Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

6

ТЕРРА

Взгляд Финна, полный боли, выжигает меня изнутри. Ветер бросает его тёмные пряди прямо на искры от горящего меча. У него ведь всегда были идеальные золотые глаза, а теперь в них одно отчаяние. Смотрю на него и узнаю эту извечную херню – я чувствовала то же самое в ночь, когда он меня бросил. Ирония: я так дико хотела его увидеть, а теперь внутри ничего не ёкает. Сердце словно замерзло. Осталась одна глухая ярость.

Он стоит, расслабив руки, – выглядит потерянным, но никак не беспомощным, пока сжимает это впечатляющее пекло в правой руке. Должно быть, в этом и заключается его сила. Амсер сворачивается кольцом в моем сознании; он проявляет к Финну любопытство, но вместе с тем и настороженность. Тень нашептывает мне: «Лафия. Вечное пламя. Феникс».

Мои глаза медленно округляются.

– Он никогда не стоил твоих слез, – вполголоса бросает Элиас, так, чтобы услышала только я. Меня удивляет, что он узнал Финна лишь по нашим коротким разговорам о нем. Значит, он внимательно слушал, даже когда на его лице не читалось ни единой эмоции.

Я перевожу взгляд на своего ассасина. Его белые волосы растрепались после схватки, несколько прядей упали на лоб.

– Да, не стоил, – бормочу я, после чего безучастно смотрю на Финна. – Как ты понял, что это он?

Элиас хмыкает:

– Я лучший убийца Фернестии. Мне достаточно одного описания, чтобы найти кого угодно. Ты недооцениваешь мою проницательность и внимание к деталям.

Финн понимает, что бой фактически окончен, и роняет свой клинок в снег; тот шипит, и пламя гаснет. Наконец обретя дар речи, он отчаянно протягивает ко мне руку:

– Терра… Терра, ты в порядке… Ты… – Он осматривает меня измученным взглядом. – Ты жива.

На моих губах играет легкая ухмылка:

– Уж точно не благодаря тебе.

Он заметно вздрагивает, и его брови сдвигаются от муки.

Но я не даю ему ни секунды передышки:

– Знаешь, после того как наши пути разошлись, на меня устроили охоту в лесу. Меня заколол наемный убийца, и спасли меня лишь Тень в моих венах и такая изменчивая штука, как судьба. В ту ночь я умерла, Финн. Та Терра, которую ты знал, мертва.

Он несколько раз открывает и закрывает рот, пытаясь выдавить хоть что-то, что могло бы иметь значение, но, конечно, у него ничего не выходит. Больше ничто не имеет значения. Наши узы разорваны. И мне нужно было увидеть его в последний раз лишь для того, чтобы это осознать.

– Терра.

Голос Рейна заставляет меня вздрогнуть, и я поворачиваюсь к нему.

– Пойдем назад, – он протягивает мне руку, и я принимаю её. Когда я перешагиваю в объятия Рейна, брови Элиаса по привычке сдвигаются к переносице, и лицо искажает мрачная гримаса.

Финн наблюдает за нами, не мигая. Его суровая, резкая красота завораживает, как и прежде, и мне приходится сделать усилие, чтобы вырваться из плена его янтарного взгляда.

– Дайте мне кого-нибудь другого! – требует Элиас, и директор что-то отвечает ему, но я уже слишком далеко, чтобы разобрать слова. Рейн уводит меня обратно к главным воротам Алкроуза, но запах свежей крови заставляет меня снова обернуться на поле боя.

Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как из шеи какой-то девчонки фонтаном бьет багряный поток. Ее глаза широко распахнуты; в них я вижу слишком много от себя самой. Элиас прикончил её, даже не задумавшись. На ее месте могла быть я, если бы моя Тень не оказалась суженой Элиаса.

Мы с Рейном молча наблюдаем за этим издалека.

Артур отделяется от круга и направляется в нашу сторону. Так вот какими делами он собирался заняться? Я не замечала его до этой секунды, но, с другой стороны, в этой толпе слишком много лиц, чтобы кого-то разглядеть.

