Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

2

ЭДГАР

В моей комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Я сижу на краю кровати, ссутулившись и сцепив пальцы в замок, уткнувшись в них подбородком. Мои мысли отягощены кровью и ненавистью. В чертоги моего сердца прокралась тьма. Изумрудное ожерелье матери зловеще свисает с моей шеи, слегка покачиваясь и отбрасывая блики на глянцевую черную плитку пола.

В дверь тихонько стучат. А затем раздается слабый, пронизанный пустотой голос:

– Эдгар? Ты в порядке?

Люсина.

Я прищуриваюсь, глядя в пол, и молчу. Никогда в жизни я так отчаянно не жаждал одиночества, но сейчас это превратилось в ненасытную потребность. Я хочу быть один, мне нужно быть одному.

С тех пор как я прибыл сюда, я стал гораздо больше ценить тишину. Никто не сможет сказать ничего, что заглушило бы мою боль. Какая-то часть меня жалеет, что ко мне вообще вернулась память. Если бы я тогда сбросился со скалы и остался дураком, то хотя бы лежал мертвым, а не мучился от этой кошмарной правды.

От тех ужасов, которые мне не терпится обрушить на Фернестию и на всех, кто ей помогал.

О, как бы я хотел остаться в неведении.

Призрак меня прежнего, что преследовал меня в Обители За’Афиэль, – Салли – велит мне питаться этой болью. Позволить ей зреть и гнить, потому что боль превращается в силу. Не так ли рождаются злодеи? Не так ли руки монстров ваяют других чудовищ? Я – всё, что осталось: слепленный кусок выброшенного искусства.

Я в отчаянии, я в ярости. Да и что вообще может сделать один человек вроде меня? Моей силы недостаточно для того, что я задумал… Или достаточно?

– Я захожууу, – доносится из-за двери голос Люсины. Я и забыл, что она еще там.

Она приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. Я не утруждаю себя тем, чтобы встретиться с ней взглядом. Не могу.

Люсина идет по моей мрачной комнате и раздвигает длинные бордовые шторы, которые я оставил задернутыми. Внутрь врывается свет, и я морщусь. Она тяжело вздыхает:

– Я так и не успела извиниться за то, что произошло в поместье. – Ее пальцы нервно перебирают края рукавов. – Мне жаль, что я попыталась помочь Артуру. Я не понимала, к чему все это приведет, пока он не вернул мне мои собственные воспоминания. Знаю, этого мало, но мне правда очень жаль.

Я поднимаю на нее глаза, и она выдерживает мой взгляд. Когда я ничего не отвечаю, она поджимает нижнюю губу и кивает. В ее голубых глазах плещется боль.

– После того как Эша забрали из поместья, мы все растеряли надежду… Я не хотела потерять еще и тебя. Поэтому я в отчаянии готова была сделать что угодно, лишь бы ты остался с нами. – Ее голос звучит слабо, он полон скорби. Я заставляю себя кивнуть. Я знаю, что у Люсины чистое сердце.

Она выглядит разочарованной тем, что мне нечего сказать, и тихо роняет:

– К тебе пришли.

Она поворачивается обратно к двери. Ее белые волосы – гладкие и чистые, только что после душа и расчески. Одетая в черную тактическую форму, она выглядит как воин – кто-то, кто готов убивать по первому приказу.

Она может быть сколько угодно красивой, но она – безмозглая дура, которая пляшет под чужую дудку.

– Я ни с кем не хочу сейчас разговаривать, – огрызаюсь я на нее.

Люсина оборачивается ко мне и хмурится:

– Ну, они уже здесь, нравится тебе это или нет, – бормочет она. Звук ее шагов удаляется, и вместо них раздается шарканье двух других пар ног.

Я неохотно поднимаю взгляд. Я знаю, что это Терра, и я просто не вынесу разговора с ней.

– Эдгар… – Ее голос звучит спокойно и мягко.

Мои глаза поднимаются, встречаясь с ее глазами, и я до хруста сжимаю простыни под собой. Какого хрена она здесь? Она выглядит такой… смирившейся. Терпеть не мог ее гребаное лицо, когда она шагнула из портала, а ее глаза были полны благоговения и нежности к сопровождавшим ее ублюдкам. Один из них и сейчас торчит рядом с ней, и от этого к горлу подкатывает тошнотворная желчь.

