Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

26

ТЕРРА

Холодный сквозняк тянет из кабинета директора.

Я ежусь и строю гримасу Рейну. Он усмехается и толкает меня плечом в плечо.

– Назад дороги нет, детка. Нужно узнать, что он здесь прячет, – тихо шепчет он, позволяя своей Тени медленно просочиться сквозь кончики пальцев, чтобы отпереть третью по счету дверь, через которую нам пришлось пробиваться, чтобы зайти так далеко.

Вот почему мне не стоило рассказывать ему о том, что директор крадет сердца. Рейн слишком любопытен и безрассуден, чтобы игнорировать такие вещи.

– Я не думала, что мы правда пойдем их искать. Скорее всего, это метафора. Сомневаюсь, что там стоят банки с настоящими сердцами, – шепчу я, в сотый раз беспокойно оглядываясь через плечо.

Замок щелкает, и Рейн с силой толкает дверь. Я сверлю его взглядом за то, что он такой шумный, но в ответ получаю лишь его беззвучный смех. Хотя я ценю, что он пытается поднять мне настроение; Эдгар не выходит у меня из головы с тех пор, как напал на меня несколько дней назад. Артур перенес наше частное занятие на сегодня, так что у меня было время собраться с мыслями.

– Посмотрим, – бормочет Рейн, делая шаг внутрь. Я следую за ним и тихо прикрываю дверь.

Кабинет директора тускло освещен черными свечами, которые почти догорели. Центр комнаты занимает длинный стол. Везде разбросаны старые бумаги, свечи, перья и книги. Эта привычка у него общая с Элиасом.

Рейн обыскивает книжные полки, а я берусь за стол Эмерая, выдвигая тяжелые ящики. Я сама не уверена, что именно мы ищем, когда речь заходит о «сердцах». Я нахожу несколько записок, чтобы сравнить их с той, что мы нашли в библиотеке, и быстро вычеркиваю его из списка подозреваемых.

– Эй, иди сюда, – шепчет Рейн спустя несколько минут.

Я закрываю последний ящик и подхожу к нему.

– Что нашел?

Полки покрыты пылью, дуб покоробился от сырости. Книги расставлены аккуратно, что сильно контрастирует с беспорядком на столе директора. Рейн указывает на зазор между верхними краями книг и полкой выше, где виден просвет в дюйм.

– Что? – снова спрашиваю я.

– Присмотрись. – Рейн отходит, чтобы я могла встать на его место. Я прищуриваюсь, вглядываясь в щель. Там темно, но в глубине, в следующей комнате, что-то блеснуло.

– Секретная комната за стеллажом? Как-то слишком банально, – неуверенно говорю я.

Рейн улыбается и пожимает плечами:

– Банально или нет, надо проверить.

Мы беремся за края книжного шкафа с двух сторон и отодвигаем его ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. В комнате холодно – неприятный, зловещий сквозняк.

Здесь слишком темно, ничего не разобрать, только где-то в глубине помещения что-то отражает свет.

– Мне это не нравится, – шепчу я.

Рейн игнорирует меня. Он наклоняется, чтобы рассмотреть что-то вблизи. Я настолько сосредоточена на нем, что, когда чьи-то руки мягко ложатся мне на плечи, я взвизгиваю.

– Терра, это всего лишь я, – легко говорит Артур.

Рейн резко выпрямляется, его глаза расширены от испуга.

– Все в порядке, это Артур, – говорю я ему, и он немного расслабляется, хотя на лице сохраняется суровое выражение. Мой прекрасный Рейн такой недоверчивый.

Артур щелкает пальцами, и над нами загорается свет. Здесь по-прежнему довольно тускло; лампы освещают только центр комнаты, оставляя стены и полки в густой тени.

– Могу я спросить, что вы двое здесь делаете? – интересуется Артур своим спокойным, ровным голосом. Я задерживаю взгляд на его точеной челюсти и тут же отвожу глаза, когда в его взгляде мелькает насмешка.

Рейн отвечает:

– Придется выбить это из меня под пытками, фернестиец.

Артур усмехается, что лишь подливает масла в огонь ненависти Рейна. Я вмешиваюсь.