– Что вы двое здесь делаете? Я же сказал, что сам зайду за вами. – Он устало трет лицо, под его глазами отчетливо видны темные круги. Но, несмотря на ворчание, его взгляд светлеет, когда он переводит его на меня. – Терра, тебе потрясающе идет новый плащ. Рад видеть, что ты привела себя в порядок.

Я коротко киваю ему. До замечания Артура я даже не обратила внимания, что Рейн тоже переоделся в новое. Так он выглядит куда лучше. Его темные волосы еще влажные после нашего душа, черная тактическая форма плотно облегает мускулы, а на плечах застегнут роскошный белый плащ. Заметив, как я его разглядываю, Рейн улыбается.

– Совсем не похоже, что весь наш мир только что взлетел на воздух, правда? – мрачно роняет он. – Игры в академию посреди глухого леса кажутся слишком легким побегом. Вы правда думаете, что мы дети, которые способны просто взять и забыть свое прошлое?

Рейн пригвождает Артура холодным, стальным взглядом.

Артур внимательно смотрит на Рейна, после чего раскрывает блокнот, который держит в руках. Он пролистывает несколько страниц, замирает, изучая написанное, а затем захлопывает его:

– Конечно нет. Вы обладаете силой, которая выходит далеко за рамки вашего понимания. Мы просто хотим показать вам мир, который может существовать после того, как Безтенные будут истреблены. К сожалению, ваш выбор невелик: умереть вместе с ними или стать одними из нас. Но мы оба знаем, Рейн, что твое время сочтено.

Рейн скрежещет зубами, но ничего не отвечает. Артур произнес это как непреложный факт, и в его серых глазах не отразилось ни единой эмоции.

– А теперь, пожалуйста, возвращайтесь в Дом Нова, пока я не зайду за вами, чтобы проводить на банкет. Если только вы не хотите нажить себе врага в лице директора. – Артур скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на нас. Мы переглядываемся с Рейном и вместе отступаем к главным дверям Алкроуза.

Мы не разговариваем, пока не добираемся до гостиной Дома Нова. Когда Рейн наконец нарушает тишину, его хриплый, глубокий голос заставляет меня вздрогнуть:

– Значит, это и был тот парень из твоей деревни, я угадал?

Я поднимаю на него взгляд и вижу в его глазах мягкое любопытство.

– Да. Я думала, что почувствую… – я запинаюсь, пытаясь подобрать слова, чтобы описать эту звенящую пустоту внутри.

– Облегчение?

Я переминаюсь с ноги на ногу, глядя на темную плитку пола:

– Да. Хоть что-то, кроме того, что я чувствую сейчас. – Мои пальцы комкают ткань плаща в районе сердца.

Рейн разглядывает меня из-под темных ресниц:

– Артур прав. Мы уже не те, кем были до появления Теней. Так что нет ничего удивительного в том, что ты больше не чувствуешь прежнего. Я сам только-только слился со своей, но уже ощущаю себя таким… другим. – Он осторожно касается лба, слегка поморщившись от прикосновения собственных пальцев к коже.

– Это больно? – деликатно спрашиваю я.

Рейн изменился. Тень внутри него яростна – он сам говорил об этом тогда, на лестнице в Баркове.

Его глаза встречаются с моими, и он медленно кивает:

– Да. Чертовски больно, малышка.

Сердце у меня ухает вниз, а внутренности сжимаются:

– Что именно ты чувствуешь?

Я ласково провожу ладонью по его руке, но он позволяет этому прикосновению продлиться лишь мгновение, после чего отстраняется – как делал всегда, с такой неохотой принимая любые проявления нежности.

– Как будто я прочитал все существующие романы о каждом человеке, которого встречаю. Как будто я проживал каждую смерть и каждое начало снова и снова – с мелкими различиями, но в конечном счете это одна и та же история. – Его взгляд перескакивает на меня и застывает, когда мои губы от недоумения вытягиваются в тоскливую линию. – Я видел, как ты умираешь, уже столько раз. В реальном мире прошло всего несколько часов, но в моей голове меня не было слишком долго. Всё начинает путаться. – Он прижимает ладони к голове и смотрит куда-то вдаль, словно прямо сейчас, пока мы разговариваем, перед ним встает очередное видение.

Я хочу помочь. Больше всего на свете я хочу, чтобы для него это прекратилось.