Большой ком подкатывает к моему горлу, и я не уверен, что смогу его проглотить. Она вся покрыта коркой засохшей крови. Ее спутник тоже. Она вообще понимает, в чем именно искупалась? Это не та сестра, которую я помню.

Салли шепчет из-под моей кожи: «Она бросила тебя умирать вместе с родителями. Она знала». Это правда? У меня нет причин верить словам Салли, и все же мое сердце замирает.

– Во что ты превратилась? От моей прежней сестры осталась лишь пустая оболочка, – цежу я хриплым, полным ненависти голосом, прожигая взглядом ее изумрудные глаза.

Лицо Терры бледнеет, глаза округляются от неверия:

– Эдгар, это же я.

Я встаю с кровати и, скрестив руки на груди, начинаю обходить ее и ее конвоира по кругу. Один их вид вызывает у меня презрительную усмешку.

– Ты предала нас. Мама и папа мертвы из-за тебя.

Парень оскаливает зубы и делает в мою сторону угрожающий шаг:

– Что ты, блядь, ей сейчас сказал? – Его глаза горят королевским синим, а зрачки окружены бирюзовыми полумесяцами.

Я не отступаю ни на шаг:

– Я сказал, что это ее гребаная вина. Это она нас предала.

Моя ярость ошарашивает ее. Она пытается подобрать слова, но я опережаю ее:

– Просто уйди. Я хочу побыть один.

Я снова сажусь на кровать. Спутник Терры сжимает зубы с такой силой, что у меня самого челюсти сводит.

Никто не шевелится и не произносит ни звука.

– Я не предавала тебя, Эдгар. Никогда, – наконец тихо произносит она. Мы буравим друг друга взглядами, пока моя боль не становится настолько невыносимой, что я прикусываю щеку изнутри, лишь бы не дать слезам подступить к глазам. – Ни тебя, ни нашу дорогую семью.

После минуты молчания она уходит. Ее парень награждает меня еще одним испепеляющим взглядом и идет следом за ней. Я тяжело выдыхаю и падаю навзничь на кровать.

Я верю ей… так почему же я все еще в такой ярости?

Я закрываю глаза. У Терры была самая теплая улыбка из всех, кого я знал. Она бы не стала улыбаться так, как сейчас. В ней появилось что-то порочное, надломленное.

Что-то надломленное.

Я обдумываю эту мысль.

Как Салли. У нее тоже должно быть нечто подобное – Тень.

И Салли ее презирает. От нее веяло такой удушающей тяжестью, и я заметил, как эта тяжесть отступила, только когда она вышла из комнаты.

«Боль меняет людей, Эдгар, помнишь? От нее нужно избавиться. Это больше не твоя сестра, больше нет», – нашептывает Салли у меня в голове.

И это я тоже обдумываю.

3

ТЕРРА

Рейн идет в душ вместе со мной. Не думаю, что в данный момент ему вообще интересно смотреть на собственные покои. Признаться, я и сама лишь скользнула уставшим взглядом по своей темной комнате, после чего направилась прямиком в ванную. Кровать, письменный стол и окно с местом для чтения. В единственном луче света, пробивающемся в комнату, кружатся пылинки. Стопка книг, в которые я, возможно, зароюсь лицом позже, но сейчас единственное, чего я хочу – это смыть со своей кожи всю эту кровь.

Ванная комната практически сияет благодаря белой восьмиугольной плитке. Здесь нет ни единого пятнышка грязи или копоти. Рейн подходит к душевой кабине – от остальной ванной её отделяет лишь стеклянная перегородка – и включает воду.

Он даже не утруждает себя тем, чтобы выйти из-под струй, когда стягивает с тела пропитанную кровью куртку и развязывает армейские ботинки. Я безмолвно наблюдаю за тем, как под потоками воды красиво перекатываются мышцы Рейна. Засохшая кровь размокает, словно акварель, возвращая себе свой одурманивающий цвет, и стекает с его тела прямо в слив.

Брюки уходят последними, медленно сползая по ногам и оголяя его полуэрегированный член. В горле у меня пересыхает, а внизу живота разливается жар, пока я смотрю, как мой красивый, надломленный мужчина запрокидывает голову под горячую воду, приоткрывая губы ровно настолько, чтобы казаться безмятежным.