– Элиас сказал любопытную вещь о том, что директор собирает серд… —

Свет вокруг нас меркнет в мгновение ока, и Артур мягко прижимает свою теплую ладонь к моим губам.

– Не говори этого здесь, – произносит Артур, и в его выражении читается настоящий ужас. Его темные волосы падают на лоб и касаются моего носа. Мое сердцебиение учащается; его губы всего в паре дюймов от моих.

– Почему? – спрашиваю я, затаив дыхание.

Артур нежно проводит рукой по моей шее и опускается к ключице. Его серые глаза задерживаются на моих губах, пока он медленно качает головой.

– У Алкроуза слишком много ушей, принадлежащих директору.

Лицо Рейна мрачнеет, он опускает руки.

– И где же директор их хранит?

Воздух становится тяжелым и густым, пока Артур молча разглядывает нас.

– Директор их поглощает. Искать нечего, – говорит он буднично и опускает подбородок. – А теперь давайте уйдем, пока Эмерай не вернулся.

Я смотрю на бесстрастное лицо Артура. Я не совсем ему верю, но мы следуем за ним, пока он тихо выводит нас из кабинета директора. Мы останавливаемся у подножия лестницы на втором этаже, и я смотрю на Рейна.

– Иди вперед. У меня частный урок с Артуром, – говорю я со слабой улыбкой.

Рейн хмурится, переводя взгляд с меня на инструктора, затем кивает.

– Ладно. Только не забудь встретиться с нами во дворе после ужина. Финн, Эрвин и Кай будут нас ждать.

Я иду за Артуром, пока он неспешно направляется в один из классов в конце коридора. Он пропускает меня вперед, закрывает за нами дверь, затем выбирает место у окна на южной стене класса и хлопает по месту рядом с собой с мрачной усмешкой. Теплый оранжевый солнечный свет падает на него, подчеркивая каждую впадину его лица. Мне нестерпимо хочется коснуться его красивого лица, провести пальцами по каждой линии, где плоть встречается с костью.

Я сворачиваюсь в нише у окна и притягиваю ноги к груди. Он наблюдает за мной, склонив голову набок. Его мягкие губы растягиваются в улыбке. Быть так близко к нему – значит пробудить желание, настолько глубокое, что я не уверена, мое ли оно или моей Тени.

– Что там такое мечется в твоих мыслях, Терра?

Я изучаю его взгляд и вижу лишь добрую привязанность. Я медлю, но затем медленно произношу:

– Эдгар… Он никогда не был жестоким человеком, но я не знаю, как мы сможем когда-нибудь снова посмотреть друг другу в глаза.

Выражение лица Артура остается непроницаемым.

– Он создал между вами пропасть, не так ли?

Я стискиваю зубы и прячу лицо в коленях.

– Я не знаю, что делать.

Он подается вперед, подтягивая колени к груди и опуская голову на предплечья.

– Мне жаль это признавать, но я тоже в тупике. Если бы я знал, как остановить Салли, я бы сказал тебе. Клянусь.

Говорит он правильно, но его взгляд говорит об обратном.

Я смотрю вниз, на башни академии под нами. Двор отсюда не виден, но озеро тянется почти до самого горизонта, сливаясь с туманом, который сегодня окутал территорию.

– Терра.

Я отрываюсь от своих мыслей и поднимаю глаза на Артура.

– М-м?

– Техника, которой я планирую обучить тебя сегодня, может потребовать… близкого контакта. Я слышал, ты с ней уже немного знакома, раз ходишь на занятия к Каллосу.

Тихий смешок легко слетает с моих губ.

– Не буду врать, я чего-то подобного и ожидала. Близость к другим сильным Теням делает Амсер… неистовым.

Он смеется вместе со мной – этот радостный, чистый звук мог бы навечно поселиться в моей голове.

Артуру чуть за двадцать. Глядя на то, как расслабленно он сидит, подтянув колени, в нем видишь лишь юношу, который хочет учиться, читать и жить в покое. Мне всегда казалось, что он выглядит уставшим, но сейчас, всматриваясь в его сонные глаза с бордовой тенью, легшей на нижние веки, я бы сказала, что он устал еще задолго до нашей встречи.

Мне так хочется избавить его от этого груза.

– Что? – спрашивает он с теплой улыбкой, от которой у меня разрывается сердце. Он смотрит на меня так, будто готов ждать веками, если потребуется. В его древней душе читаются терпение и понимание.