Амсер слышит мою мольбу и отзывается: «Ему не помочь. Судьба всегда была спутанной и меланхоличной, она способна удерживать фокус лишь на финале каждой истории, напрочь упуская её середину».

– Мне жаль, – роняю я. Вряд ли здесь можно сказать что-то еще.

– Все нормально. Это лучше, чем думать о собственной судьбе, наверное, – он горько усмехается, после чего выпрямляет спину и пытается выдать свою самую лучшую ухмылку, пусть она и выходит надломленной. – Но я буду оставаться рядом с тобой до самого конца. – Под конец его голос все-таки дает трещину. Прежде чем я успеваю хоть что-то сказать или утешить его, он поднимается и прижимает губы к моему лбу. Он выходит из гостиной, поднимаясь по лестнице.

И впервые с тех пор, как Финн бросил меня в Навасике, я чувствую себя абсолютно, совершенно одинокой.

Выждав несколько минут, я тоже плетусь наверх, к себе. Моя комната находится прямо по соседству с комнатой Рейна, но кажется, будто между нами километры. Последние четыре недели я не спала одна – да и вообще не оставалась наедине с собой, если уж на то пошло. Конечно, если учитывать Тень, то в каком-то смысле я больше никогда не буду одна, но Амсер не похожа на человека или на кого-то, кто способен подарить утешение. Это скорее как опухоль, которая подает голос время от времени, по-настоящему оживая лишь тогда, когда я оказываюсь рядом с мужчинами, вызывающими у нее интерес.

Дверь бесшумно закрывается за моей спиной; я прижимаюсь к ней и медленно сползаю вниз, пока не оказываюсь на полу. Мой взгляд блуждает и натыкается на кучу окровавленной одежды в ванной. Уверена, рано или поздно кто-нибудь зайдет, чтобы забрать её.

Моя комната похожа на купол вселенной: она круглая, а черные панели создают иллюзию, будто все стены состоят из окон. Что-то вроде эбеновой оранжереи. Потолок расписан фиолетовыми и синими сполохами полярного сияния с мерцающими вдали звездами. Всё выглядит настолько реалистично, что, пока я всматриваюсь в него, мне начинает казаться, будто эти огни движутся. Видимо, это далеко не обычная живопись.

Я опускаю взгляд на мебель. Здесь есть уютный рабочий уголок, состоящий из старого дубового стола, стула и древних книг, сложенных в стопки по пятнадцать-двадцать томов. С потолка над столом свисает лампа, отбрасывающая мягкий, рассеянный свет. Посреди комнаты лежит белый ковер в форме полумесяца, гармонирующий с огромной кроватью, укутанной в белоснежные одеяла, которые ворохом спадают на пол. Кровать обращена к единственному окну в моей комнате – высокому стрельчатому проему в красивой каменной раме, у основания которого устроен уголок для чтения.

Моя новая тюрьма прекрасна, но всё, о чем я могу думать – это о том, насколько одиноко мне здесь будет.

Я ушла с головой в одну из книг, лежащих на моем столе. Это академический труд, забитый определениями Теней и техниками, которые призыватели должны освоить, чтобы подчинить себе определенные силы. Должна признать, узнавать все это о Тенях мне даже нравится. Впервые мне представилась возможность почитать обо всем самой и разобраться во всем без чужих подсказок и указки.

В дверь резко стучат.

Я оборачиваюсь: в комнату входит Артур – как всегда, безупречно вежливый и абсолютно бесстрастный. Но я не упускаю из виду блеск обожания, на миг вспыхнувший в его глазах, – взгляд мужчины, который чего-то страстно желает, пусть и умело это скрывает. Ловлю себя на мысли, что мне нравится его сдержанность, но в то же время любопытно: насколько сильно ее можно растянуть, прежде чем она треснет?

Его взгляд опускается на книгу в моих руках, и он едва заметно улыбается:

– Уже за учебой, как я вижу, – вежливо бормочет он, заведя руки за спину, чтобы сохранить безупречную осанку.

Я лишь приподнимаю плечи:

– Больше все равно делать нечего.

Он слегка наклоняет голову и осматривает комнату:

– А где Рейн?