Я расстегиваю молнию на своей куртке и сбрасываю испорченную одежду, вяло вышагивая из брюк и заставляя Рейна снова перевести взгляд на меня. Красные струи воды стекают по его лицу. Он протягивает мне руку и улыбается:

– Иди сюда.

Он отступает в сторону, уступая мне место под водой. Я шиплю, когда жар обжигает кожу, но это ощущение быстро сменяется блаженством, и я глубоко выдыхаю. Рейн устраивается у меня за спиной; его ладони мягко касаются моей кожи, помогая смывать кровь.

Я могла бы потерять себя здесь и притвориться, что вернулась домой. Притвориться, что моя жизнь – это не какая-то безумная сказка. Мысль о том, что Финн может оказаться таким же чужим, как Эдгар, заставляет мой желудок сжиматься от ужаса. Я опускаю голову и позволяю воде течь по лицу.

Рейн обхватывает основание моей шеи одной рукой, пока вторая соскальзывает по талии вниз и сжимает мою задницу. Он приближает губы к моему уху, делает глубокий вдох и шепчет:

– Хочешь, я тебя отвлеку, малышка? Я знаю, что у тебя в голове сейчас, наверное, полный пиздец из-за тех гадостей, что наговорил твой брат. – Он запинается. Я поднимаю голову и встречаю его взгляд. Он кладет обе руки мне на бедра и тянет назад, пока мы оба не оказываемся под струями. – Позволь мне попытаться заглушить это? – с тоской произносит он.

Я всматриваюсь в его измученные голубые глаза, а затем опускаю взгляд к мягким губам.

– Рейн, я знаю, как тебе больно после всего, что случилось в Баркове. Не прячь свою скорбь, – шепчу я едва ли не в самые его губы, пока он прижимается своим лбом к моему. И только сейчас я замечаю его слезы, которые под потоками воды разглядеть было почти невозможно.

– Я всех подвел… Я позволил Бенни умереть. – Мука в его глазах отчаянно дергает за ниточки эмоций, запертых под замком моей Тени. Но я не смею потянуться к ним и выпустить наружу. Я вижу отчетливо, как день, насколько ему плохо, и я больше никогда не хочу чувствовать эту боль.

– Что произошло в отеле, Рейн? – тихо спрашиваю я.

Его глаза наполняются слезами, и он роняет голову мне на плечо, пока из его груди вырывается надрывный всхлип:

– В одну секунду все было нормально, а в следующую люди начали, сука, взрываться. Те, кто не взорвался запаниеовали. Там было столько этих хреновых черных дымных силуэтов… – Он со свистом делает душераздирающий вдох. – Все были растеряны и напуганы, поэтому открыли огонь. Бенни… он был… Он стоял прямо передо мной и поймал столько гребаных пуль.

Никогда не думала, что слушать рыдания взрослого мужчины может быть так невыносимо горько. Его тень ходят ходуном, и все, что я могу сделать – это крепче обнять его.

– Это не твоя вина.

Он перестает дрожать и замирает. Отстранившись, он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах вспыхивает горькое осознание:

– Нет, не моя. Это вина Элиаса. Я должен был прикончить его, когда у меня была возможность.

Я качаю головой:

– Не думаю, что у тебя вообще была эта возможность, Рейн. Он сам позволял тебе пытать его.

Он прикусывает нижнюю губу и обреченно опускает плечи. Я обвожу пальцами шрамы на его шее и челюсти. Он отвечает тем же: обхватывает мой подбородок большим и указательным пальцами, притягивая к себе. Его дыхание обжигает мои губы за мгновение до того, как он впивается в них долгим поцелуем.

Рейн углубляет поцелуй, заставляя мои губы раскрыться под напором его языка, пока его руки исследуют мое тело. Свидетельство его возбуждения явственно ощущается между моих бедер, и он мягко поддается бедрами вперед, прижимаясь ко мне.

Я улыбаюсь и шепчу прямо ему в губы:

– У нас сейчас еще миллион других дел.

Он тихо смеется и снова лихорадочно целует меня, покусывая и оттягивая мою нижнюю губу, пока я не начинаю ерзать в его руках.

– Ну, мне вообще-то только что вынесли смертный приговор, помнишь? Так что мне как-то плевать.

Воздух вырывается из моих легких, я резко отстраняюсь и вытягиваю лицо, сжав челюсти:

– Не говори так.