– Да так, просто восхищаюсь твоей преданностью тому, что не дает тебе спать по ночам. Ты плохо спишь? – спрашиваю я с сочувственной усмешкой.

Он слегка вскидывает голову, словно удивленный тем, что я заметила. Затем отводит взгляд, тоскливо всматриваясь в полумрак комнаты – возможно, разглядывая призраков. Ничего не ответив, он шевелится и встает. Я наблюдаю, как он выходит на середину класса, поворачивается, принимает вежливую, прямую позу, заложив одну руку за спину, а вторую протягивает мне. Его черные волосы красиво рассыпаются по плечам, и у меня щемит сердце от дикого желания запустить в них пальцы.

Я подчиняюсь, выхожу к нему в центр класса и вкладываю свою ладонь в его руку.

– Что мы делаем?

На мгновение – довольно глупое – я позволяю себе подумать, что он собирается пригласить меня на танец.

Артур усмехается и сжимает мою ладонь.

– Я собираюсь научить тебя технике, которая пригодится на экзамене, помнишь?

В его глазах вспыхивает темный огонек, и я тяжело сглатываю, когда его Тень яростно дергает мою. Я до крови прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать от этого божественного ощущения. Сильнее, чем у Каллоса, мягче, чем у Элиаса.

Губы Артура подергиваются от этого отклика, но лицо остается бесстрастным.

– Это называется «высасывание Тени». Способ позаимствовать чужую силу, поглощая частицы чужой Тени.

Голова идет кругом – его Тень выпивает мою, словно стакан воды, и я падаю вперед. Ощущение такое, будто его Тень высосала саму жизнь из моих вен. Артур подхватывает меня, все еще крепко сжимая мою ладонь. Одним плавным движением он опускает нас обоих на пол.

– Я только что забрал немного твоей магии времени, – тихо говорит он.

Моя кровь стынет в жилах. Я чувствую себя такой беспомощной. Амсер не отзывается на мой зов, словно его заглушили внутри меня.

– Теперь я хочу, чтобы ты взяла немного моей силы. Втяни ее в себя, и как только почувствуешь, что она накапливается внутри, отсеки ее от меня.

Я недоверчиво уставляюсь на него:

– Я понятия не имею, как к этому вообще подступиться.

Он усмехается и помогает мне подняться на ноги.

– Просто представь, будто втягиваешь воду через соломинку.

Я хмурюсь, но не могу сдержать улыбку:

– Через соломинку, значит?

Артур на секунду выглядит растерянным, а затем прищуривается.

– Перечитала пошлых книжек, я смотрю, – говорит он, закатывая глаза. – Давай уже, пробуй.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к ощущениям наших Теней, пытаясь втянуть его силу в себя, но безуспешно. Вздохнув, я отпускаю его руку.

– Ничего не выходит.

Он задумчиво смотрит на меня, а затем шагает ближе, прижимаясь своей грудью к моей и отклоняя меня назад, пока я полностью не ложусь на письменный стол. Дерево со скрипом трется о плитку, когда он наваливается на меня всем телом. Каждая клеточка моего существа вспыхивает, и я до безумия остро ощущаю каждый дюйм, где его тело соприкасается с моим.

Я вглядываюсь в его прекрасное лицо, когда он смотрит на меня сверху вниз. Он пытается скрыть это за маской безразличия, но сквозь нее проглядывает бездна доброты и тепла, о которой он никому и никогда не позволит узнать.

– Попробуй еще раз. Сосредоточься, Терра. На экзамене тебя будут отвлекать вещи куда хуже, чем я, – шепчет он мне в шею.

Его губы горячие, и по моему телу пробегает дрожь.

Ага, блядь, сомневаюсь.

Что может отвлекать сильнее, чем твой профессор, который уложил тебя на стол в пустом классе? От бешеного стука сердца моя Тень становится сильнее; я прерывисто дышу, чувствуя, как обжигающее дыхание Артура греет мою кожу.

Я пробую снова, концентрируясь на его Тени и на том, как она вьется вокруг моей. Она медленно приближается, и когда я чувствую, как его сила проникает в мои кости, я резко вскрикиваю, теряя контроль.