– Думаю, отдыхает. Мне кажется, его Тень давит на разум куда сильнее, чем у большинства остальных. – Я пригвождаю Артура недоверчивым взглядом. Я знаю, что в положении Рейна нет его вины, но я все равно злюсь на него из-за воспоминаний Эдгара. Если они действительно были настолько ужасны, почему он не мог просто не возвращать их?

Артур даже бровью не ведет:

– Да, похоже на то. Но не тревожься, у Рейна сильный разум. Он справится.

Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди:

– Напомни-ка мне, откуда ты меня знаешь?

Он усмехается и указывает жестом в сторону моей кровати:

– Позволишь присесть?

Я киваю и наблюдаю за тем, как он подходит к кровати и изящно опускается на край белоснежных простыней. Он без труда дотягивает до роста Элиаса, но из-за точеных скул и темных волос кажется более пугающим. Тот тип красоты, который разжигает любопытство и заставляет до безумия желать коснуться линий его кожи, прочувствовать мышцы и кости, скрытые под всем этим великолепием.

– Это было давно. Мы были детьми. Я не удивлен, что ты меня не помнишь. Я и сам не фанат воспоминаний, – заигрывающе произносит он.

Я сдвигаю брови, давая понять, что игра слов меня не впечатлила, и он смеется. Его смех – приятный, глубокий – задевает нужные струны у меня в груди, заставляя задуматься: а вдруг я и правда в какой-то степени его помню?

– Боюсь, я и сам тогда не отличался особой добротой, так что прости меня. Но довольно о прошлом, расскажи о себе. Тебе нравится твоя комната?

Я позволяю ему сменить тему. Прошлое он явно держит под замком.

– Она хорошая… Но неужели мне обязательно спать одной? Против этого ведь нет никаких правил, верно? – робко спрашиваю я.

Артура, похоже, это забавляет. Его улыбка становится шире.

– Ты можешь спать где пожелаешь, – тихо бормочет он и, поднимаясь, протягивает мне руку. – Идем же, скоро начнется банкет в честь первого семестра. Дом Нова должен войти последним, с особым размахом.

– Серьезно? – я недоверчиво хмурюсь.

– Абсолютно, – вторит он, выходя из комнаты.

Я плетусь следом. От него пахнет свежестью и землей – как от примятых осенних листьев или старых книг в дождливый день. По моим венам разливается тепло, и моя Тень тихонько напевает в душе что-то грустное и тоскливое.

– Как давно ты здесь? – спрашиваю я, пока мы шагаем по полутемному коридору.

Он держит ровный шаг, уважительно заложив руки за спину.

– Хм, с тех пор как мне исполнилось восемнадцать. Получается, уже шесть лет.

Я обреченно опускаю голову:

– Это долгий срок.

Он оборачивается и смотрит на меня. Свет из гостиной озаряет его фигуру, и серые глаза Артура теплеют:

– Да, пожалуй, это действительно может показаться долгим сроком, верно? – В его словах сквозит меланхоличная тяжесть. Как вообще описать этот вес, который люди порой вкладывают в свои речи? Это невозможно выразить – ты просто чувствуешь это всем своим существом, до мозга костей.

Артур продолжает спускаться по лестнице, а я остаюсь наедине с мыслями, которые пытаюсь разложить по полочкам в своей голове. На меня навалилось слишком много всего и сразу. Я не могу думать о том, как Эдгар смотрел на меня, словно на незнакомку. Я отказываюсь вспоминать Финна и то предательство, что горело в его глазах, когда я перечеркнула наше прошлое. И видит бог, я не вынесу мыслей о Рейне и его смертном приговоре.

Поэтому вместо этого я заставляю себя сосредоточиться на едва заметной полуулыбке, которой Артур одаривает меня, когда мы спускаемся на первый этаж. Мне хочется коснуться его губ, почувствовать, насколько они мягкие и полные этой щемящей тоски. Моя Тень тянется к нему, но я держу дистанцию.

Некоторым вещам лучше так и оставаться лишь объектом тайного желания.