Рейн выгибает бровь:

– Почему нет? Не думаю, что тот инструктор врал. По-моему, он на такое вообще не способен, – обыденно роняет он, выключая воду и дотягиваясь до двух сложенных полотенец на краю раковины.

Он протягивает мне одно, но я не спешу его разворачивать:

– Из этого должен быть выход. Какая-то лазейка или что-то еще.

В моей груди эмоции отчаянно бьются о выстроенные Амсерой стены, пытаясь прорваться наружу, но Тень берет верх.

От того, как внимательно Рейн прощупывает меня своими голубыми глазами, у меня перехватывает дыхание. Его голос звучит хрипло и глухо, когда он спрашивает:

– Ты ведь совсем ничего плохого не чувствуешь, когда отключаешь их, да? Твоя Тень и правда подчистую выкрала все чувства из твоего сердца?

Я не знаю, что ответить. Я не хочу причинять ему боль, поэтому выдавливаю:

– Я не хочу, чтобы ты уходил, Рейн. Только не ты.

В ответ на это он лишь блекло улыбается и качает головой с едва заметной усмешкой. Когда он оставляет меня одну и закрывает за собой дверь, меня затапливает странное чувство пустоты. Чем дольше я защищаю себя от собственных эмоций, тем сильнее мне начинает не нравиться их отсутствие.

Я поднимаю глаза на запотевшее зеркало. Девушка, которая смотрит на меня оттуда – теперь уже чистая, без единого следа крови, – кажется мне абсолютно незнакомой.

4

ЭЛИАС

Пошли третьи сутки, как я не сплю. Та подземная камера пыток напрочь лишила меня покоя. Обычный человек на моем месте уже валился бы с ног от изнеможения, но Велис подбрасывает мне достаточно энергии, чтобы я мог бодрствовать месяцами напролет. Ну, при условии, что я убиваю, и Тень получает жизненную силу, необходимую для подпитки моего тела.

К счастью, пока мне пришлось провернуть такое лишь однажды.

Три дня – это херня, но я все равно чертовски устал. Торчать в вечной тревоге за Терру оказалось куда более изматывающим делом, чем я думал. С другой стороны, я никогда и представить не мог, что найду свою родственную Тень. Мою истинную пару. Для таких, как мы, это почти нереально.

И из всех людей на свете я заслужил это меньше всего.

Я глубоко вдыхаю, направляясь к своим покоям. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я возвращался сюда. Все те же коридоры, тот же унылый серый камень стен, а витающая в воздухе смерть будоражит кровь, как и прежде. Каждый новый призыв приносит Теней, которых мы никогда раньше не видели, но если слова Артура – правда, то мы наконец-то отыскали ту самую, которую так долго искали. Которую искал Сейн.

Эдгар Элдридж.

Его глаза уже расколоты и полны ненависти, которая будет только зреть и множиться – Алкроуз об этом позаботится. Но у меня все еще есть сомнения на его счет… Если это действительно та Тень, что нам нужна, то я без понятия, с чего вдруг Эмерай решил, будто в этот раз сможет удержать его под контролем. Мой позвоночник сводит судорогой от воспоминаний о том, как я в прошлый раз столкнулся лицом к лицу с этой Тенью.

Я вхожу в восточную башню справа от Дома Нова и поднимаюсь по винтовой каменной лестнице на самый верх. В воздухе мешается запах пыли и глины – аромат, который я особенно сильно недолюбливаю. Темная дубовая дверь моего кабинета заперта и выглядит нетронутой.

Отлично.

Некане и Каллос не совали сюда свои носы в мое отсутствие.

Велис темным дымом срывается с моих пальцев и отпирает замок. Я переступаю порог и глубоко вдыхаю воздух своей комнаты – единственного места, которое я когда-либо по-настоящему считал домом.

Здесь пахнет как в лесной хижине: дрова отдают сосновым и дымным ароматом. Моя кровать – это просто матрас на полу, с краев которого ворохом свисают черные одеяла. На стенах нет ни фотографий, ни глупых памятных безделушек, которые так любят хранить остальные. В этом нет смысла, по крайней мере для меня. Свечи и бумаги хаотично разбросаны по рабочему столу, а старые книги все так же высятся стопками у стены возле смотрового окна, где я их и оставил.

Всё осталось прежним, кроме меня.

Каким-то образом я изменился, и эта мысль выбивает из колеи.

