Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

42

ЭЛИАС

Я, сука, ненавижу Ноктили.

Велис ползет вверх по моему позвоночнику, и мне приходится возводить внутренние щиты, готовясь к той чертовщине, с которой нам предстоит столкнуться. Там слишком много воспоминаний, чтобы я мог справиться с ними в одиночку, а замыкаться в себе я сейчас просто не имею права. Велис слишком разрушителен и вряд ли пощадит друзей Эдгара – если они вообще еще живы.

Моя кожа блестит от пота, и я кошусь на Терру, проверяя, не заметила ли она моей паники. У нее на глазах слезы, и она во все глаза смотрит на портал.

Неужели Эдгар действительно так много для нее значит? Даже после того, как он пытался ее убить?

У входа в портал стоит студент из Экко и растерянно смотрит на нас. Кажется, это Корвус. Финн и Кай идут впереди нас, чтобы перехватить его, и что-то яростно шепчут ему про Эдгара. Я не могу разобрать слов, они звучат слишком глухо.

Терра теребит пальцы – нервы на пределе.

Я наклоняюсь так, что мои губы едва касаются ее уха.

– Может, тебе лучше остаться здесь? Я понятия не имею, что мы найдем на той стороне.

Рейн в кои-то веки кивает, соглашаясь со мной. Похоже, он готов к худшему. По крайней мере, после наших индивидуальных тренировок мне не так страшно брать его с собой. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но он, черт возьми, настоящий танк.

Она поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

– Нет. Я иду.

Я неохотно качаю головой.

– Ладно.

Финн оглядывается на нас:

– Надо поторопиться. Их нет уже несколько часов.

Терра словно сдувается, ее плечи дрожат. Рейн пытается ее утешить, а я стискиваю зубы, готовясь к предстоящей кровавой бойне.

Я подхожу к порталу и протягиваю к нему руку, сбрасывая настройки альтернативного пути, чтобы нас всех не раскидало. Тупые, сука, малолетки – они понятия не имеют, на что себя обрекли.

– Так, живее, времени в обрез, – говорю я сквозь зубы. – Десять минут, это всё, что у нас есть, пока директор не заметил, что моей Тени нет в Алкроузе. Драку оставьте мне, вы, остальные – вытаскивайте всех, кто ещё жив. Поняли? Десять. Минут.

Я чеканю слова жестким тоном, и они все испуганно кивают.

– Тогда погнали.

Я захожу первым.

Фернестия пробирает ледяным холодом до самых костей, от неё выворачивает желудок. Не думаю, что наступит день, когда это место перестанет вызывать во мне ледяную дрожь.

Я бросаю встревоженный взгляд на Терру, оценивая её состояние – её лицо ничего не выражает. Вздыхаю и смотрю вперёд. Небо затянуто тьмой, а вдали зловеще сгущаются клочья облаков, подсвеченные снизу оранжевым заревом.

Воздух пропитан кровью. Велис гудит в моих венах, истосковавшись по металлическому привкусу смерти.

– Что за хернёй тут несёт? – Кай зажимает нос и зажмуривается, как будто от этого запаха у него режет глаза.

– Наверное, темными мухами и дружками Эдгара, – бросаю я с полным безразличием.

Финн и Кай бледнеют. Терра тяжело сглатывает. Рейн смотрит на меня понимающим взглядом. Он знает запах бойни так же хорошо, как и я. Уважаю.

Я смотрю на Рейна, и он сразу понимает, что я задумал.

– Парни, за мной. Вытаскиваем всех, кого сможем. У нас десять минут, – решительно командует он.

Мы молча мчимся по золотым полям. Благодаря бесконечным занятиям, скрытно перемещаться они умеют отлично. Я даже впечатлен тем, что они умудряются не терять голову в такой момент. Я всматриваюсь в гребень холма впереди, где сквозь тьму пробивается горячий свет – в небе эхом отдаются столкновения Теней, выстрелы и лязг металла.

Я бросаю последний взгляд на группу студентов и резко ускоряюсь, уходя далеко вперед. Пролетаю через поле, оставляя их искать выживших, а сам врываюсь в лагерь с одной единственной целью – вырезать всех нападающих. Палатки пусты, всё кругом забрызгано кровью.