Мы возвращаемся в гостиную первыми, так что я просто опускаюсь на один из диванов и жду. Проходит пара минут, прежде чем Рейн обходит вокруг дивана и садится рядом со мной. Его тепло пробивается сквозь ткань рубашки, когда он прижимается ко мне. Я заправляю ему за ухо выбившиеся пряди волос, упавшие на лоб, и он сонно мне улыбается. Какое облегчение, что после отдыха ему, похоже, стало лучше.

Из коридора доносится эхо голосов – подтягиваются остальные. Я никогда раньше их не видела, если не считать той беловолосой девчонки, которая чуть раньше впустила нас в комнату Эдгара. Все они выглядят примерно на восемнадцать. Артур жестом приглашает их присесть, и они занимают диван по ту сторону большого журнального столика, разглядывая меня с точно таким же любопытством, с каким я разглядываю их.

Еще один молодой человек опускается на свободную кушетку по соседству с нами, и, судя по тому, как остальные на него уставились, зрелище, должно быть, необычное. В глазах каждого читается шок, но никто не смеет проронить ни слова. Его глаза – серые; он самый молодой из всех, кого я видела, чьи глаза полностью изменили цвет, как у Элиаса и Артура. Вопросы вызывают и его волосы – темно-серые, как сажа. Одет он так же, как и мы: форма Нова, черная тактическая экипировка и белые плащи. Боевая готовность каждую секунду дня.

Эдгар присоединяется к нам последним. Он остается стоять. Синие языки пламени из камина пляшут в его изумрудных глазах, когда он бросает на меня взгляд. Он держит этот контакт достаточно долго, чтобы мне стало не по себе, а затем отворачивается.

Все, кого я знала до Падения Небес, теперь стали чужаками.

– Итак, начнем. Это наш Дом Нова. Как видите, нас совсем немного, так что мы будем держаться сплоченно. Терра – сестра Эдгара. – Артур указывает на меня рукой, и все взгляды скрещиваются на мне. Я коротко киваю в знак приветствия. – Она прибыла в Алкроуз вместе с Рейном. Что касается Эдгара и его группы, они родом из За’Афиэля: Алани, Люсина, Тамарис, Роуэн, Эрвин и Винни.

Я внимательно изучаю каждого из них, пока Артур перечисляет имена. Но их внимание приковано не ко мне, а к последнему члену Дома Нова.

– И это – Эш.

Последовавшая за этим тишина начинает давить на нервы.

– Ты был здесь… все это время? – Эрвин заговаривает первым; его голос дрожит от нахлынувших чувств, пока он во все глаза смотрит на Эша. – Мы думали, ты погиб.

Эш невозмутимо продолжает буравить ледяным взглядом огонь в камине. Эдгар разглядывает его с любопытством – похоже, он тоже его не знает.

Артурчистит горло:

– У вас будет полно времени, чтобы наверстать упущенное после банкета. А сейчас, когда мы прибудем на место, я жду от вас абсолютного молчания, пока к вам не обращусь я сам или кто-то из других профессоров. Из нас двоих я – тот, кто поумнее и порассудительнее, так что даже не думайте, будто статус позволит вам безнаказанно дерзить. Вы не сильнее профессоров, и уж подавно не сильнее директора. Я ясно выразился? – Он обводит каждого из нас тяжелым взглядом, пока мы все не киваем.

Пока остальные тянутся вслед за Артуром к выходу, я перехватываю взгляд Люсины. Она робко смотрит на меня. Девушка невероятно красива: ее волосы такие же белые и отливающие перламутром, как у Элиаса, а глаза – синие, какими когда-то были у Рейна. Лишь по радужке змеится бирюзовая трещина, похожая на осколки разбитого стекла.

Она заклеймена – судя по всему, Эдгаром, поскольку в его глазах темнеют точно такие же трещины. Рядом со мной Рейн тоже замечает ее взгляд. Люсина вздрагивает и спешит уйти вслед за остальными, оставляя нас с Рейном последними в гостиной.

– Если она единственная клейменая из группы Эдгара, то почему остальные идут за ним? – ворчит Рейн, плотно скрестив руки на груди.

Что-то тревожное скребет меня по сердцу. Лишь секунду спустя я понимаю, что это моя Тень пребывает в полном смятении.

– Я не знаю, но это вряд ли к добру.

