Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
36
ЭДГАР
Люсина и Эрвин идут чуть впереди, а Роуэн и Винни держатся по обе стороны от меня, подстраиваясь под мой шаг. Коридор второго этажа забит студентами – все пытаются побыстрее прорваться в столовую на завтрак. Тот легкий, беззаботный смех, который мы когда-то делили на всех, окончательно нас покинул. Они и до моей вспышки с Террой меня шугались, но теперь рядом со мной вообще повисает гробовая, сука, тишина.
Не могу сказать, что я их виню.
Прошел уже месяц с лишним с тех пор, как я напал на собственную сестру. На самом деле хрен объяснишь, что тогда конкретно произошло: я вроде бы всё контролировал, но в то же время и нет, словно Салли вовсю вертел моим сердцем и разумом. Единственное, что я отчетливо помню из того дня, – это всепоглощающую, слепую ярость и чистую ненависть.
– Ты сегодня пойдешь на занятия? – с надеждой в голосе спрашивает Люсина. Эрвин косится на меня через плечо, и его светлые пряди полностью закрывают половину лба.
Я молча качаю головой и сканирую взглядом море голов, пока мы входим в столовую. За столом Новы сегодня непривычно пусто – пришли только Эш, Тамарис и Алани.
Заметив нас, Алани вскидывает руку и вовсю машет со своим дежурным, блядь, дружелюбием. По ходу, она единственная во всей академии, кто меня вообще не боится. Мне кажется, в этом мире в принципе нет вещей, способных ее напугать. Какое-то психическое расстройство, не иначе.
Мы присаживаемся к девчонкам и в полном молчании принимаемся за еду. Вокруг привычно нарастает и гудит рой студенческих голосов.
Эш по-прежнему сидит на отшибе, сам по себе, хотя Эрвин каждый божий раз пытается притащить его за наш стол. Остальные настроены не так великодушно. И пусть я прекрасно понимаю их презрение к нему – ведь сам когда-то испытывал ровно то же самое, – сейчас у меня появилось обостренное чутье человека, чья Тень безвозвратно его перекроила. Это как зараза, которая расползается по организму, и я уже ни черта не могу сделать, чтобы помешать Салли жрать то немногое, что еще осталось от моей личности.
Пожалуй, единственным плюсом во всей этой херне с Террой стало четкое осознание: на экзамене я справлюсь. Блок Каллоса треснул как орешек, и с тех пор я научился творить со своей Тенью кучу по-настоящему жутких вещей. Возможность защитить своих друзей – это, наверное, единственный гребаный луч надежды, который до сих пор позволяет мне удерживать голову над этой черной водой.
В столовую заходит Артур, что само по себе дико странно. Он не появлялся на завтраках с тех самых пор, как зимой начались занятия. Профессор медленно направляется прямиком к нашему столу, полностью проигнорировав преподавательскую трибуну в начале зала.
– Приветствую, студенты, – негромко роняет Артур, коротко кивая остальным. Затем его взгляд останавливается на мне, и мои плечи тут же опускаются под тяжестью предчувствия. Меня уже тошнит от его унылых лекций, на которые он таскает меня в обязательном порядке. Но выбирать не приходится: либо тухнуть у него, либо сидеть на обычных парах, где каждый встречный пялится на тебя как на опасного урода. Я две недели назад едва заставил себя прийти на верховую езду.
Так что хрен с ним, пусть будут нудные лекции.
– Эдгар, надеюсь, ты уже закончил с завтраком, потому что сегодня мы начнем занятия пораньше.
Артур безмятежно улыбается и застывает на месте, выжидая, пока я нехотя поднимаюсь из-за стола.
– Нет, он еще даже к тостам не притронулся, – отрезает Люсина, награждая профессора сердитым взглядом.
Винни молча протягивает мне ягодную лепешку и слабо, ободряюще улыбается. На его очках теперь красуется заметная трещина – умудрился разбить их, когда они слетели с переносицы во время очередной тренировки.
– Спасибо. Увидимся позже, – бросаю я и разворачиваюсь, не дожидаясь ответа.
