Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Я резко втягиваю воздух от этой кровавой подробности, мысленно представляя, с какой силой нужно было замахнуться, чтобы пробить кость.

– Она даже не пикнула. Знала, сука, как кончают такие мрази, – мрачно роняет Рейн.

Меня передергивает от мысли, что у него все еще стоит после таких откровений, но с другой стороны – Рейн всегда тащился от всякой жути. Он смотрит на меня сверху вниз с едва заметной усмешкой:

– Я же говорил, тебе не понравится бродить по моей тьме и копаться в гнилом прошлом.

Я крепко обнимаю его, боясь отпустить. Его широкие плечи под моими ладонями такие напряженные и сильные, но сам он дрожит – его душа надломлена.

– Мне… так жаль, Рейн.

Что еще тут можно сказать?

Он кивает:

– Она забрала у меня всё, но это не значило, что я должен был вымещать это на всем мире. Прости меня за мою жестокость, Терра. Ты показала мне, что в моем сердце снова могут жить доброта, тепло и доверие.

Рейн нежно целует меня, медленно и глубоко толкаясь внутрь.

Рейн, Элиас, Финн, Артур. Они уже находят свои потайные комнаты в моем сердце, запираясь там изнутри. И я не уверена, что смогу хоть как-то их оттуда выставить.

Амсер и Тень Рейна сливаются в наших телах, и ощущение такое, будто его кровь хлынула по моим венам. Мы больше никогда не разлучимся.

Наши поцелуи беззвучны. Внезапно янтарная вспышка света привлекает мое внимание. Я кошусь в сторону и замечаю силуэт на диване напротив нас. В полумраке и в экстазе от того, как Рейн заполняет меня, трудно разобрать, кто это; от столь неистового сплетения Теней зрение окончательно размывается.

Толчки Рейна становятся размашистыми и глубокими; он трахает меня, выбивая прерывистые вздохи из моих легких. Его ладони скользят по моему телу и ложатся на поясницу, пока он вколачивается в меня все жестче и быстрее.

– Ох, блядь, Рейн… – шепчу я, зажимая рот рукой, чтобы сдержать стоны. Его брови сдвигаются переносице, на шее вздуваются вены; он резко толкается в мою киску еще несколько раз, а затем со стоном кончает внутрь меня. Рейн стискивает зубы, его бедра все еще мягко подергиваются, продолжая движение.

Я ловлю финальные волны оргазма вместе с ним, до глубины души пораженная тем, насколько сильно секс меняется, когда в нем участвуют две Тени. Это добавляет совершенно иное измерение всему происходящему.

Рейн выходит из меня и помогает мне натянуть брюки, после чего надевает свои. Затем он переводит взгляд на диван напротив и спокойно смотрит на сидящего там человека. Я уже почти забыла о нем. Подобная страсть выжигает все вокруг, превращая в пыль любые внешние раздражители.

Я несколько раз моргаю, чтобы прояснить зрение, и испытываю легкое удивление, обнаружив, что это Элиас. Ну конечно, кто же еще. Я поражена, что он не вмешался – в этот раз он даже не был скован цепями. Думаю, Рейн действительно начинает ему нравиться.

Его холодные серые глаза не выдают ни единой эмоции.

Мы с Рейном молча наблюдаем за тем, как Элиас медленно поднимается, идет к своей лестнице и без единого слова уходит наверх.

Я смотрю на Рейна, и тот лишь пожимает плечами. На его губах играет едва заметная усмешка.

– Пошли спать. Не думаю, что нам еще хоть раз это сойдет это с рук, – он посмеивается, помогая мне подняться. Мы проскальзываем обратно в мою комнату и забираемся под одеяло, прижимаясь друг к другу. Рейн засыпает мгновенно, а я пялюсь глазами в светящиеся туманности и звезды на потолке, не в силах перестать думать об Элиасе.

С каких это пор он упускает возможность отпустить какую-нибудь язвительную херню? Интересно, что так сильно его отвлекло?