Мы покидаем Дом Нова и неспешно идем позади остальных. Наши плащи развеваются на ветру, словно пойманные штормом паруса, а морозный воздух обжигает щеки, стоит мне поднять взгляд на хмурое, неприветливое небо.

Интересно, чем сейчас занят Элиас?

7

ЭЛИАС

Облачка пара растворяются в воздухе, когда я испускаю долгий вздох. Я убил всего двоих, но они в любом случае не пережили бы экзамен во втором семестре. Зато посыл был ясен: для меня не проблема пустить студентам кровь.

С кончиков моих пальцев капает кровь, и Велис удовлетворенно урчит у меня в груди от сытого ликования. Оставшиеся студенты смотрят на меня широко распахнутыми, испуганными глазами – все, кроме Финна. Это упрямое неповиновение в его взгляде будит во мне желание разобрать его на части, медленно, кусочек за кусочком, пока он не запросит смерти, которую могу даровать ему только я.

Велис ворочается в моем сознании и бормочет: «Оставь мальчишку в покое. Амсер нанесет ответный удар, если ты причинишь ему вред».

Я закатываю глаза. Тень Терры – причина слишком многих необоснованных проблем. Я жду рядом с Некане, пока директор распускает Дома и направляет их в столовую на банкет. Мне нужно сообщить ему о моих досадных обстоятельствах с Террой.

Некане накидывает фиолетовый капюшон своего плаща, так как начинает идти снег и усиливается ветер. Он прищуривает свои красные глаза, шепотом спрашивая меня:

– Проблемы с тем, чтобы добраться сюда вовремя? Я слышал от Каллоса, что прошлой ночью ты разнес Барков. Что за задержка? Эмерай и доктор Сейн чуть не выслали подкрепление.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица и выпрямляюсь, игнорируя кровь на своем белом плаще:

– Я столкнулся с осложнениями.

Некане вскидывает бровь, пытаясь выудить из меня хоть какую-то информацию своими красными глазами.

– Двумя осложнениями, – уточняю я. Террой и ее гребаным псом.

– Элиас, я знаю тебя шесть лет, и это первый раз, когда я слышу, чтобы у великого Ассасина Фернестии возникли, сука, какие-то «осложнения».

Некане скрещивает руки на груди и сверлит меня недовольным взглядом. Я прекрасно помню наше прошлое. Шесть лет непрекращающихся пыток, тренировок и промывания мозгов, и все же наша дружба каким-то ебнутым, извращенным образом устояла.

Я приподнимаю плечи, стараясь изо всех сил удерживать свой нрав в узде:

– Ну, я как-то не рассчитывал встретить свою суженую Тень в этой дыре под названием Навасик.

Это заставляет его встрепенуться. Некане хватает меня за руку:

– Кого-кого? Ты ведь шутишь, да?

Я морщусь от его хватки:

– Я хоть раз в жизни шутил?

Его лицо бледнеет, и он вскидывает взгляд, замечая приближающегося к нам Эмерая:

– Нет… пожалуй, ни разу. – Он выпускает мою руку и качает головой. – Как такое вообще возможно?

– Понятия не имею. Надеюсь переговорить на этот счет с доктором Сейном и узнать, как он планирует действовать дальше.

Некане задумчиво кивает, но не утруждает себя ответом, так как Эмерай останавливается прямо перед нами. Мы оба одариваем его коротким, сдержанным поклоном:

– Директор.

Эмерай хватает меня за волосы и рывком задирает мою голову вверх:

– Какого хера ты там устроил, Элиас? Ты хоть представляешь, в каком бешенстве доктор Сейн из-за твоей задержки? Тебе дали четкие приказы, и одно твое опоздание едва не сорвало к чертям всю операцию.

Я равнодушно смотрю Эмераю прямо в глаза.

– У него возникли осложнения.

Рядом со мной усмехается Некане. Он всегда был любимчиком Эмерая – вероятно, из-за того, насколько они оба садисты.

– Объясни, – цедит Эмерай, сужая глаза. Он потрясающе похож на Некане. Если бы я не торчал с ними на Первой Фазе, когда их только схватили, я бы решил, что они братья. Их темные волосы – абсолютно одного оттенка и длины. Единственное существенное различие – это глаза: у Некане они жуткие, ярко-красные, а у Эмерая – темно-синие.