Артур не произносит ни слова, пока мы не поднимаемся на четвертый этаж. Профессор обожает вести занятия в небесном саду – подозреваю, просто потому, что ему чертовски редко удается выбраться на свежий воздух. Его мертвенно-бледная кожа – лучшее тому подтверждение.
– Сегодняшнее занятие будет коротким, – ровно произносит Артур, когда мы подходим к дверям. – Я не люблю лгать своим студентам, Эдгар, и не планирую начинать сейчас. Сегодня нас ждут Элиас, Каллос и Некане. Они приняли решение, что из-за твоего тотального отсутствия контроля тебя необходимо… ограничить.
Я резко торможу посреди пустого коридора. Мышцы на руках судорожно сводит от одного только воспоминания о том, как это было в первый раз. Снять четыре печати одновременно – абсолютно нереально. Это утопия.
– Нет.
Артур останавливается и слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Его черные волосы гладко зачесаны назад, и лишь пара прядей выбилась из идеальной прически. Он вопросительно наклоняет голову:
– Брось, Эдгар. Не усложняй то, что и так неизбежно.
В голосе Артура отчетливо слышится глухая, тяжелая скорбь. И это лишь укрепляет меня в мысли: если я позволю им это сделать, они подпишут смертный приговор и мне, и моим друзьям.
– Нет… Я никого не смогу защитить, если вы заблокируете мою Тень, – я до боли сжимаю кулаки и буравлю его полным недоверия взглядом. – Я никогда вам этого не прощу. Пожалуйста, Артур.
Он смотрит на меня так, словно видит перед собой исключительно монстра и больше ничего. Профессор даже не пытается что-то ответить, когда чьи-то тяжелые ладони сзади мертвой хваткой ложатся мне на плечи, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.
Я резко оборачиваюсь и вижу, как трое профессоров берут меня в плотное кольцо. Сука, нет.
– Мне жаль, Эдгар, но по-другому нельзя, – мрачно роняет Каллос.
В ту же секунду весь свет стремительно вымывается из моего предсмертного взгляда, и в наступившем кромешном, ледяном океане моего собственного разума остаюсь только я. Абсолютно беспомощный. Оставленный этому миру на растерзание.
37
ФИНН
Учеба и бесконечная шлифовка наших сил под этим гребаным прессом из приближающегося экзамена выжимают из нас все соки.
Кай знатно похудел, хотя жрет за двоих, если не за троиих. Под его глазами залегли темные тени из-за бессонных ночей, которые он напролет проводит на полигоне, тренируясь до седьмого пота.
Когда я смотрю на себя в зеркало, то понимаю, что обзавелся точно такими же кругами. блядь. И ведь мы даже близко не подобрались к той пугающей мощи, которую продемонстрировал Эдгар. Хотя я уже не уверен, что он вообще представляет для кого-то угрозу. Сейчас он похож на призрака, бродящего по Алкроузу. Большинство студентов видят его разве что мельком, если вообще видят.
Корвус – единственный, кто продолжает крутиться рядом с ним. Хрен знает, из жалости он это делает или пытается выудить какую-то инфу, но на днях он слил нам с Каем, что на прошлой неделе профессора наложили на Эдгара дополнительные печати. Все из-за той его вспышки на озере. Как выяснилось, он умудрился играючи разнести первый блок, которую на него навесил Каллос.
Если, как выразился Корвус, все это время Эдгар был под блокировкой, то в полную силу у нас против него не было бы ни единого шанса. Так что я, если честно, даже выдохнул: по крайней мере, одной головной болью меньше. В академии и без него хватает сильных ублюдков – взять того же Фредерика.
Вода крупными каплями стекает с моего лба, пока я стою, низко наклонив голову над раковиной в общей ванной комнате Космоса.
До экзамена осталось всего две недели, и я так, сука, напуган, что мне самому от себя тошно. Был бы здесь мой папаша, он бы выбил из меня эту дурь за секунду – избивал бы до тех пор, пока страх перед ним не перевесил бы страх подохнуть на каком-то паршивом испытании.