28

ТЕРРА

Занятия Элиаса я люблю меньше всего. И не только потому, что мне приходится смотреть, как он наглядно разносит всех в пух и прах, обучая ближнему бою, но и потому, что каждое его движение и выпад слишком уж четко обрисовываются под обтягивающей черной футболкой.

Я не привыкла видеть его без жилета и плаща. Последние несколько недель он был настолько занят, что я почти его не видела – если не считать той ночи, когда он смотрел, как Рейн трахает меня.

Я пристально наблюдаю за тем, как мой ассасин легко перебрасывает очередного студента через плечо; кубики его пресса напрягаются и тут же расслабляются, когда он выпрямляется. Элиас даже не вспотел. Страшно подумать: даже второкурсники не могут нанести ему ни единого удара.

Мой взгляд задерживается на выпускниках, и я задумываюсь об их времени, проведенном здесь. Их осталось всего горстка, и все они носят ранги Полярис, Экко и Космос; те, кто был слабее, должно быть, уже мертвы. И у каждого из них серые глаза.

Эта мысль наводит на меня жуть, и я невольно вспоминаю о стремительно приближающемся экзамене Кровавых Корон.

– Терра.

От того, как мое имя слетает с губ Элиаса, я вздрагиваю и мгновенно выпрямляю спину, встречаясь с ним взглядом.

– Твоя очередь, – произносит он так же равнодушно, как и со всеми остальными студентами.

Я нерешительно выхожу из толпы вперед. Мое дыхание сгущается в воздухе белыми облачками пара. Он надирает мне задницу абсолютно каждый раз.

Свежий слой снега, выпавший прошлой ночью, превратил тренировки во дворе в сплошное изнурение. На улице дикий холод; трехчасовое занятие Элиаса – это чистый ад.

Я стою в нелепой позе, изо всех сил пытаясь не смотреть на Элиаса с той тоской, которую ощущаю глубоко внутри. Он вскидывает руки в привычную боевую стойку и бросается на меня с пугающей скоростью.

Я с размаху падаю на задницу, чтобы уклониться от его выпада. Он приземляется на землю прямо за моей спиной и рявкает:

– Еще раз. Не уходи от атаки, блокируй ее.

Поднимаясь и отряхивая штаны, я резко выдыхаю:

– Я не могу. Я пыталась ставить блоки, но ты слишком грубо прешь.

Он наклоняется вплотную и притягивает меня к себе за воротник плаща, пока между нашими носами не остается всего пара сантиметров. Ради всего святого, ну почему он такой вызывающе сексуальный, когда ведет себя как тварь?

– Сможешь. Или сдохнешь на втором экзамене. Вы все, блядь, сдохнете, если я не увижу хоть какого-то прогресса, – его голос звучит сипло и жестоко, когда он произносит последние слова, обводя взглядом всех студентов за моей спиной, особенно Дваров и Таури. – Вы думаете, это игра или просто глупая тренировка, но от этого зависит ваше выживание. Каждый ваш выбор – это вопрос жизни или смерти.

Элиас делает шаг в сторону, выхватывает из толпы одного из самых мелких студентов-Дваров – темноволосого мальчишку из Ламны с напуганными до смерти глазами – и швыряет его передо мной. У меня внутри всё сжимается.

– Я собираюсь нападать с намерением убить этого пацана. И если ты меня не остановишь, он сдохнет.

Элиас хладнокровно разворачивается, отходит шагов на двадцать назад и снова встает в боевую стойку.

У меня обрывается сердце.

– Стой! Нет, Элиас, прекрати! – кричу я, но мои слова пролетают мимо его ушей. Его лицо словно высечено из камня; очевидно, что он всё для себя решил.

У меня так сильно сжимаются челюсти, что перехватывает горло. Я хватаю мальчишку за его бежевый плащ, швыряю на землю себе за спину и перешагиваю через него. Мои руки инстинктивно взлетают вверх, окутывая его плотной завесой тьмы в то самое мгновение, когда Элиас с размаху врезается в меня лобовой атакой. От силы его удара темные пряди моих волос яростно взметаются в воздух.