– Я нашел свою суженую Тень, сэр. Я привел ее с собой; прямо сейчас она находится в Доме Нова.

Он смотрит на меня, просчитывая в уме, что ответить:

– Это та девка, которая помешала тебе прикончить нового выскочку Каллоса?

Некане фыркает:

– А я-то надеялся, что ты его все равно убьешь. Самовлюбленный мелкий ублюдок, вот он кто.

И не говори.

– Да, сэр. Она – Нова Времени. Вторая Тень Полумесяца, которую мы так долго искали.

Эмерай никак не выдает своих мыслей, лишь смотрит на меня холодными глазами:

– Я свяжусь с доктором Сейном и введу его в курс дела. Держи её при себе, я не хочу, чтобы её Тень пока к кому-то привязывалась. – Он разжимает мертвую хватку на моих волосах и поправляет свой золотой плащ. Брошь в виде солнца по центру тускло поблескивает, пропуская сквозь себя его силу. По силе я превосхожу Эмерая, но Сейн понимал, что мне не хватает хладнокровия, когда нужно поддерживать порядок. Эмерай – его идеальный кукловод, дергающий за все ниточки в отсутствие доктора.

– Да, сэр.

Он разворачивается, собираясь идти в Алкроуз на банкет, но замирает и бросает на меня взгляд через плечо:

– Ты ведь еще не успел её оприходовать?

Мой пульс резко подскакивает, и мне приходится силой натягивать на лицо маску полного безразличия. Ну да, я же просто смотрел, как Рейн трахает её на коленях, пока я был связан, как скотина. От одной этой мысли у меня зубы скрепят.

– Нет, но её клейменый успел. Она на травах, так что на этот счет можно не беспокоиться.

Эмерай хрипло хохочет и возобновляет шаг:

– Ну, по крайней мере, ему все равно недолго осталось.

Некане смотрит на меня с выражением лица, граничащим с сочувствием:

– Дай угадаю: его она тебе тоже не позволила убить?

Я награждаю его раздраженным взглядом, потому что он уже видит, как эта девка рушит мою репутацию безжалостного ублюдка.

– Нет – я-то его как раз убил. Без малейших колебаний. А она обратила время вспять и всё отменила.

Мой старый приятель хохочет, грубо хлопая меня по плечу:

– А она мне уже нравится!

Столовая встречает нас гулом голосов и простором. Сквозь стрельчатые стеклянные потолки высоко над головой пробивается блеклый дневной свет, но теплоту и уют этой атмосфере возвращают лишь настенные бра. Каменные стены – такие же серые и холодные, как мое сердце, – удерживают в своих тисках всех студентов Алкроуза. Это место хранит слишком много мрачных воспоминаний; я презираю его и в то же время зову своим домом.

Сколько уже прошло времени?.. Некане сказал – шесть лет, но почему-то кажется, что куда больше. Мои воспоминания размыты и насквозь пропитаны кровью. В них трудно копаться, пытаясь разложить всё по полочкам именно так, как оно должно быть.

Но главное я помню.

Через весь этот огромный зал тянутся шесть длинных столов – по одному на каждый класс. Технически направлений семь, но из-за нехватки Теней Солас те немногие, что у нас есть, сидят вместе с Космосом. Стол Нова пустовал с тех самых пор, как за ним собирались мы с моими товарищами. Мой взгляд задерживается на месте, где мы когда-то делили трапезы и разговоры.

Когда-то рядом со мной было куда больше людей. Мы все на собственной шкуре усвоили, почему так важно позволить Теням взять верх. Запечатать эту боль.

Я занимаю свое место во главе зала рядом с Каллосом; Некане садится по другую сторону от него. Директор Эмерай восседает по центру, наблюдая за тем, как заходят студенты. По неправдоподобно длинным столам тянутся полосы ткани – белые, с вплетениями золотых нитей, которые причудливыми узорами перетекают в терновые лозы и стебли, служащие украшением.

В ноздри ударяет запах жареного мяса и свежего хлеба. За Отборочным Испытанием всегда следует роскошный пир. Жестокость, а следом – щедрые почести для тех, кто сумел выжить. Шаг первый в промывании мозгов этим идиотам.