Я поднимаю голову и снова в упор смотрю на свое отражение. Мои янтарные глаза постепенно блекнут, превращаясь в какой-то невнятный оранжевый, а по нижнему краю радужки проступает серость… блядь.
Я со всей дури бью кулаком по фарфоровому краю раковины.
На занятиях сегодня невыносимо скучно. Чтобы окончательно не вырубиться, я то и дело приоткрываю ладонь, раз за разом зажигая над ней полыхающие перья.
Артур с головой закопался в историю Фернестии – заунывно вещает про города и фестивали, которые здесь праздновали до того, как все окончательно пошло по пизде. Особое внимание он уделяет фестивалю Спорлес, распинаясь о нем чуть дольше обычного. По его словам, это было что-то вроде мирного саммита, где все народы собирались вместе, чтобы беззлобно пожрать за одним столом. Звучит как красивая сказка из далекого прошлого. Артур говорит об этом так, словно все происходило как минимум век назад, но самому профессору от силы лет двадцать пять. Значит, вся эта идиллия накрылась медным тазом всего какое-то десятилетие назад, а то и меньше. Как, блядь, можно было так эпично просрать целый мир за такой короткий срок?
И какой, блядь, был смысл в этом фестивале, если он не удержал то единственное, ради чего создавался? Мир не продержался и пары лет. И посмотрите, в какой заднице мы все в итоге очутились.
Я лениво перелистываю страницу своего гримуара, как вдруг справа раздается тихий, раздражающий скрежет. Мне даже гадать не нужно, кто источник звука: Кай уже пару недель издает самые дебильные звуки на свете, стоит ему заскучать или просто захотеть вытрепать мне последние нервы.
Я кошусь на него с максимально недовольной миной:
– Чего тебе?
Кай прямо-таки расцветает от того, что я обратил на него внимание.
– Пс, – шепчет он, активно жестикулируя, чтобы я наклонился ближе.
Я быстро проверяю, ковыряется ли еще Артур мелом у доски, и только после этого подаюсь вперед.
– Корвус хочет, чтобы мы пересеклись с ним в вестибюле сразу после пары.
Мое лицо по-прежнему выражает крайнюю степень скепсиса:
– Зачем еще? Мы обычно не занимаемся до ужина.
Кай театрально и слишком размашисто качает плечами, чем тут же привлекает внимание Артура. Профессор отрывается от доски и вопросительно выгибает бровь, глядя в нашу сторону. Я моментально натягиваю самую невинную улыбку, на которую только способен, а Кай неуклюже отворачивается, делая вид, что разглядывает стену.
Инструктор медленным, размеренным шагом направляется прямиком к нашим партам. Теперь на нас уставились абсолютно все присутствующие. Даже Терра бросает на нас любопытный взгляд. А через пару столов от нее Фредерик кривит губы в своей ублюдской, злобной усмешке.
Меня уже просто наизнанку выворачивает от того, насколько Фредерик мерзкий и зловещий тип. От того, как легко и безнаказанно он пускает на фарш студентов Дварса в глухие ночные часы. Ненавижу его так же сильно, как презираю всю эту гребаную Фернестию.
– Есть что-то интересное, чем ты хотел бы поделиться со мной, Кайдел? – Артур останавливает свой обманчиво спокойный взгляд на Кае.
Кай буквально вжимается в стул, пытаясь слиться со столешницей:
– Никак нет. Простите, виноват.
Профессор нависает над нами еще несколько долгих секунд, после чего ровно произносит:
– Постарайся обойтись без крупных неприятностей сегодня днем, Кайдел. Финник, проследи за ним, – Артур говорит это с таким видом, будто я обязан быть в курсе, какую именно херню мой друг планирует выкинуть в ближайшие часы. (Хотя, признаться, парочка догадок у меня все-таки была).
По залу прокатывается волна приглушенных смешков, пока мы оба стараемся уползти как можно ниже под парты. Артур возвращается к своему столу, лениво перелистывает какие-то конспекты и без лишних пауз продолжает лекцию. Его взгляд на долю секунды проходит по Терре – кажется, он проделывает этот трюк каждые пять минут, хоть часы по нему сверяй.