Лицо Элиаса озаряет хищная усмешка, и в этот раз он вскидывает руку, чтобы ударить своей Тенью. Я в ужасе кошусь на пацана; я прекрасно знаю, что происходит, когда Элиас пускает в ход Велиса.

Горячая липкая жижа брызжет мне на спину, заливая волосы. Ноги начинают подкашиваться. Я успеваю обернуться и вижу скелет мальчишки: он все еще сидит на земле, но плоть и кожа содраны с белых костей начисто, словно разъеденные кислотой. Только органы и жизненно важные центры внутри остались нетронутыми.

Прежде чем его кровь успевает пролиться дождем на землю, во мне что-то с треском ломается – то ли отчаяние, то ли ярость, я сама не понимаю. Видя, что сердце внутри костяной клетки все еще бьется, я за долю секунды прижимаю ладонь к его черепу.

Чтобы вернуть время назад в таком случае, мне придется заглянуть поглубже в твою душу, – равнодушно бормочет Амсер, словно он восседает на троне внутри моего духа и лениво наблюдает за моей жизнью, как за какой-то жуткой оперой.

Я закрываю глаза и распахиваю внутренние двери, чувствуя, как Амсер проваливается глубже, и колоссальный прилив силы затапливает мое сердце.

Время – это мое оружие, и я просчитаю каждую секунду до мелочей.

Багровый снег вокруг нас с Элиасом пульсирует, словно живой зверь, а затем оживает: нити вен и плоти втягиваются обратно, мышцы сплетаются сами собой, намертво цепляясь за кости. Кожа мальчишки возвращается на место в мгновение ока, будто развернутый подарок склеивается обратно в идеальном порядке.

Так же стремительно, как Элиас разобрал его на части, он снова становится целым.

Мальчишка-Двар моргает и падает на колени, а снег у его брюк желтеет от мочи. Среди студентов царит мертвая тишина. Навряд ли найдутся слова, которые можно произнести после такого кошмара.

Элиас запрокидывает голову и хохочет.

– Хорошо. Не совсем то, чему я пытался тебя научить, но, полагаю, в каком-то смысле со своей задачей ты справилась, – бормочет он, наклоняя голову набок и одаривая меня своей фирменной ублюдской усмешкой. Он дает пацану-Двару подзатыльник; тот испуганно вскрикивает, а затем смотрит на меня круглыми карими глазами и кивает.

– Спасибо, что спасла меня, – выдавливает он сквозь дрожащие зубы, после чего поднимается и, шатаясь, бредет обратно к своей группе.

Элиас гоняет остальных студентов еще несколько раундов, а затем объявляет об окончании занятия. Стоит мне двинуться к выходу, как он закидывает руку мне на плечо, не давая уйти. Я стараюсь не думать о том, чем сейчас занят Эдгар, который вовсю прогуливает уроки. Он не появлялся с той самой ночи на мосту.

– Я хочу кое-что показать тебе сегодня, – тихо произносит Элиас, не сводя глаз с окон Алкроуза. Я смотрю туда же, на третий этаж, куда направлен его взгляд, и замечаю Эмерая – тот застыл в проеме живым изваянием. Лицо ректора абсолютно бесстрастное, просчитывающее каждый шаг.

Кое-как мне удается оборвать этот удушающий визуальный контакт с директором, и я перевожу взгляд на озеро.

– Показать что?

Элиас накидывает белый капюшон и шагает в сторону замка. На ходу он, не оборачиваясь, протягивает руку вбок, приглашая идти вместе, и я не могу сдержать улыбку, прибавляя шагу, чтобы догнать его. Я переплетаю свои пальцы с его и любуюсь его точеными скулами и челюстью. Его серые глаза на секунду скашиваются на меня.

– Вообще-то мне не следовало бы тебе это показывать, но считай, что я круглый дурак.

Круглый дурак и есть.

– Элиас…

– Тсс, – обрывает он меня, едва мы выходим из портала.

Здесь темно, а от воздуха, пропитанного серой и пеплом, невыносимо режет в носу. Глаза начинает щипать, в горле першит.

Куда, блядь, он нас притащил?