– Выглядишь паршиво.

Я слегка поворачиваю голову к Каллосу; он разглядывает меня со своим вечным спокойным выражением лица. Как всегда, безмятежный и беспечный.

– Я на ногах уже трое суток. Конечно, я выгляжу паршиво. – Я прикрываю глаза, пытаясь сообразить, удастся ли мне вообще поспать сегодня ночью. Нужно составить отчеты, да и отдыхать как-то не тянет, когда Сейн не в духе. Я и самого себя считаю человеком, которого стоит бояться, но Сейн куда более… изобретателен, чем я, когда дело доходит до наказаний.

– Не хочешь выпить? Могу сварганить тебе зелье, которое поможет сгладить эффект «выгляжу-как-дерьмо», – сухо предлагает Каллос. Некане толкает его локтем в бок, давая понять, что ему тоже не помешало бы.

– Давай, – бормочу я. Ловлю спиной мрачное присутствие Артура, вошедшего в зал, и медленно открываю глаза, чтобы посмотреть на прибывающих студентов Дома Нова.

По залу прокатывается волна шепота: остальные наконец замечают шестой Дом, с которым им еще не доводилось встречаться. Артур движется по центральному проходу подобно жидкому дыму. Слева от него тянется стол Дома Космоса, а справа – пустующий стол для Дома Нова.

Я выпрямляюсь, наблюдая за их приближением, и ловлю себя на том, что слишком уж жадно выискиваю в толпе одну-единственную фигуру. Всех, кто не она, я мгновенно выбрасываю из головы.

И в ту секунду, когда мой взгляд натыкается на неё, сердце сжимается.

На ней черная тактическая экипировка и великолепный белый плащ – точно такой же, как у меня. Темно-каштановые волосы собранны в тугой хвост и роскошными густыми волнами спускаются до середины спины. В её глазах мелькает трепет, пока она осматривает столовую, но затем её взгляд сталкивается с моим, и я каменею лицом, чтобы никак себя не выдать.

Когда она снова смотрит на меня, в груди опять возникает это странное, щемящее чувство. На этот раз всё иначе – даже немного болезненно. Неужели я скучаю по ней? Сука, надо прекращать так много думать.

Я небрежно отвожу взгляд, выискивая её брата, который сегодня утром так бездушно встретил её в холле. Мои поиски обрываются в ту же секунду, как его зловещие зеленые глаза намертво въедаются в мои. Его сила исходит от кожи, подобно туману, испаряющемуся над озером, – невидимая для большинства, но отлично различимая для таких натренированных солдат, как я. Каллос рядом со мной застывает, а Некане тихо матерится сквозь зубы.

– Что это за херня? – низким, опасным тоном цедит Каллос.

– Брат моей суженой.

Они оба подаются вперед, переводя взгляд на меня, но я продолжаю буравить глазами Эдгара. Зло, кипящее внутри этого пацана, заставляет Велиса неуютно ворочаться в моем позвоночнике. И тогда я окончательно убеждаюсь: подозрения Артура были верны. Это та самая Тень, которую мы искали.

Салли.

Беловолосая девчонка отвлекает на себя внимание Эдгара, и удушливые щупальца ненависти, повисшие в воздухе, тут же растворяются.

– Этого придется изолировать, и как можно скорее, – Некане откидывается на спинку стула. – Возможно, твою девку тоже, раз она его сестра. Родственные Новы – они всегда…

– Непредсказуемы, – заканчиваю я за него.

И он, и Каллос согласно хмыкают.

– Уверен, Артур уже вовсю плетет свои ниточки из воспоминаний, чтобы держать его на поводке.

Артур огибает столы и опускается на стул рядом со мной. Эмерай начинает свою приветственную речь, но меня куда больше интересует всё то, что я успел пропустить за время своего отсутствия.

Артур замечает мой тяжелый взгляд и поворачивается ко мне. Глаза у него блеклые, сам он выглядит уставшим, но в глубине его зрачков горит огонек, которого я не видел у него с тех самых пор… ну, с тех дней, пока их всех не схватили в Фернестии много лет назад.