Артур выпрямляется, разочарованно кривя рот.

– Я был уверен, что это сработает. – Он задумчиво прижимает руку к губам.

Я остаюсь лежать на столе, уставившись в потолок и упиваясь этим ощущением. Это не было похоже ни на что из того, что я чувствовала с Элиасом или Рейном, с Каллосом или Финном.

Как что-то может причинять боль и одновременно приносить такое тонкое удовольствие? Всепоглощающее – и в то же время нет.

– Артур, что это было за чувство? Ты тоже это почувствовал, когда забирал мою Тень? – Я приподнимаю голову, не дождавшись ответа.

Его взгляд переводится на меня, словно он только сейчас меня услышал.

– М-м? А, да, почувствовал.

Этого мало. Я продолжаю давить:

– Что это было? Ты не мой истинный, и все же каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, я чувствую… одиночество.

Его взгляд устремляется в пол.

– Одиночество, значит? Я бы описал это совсем не⁠…

– Не одиночество в тот миг, когда мы вместе, а во все те, что следуют за ним. В те секунды, когда ты прикасаешься ко мне, меня переполняют тоска и столько скорби… но когда мы расстаемся, я остаюсь абсолютно, отчаянно одна. Ты чувствуешь то же самое? – спрашиваю я, сгорая от желания узнать, что я не одинока в этом.

Его усталые глаза снова встречаются с моими, и он кивает.

– Я же говорил тебе: время и память – старые друзья. Никогда не вместе, никогда порознь. Всегда одиноки, – печально бормочет он.

Я сажусь и беру его за руку.

– Это ужасно грустно. Но кто сказал, что все должно быть именно так? Почему они не могут быть в гармонии?

Взгляд его становится холодным и далеким, а губы бледнеют сильнее, чем мгновение назад. Он тихо роняет:

– Я так сказал.

– Это довольно жестоко, тебе не кажется? Кто ты такой, чтобы навязывать нам это трагическое чувство? – мой голос сипнет от эмоций, бушующих внутри. Я не могу находиться так близко к нему так долго. Желание поглотить его без остатка когтями рвет мою душу. Даже просто его присутствие кажется до боли знакомым.

Каждый дюйм этого мужчины умоляет о том, чтобы к нему прикоснулись – почувствовали его, поцеловали. Дышать с ним одним воздухом становится невыносимо. Я отворачиваюсь, чувствуя необходимость отдалиться, пока не натворила глупостей.

Стоит мне повернуть голову, как он перехватывает мою шею, широко обхватив ладонью челюсть и заставляя снова посмотреть на него. Его пальцы впиваются в мою кожу, плотно сжимая горло.

Мое сердце пропускает удар, я задерживаю дыхание, широко распахнув глаза. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, губы Артура накрывают мои. Его аромат старых книжных страниц и успокаивающего чая вливается в меня. Я тихо хнычу, когда он притягивает меня ближе, ослабляя хватку на шее и запуская пальцы в мои волосы. Он целует меня так, словно думал о моих губах очень, очень долго – целует так, будто уже делал это прежде.

Такой изголодавшийся, плотский мужчина. Прекрасный и одинокий.

Он заставил и мое сердце понять, что такое истинное одиночество. И я принимаю его требовательные поцелуи с такой же яростью, пожирая его губы.

Вторая его рука обнимает мою талию, он приподнимает меня и несет к началу класса. Я отстраняюсь от его губ, когда он усаживает меня на длинный стол. Мой рот приоткрывается, чтобы сказать, какое это безумие, но его губы снова впиваются в мои, и он наваливается на меня всем телом.

Похоже, Элиасу придется потесниться ради еще одного мужчины в моей жизни.

Наши Тени безнадежно сплетаются, и все мое сердце рвется к Артуру.

Он углубляет поцелуй, раздвигая мои губы своим языком. Я обнимаю его за плечи, позволяя пальцам изучать его рельефную спину – каждую линию, где мышцы переходят в кости, очерчивая его идеальное тело. Он издает низкий стон, когда мои руки спускаются к его талии, и я кончиками пальцев обвожу его тазовые кости.

Артур прерывает поцелуй и глубоко вздыхает.

– Нам нужно остановиться.