Я готов руку на отсечение дать, что на этих своих «индивидуальных занятиях» они занимаются далеко не только тренировками. Но видит бог – пока она счастлива, мне плевать. Наверное, Терра кожей чувствует мой взгляд, потому что резко оборачивается и смотрит прямо на меня. Ее зеленые глаза буквально светятся, поймав тепло уходящего дневного света.
Как же мне не хватает тех времен, когда она принадлежала только мне.
Стоило закончиться последней паре, как Кай мертвой хваткой вцепился в мое плечо и потащил за собой в коридор. Терра лишь коротко махнула мне рукой на прощание, прежде чем я успел предложить ей пойти с нами. Она, разумеется, намылилась наверх – ворковать с Артуром. Ну или, официальным языком, они с Рейном все еще пытаются выудить у него какие-то архивные записи, которые, судя по всему, хрен найдешь.
Вообще, Терра в последнее время стала жутко скрытной, особенно в том, что касается ее собственной комнаты. Начинаю ловить себя на мысли, что в этой гребаной академии у каждого первого есть свой скелет в шкафу. У каждого, кроме меня. Вот что, блядь, она может там прятать?
В коридоре мы разминаемся с Элиасом и Эшем. Этот парень из Новы в последнее время ведет себя тише травы, лишь бы лишний раз не мозолить никому глаза. Да и профессора теперь пасут его практически круглосуточно. Ни для кого уже не новость, что он – пространственная Тень, ходячий портал, так что гайки ему закрутили по максимуму. Я перевожу взгляд на Кая, и тот лишь сокрушенно качает головой: судя по всему, мыслей у него по этому поводу ровно столько же, сколько и у меня.
За последнее время мы вообще научились понимать друг друга без слов. До чертиков не хочется признавать, что этот навык прокачался на уроках полового воспитания, но против фактов не попрешь: наши Тени спелись настолько плотно, что это стало жутко полезной фишкой. Стоит моей сущности почуять какой-то подвох или опасность, как она тут же транслирует сигнал Каю. Чисто рации, вшитые прямо под кожу.
Он мне как брат, от и до. Тот самый брат, о котором я в тайне мечтал всю свою гребаную жизнь.
Корвуса мы находим в вестибюле – ждет нас, привалившись к стене. Стремящиеся ввысь огромные окна высотой в три этажа заливают пространство светом, а в воздухе под самым потолком до сих пор едва заметно мерцают остатки той огненной птицы, которую я сотворил бог знает как давно. Довольно странное чувство: пыльца нашей силы не исчезает насовсем, она годами оседает в этих стенах, словно застывая вне времени. Интересно, с нами всеми происходит то же самое?
Ладони мгновенно начинает покалывать от фантомного зуда – Лафия так и просится наружу, требуя воли. Я обожаю ее пламя, и, как ни крути, в каком-то смысле мы с ней действительно стали единым целым.
Я тупо уставлюсь на свои ладони, пока мы спускаемся по ступеням и направляемся к Корвусу.
Тот выдавливает блеклую, натянутую улыбку при нашем приближении. И он, сука, не один. Стоит мне разглядеть его спутника, как я едва успеваю прикусить изнутри губу, чтобы на моем лице не отпечатался дикий, первобытный ужас.
Какого, блядь, хера здесь забыл Эдгар?
Он же безвылазно торчал в доме Новы с самого инцидента на озере, шлындал по углам и демонстративно избегал вообще всех, кроме своей преданной комнатной свиты. Он даже Терру отшил, когда она попыталась прийти и помириться.
Сейчас от него осталась одна пустая оболочка. Настоящий труп. Собственно, именно так Корвус в свое время и описывал его Тень.
– Эдгар? Какими судьбами? – выдавливаю я настолько нейтральным тоном, насколько вообще способен выдать мой севший голос.