Нова – редкость. Так что даже если Эмерай и Императрица Рейвен прознают, что я тут устроил, у меня железно будет готово объяснение, – успокаиваю я себя, сканируя территорию в поисках любого движения.

Сердце бешено колотится в груди. Вид крови разжигает во мне азарт – Велис зудом ползет вверх по позвоночнику. С неба ослепительной вспышкой бьет молния, и я срываюсь в ту сторону.

Я резко торможу, мышцы всё еще трясутся от адреналина, когда я нахожу то, что искал.

Эдгар.

Он искалечен в хлам.

Сука.

Я стискиваю зубы. Мне-то на него насрать, но он важен для Терры. А значит, это важно и для меня.

Я осматриваю его тело, оценивая повреждения. Разрез от шеи до пупка уходит как минимум на два дюйма вглубь, прямо в его ядро. Кровь и обугленная черная ткань запекли часть ран так же быстро, как те были нанесены. Кишки вывалились рядом с ним, от них валит пар, растворяясь в холодном ночном воздухе.

Лицо Эдгара наполовину снесено – от носа и ниже содрана вся плоть. Обнажены зубы. Я вглядываюсь сильнее, пока не замечаю, как его грудь делает слабый, едва уловимый вдох.

Весь здравый смысл орет, что он, блядь, никак не мог выжить. Но он жив, и от этого всё выглядит еще трагичнее.

Я оборачиваюсь, чтобы найти остальных, и натыкаюсь взглядом на павших товарищей Эдгара. Внутри что-то болезненно сжимается. Это сука-напоминание о моих собственных парнях, которые погибли точно так же жутко.

Эти пацаны, может, всего на год старше Эдгара, а бились так смело. Их тела неподвижно лежат в тусклом свете. Мне не нужно подходить ближе, чтобы понять, что они мертвы. Двоих разрубило ровно пополам, а остальные… От них остались одни скелеты, обгорелая темная плоть всё еще липнет к костям.

Звук трещащей на огне плоти и булькающей крови стихает – я просто заглушаю его. Позволяю Велису взять больше контроля, пока мои собственные эмоции не сорвались с цепи. А затем перевожу взгляд на плечи твари, устроившей это.

Командир, с ног до головы упакованный в тактическое снаряжение, уверенно стоит прямо у скелетов. За его спиной – небольшая армия солдат. Его черная маска залита багровой кровью, а в руках он сжимает серповидный меч из черного пламени, порожденный его Тенью. Без вариантов, это командир Ноктили. Из-под маски вырывается громкий, грубый хохот, раскатывающийся эхом.

Моё лицо ничего не выражает.

Я прикончу его до того, как Терра увидит, что я собираюсь с ним сделать. Жалеть его я не стану, потому что хоть мне и насрать на Эдгара, я сука ненавижу смотреть, как беспомощные пацаны бьются друг за друга и дохнут так, будто они пустое место.

Командир делает шаг вперед и с размаху рубит клинком, выставляя вокруг себя стену яркого белого огня. Свет пробивает прорези маски, обнажая его серые глаза.

Когда я не двигаюсь с места, командир притормаживает – видимо, решил, что я не стою его пламени. Он наклоняет голову набок и машет рукой своим цепным псам, чтобы те разобрались со мной вместо него.

Я оскаливаюсь. На это я и рассчитывал – Велис, блядь, просто голодает.

Я иду прямиком на первую линию этих несчастных ублюдков. Они вскидывают руки для удара, но они слишком медленные. Я прохожу прямо между ними и просто касаюсь кончиками пальцев их лбов, по одному с каждой стороны от себя, ни на секунду не разрывая зрительного контакта с их командиром. Головы солдат откидываются назад, они на мгновение замирают, а затем их кровь вылетает из затылков, словно пули, пробившие мозги насквозь. Кровь фонтаном летит на их подельников. Те бросают свою магию, хватаются за стволы и без разбора открывают по мне огонь.

Я содрогаюсь, когда Велис выскальзывает из моего тела и выстраивает стену из тени, впитывая их пули. Велис издает яростный рык, от которого содрогается воздух, и солдаты в ужасе ахают. Их страх заставляет меня дико заржать, и я придумываю для них подходящий финал. Улыбаясь, я поднимаю руку и резко дергаю вниз. Раздается глухой синхронный хруст, и их глаза закатываются. Каждое тело обмякает и падает – их позвоночники выдраны начисто из мясных оболочек и торчат из земли, как колья.