– Ты сам начал, – шепчу я ему в самые губы, и он с глухим стоном утыкается лбом в стол. – Хотя лучше бы нам не попадаться. Не представляю, что подумает Элиас.

Артур вскидывает голову и смотрит на меня. Так близко его глаза уже не кажутся серыми – в них проступает пепельно-зеленый оттенок.

– Элиас тебе не хозяин. Не позволяй ему быть настолько безумным, чтобы думать, будто это так. Ты выше всех нас, Терра. – Он затыкается на мгновение, глядя на мои губы, припухшие от наших грубых поцелуев. – Так ты хочешь обучиться технике или нет? Забери часть моей Тени.

Артур снова опускает губы к моим, и я пытаюсь сосредоточиться на Тенях внутри нас, а не на твердом встающем члене, который через его брюки давит мне прямо в киску.

Я запускаю пальцы в его волосы, концентрируясь на том, какие они мягкие и темные. И снова медленно втягиваю его Тень в себя. В этот раз я готова к странному ощущению, которое прошибает меня до мозга костей и растворяется в теле. Амсер кружит рядом, оставляя достаточно места, чтобы чужая сила заполнила пустоту.

Внезапно вся моя концентрация летит к чертям. Губы Артура спускаются по моей шее. Он медленно расстегивает молнию на моей куртке, задирает футболку и обнажает грудь. На секунду он поднимает на меня взгляд и шепчет прямо в сосок:

– Ты снова упустишь ее, если не сосредоточишься.

Его Тень выскальзывает из моих тисков, но, честно говоря, сейчас мне уже насрать. Горячий и влажный язык Артура снова и снова ласкает мою чувствительную кожу. Я не нахожу себе места под ним и сжимаю его волосы в кулаках.

Он останавливается, и мне до безумия хочется намекнуть ему, что я уже кусала Элиаса за хер за точно такие же игры.

– Я не продолжу, пока ты не освоишь это, Терра. Тебе жизненно необходимо знать эту технику на экзамене, – произносит он этим своим идеально-раздражающим профессорским тоном.

Почему-то это заводит меня еще сильнее.

Я умудряюсь резко и грязно отсечь ту часть его Тени, которую все еще удерживаю. И в ту же секунду его язык возвращается к делу, а я выгибаюсь ему навстречу. Чужое дыхание, не принадлежащее мне, сворачивается кольцом в моих легких.

– Хорошо, а теперь твоя награда, – бормочет Артур, сбегая губами вниз по моему животу. Его пальцы обжигают; он легко расстегивает мои брюки, стягивает их вместе с трусиками.

Я тяжело сглатываю. Это вообще наяву?

Его серые глаза встречаются с моими за мгновение до того, как он наклоняется ниже и начинает ласкать мою киску языком. Моя голова тут же закидывается назад, я впиваюсь пальцами в край стола, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон.

В коридоре прямо за дверью ходят студенты, пока Артур пожирает меня, вылизывая мою киску, словно нищая, изголодавшаяся душа. Он жаждет меня – я чувствую это по тому, как жадно он сжимает мои бедра, требуя большего. Движения его языка замедляются, и он толкает в меня два пальца, трахая меня ими снова и снова, пока мои глаза не закатываются, а я сама не зажимаю его голову между коленями.

– А-Артур… – тихо вскрикиваю я.

Он поднимает глаза, наблюдая, как я стону его имя и скулю под его рукой и языком. Он слегка прикусывает мой клитор, и в этот раз сдержаться не получается. Я громко кричу и стону, погружаясь в оргазм, вжимаясь прямо в его лицо, пока последние волны кайфа накрывают меня и с грохотом разбиваются.

Артур целует меня в внутреннюю сторону бедра и поднимается, вполне довольный тем, в какое состояние он меня привел. Он облизывает губы и поправляет волосы, пока я натягиваю штаны.

Мои щеки горят. На его лице тоже проступил румянец.

Мне кажется, мы только что перешли черту, из-за которой уже не вернуться.

– Ну что, пойдем теперь попрактикуемся в лесу? – произносит он совершенно официальным тоном, будто между нами только что ничего не было.

Я вскидываю бровь.