Его светло-каштановые пряди отросли до мочек ушей и практически полностью закрывают брови. Эдгар медленно сканирует меня пустым, безжизненным взглядом. В этих изумрудных глазах теперь сквозит гораздо больше зловещей, потусторонней херни, чем раньше. Кожа приобрела мертвенно-белый оттенок, а синяки под глазами стали какими-то багрово-малиновыми – будто ему плеснули туда театрального грима. От одного только его вида у меня по коже табунами несутся колючие мурашки.
Я внутренне содрогаюсь под этим изломанным, больным прицелом – в его глазах плещется столько концентрированной муки и агонии, что дышать тяжело. Это больше не брат Терры. И я глубоко сомневаюсь, что тот парень вообще когда-нибудь вернется назад. Не думаю, что он сам захотел бы возвращаться, сумей он взглянуть на себя со стороны вменяемым взглядом.
– Мы нашли кое-что, на что вам стоит взглянуть, – хрипит он.
Так, блядь, стоп. Что?!
Я перевожу ошалелый взгляд на Корвуса, требуя внятных объяснений, и тот негромко цедит:
– Похоже, мы наткнулись на портал ко второму экзамену. И есть веские основания полагать, что он ведет прямиком в Фернестию.
Кай рядом со мной беспокойно переминается с ноги на ногу:
– Ребят, я все понимаю, мы тут типа копаем правду и все такое… Но мне кажется, соваться туда – это максимально хреновая идея, – его голос ощутимо подрагивает от подступающей паники.
Корвус и Эдгар синхронно вскидывают брови с таким видом, будто ушам своим не верят после его слов.
Но Кай не унимается:
– Мы понятия не имеем, что там, с той стороны… Сунуться туда сейчас – это запредельная, блядь, глупость.
Его голос звучит непривычно глухо, и я невольно вскидываю голову. Каждый раз, когда Кай становится таким пугающе серьезным, у меня внутри все просто сжимается от дурного предчувствия. Мне не хочется думать о смерти. О том, насколько близко она подобралась к каждому из нас.
Как же это, блдть, несправедливо.
В памяти то и дело всплывает предсмертная улыбка одного из моих друзей, но я, хоть убей, не могу вспомнить его лица. Эта амнезия разъедает мой мозг, как гребаный наркотик. Это ни разу не честно. Мы даже не можем по-человечески помнить тех, кого потеряли. Я уже тысячу раз задавал себе вопрос, почему наши Тени сжирают эти воспоминания, стирая чужие лица, но ответов нет. Лафия упорно молчит.
Я не хочу забывать никого из них. Больше ни одной души.
И ведь Корвус с Эдгаром правы. Нам кровь из носу нужно разобраться, что за чертовщина здесь творится, если мы хотим выжить и когда-нибудь вернуть себе Хейру. Вся эта веселая, увлекательная учеба и магия Теней – просто дешевая ширма. Всратая уловка, чтобы занять нас делом, пока Фернестия тупо откармливает нас на убой.
– Кай, – я мягко опускаю ладонь ему на плечо. – Давай мы хотя бы просто взглянем.
Корвус и Эдгар согласно кивают. Кай награждает меня тяжелым, полным боли взглядом – в нем читается и обида от предательства, и какая-то глубокая, тоскливая обреченность. В итоге он просто опускает голову и, отвернувшись от нас, коротко, едва заметно кивает.
– Отлично. Раз уж мы все пришли к консенсусу, – Корвус делает пару шагов к выходу, – шевелим поршнями.
Я хмурюсь. Почему у меня такое стойкое ощущение, что мы совершаем самую большую ошибку в жизни?
Вчетвером мы крадемся через Алкроуз в такую глубь замка, где я не бывал еще ни разу. Стены здесь начинают ощутимо давить, сужаясь со всех сторон. Кладка выглядит намного старше – ее явно строили в совершенно другую эпоху, либо Алкроуз тупо возвели поверх чьих-то древних руин. Камни покрыты уродливыми бурыми пятнами, а в нос бьет стойкий, удушливый запах плесени. Естественный свет из привычных коридоров окончательно сходит на нет, и мне приходится зажечь на ладони небольшой огонек, чтобы мы банально не переломали себе ноги.