Амсер внутри моих вен переходит в режим максимальной готовности, отчего волоски у меня на затылке встают дыбом. Элиас еще несколько минут настороженно и молча сканирует местность, прежде чем заметно расслабиться и опуститься на колено рядом со мной.

– Это передовая в нашей битве за Китов Тау, – холодно произносит он. Его глаза покраснели от едкого воздуха, но его это, похоже, вообще не колышет. Порыв ветра подхватывает белые пряди его волос, и капюшон слетает с головы.

– Что? Зачем ты меня сюда притащил? – спрашиваю я, пока страх, точно яд, медленно растекается по венам. Где-то вдалеке гремят взрывы, но из-за пыли и кромешной тьмы разглядеть что-то почти невозможно.

Элиас смотрит на меня, и в его глазах сквозит мрачная тревога.

– Я хочу, чтобы ты своими глазами увидела, что происходит, пока мы отсиживаемся в Алкроузе. Видишь ту стену? – Он указывает на юг, и я провожаю взглядом его руку.

Там, пробивая темные грозовые тучи из пыли, высится стена – раз в десять больше той, что в Баркове. Небо над ней каштаново-рыжее, грязное, помутневшее от дыма и смерти. На самой вершине стены стоят люди; они так высоко, что кажутся лишь едва заметными движущимися точками.

Я тяжело сглатываю. Элиас перехватывает мою челюсть, заставляя меня снова повернуться к нему.

– Меня отправляют сюда каждый божий день сразу после занятий. Моя задача – прорваться внутрь этого Богом забытого города. Знаешь, что я делаю, когда оказываюсь внутри?

Я хмуро киваю. Так вот где он пропадал все это время…

Его лицо остается абсолютно бесстрастным, когда он чеканит:

– Именно. Падение Небес, Пустота – называй как хочешь, без разницы, как там его кличут хейрахийцы. Этот сраный последний город Хейра падет.

– Я все равно не понимаю, Элиас. Зачем ты привел меня сюда? – шепчу я. Мимо нас проносится несколько человек; они бегут, даже не замечая нашего присутствия.

Его взгляд смягчается, и он устало опускает плечи. На его точеной, напряженной челюсти проступает смесь отчаяния и сожаления.

– Потому что я думаю, что после экзамена тебя отправят сюда вместе со мной. Кровавые Короны – это зачистка. Они хотят, чтобы Новы были сломлены и в то же время оставались единым целым, готовыми к развертыванию. Если мы оба будем здесь, мне даже не придется проникать в город, чтобы Пустота достала до жителей внутри. Наших Теней, если объединить их силы, хватит, чтобы стереть весь этот чертов город, стоя по эту сторону стены.

Звуки взрывов и выстрелов уходят на второй план, пока я неотрывно смотрю в серые глаза Элиаса.

– Я не понимаю, Элиас…

Я пытаюсь отодвинуться, чтобы увеличить дистанцию между нами, но он жестко перехватывает мою руку и останавливает меня.

– Я хочу, чтобы ты стала достаточно сильной и успела остановить меня до того, как нас сошлют сюда.

Мои глаза округляются от шока. Очередной резкий порыв ветра бьет нам в лица, и я едва могу удерживать глаза открытыми.

– И как, по-твоему, я смогу это сделать? – Я до крови прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы унять дрожь.

– А как еще? Если до этого дойдет, я хочу, чтобы ты меня убила, – уголок его губ дергается в уставшей, обреченной усмешке.

Желчь подступает к горлу, и я яростно качаю головой:

– Я не стану этого де…

– Тебе придется, иначе миру настанет пиздец. Это последний рубеж человечества, Терра.

Элиас не выглядит испуганным. Ни капли. Напротив, кажется, он полностью смирился со своей смертью и наконец обрел покой.

– А какие еще варианты? Что, если я не смогу? – Я стискиваю зубы и отворачиваюсь, чтобы он не увидел наворачивающиеся слезы.

Он издает короткий саркастический смешок:

– Ну, если ты сможешь свергнуть ректора и императрицу Фернестии, это будет отличный старт. О, и доктора Сейна, повелителя Теней. Его тоже прихвати за компанию.