Довольная ухмылка расползается по моим губам.

О да, как же я по этому скучал.

Вторая волна колеблется, они держатся подальше, сужая круг вокруг меня. Я хрущу костяшками пальцев на обеих руках и запрокидываю голову, словно под звуки нежной баллады. Так оно и есть. Хруст и чавканье их трупов поют мелодию, которая пробирает меня до самого нутра.

Когда я открываю глаза, от солдат остаются одни нервные волокна, тянущиеся от спинного мозга. Я видел нечто подобное в музее, когда был мелким. Доктор Сейн отвел меня туда, чтобы расшевелить мою фантазию.

Стал ли я тем художником, на которого он надеялся?

Что-то порочное внутри меня жаждет, чтобы он увидел эту инсталляцию и гордился мной.

Я отпускаю их, позволяя нервам усохнуть и опасть на груды тел внизу.

Я усмехаюсь, шагая к командиру – тот уже вовсю дрожит, его глаза округлились от ужаса. Огненный меч в его руке угасает.

– Э-Элиас? Нет, это недоразумение, пожалуйста… – визжит командир, пятясь назад и спотыкаясь.

Моя улыбка становится еще шире. Обожаю момент, когда эти темные мухи понимают, кто я такой. За этим проблеском в их глазах чертовски приятно наблюдать. Теперь они полностью в моей власти, только в моей. Я медленно подхожу, пока не оказываюсь вплотную к нему. Его меч уже практически затух.

Он не дергается. По крайней мере, не сбежал с криками. За это его можно даже немного зауважать. Встретить смерть так смело.

– Прощай, командир хера на палочке, – отрезаю я.

Улыбка сползает с моего лица, а глаза расширяются от голода по крови и мести. По воссозданию одного жуткого воспоминания.

Я упираюсь ладонью в его броню и толкаю командира назад. Он падает словно в замедленной съемке. И пока он падает, его кровь взмывает в небо, вырываясь из рта и глаз. Он умоляет о спасительном укусе смерти, в котором я ему отказываю.

Пока я, наконец, не вскидываю руку, ломая каждый сустав в его теле. Каждое сочленение позвонков и глубокие тазобедренные суставы. Этот треск ласкает мне слух, возвращая довольную ухмылку на мои губы.

Командир рушится на землю кусками. Внутренности дымятся кольцами поверх того, что осталось от его торса.

Я потягиваюсь и вздыхаю.

Надо было сначала размяться. Кажется, я что-то потянул.

Я возвращаюсь к Эдгару и опускаюсь на колени рядом с ним. Из его губ всё еще вырываются слабые, короткие вдохи.

Шаги шлепают по лужам крови, которые я тут устроил, и затихают прямо надо мной.

– Твою же мать, во имя всего святого… – затаив дыхание, бормочет Кай.

43

ТЕРРА

На какое-то мгновение мы все застываем на месте, парализованные тем, во что Элиас превратил этих тварей. Я никогда не видела такого месива и столь полного, абсолютного презрения к жизни. Это ужасает и триггерит, мгновенно швыряя меня назад, в ту ночь, когда он вырезал солдат в поле. Но прежде чем я успеваю окончательно сломаться, я замечаю лежащего на земле брата.

Мои руки крупно дрожат над изувеченным телом Эдгара. Его грудь и лицо полностью уничтожены. Органы под тонким слоем обугленной кожи слабо трепещут, шевеля ткани с каждым толчком крови, на который еще способно его сердце.

Слезы катятся из моих глаз, капая на бледное лицо Эдгара. Слава богам, он без сознания. Я могу лишь молиться, чтобы он не видел, как его друзей рвали на части. Желудок скручивает узлом; интуиция подсказывает, что он, скорее всего, всё видел.

Ничто из того, что с нами происходит, нельзя назвать честным или справедливым, так с какой стати сейчас что-то изменится?

– Всё хорошо, Эдгар, – я прикусываю нижнюю губу.

Я без понятия, как давно ему нанесли эти раны, но я пытаюсь их исцелить. Протягиваю дрожащие руки над его грудью и закрываю глаза. Я умею отматывать время для ран назад, но мои возможности не безграничны. Благодаря тренировкам у меня получается всё лучше, но до идеала еще далеко. Сжав кулаки, я заставляю себя снова посмотреть на его тело.