Мы послушно тащимся за Корвусом через настоящий лабиринт переходов, пока наконец не упираемся в монументальный лестничный пролет, уходящий по спирали в кромешную, бездонную тьму. Каменные ступени буквально жмутся к круглому скелету башни, закручиваясь вокруг пустой, глухой шахты. Моего пламени едва хватает на пару шагов вперед – здешний мрак настолько плотный и тяжелый, что кажется, будто его можно резать ножом.
– Боги, Корвус, как ты вообще откопал это жуткое место? – Кай рядом со мной заметно вздрагивает. Мои руки тоже мгновенно покрываются колючими мурашками, и я с трудом заставляю себя сглотнуть вязкую слюну. В этой части замка атмосфера не просто давит – она реально пугает до усрачки.
Я раздуваю огонь по центру ладони посильнее, чтобы мы могли видеть хотя бы лица друг друга.
– Слушайте, мне кажется, дальше соваться не стоит. Здесь пахнет херней какой-то, – бормочу я, внимательно вглядываясь в их мимику.
На губах Корвуса играет все та же самодовольная ухмылка, а Эдгар смотрит в эту черную пустую пропасть абсолютно стеклянным, мертвым взглядом.
– Все нормально. Эдгар, покажи им, – в полумраке хищно поблескивают темные глаза Корвуса, и в мою грудь с новой силой закрадывается то самое хреновое, липкое предчувствие.
Эдгар молча делает шаг вниз по ступеням и касается ладонью изогнутой каменной стены справа от себя. Мои глаза невольно округляются от шока. Стоит его пальцам мазнуть по темным камням, как от места касания во все стороны веером расходится пульсирующая дорожка света – будто этот свет заживо сжирает саму темноту. Он сдирает мрак со стен, словно вековую пыль, взмывающую в воздух. Справа судорожно выдыхает Кай, и секундой позже я ловлю себя на том, что издаю точно такой же звук.
Кай успевает озвучить мой немой вопрос первым:
– Как, блядь, ты это делаешь? Что у Эдгара вообще за сила? Я за все время учебы ни в одном гримуаре о таком не читал, – бормочет он скорее сам себе, чем нам. В его севшем голосе сквозит тотальное недоверие.
– Сама тьма, – доносится снизу хриплый ропот Эдгара.
Я невольно вздрагиваю. Тьма? Это еще что за херня, что это значит? Всматриваясь в светлеющий на глазах лестничный пролет, я внезапно осознаю: дело вовсе не в том, что мрак рассеивается. Дело в том, что его пожирают. Эдгар в тупую всасывает в себя эту темноту… Но нахрена, спрашивается?
Желудок скручивает тугим, болезненным узлом.
– Я ни хера не понимаю, – я в упор щурюсь на Корвуса. – Как он это проворачивает? Печати ведь должны были…
Кай намертво скрещивает руки на груди, пряча их под белым форменным плащом, чтобы мы не заметили, как сильно его колотит крупная дрожь.
– Печати не способны заблокировать вообще всё. Кое-какая сила у него остается, но чтобы ее активировать, ему сначала нужно её взять – украсть чужую тьму, чтобы выпустить свою, – буднично, как нечто само собой разумеющееся, поясняет Корвус.
– Я ему не верю, – огрызаюсь я, делая шаг по ступенькам вниз и сокращая дистанцию с Корвусом. – Ты видел, что этот психопат устроил на озере той ночью, ничуть не хуже нашего видел.
– Я видел силу, которая способна переломить ход всей этой гребаной войны, – ледяным, обвиняющим тоном отрезает Корвус.
Кай резко протискивается между нами, грубо задевая плечом обоих, и раздраженно бросает:
– Да заткнитесь вы оба. Пошли уже.
Мы с Корвусом обмениваемся злыми, обещающими кучу проблем взглядами, но послушно затыкаемся и двигаемся следом за Каем.