– Ты забрала часть моей Тени, и я должен показать тебе, как ею пользоваться, верно? – Он усмехается и протягивает мне руку, как джентльмен. Я принимаю ее, и он помогает мне слезть со стола. Прежде чем отпустить мою ладонь, он запечатлевает поцелуй на ее тыльной стороне. – Ты истинное наслаждение, Терра.

Я посмеиваюсь, заглядывая ему в глаза. Так близко я уже точно уверена, что в них есть зелень. Неужели в нем все еще остался хоть осколок его прежнего сердца?

– Артур, какого цвета были твои глаза до того, как стали серыми?

Он кажется застигнутым врасплох, замирая на мгновение, словно пытается вспомнить то, что давно забыл.

– Зелеными. Не изумрудными, как твои, а цвета шалфея. Тусклыми, но приятными, – Артур ностальгически улыбается.

– Не сомневаюсь, что они были чудесными. Но твои серые глаза тоже очень красивые, знаешь ли, – говорю я, слегка толкая его плечом. Он смеется, и я ловлю себя на мысли, что этот звук снова меня покоряет.

– Давай поторопимся. Тебе еще нужно встретиться с Рейном и остальными этим вечером.

Весь путь до зараженных земель я ловлю себя на том, что неотрывно смотрю ему в затылок, гадая, каким был бы Артур, если бы не Алкроуз.

27

ТЕРРА

– Терра. Проснись.

Я выныриваю из сна без сновидений и сталкиваюсь с мягким взглядом голубых глаз Рейна.

– Рейн? Что ты делаешь? – Я сажусь на постели и протираю глаза, пытаясь сообразить, что происходит. На улице все еще темно, и для занятий явно слишком рано. Четыре недели в Алкроузе – достаточный срок, чтобы расписание намертво зафиксировалось в твоей внутренней системе.

Он швыряет в меня мой белый плащ. Я едва успеваю поймать его, прежде чем Рейн тихо произносит:

– На очереди кабинет Артура. Записка у тебя?

Я зеваю, пытаясь стряхнуть остатки дремоты, которые все еще туманят разум. – Да, дай мне секунду.

Если бы эту записку написал сам Артур, он бы, скорее всего, мне сказал. И я сомневаюсь, что это его рук дело, ведь именно он отправил меня искать ее в библиотеку. Ну, разве что все это для него какая-то игра, и он просто садистский ублюдок, но в это мне верится с трудом.

Я застегиваю лунную брошь, закрепляя плащ на плечах, и включаю настольную лампу, чтобы покопаться в верхнем ящике. Записка лежит аккурат между учебниками по анатомии и управлению Тенями.

Когда я протягиваю ее Рейну, он улыбается, и мы максимально тихо выскальзываем в коридор. Во всей башне царит мертвая тишина. Потрескивающий, колеблющийся свет вечного синего камина дает нам ровно столько освещения, чтобы хоть как-то видеть дорогу.

Я почти уверена, что кабинет Артура – это первая дверь, которую я прошла, когда Элиас вел меня в свою комнату. Мы бесшумно и быстро преодолеваем лестницу, остановившись у первой же двери. Рейн прижимается ухом к дереву и прислушивается в течение нескольких мучительных минут.

Я безумно устала. Частные уроки с Артуром, обычные занятия, проникновение в Дом Экко, из-за которого Некане наконец выбыл из списка, тренировки каждый вечер после ужина с парнями… Я бы сейчас проспала целый год. И это не говоря уже о восстановлении отношений с Финном, играх в прятки с Эдгаром и интрижках с Элиасом и, как оказалось, теперь еще и с Артуром. Но сильнее всего давит стресс и непреходящий ужас, который приносит каждый прожитый день, ведь мы все ближе подбираемся к экзамену за второй семестр.

Ох, блядь.

– Там никого нет, – шепотом выдыхает Рейн и дергает ручку. К нашему удивлению, дверь поддается. Он бросает на меня быстрый взгляд, и я киваю. Мы уже в это ввязались, так что лучше закончить побыстрее.

Мы проскальзываем внутрь и бесшумно прикрываем за собой дверь. Здесь кромешная тьма; я пробираюсь на ощупь, пока не врезаюсь пальцем ноги во что-то твердое. Инстинктивно вырвавшееся «ай» приходится заглушить, зажав рот ладонью. Секунду спустя мои пальцы натыкаются на лампу, и тусклый свет озаряет комнату.