Окровавленные пальцы Элиаса обхватывают мои ладони. Я вздрагиваю от их липкого холода, но встречаюсь с ним взглядом.

– Я не думаю, что… – он обрывает сам себя и качает головой. Его серые глаза мерцают во тьме с явным сожалением.

– Я должна попытаться, – говорю я, но голос звучит далеко не так уверенно, как мне хотелось бы.

Я опускаю руки на развороченную грудь Эдгара, призывая Амсера. Энергия Тени клубится вокруг грудной клетки моего брата. Мне удается удержать его внутренности внутри, но лишь стянув их тонкой пленкой плоти. Моя Тень шепчет: «Больше мы сделать не в силах. Он слишком долго пролежал так».

Элиас наклоняется ко мне, его губы сжаты в жесткую линию. – Восемь минут. Пора уходить, – бормочет он.

Рейн наклоняется и помогает ему поднять обмякшее тело Эдгара, с которого капает кровь, и они направляются обратно к порталу.

Финн и Кай возвращаются с двумя выжившими: Люсиной и Эрвином. У меня нет сил радоваться этому, но на душе становится капельку легче.

Никто из нас не проронил ни слова, пока мы пересекаем окровавленное поле, усеянное трупами. Мы молчим и тогда, когда Корвус засыпает нас вопросами и паникует, едва мы переходим обратно в Алкроуз. Мы просто молча идем в лазарет с тяжелыми мыслями и надрывной болью в сердцах.

Я плетусь по коридору, ведущему в лазарет, позади Рейна и Элиаса, пока они передают Эдгара медикам. Перед глазами всё плывет, и тихие, утешающие слова Финна долетают до меня как сквозь вату.

– А? – переспрашиваю я, поднимая взгляд на осунувшееся лицо Финна.

Он замедляет шаг и мягко берет меня за руку, увлекая за собой, чтобы мы отстали от остальных, пока те плетутся в лазарет. Эрвин и Люсина ранены, но их жизни ничего не угрожает. Уверена, Элиас допросит их, как только разберется с Эдгаром. Мысли путаются, и всё, к чему я постоянно возвращаюсь, – это жуткая картина изуродованного лица Эдгара.

– Терра… я даже не знаю, что сказать, – Финн смахнул грязь с моей щеки. Тревога в его глазах полностью отражала его голос. – Тебе нужно отдохнуть. Я могу проводить тебя до комнаты.

Он аккуратно подталкивает меня по коридору, но я останавливаюсь как вкопанная.

Финн смотрит на меня – вид у него побежденный и уставший, но несмотря на это, он притягивает меня к себе, крепко и нежно обнимая. От его плаща пахнет кровью и гарью, но где-то под этим всё еще чувствуется его родной аромат хвои.

Моя нижняя губа дрожит, когда я бормочу ему в грудь:

– Финн, я не могу потерять еще и его. Я и так уже лишилась всего.

Он сжимает меня сильнее и утыкается подбородком в мою макушку.

– С ним всё будет хорошо, – говорит он натянутым, неуверенным тоном. – Всё будет хорошо.

Я отстраняюсь и заглядываю в его мрачное лицо. Его глаза полны грусти и тоски, но его янтарный свет не слишком сильно померк. В его взгляде столько боли, что чувство вины тут же сжимает мне сердце.

– Я потеряла не всё… у меня всё еще есть ты, – шепчу я, и слезы снова наворачиваются на глаза.

Он глубоко вздыхает, и слабая улыбка касается его губ:

– Это единственное, что никогда не изменится. Я всегда буду на твоей стороне, Терра. И буду ловить тебя хоть тысячу раз подряд, если придется.

Мы садимся прямо на пол в коридоре, прижавшись спинами к стене. Медики то и дело снуют туда-сюда из лазарета, бросая на нас робкие взгляды. Трудно сказать, когда выйдут наши парни. Рейн и Элиас до сих пор не показались, а ночь уже понемногу тает, уступая место рассвету.

Мои глаза жутко режет от недосыпа. Я опускаю тяжелую голову на плечо Финна, и он берет меня за руку – его Тень тепло обвивает мою под его ладонью. Мне так хочется остаться с ним вот так подольше.

– Терра.