За все время спуска по винтовой лестнице больше никто не роняет ни единого слова. Эдгар ушел вперед примерно на целый пролет – он даже не подумал затормозить, пока мы там цапались. Спустя десять минут бесконечного движения вниз мы наконец достигаем дна. Тяжелый запах плесени здесь, в самых глубинах башни, становится просто удушающим; в этом сыром подземелье отчетливо пахнет какой-то первородной, зловещей херней.
– Ребят, может, ну его нахер, уходим…
– Боги, это еще что за блядь? – Кай бесцеремонно перебивает меня на полуслове.
Корвус и Эдгар стоят в упор перед огромной, трехметровой дверью. Ее угольно-черная каменная поверхность сплошь покрыта золотыми шипами и барельефами из перекрученных, застывших в агонии статуй. Каждая деталь этой конструкции буквально кричит о том, что она ядовитая и смертоносная: острые зазубрины и колючая проволока из темной магии обрамляют ее по всему периметру. Любому дебилу понятно, что с такими вещами не шутят. Это очевидно.
Корвус оборачивается к нам через плечо:
– Мы уверены, что эта дверь ведет прямиком в Фернестию. Вас двоих никто силой не тащит – можете проваливать, если испугались.
Я слышу, как Кай со скрипом стискивает зубы. В его лазурных глазах вспыхивает дикий, яростный огонь. Он окончательно срывается с катушек и орет на нашего приятеля:
– Корвус, ты че, блядь, совсем головой поехал?! Разуй глаза и посмотри вокруг! Это же суицид чистой воды! Даже я, блядь, при всей своей безбашенности, никогда бы не вписался в настолько тупую и опасную херню!
Кай делает выпад вперед и намертво хватает Корвуса за запястье, не давая ему сделать еще шаг к проклятой двери.
Корвус резко разворачивается и с силой выдирает руку из захвата. – Поаккуратнее на поворотах, Кай, – с ядом в голосе цедит он. В ту же секунду его пальцы смыкаются вокруг теневого клинка, соткавшегося прямо из воздуха.
Кай нервно, не веря своим глазам, усмехается и вскидывает руку:
– Мескилл, – едва слышно шепчет он имя своей Тени.
Сквозь его плотно сжатые зубы с шипением вырывается горячий пар. Прямо из темноты формируются два угольно-черных копья. Кай с легкостью профессионального ассасина прокручивает их в воздухе и наводит острия прямо на Корвуса.
Сердце начинает херачить как сумасшедшее, а кровь в жилах будто густеет, превращаясь в свинец. Моя собственная Тень внутри испуганно свивается кольцами, выжидая, что эти два идиота выкинут в следующую секунду.
– Прекратите! Оба! – рякаю я на весь подвал, но они меня тупо игнорируют.
Сука, и что мне делать?
Кай резко дергается вперед:
– Приди в себя, Корвус!
Корвус уклоняется, но на долю секунды сильнее, чем нужно, опаздывает – черное копье Кая чисто срезает кусок ткани и плоти на его плече. Он издает глухой, полный боли рык, но мгновенно берет себя в руки, игнорируя рану.
Кай приземляется по другую сторону от Корвуса и Эдгара и с ходу со всей дури всаживает свои копья прямо в раму портала, намертво перекрывая проход. Оружие вспыхивает потусторонним блеском и буквально врастает в камень, запечатывая дверь.
Эдгар понимает, что произошло, одновременно со мной. Воздух вокруг нас мгновенно меняется, наэлектризовавшись до предела.
– Убери. Это. Сейчас же.
Глаза Эдгара полыхают, как два зеленых адских костра, внушая мне первобытный, сука, ужас. Бирюзовые трещины на его коже ярко светятся, и я отчетливо понимаю: если я прямо сейчас ничего не сделаю, он сотрет нас в порошок своей гнилью.
– Парни, хорош! – рявкаю я, вскидывая руку и призывая стену яростного огня, которая с треском разрезает пространство между ними.