В масштабах всей этой катастрофы план звучит как абсолютное безумие, но что, если отступить на пару шагов назад? В моей голове вспыхивает шальная мысль, и я вскидываю голову на Элиаса так резко, что он невольно вздрагивает.

– Что, если я смогу вернуть твое сердце? Тебе больше не придется им подчиняться, – мне до тошноты противно от того, насколько отчаянно и жалко я сейчас звучу, как человек, цепляющийся за слепое отрицание. Но если для Рейна еще осталась надежда, почему этот чертов маленький огонек не может гореть и для Элиаса?

Элиас лишь пренебрежительно фыркает:

– Это невозможно.

Я упрямо мотаю головой:

– Ты знаешь это наверняка?

Он на секунду задерживает взгляд на моих глазах, а затем жестко поджимает губы.

– Нет. Но, Терра, ректор пожирает наши сердца. Именно так он и…

– Я не думаю, что он их жрет. Если только ты лично не стоял рядом и не смотрел, как он чавкает твоим сердцем. Скорее всего, его Тень просто прячет его где-то. Нам просто нужно его найти, – я говорю это с гораздо большей уверенностью, чем чувствую на самом деле.

Элиас снова переводит взгляд на жуткую стену осажденного города и до хруста стискивает зубы.

– Есть хоть какие-то идеи, где искать?

29

ТЕРРА

Рейн шутливо толкает меня локтем, пока мы плетемся на урок секс-просвещения.

Слава богу, со времен первого занятия мы переключились на разбор весьма специфических вещей, от которых невольно взлетают брови, – а именно того, какая дичь творится, когда трахаются двое обладателей Теней. Меньшим кошмаром это не стало, но, по крайней мере, теперь Каллос не нагибает меня раком над столом под дикий ржач Кая.

Слухи о том случае разлетелись со скоростью лесного пожара, но, к моему удивлению, стоило мне на прошлой неделе спасти того пацана-Двара на уроке Элиаса, как сплетни сошли на нет. Приятно сознавать, что большинство теперь уважает меня за хороший поступок, хотя другие видят в этом мою слабость – чертово нежелание оставлять все как есть и проходить мимо.

Но как я могу переступить через то, что мне дорого? У меня, в отличие от них, все еще есть сердце. Я не хочу убивать и не хочу, чтобы кто-то умирал рядом со мной.

Финн скалится, когда мы усаживаемся на свои места, и я выдавливаю ему в ответ слабую улыбку. Мы оба до усрачки ненавидим этот урок. Он наклоняется ко мне и шепчет:

– Слышала что-нибудь еще про экзамен Кровавых Корон?

Я хмурюсь и качаю головой.

Я рассказала об этом по секрету только ему, Рейну, Эрвину и Каю. В этом месте слишком мало людей, которым я могу доверять и быть уверенной, что они меня не сдадут. Мы пытались раскопать хоть какую-то инфу, но ночные засады в библиотеке не принесли ни хера. Думаю, Артур и Элиас заподозрили, что я их подслушивала, поэтому больше туда не возвращались.

Рейн вытягивает ноги, развалившись на стуле, и сладко зевает. Его состояние сейчас более-менее стабильно, что дает мне небольшую передышку посреди всего этого надвигающегося пиздеца. Единственное место, которое нам осталось обыскать, – это другой кабинет Артура. Тот, которым он пользуется на самом деле.

В этот момент Каллос начинает урок, занудно пересказывая ключевые тезисы прошлой лекции.

Я смотрю в окно и прокручиваю в голове варианты, как нам пробраться в кабинет Артура в За’Афиэле. Туда стопроцентно должен вести какой-то портал, но Эш – самый скрытный и зашуганный студент во всей этой академии. Когда на прошлой неделе я спросила, из какой он страны, он напрягся так, словно я пыталась выудить компромат, чтобы сгноить его на суде.

Сам портал найти будет не так уж сложно. Проблема скорее в том, чтобы угадать, какой именно приведет нас в нужное место, а в этом нам пока тотально не везло.