– Хм?

– Жаль, что я не ушел с тобой в тот день. Я о многом жалею в своей жизни, но ни о чем так сильно, как о том дне. Мне нужно было просто взять тебя за руку и бежать сломя голову в неизвестность. Любви нам бы хватило, – голос Финна срывается.

Слова испаряются, и я не уверена, что найдутся те, которых хватит для такого разговора. Поэтому я просто сильнее сжимаю его руку и сильнее прижимаюсь к нему.

Солнце уже встает над вершинами гор, когда Рейн, наконец, выходит из лазарета.

Под его глазами залегли темно-фиолетовые круги. Он молча смотрит на нас, и его взгляд задерживается на спящей руке Финна, сжимающей мою.

Рейн протягивает мне руку; его глаза, когда-то королевского синего цвета, сейчас стали темно-серо-голубыми. Я медленно высвобождаю руку из хватки Финна и беру Рейна за ладонь. Мы молча идем по коридору. Я лишь раз оглядываюсь, чтобы проверить, спит ли Финн. Его голова опущена, руки лежат на коленях. Одинокий, он похож на убитого горем человека, который уснул, привалившись к надгробию.

Стоит нам зайти за угол, как Рейн останавливается и смотрит на меня так, будто у него ужасные новости. Я внутренне готовлюсь услышать слова о том, что Эдгар умер.

– Он будет жить, – бормочет Рейн и затыкается.

Но нарастающий ужас только сильнее сковывает меня, пока я жду продолжения.

– Но его лицо… и его друзья… – он обрывает фразу и медленно качает головой, не глядя на меня.

Я видела его лицо перед тем, как его унесли… Казалось, на него надета маска из половины черепа: оскаленные зубы и лохмотья кожи по краям. Столько крови. Я сглатываю и медленно киваю:

– Я знаю. Сколько его друзей погибло?

Это уничтожит Эдгара.

– Тамарис, Алани, Роуэн и Винни. Четверо, – приглушенно говорит Рейн.

Желудок скручивает. Я ведь постоянно видела их лица в Доме Нова в эти месяцы.

– Он и так уже совсем потерялся во тьме… Это его просто добьет.

Рейн поджимает нижнюю губу и отворачивается, не в силах вынести мой взгляд.

– Нам нужно отдохнуть. Второй экзамен уже через неделю, и нам понадобятся все силы, – говорит Рейн, мягко перебирая пальцами мои спутавшиеся волосы.

Я качаю головой.

– Я сначала навещу Эдгара. Возвращайся. Поспим, а потом начнем тренировки.

Он колеблется, но всё же кивает, целует меня в лоб и уходит. Я возвращаюсь к Финну, наклоняюсь и запускаю пальцы в его мягкие черные волосы, убирая их со лба. Его янтарные глаза медленно открываются, будто ему снился хороший сон. Я даже завидую этой короткой передышке, которая ему досталась.

– Кто-то выходил? – сонно спрашивает он, протирая глаза.

– Да, Рейн. Я сейчас зайду к Эдгару. Я не хочу просить его пойти со мной, но совру, если скажу, что не надеялась на это.

Финн поднимается, опираясь спиной о стену.

– Тогда пошли вместе. Его пальцы переплетаются с моими, и он дарит мне усталую, ободряющую улыбку, от которой мне становится чуточку легче.

– Спасибо, Финн.

Он сжимает мою руку, и мы толкаем двери лазарета.

Заняты всего три койки: Эдгара, Люсины и Эрвина.

У Люсины и Эрвина раны полегче, ничего смертельного, но они всё равно забинтованы. Оба крепко спят – подозреваю, не без помощи сонного зелья.

Элиас стоит в ногах у Эдгара и вскидывает на нас взгляд при нашем приближении. Он не выглядит хоть сколько-нибудь взволнованным, хотя его эмоции всегда было трудно прочесть. Его черное тактическое снаряжение насквозь пропитано багровой кровью, а кожа стала липкой от нее.

– Если ты на него посмотришь, тебе станет хреново, – бросает Элиас, даже не глядя в нашу сторону.

Я крепче сжимаю руку Финна и всё равно делаю шаг вперед.

Простыни Эдгара перемазаны грязью и кровью. К его рукам подведены трубки от капельниц. В горле встает ком, когда я утыкаюсь взглядом в его лишенную кожи челюсть.