Кулаки Эдгара сжаты так, что костяшки побелели, но стена пламени заставляет его на секунду отвлечься, и бирюзовое сияние в его глазах постепенно позорно поникает, возвращаясь к прежнему тусклому тлению.
Я делаю глубокий, судорожный вдох. Меня прилично трясет, но я заставляю свой голос звучать твердо:
– Пожалуйста… давайте не будем грызть друг другу глотки. Это же, блядь, именно то, чего ждет от нас Фернестия, – Кай неуверенно косится на меня, после чего снова переводит полный паранойи и недоверия взгляд на эту парочку. – Мне плевать, что вы двое задумали, но с драками покончено.
Я до хруста свожу брови от подступающей ярости.
Я прямо сейчас кожей чувствую этот первородный, удушающий гнев Эдгара, и, видит бог, я больше никогда в жизни не хочу ощущать ничего подобного. В моей голове окончательно вырисовывается одна простая и жуткая мысль: какие бы цели Эдгар перед собой ни ставил, этот парень сейчас прет по дороге, которая принесет исключительно смерть.
Для каждого из нас. А вовсе не только для Фернестии.
Я не собираюсь тратить время и ждать, что там соизволят ответить Корвус или Эдгар. Я мертвой хваткой вцепляюсь в запястье Кая и силой тащу его назад, к лестнице. Кай приоткрывает рот, явно собираясь что-то сказать, но я стреляю в него таким предупреждающим взглядом, что он моментально затыкается. За весь долгий путь наверх по винтовому пролету он не роняет больше ни звука.
В лабиринте переходов чертовски легко заблудиться, но я упорно держу высокий темп, почти срываясь на бег. Хрен знает, что там решили делать Эдгар с Корвусом после нашего ухода, но я меньше всего хочу, чтобы они нагнали нас в коридорах, если у них все еще чешутся кулаки.
Когда мы наконец выбираемся из этих проклятых нижних ярусов и выскакиваем на до боли знакомый, залитый светом главный этаж Алкроуза, я наконец-то позволяю себе шумно выдохнуть. Там, внизу, у меня было стойкое ощущение, что я задыхаюсь. Паника сдавливала горло так сильно, что моя собственная Тень едва не сорвалась в безумную, кровавую мясорубку.
Мы оба упорно молчим вплоть до того момента, пока не переступаем порог гостиной Космоса. Кай все еще держит руки скрещенными на груди, а на его лице намертво застыло сердитое, обиженное выражение. Я с размаху плюхаюсь на один из диванов и шумно, измученно выдыхаю. Все тело нещадно ломит – и от этих гребаных бесконечных ступеней, и от дикого, звенящего напряжения в подвальной дыре.
Кай садится рядом со мной и как-то сразу сдувается, теряя всю свою воинственность. В его глазах плещется глухая, штормовая тоска.
– Что на тебя нашло там, внизу? – тихо спрашиваю я.
Губы Кая сжимаются в тонкую, бледную линию. Я абсолютно не понимаю, что творится у него в голове.
– Ну же, Кай. Поговори со мной. Расскажи, что происходит.
Он раздраженно зачесывает пятерней назад свои белые волосы и зажмуривается до боли:
– Я просто не хочу потерять еще одного друга, ясно?! – срывается он на глухой, отчаянный шепот. – Не хочу, чтобы Корвус пострадал. Или ты. Или я сам, – он опускает ладони на колени и до побелевших костяшек впивается пальцами в ткань штанов. – И Терра, и Рейн, и Элвин… Вообще все мы, Финн. Я не переживу, если потеряю кого-то из вас. Я, блядь, даже имени того парня вспомнить не могу, который приехал сюда вместе с нами! Ни единой сраной детали о нем, прикинь, насколько это жутко? Помню только сам факт, что он был с нами, и всё, сука. Конец истории.
Я сочувственно хмурюсь, прекрасно понимая его боль. Сама мысль о том, что я могу вот так же напрочь забыть Кая – точно так же, как забыл нашего прошлого товарища, – внушает мне леденящий ужас.
Но что еще паршивее – я не хочу, чтобы они однажды забыли меня.