– Сегодня мы разобьемся по парам и будем практиковаться в сдерживании наших Теней, – объявляет Каллос. Он взмахивает рукой, и его Тень, струясь в воздухе, выводит тему сегодняшнего урока.

«Сдерживание – это сексуально».

Мы все синхронно и тяжело вздыхаем, отчего Каллос довольно скалится:

– Без нытья, за работу. Терра, к несчастью для тебя, твоя Тень наголову превосходит все остальные, так что ты встаешь со мной.

Это единственное занятие, на котором я искренне рада отсутствию Эдгара. Хотя мне все равно любопытно, как у него дела и где он шляется.

Кай резко поворачивает голову и смотрит прямо на меня; то, как его рот расползается в ублюдской ухмылке, едва не заставляет меня прыснуть. Финн дает другу затрещину, поднимаясь, чтобы найти себе пару.

От взгляда, который бросает на меня Рейн, мне даже становится его немного жаль, но меня уже бесят эти пять девок, которые едва не дерутся за право встать с ним в пару. Он лишь виновато пожимает плечами:

– Ты же не будешь злиться на меня за это?

Я закатываю глаза и иду к доске, изо всех сил пытаясь не смотреть на Каллоса. Но как тут не смотреть, когда у него такой низкий, вкрадчивый голос, волосы отливают золотыми нитями, а глаза горят так ярко, что больно смотреть?

Три силовые скобы по обе стороны его рта все еще кажутся мне шрамами от стежков, но я вижу его так часто, что это уже стало нормой. Точно так же, как и шесть маленьких сережек-штанг в ушах Финна – поначалу к ним было трудно привыкнуть, а сейчас я их почти не замечаю.

Странно, как быстро мы адаптируемся к любым изменениям.

– Будем надеяться, обойдется без очередного казуса, – обыденно роняет Каллос, но я отчетливо слышу в его голосе неуверенность. Кажется, этот процесс ему не нравится так же сильно, как и мне.

И дело не в том, что мне противно быть рядом с ним или чувствовать это бешеное напряжение между нами. Дело в том, что мы у всех на виду, а у меня в жизни сейчас и так слишком много мужчин. Впрочем, какая разница – одним больше, одним меньше? Моей Тени, похоже, вообще плевать.

Я не могу оторвать взгляд от Финна и Рейна, пока они разбиваются по парам.

Кай и Финн в итоге встают вместе, потому что парней в классе больше, чем девчонок, и у обоих щеки пылают так, что дальше некуда. Рейн садится напротив эффектной молодой красотки. Я видела ее мельком, но понятия не имею, как ее зовут. Разные Дома Теней не особо пересекаются между собой.

– Итак, все нашли себе пару. Я хочу, чтобы вы приложили все усилия и сдержали своих Теней, находясь в максимальной близости друг к другу. Вот так.

Каллос делает шаг и встает вплотную к моей груди, оставляя между нами меньше сантиметра.

Тяга в моих венах уже вовсю рвется к нему; Амсер жаждет снова прикоснуться к его Тени.

– У некоторых из вас Тени могут испытывать взаимную неприязнь, отталкивая друг друга, а не притягивая, – говорит Каллос, пока несколько студенческих пар расходятся в стороны, словно разноименные магниты. – У каждой Тени есть свой антипод, которого она остерегается. Но большинство из вас сейчас должно чувствовать это любопытное притяжение.

Мое тело дрожит от колоссального усилия, чтобы просто устоять на месте. Каллос выглядит не менее напряженным: прежде чем продолжить урок, он до желваков сжимает челюсть.

– Не позволяйте им поддаться. Практикуйте обоюдное сдерживание.

Я кошусь на Рейна и его напарницу, но они уже стоят так далеко друг от друга, что я не могу сдержать облегчения, разливающегося в груди.

А вот Финну и Каю повезло гораздо меньше. Их лица перекошены от напряжения, и кажется, у Финна сейчас случится инсульт. Его челюсть намертво сжата, а на руках, зажатых в кулаки по швам, вздулись вены.

Кай переводит взгляд на меня, и я прыскаю со смеху от того, какой кромешный ужас застыл на его лице. Стоит его концентрации ослабнуть, как они с Финном с размаху влетают друг в друга. Их взаимное притяжение неудивительно – они же практически неразлучны.