– Почему она не заживает? – спрашиваю я, чувствуя, как на языке расплывается металлический привкус. Тени обычно быстро затягивают любые несмертельные раны.

Взгляд Элиаса переводится на нас с Финном, задерживаясь на наших сцепленных руках.

– Черное пламя, которым орудовал этот ублюдок, было завязано на способности его Тени блокировать регенерацию. Мы можем оправиться от кинжалов и ранений, нанесенных другими Тенями, но раны, пропитанные чистой злобой – это другое. Что-то вроде яда для чужих сосудов Тени. Ты вообще на уроках Некане ушами хлопала?

Я не отвечаю – просто смотрю на брата с сосущей пустотой в груди.

Темно-каштановые ресницы Эдгара плотно прижаты к щекам, подергиваясь во сне.

Надеюсь, ему снится что-то хорошее. Потому что когда он очнется, я без понятия, что вообще останется от его сердца.

44

ЭДГАР

Холодный сквозняк проходится по коже, заставляя меня открыть глаза. Сначала всё плывет, но в камнях над головой я узнаю потолок лазарета. Как я здесь оказался? Мыслям требуется пара минут, чтобы прийти в норму, а когда всё наконец доходит, я резко сажусь. В животе вспыхивает острая боль, я морщусь и оглядываюсь по сторонам.

Я один, и здесь темно.

Я перевожу взгляд на свои руки, и глаза округляются, когда провалы в памяти резко заполняются.

Моя левая кисть замотана бинтами, но она выглядит как-то тоньше правой. Что, блядь, произошло там, у портала? Я смотрю на соседние койки, но в палате больше никого нет. Сердце ухает куда-то вниз.

Остальные не выбрались.

Я подтягиваю колени к груди и крепко обхватываю их руками. Это не по-настоящему. Этого просто не может быть. Сука, это неправда.

Нам ни за что нельзя было соваться в этот портал. Я с силой вцепляюсь в волосы, до боли сжимая пальцы. Горячие слезы катятся из глаз, обжигая щеки, но пониже скул это ощущение резко пропадает.

Я вздрагиваю. Чего?

Я выпускаю волосы и медленно веду пальцами вниз по лицу. Если подумать, я вообще ничего не чувствую ниже скул.

Онемело? Нет… дело не в этом.

Глаза лезут на лоб, когда кончики пальцев натыкаются на твердую, оголенную кость там, где должны быть губы. Больше нет никакой мягкой кожи. Я прижимаю ладони к лицу, и из горла вырывается какой-то хриплый, задушенный звук – я понимаю, что вся моя челюсть и верхний ряд зубов превратились в голый, холодный скелет.

Я замираю в ступоре, а затем с ужасом перевожу взгляд на левую руку.

– Нет, – вырывается из меня болезненный, замогильный хрип. Это не мой голос. Я вообще больше ничего в себе не узнаю. Я не отрываю взгляда от руки, уже точно зная, что увижу под марлей и бинтами.

Я сдираю повязку и поднимаю руку к тусклому лунному свету.

Кость, сухие подкожные мышцы и сухожилия. По мне пробегает дрожь – глубокая, гнилая. В горле встает ком, я сбрасываю одеяло с ног и осматриваю остальное тело.

Ноги целы, но вся грудь замотана, ткань пропитана бурой, засохшей кровью.

– Это, сука, кара. Из-за меня они сдохли.

Я пытаюсь заговорить снова и морщусь от звука своего нового голоса. Он сиплый и жуткий, точь-в-точь как у Салли – как у гребаной Тени.

Я еще раз бросаю взгляд на руку, сжимаю и разжимаю её. Лишенная плоти конечность двигается как обычно. Как, блядь, это возможно – выше моего понимания, но у меня просто нет сил думать о собственном уродстве, пока гибель друзей еще так свежа в голове.

Скрип двери разносится по лазарету, и кто-то тихо идет по каменному полу. Я нехотя скашиваю глаза в сторону, не желая, чтобы меня кто-то видел в таком состоянии.

И натыкаюсь на тоскливый взгляд Терры.

Я немного расслабляюсь. Последнее, что я помню – как она стоит на коленях рядом со мной на этой хреновой земле Фернестии. Она спасла мне жизнь. Она пришла за мной даже после всего, что я с ней сотворил.

