещется бескрайняя, изматывающая усталость. Его голова едва заметно дергается в сторону, словно он прямо сейчас отчаянно пытается заткнуть Тень, беснующуюся в его черепушке.
Я замираю.
Новые печати… они ведь подавят его Тень. Сделают ее тише, усмирят этот безумный напор, который буквально выжигает его разум изнутри. Разве нет? Может, мне вообще не стоит…
– Что ты хотела сказать? – холодно роняет Эдгар.
Я всматриваюсь в его изможденное лицо, мертвенно-бледную кожу, ввалившиеся щеки и полные муки глаза. Я понятия не имею, смогу ли я потом жить с этим решением.
В этот момент Амсер ворочается в моей груди, его тихий голос эхом разносится в моем сознании: «Салли будет лучше, если он уснет. Позволь им усыпить его».
Я тяжело сглатываю подступивший к горлу ком и, наступив на горло собственному сердцу, выдавливаю фальшивую улыбку, качая головой: – Я просто… надеялась, что мы сможем помириться после нашей ссоры.
Его изломанный, пустой взгляд сканирует мое лицо несколько долгих секунд, после чего Эдгар молча отворачивается к своей тарелке, полностью проигнорировав мои слова. Внутри меня все болезненно сжимается, но я заталкиваю эту обиду поглубже. На смену ей мгновенно приходит удушающее чувство вины.
– Внимание, студенты! – громовой голос директора Эмерая разносится над притихшим залом.
Сотни голосов тут же умолкают, и все взгляды устремляются на фигуру директора в его неизменном золотом плаще. Его черные волосы отросли чуть ниже мочек ушей – длиннее, чем у Финна, но все еще не дотягивают до каре Артура.
– Второй экзамен утвержден. И я с удовольствием сообщаю вам, что он станет единственным и решающим испытанием до конца этого учебного года. Мы рассчитываем, что по его результатам сформируется по-настоящему выдающийся состав.
Он вальяжным жестом указывает на профессоров, сидящих по правую руку от него: Элиаса, Артура, Каллоса и Некане.
– Перед вами – последние из Кровавых Корон. Первые Тени, которые сумели одержать верх и заслужить свои места во главе Фернестии. Вы займете эти же кресла, если выживете и докажете свою верность Повелителю Теней и Императрице Рейвен. Экзамен Кровавых Корон начнется через четыре недели. И в этот день вам придется кровью подтвердить свою ценность для Фернестии.
Эмерай вскидывает руку к потолку, и его Тень ярко вспыхивает в воздухе – точно так же, как у Каллоса: ослепительным золотом, заливая все вокруг чистым светом, который так разительно отличается от большинства наших мрачных сущностей. Я до сих пор считаю, что это высшая степень несправедливости.
– Готовьтесь пустить под нож своих однокурсников, – чеканит директор. – Подробности испытания останутся в тайне вплоть до самого утра перед стартом, поэтому я дам вам лишь один совет: никому не раскрывайте свои лучшие техники и козыри, – он жестоко, хрипло хохочет и резко опускает руку, унося с этим жестом весь свет и остатки магии. – Потому что в финале даже самый близкий соратник может с легким сердцем снести вам башку.