Словно по цепочке, все больше и больше партнеров врезаются друг в друга, не в силах сопротивляться зову Теней. Это продолжается до тех пор, пока мы с Каллосом не остаемся единственными, кто еще держится на ногах.

По виску профессора катится капля пота. Он тяжело сглатывает, слегка закусывая нижнюю губу, а затем выдыхает и поворачивается к классу, делая шаг назад, чтобы ослабить эту безумную тягу между нами.

– Хорошая практика на сегодня, народ. Мы будем продолжать это упражнение на уроках до тех пор, пока вы не научитесь полностью подавлять этот импульс и держать себя в руках. На сегодня все, свободны, – объявляет Каллос. А затем поворачивается ко мне и шепчет, обжигая горячим взглядом: – Задержись на секунду, Терра.

По моей груди разливается волна жара от того, как его глаза медленно сканируют мою шею.

Я киваю Финну и Рейну, показывая, чтобы они меня не ждали. Рейн бросает на меня подозрительный взгляд, но лишь порочно скалится, прежде чем выйти вслед за остальными. Боже, я даже знать не хочу, какая пошлость сейчас крутится у него в голове.

Едва класс пустеет, воздух в комнате сразу кажется более жарким, обжигая мне щеки. Каллос улыбается, и я неловко подхожу к его столу. Он сидит, широко раздвинув ноги и расслабленно откинувшись назад, подперев челюсть рукой. Он похож на падшего бога – святого, в отличие от Элиаса.

Его золотые глаза буквально выжигают мою кожу. Я приоткрываю губы и выдавливаю:

– О чем вы хотели поговорить, профессор?

Меня бесит эта хрипоца в собственном голосе, которая с головой выдает мое волнение. В глубине души я надеюсь, что он хочет разобраться в этом странном, непреодолимом притяжении между нами.

Его губы расплываются в улыбке, и скобы по обе стороны рта визуально удлиняют ее. Это выглядит чертовски сексуально – меня не должно так сильно к этому тянуть, но поделать я ничего не могу. Я до боли прикусываю нижнюю губу, пытаясь подавить пошлые мысли, которые посмели ворваться в мою голову.

– Не столько поговорить, сколько дать нашим Теням разобраться между собой. Я хочу, чтобы занятия проходили спокойнее, так что выпустить их агрессию – хорошая идея. Или, может, это мы сами их провоцируем? Если ты не против, конечно, – его голос звучит вкрадчиво и ровно, сочась тяжелым, контролируемым вожделением.

Он сейчас говорит именно то, о чем я думаю?

– И как вы намерены это выяснить? – спрашиваю я, пока по позвоночнику лениво скатывается волна дрожи.

Каллос протягивает мне руку. Я перевожу взгляд с его ладони на глаза.

– Позволить им сплестись. А как еще? – приглушенно роняет он.

Я колеблюсь секунду, а затем опускаю свою ладонь в его руку. Он тут же перехватывает пальцами мое запястье и дергает на себя, усаживая к себе на колени и разворачивая спиной к своей напряженной груди. Ледяная волна похоти затапливает тело, когда наши Тени впиваются друг в друга, прошивая каждую клеточку моего существа.

Каллос хрипло стонет и обхватывает мою талию; он выгибается в пояснице, вжимаясь твердым членом сквозь брюки прямо мне в задницу. Его пальцы впиваются в мой живот так сильно, что я шумно выдыхаю и тут же судорожно втягиваю воздух, когда его губы накрывают мою шею.

– Ох, маленькая Нова, это была хреновая идея, – произносит Каллос потемневшим, порочным голосом. Вторая его рука скользит вверх, и он медленно ведет указательным пальцем вниз по моему горлу.

По коже разбегаются мурашки. Я ни о чем не могу думать, кроме того, насколько все это, блядь, неправильно. И, возможно, именно поэтому мне так сильно это нравится. Я отчаянно пытаюсь игнорировать жар, стремительно собирающийся между моих бедер, и горячее дыхание Каллоса на моей коже.