– Эдгар, ты наконец-то очнулся, – её голос дрожит. – Мне так жаль.

Она обнимает меня за шею и плачет мне в плечо. Я на секунду застываю, потому что расстались мы, мягко говоря, хреново. Слезы снова наворачиваются на глаза, и я обнимаю её в ответ.

– Не извиняйся. Спасибо, что пришла за мной.

Я пытаюсь сделать свой голос менее жутким, но без толку. Терра вздрагивает и отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо. Мне стоит колоссальных усилий не отвернуться и не спрятаться. Я знаю, что она сейчас обо мне думает.

Я монстр. Изнутри и снаружи.

Её ладони ложатся мне на щеки, и она слабо улыбается.

Я шокирован её реакцией, хотя, с другой стороны, она, должно быть, видела моё лицо уже кучу раз. Я без понятия, сколько времени прошло.

– Я так рада, что ты можешь говорить. Я безумно боялась, что ты не сможешь, – признается она.

Слабый вздох облегчения срывается с её губ, а я ловлю себя на мысли: смогу ли я вообще когда-нибудь снова улыбнуться? Почувствую ли когда-нибудь, как из моих груди вырывается вздох облегчения? Я понятия не имею, какое выражение лица теперь могу принять. У меня остались только глаза. Интересно, что они выдают?

– Выжил ли кто-нибудь из нас… – я заминаюсь и уточняю: – Кроме меня?

В глазах Терры проскальзывает едва заметное тепло.

– Да. Эрвин и Люсина в безопасности. Они навещали тебя последние несколько дней.

Если бы я мог ахнуть от исхода, я бы это сделал. Но из горла вырывается лишь глухое хрипение.

– Слава богам.

Она кивает и хмурит брови.

– Мы не смогли забрать остальных… Элиас не разрешил нам вернуться за их телами.

Я утыкаюсь взглядом в пол и отрешенно киваю. Логично, что они не смогли, да и из того, что, как я помню, с ними произошло, там просто не за чем было возвращаться.

Испуганные глаза Роуэна всплывают в памяти, и я стискиваю зубы. Без плоти, которая могла бы приглушить этот звук, клацанье костей звучит жутко.

– Это моя вина, что они мертвы.

Вина горит внутри груди – невыносимо, обжигающе. Будто нож там проворачивают. Салли, кажется, только расцветает от этого безумия внутри меня.

Терра хмурится, словно о чем-то раздумывая. Она мягко берет меня за руку. – Элиас не хотел, чтобы я говорила тебе это… но ты можешь это отключить, Эдгар.

Я тупо уставляюсь на неё, слегка приподняв бровь.

– Ты можешь отключить свою боль, эмоции, которые пожирают тебя изнутри… Мне самой пришлось сделать это, чтобы какое-то время просто выжить. Ты тоже сможешь, если это понадобится.

Она целует меня в то, что осталось от щеки, и направляется к двери.

– Второй экзамен через несколько дней. Думаю, от тебя ждут участия в том или ином виде, но если мы не увидимся до начала – удачи.

– Спасибо, Терра. Тебе тоже, – мрачно бросаю я, думая теперь только о её словах.

Корвус заглядывает ко мне рано утром на следующий день. Я так и не смог уснуть. Стоило мне закрыть глаза, как ко мне являлись мои погибшие друзья, умоляя спасти их и вернуть назад. Я просыпался в холодном поту.

Корвус не может заставить себя даже взглянуть на меня. Он первый, кто отнесся ко мне как к монстру. Он стоит боком, уставившись в изножье моей койки, лишь бы не смотреть в мою сторону.

Этот жест бьет прямо по моему и без того растоптанному сердцу. А я ведь считал его другом.

Он пришел сказать мне всего одну вещь – и эти слова выжигают в моей душе зияющую дыру.

– Ты должен был защитить их. Я бы ни за что не согласился, если бы знал, что ты обосрешься, – выплевывает Корвус, абсолютно безэмоционально.

Думаю, было бы не так больно, если бы он орал от злости, но он говорит это просто ради того, чтобы сыпануть соли на мои раны. И уходит.

И оно начинает гноиться.

Мои кости ломит и выкручивает, когда я с силой сжимаю кулак на коленях.

А ведь я, сука, думал, что смогу.