– М-да, совсем не то, что я ожидал, – произносит Рейн чуть громче, чем шепотом.

Комната абсолютно пуста, если не считать дубового стола и убогой лампы в углу. Здесь нет ни пылинки, но при этом вообще ничего не указывает на то, что это кабинет Артура или что он хотя бы изредка сюда заходит.

– Думаю, у него есть другой офис, где он держит вещи, – бормочу я, проверяя два ящика в столе. Оба пустые. Я изо всех сил стараюсь не думать о профессоре и о том, чем мы тут с ним занимались. Мои щеки уже начинают гореть от одного упоминания его имени.

Рейн тяжело вздыхает и проводит ладонью по голове, на его лице проступает тревога.

– Прости, что разбудил тебя ради этого, – он смотрит на меня уставшими глазами. Он никогда не признается, если ему больно. Знаю, что он просто не хочет, чтобы я сочувствовала и переживала, но все равно.

Я качаю головой:

– Все нормально. Я в любом случае надеялась, что ты останешься со мной сегодня ночью, так что пошли обратно. К тому же, раз эта комната пустует, мы можем приспособить ее под что-нибудь, понимаешь? – Я пытаюсь найти хоть какие-то плюсы в ситуации, потому что до сих пор втайне бешусь на Финна, который обозвал меня пессимисткой.

Рейн наклоняет голову, оглядывая четыре голые стены.

– Да, пожалуй, ты права. В Баркове у меня была отдельная комната, где я планировал все операции и координировал смену караула.

Под его глазами залегли тяжелые, темные тени. Я медленно подношу руку к его щеке, готовая к тому, что он отстранится, но в этот раз он остается на месте. Моя ладонь прижимается к его холодной, впалой щеке, и он прикрывает глаза.

– Каждый раз, когда мы пытаемся раскопать хоть какую-то информацию, нас отбрасывает на десять шагов назад, – произносит он обреченным тоном.

– Скоро мы что-нибудь найдем. Нам нельзя сдаваться. Ты как, в порядке? – я мягко пытаюсь разговорить его. От той муки, что прячется в глубине его взгляда, у меня щемит где-то глубоко в груди.

Он несколько секунд пристально смотрит на меня.

– Ничего страшного. Пойдем обратно в твою комнату.

Но меня такой ответ не устраивает – может, из-за дикой усталости, а может, потому что я уверена: ему станет легче, если он просто выговорится. Когда держишь тьму внутри, она лишь гниет и заражает те части твоей души, которые еще не успели сломаться.

Он шагает к двери, но замечает, что я не иду следом, и оглядывается, недоуменно хмуря брови.

– Перестань отгораживаться от меня, Рейн. Ты же никого к себе не подпускаешь. Неужели это не причиняет боль? Разве ты не устал защищать то, что так яростно пожирает твой разум изнутри? – спрашиваю я, затаив дыхание. Он смотрит на меня как опустошенный человек – оскорбленный и до смерти напуганный теми чувствами, которые похоронил в самом себе. – Впусти меня.

Рейн делает решительный шаг в мою сторону. Я пячусь, пока не упираюсь ногами в стол. Он нависает надо мной, уперевшись руками по обе стороны от моего тела, и приближает свое лицо к моему. Мы соприкасаемся носами, и я вдыхаю его резкий, чистый аромат – запах холодной, сырой бури.

– Хочешь войти? Тьма не место для таких милых штучек, как ты, детка, – его губы едва уловимо мажут по моим, пуская по моим рукам толпу мурашек.

– Я во тьме как дома. Ты далеко не первый мужчина, который решил прогуляться со мной по ее закоулкам, – мои губы растягиваются в мягкой усмешке.

Рейн соблазнительно вскидывает бровь, пока его пальцы плавно скользят вверх по моему животу и ребрам. Моя кожа оживает от каждого прикосновения его рук. Внизу живота сворачивается тугой узел жара; я нетерпеливо сглатываю, когда он усмехается и впивается в мои губы.

Его руки перехватывают меня под бедрами, он приподнимает меня, усаживая задницей на край стола, и придвигается вплотную, пока его торс не прижимается к моему. Наши поцелуи похожи на безумный голод: каждый требует большего с каждым укусом, толчком языка и сплетением губ. Мои пальцы очерчивают шрам на его нижней челюсти, и он глухо стонет, когда мой язык заставляет его губы раскрыться шире.