– Почему? – на выдохе спрашиваю я, позволяя своей голове откинуться ему на плечо.

– Потому что все, что я знал до сих пор – это тотальный контроль над своей Тенью. А твоя рушит всю эту работу за считанные секунды. Я даже вслух не могу произнести то, что хочу с тобой сделать, – он заводит ладонь под мою футболку. Его сдерживание ощущается физически: вены на его руках вздулись от отчаянной попытки остановить самого себя. Его челюсть плотно прижимается к моему плечу.

Он слегка толкается бедрами в мою задницу, после чего грязно матерится сквозь зубы и резко убирает руки. В тех местах, где секунду назад было его тепло, мгновенно становится холодно. Каллос поднимается, мягко подталкивая меня в спину, чтобы я сделала шаг в сторону.

Я разворачиваюсь к нему и натыкаюсь на дикую, первобытную тьму в его взгляде. Белки его глаз окрасились в багрово-бордовый цвет.

– Что с тобой? – спрашиваю я, отступая на пару шагов. Я зависла, не понимая, то ли мне развернуться и бежать, то ли попытаться хоть чем-то ему помочь.

Он качает головой и кивает на дверь.

– Уходи, – мучительно хрипит он. Голос звучит так слабо, что у меня внутри вспыхивает глупое желание что-то предпринять.

Я делаю шаг ближе и протягиваю руку к его плечу, чтобы успокоить, но он резко вскидывает голову и рычит на меня. Его зубы кажутся неестественно острыми, а скобы-стежки по бокам рта натягиваются до предела.

– Я сказал – пошла вон, – безжалостно выплевывает он сквозь зубы, и больше я не теряю ни секунды. Схватив книги со стола, я вылетаю из кабинета, не оборачиваясь.

Что это, блядь, вообще было? Профессор Каллос – перевертыш, как Фредерик? У него был точно такой же жутко разъезжающийся рот. От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. Неужели это моя Тень заставила его так измениться?

Ответ Амсера заставляет меня вздрогнуть – он молчал несколько дней.

«Мне хотелось поиграть с его темной стороной. Зачем ты убежала?»

Я мысленно мотаю головой, пытаясь выкинуть это из мыслей, хотя прекрасно знаю, что Амсер все равно прочитает всё до единой строчки. Погрязнув в этой ментальной тюрьме, я заворачиваю за угол и со всего маху врезаюсь в чью-то крепкую грудь. Книги в моих руках едва не летят на пол.

Я вскидываю глаза и натыкаюсь на тяжелый, пугающий взгляд Элиаса.

Он подхватывает мои учебники, не давая им упасть, и при этом ни на секунду не разрывает визуальный контакт. Уголок его губ ползет вверх:

– Привет, сладкая. Что ты тут делаешь во внеурочное время? – Его взгляд перемещается мне за спину, фиксируясь на чем-то, отчего на его лице мгновенно сгущается мрачная тень. – Развлекалась с Каллосом, значит?

У меня подкашиваются колени. Но, к моему удивлению, в его глазах нет ни злости, ни ревности – только какое-то нездоровое, извращенное любопытство.

– Вот на то, как он тебя уничтожит, я бы с удовольствием посмотрел. Рейн тоже мог бы присоединиться, заодно набрался бы у него опыта, – жестко роняет Элиас. В его словах отчетливо сквозит вожделение, и мне приходится тяжело сглотнуть, чтобы избавиться от картинки, которую он только что так красочно нарисовал в моей голове.

– Прекрати это! – резко осаживаю я его, но он лишь равнодушно ведет плечом.

– Я пришел поискать тебя, когда не обнаружил в Доме Нова вместе с Рейном, – он перехватывает мои книги одной рукой, а вторую закидывает мне на плечи, увлекая за собой по коридору к южному крылу замка.

Я удивленно вскидываю бровь:

– И куда конкретно мы идем?

Он коротко усмехается, чуть расслабляя руку на моей шее:

– Помнишь наш разговор о том, как вернуть мое сердце? Ты была права. И, кажется, я догадался, где именно он их прячет.