– Я впущу тебя, но потом не говори, что я не предупреждал. Я верю тебе, Терра, – сипло, низко шепчет он, подхватывая меня на руки и вынося на лестничную клетку. Наши губы снова сталкиваются в поцелуе, пока он тащит меня в общую гостиную. – Только не смей плакать, когда меня не станет. Обещай мне, – шепчет он, опуская меня на один из диванов и нависая надо мной на коленях, прижавшись своим лбом к моему.

– Не буду, – вру я.

Рейн тихо смеется и снова наваливается на меня всем телом. Теперь его поцелуи кажутся тяжелыми, весомыми. В Баркове в них сквозила какая-то свободная, беспечная легкость; сейчас же они полны жадного, ревнивого желания.

Я судорожно вдыхаю, когда одна из его рук ныряет под линию моих брюк. Он дразняще ласкает внутреннюю сторону моих бедер, прерывая поцелуй и спускаясь губами по шее, ключицам и груди, пока футболка не мешает ему целовать ниже.

– Твоя Тень горит там, где мы соприкасаемся? Будто стоит нам соединиться, мы вспыхнем и больше никогда не разделимся до конца? – Его голос сиплый и тихий. Я пытаюсь сосредоточиться на его словах, но он уже задирает мою футболку, очерчивая грудь языком и снова сжимая мое бедро за мгновение до того, как его пальцы находят мой клитор и начинают нежно ласкать его.

– Да. Она так яростно жаждет тебя, – шепчу я, прижимаясь губами к его макушке. От него пахнет лесом. Если я закрою глаза, то останемся только мы – далеко от всего, что есть в этой жизни. В совсем другом времени.

Он глухо стонет, понимая, насколько я уже промокла. Дыхание перехватывает в горле, и я подавляю стон, когда он толкает пальцы внутрь меня.

– Рейн, – шепчу я ему в самое ухо, и он вскидывает голову. Эти голубые глаза выжигают мне душу. Он снова целует меня, и я уже тянусь к его ремню, но вовремя вспоминаю, насколько ему важно держать все под контролем, когда мы близки. Мои руки застывают в воздухе, и я возвращаю их ему на грудь.

– Все нормально, – бормочет он, глядя на меня с таким абсолютным доверием, и от этого почему-то становится больно – я чувствую, что не заслуживаю его.

Я слабо улыбаюсь, аккуратно расстегиваю его ремень и ширинку. Он параллельно стягивает с меня штаны, проводя мокрыми пальцами вверх и вниз по моей щелке, заставляя меня извиваться под ним. Его член уже твердый – я несколько раз обхватываю ладонью его член, двигаясь в такт его пальцам.

Рейн стонет и покрывает поцелуями мою шею, проявляя свою нежность этими мягкими, отчаянными касаниями. Он двигается ближе, трется членом о мою промежность. От этого ощущения все мое тело прошибает дрожью, и я не могу сдержаться – нетерпеливо двигаю бедрами навстречу, умоляя взять меня.

Он медленно вжимается в меня самой головкой, растягивая мою плоть до мучительного медленно и заполняя меня до самого предела. Прижавшись лбом к моему лбу, он издает стон, который эхом отдается у меня в груди.

– Что для тебя тьма? Для меня тьмой… была Мара. Она была одной из главных в нашей банде отщепенцев, – бормочет он, уперевшись предплечьями в подушки по обе стороны от моей головы. – Она была на два года старше меня. Стерва еще та. Жестокая и жадная.

Я преданно смотрю в его прекрасные глаза. Сейчас они полны абсолютной уязвимости и боли.

– Я ей приглянулся, и она пиздила меня без продыху. А когда мы подросли, стала забирать и другое.

Он утыкается в меня всем телом и прячет лицо, а я уже все поняла. Ему не нужно продолжать.

– Этот шрам на челюсти – ее след, когда я наконец сказал ей «нет», – шепчет он мне в шею. – Меня тогда так накрыло, я ослеп от ярости… Перехватил лезвие, которым она вечно меня резала, и вогнал его прямо в ее сраный череп.