Я быстро принимаю душ и переодеваюсь в чистое, отчетливо понимая, что уже опаздываю: директор Эмерай выйдет из себя, если я не явлюсь на Отборочное испытание. Я облачаюсь в свежий комплект черной тактической формы, дополняя ее черными перчатками и жилетом, а затем застегиваю белый плащ, скрепляя капюшон по центру брошью в виде полумесяца.

Даже не взглянув в зеркало, я спешно покидаю комнату. Я давно перестал смотреть на свое отражение. Я уже и не помню, какого цвета были мои глаза раньше – знаю лишь, что они не были этого блеклого, выхолощенного серого оттенка, который я так презираю.

Когда я выхожу из Дома Нова, по долине разносится эхо чьего-то крика. Я бросаю взгляд на толпу людей, сгрудившихся перед Алкроузом. Отборочное испытание. О, как я люблю этот день. Слабаков вышвыривают вон, на свет божий вылезают редкие самородки, и вот тогда начинается настоящее веселье. Что еще лучше – мне не нужно беспокоиться о Терре. Ей повезло избежать экзамена первого семестра. Ну, или, пожалуй, это другим Домам повезло, что студентам Нова не приходится в нем участвовать.

Запах железа щекочет ноздри, и по рукам пробегает крупная дрожь. Я хрущу шеей. Велис жаждет резни, и я бы соврал, сказав, что этот аромат крови не пробуждает во мне первобытные инстинкты. Когда-то я до ужаса боялся этого голода – но теперь нахожу, что тяга Тени к смерти является вполне честной сделкой.

Я не сплю уже трое суток. Велису скоро снова понадобится кровь.

Я шагаю прямо с края моста, позволяя телу прочувствовать окружающий воздух, который со свистом врывается в мои легкие осколками холодной боли. Высота здесь такая, какую Безтенным не пережить – четыре этажа. Я приземляюсь на ноги, и земля под моими подошвами содрогается от отдачи. Велис гудит где-то глубоко в груди: он всегда чувствует мой азарт перед Испытанием.

В это время года озеро полностью промерзает. Я иду прямиком по льду и быстро нагоняю сборище, приближаясь к сотням студентов. Ни одна голова не поворачивается в мою сторону – немного удивительно, но я воспользуюсь этой передышкой. На противоположной стороне я замечаю Каллоса и Некане: они стоят бок о бок, скрестив руки на груди, с мрачными минами на лицах.

Вечно они такие серьезные. Они никогда особо не жаловали Испытание. Похоже, мы с Велисом – единственные, кто еще находит во всем этом хоть какое-то веселье.

Директор Эмерай перекрывает своим криком гул голосов:

– Космос и Экко – следующие. Выводите своих студентов.

Я ухмыляюсь. Эффектные появления – это всегда по моей части. Эмерай и сам любит острые ощущения, так что я знаю: нагоняй от доктора Сейна мне не грозит. Я бы с удовольствием сразился с кем-нибудь из Космоса – обычно они здесь самые сильные, и все равно дохнут с такой легкостью. Но кто знает, может, хоть этот доставит мне немного удовольствия.

Я разрываю кольцо толпы и выхожу лицом к лицу со студентом из Дома Космоса – темноволосым молодым парнем, на чьем лице застыло отчаяние. Я сразу вижу сломанную игрушку: он представляет собой жалкое зрелище. Студенты ахают и начинают перешептываться между собой: «Это не студент. Кто это такой?» Мой взгляд перескакивает на Каллоса и Некане – те остаются бесстрастными. Они знают, как это устроено: инструктор по разрушению имеет право показать класс. Но я все же замечаю гримасу, которая на мгновение искажает лицо Каллоса.

Какая жалость. Мне хотелось повеселиться, но, похоже, Каллосу этот малый приглянулся.

Я улыбаюсь и хрущу костяшками пальцев. Провожу языком по зубам, готовясь стереть этого мальчишку в алую пыль.

5

ФИНН

Мой черный плащ яростно хлещет на зимнем ветру. Горечь от смерти Мартина еще свежа; она оседает горьким привкусом у меня во рту. Его кровь пропитала снег под моими ногами, расплываясь темным, пугающим багрянцем.

Я стискиваю зубы. Искренне сочувствую тому бедолаге из Дома Экко, которому на самом деле предстояло выйти против меня, – я сейчас в просто хреновейшем настроении.

Корвус уже отбился, как и Кай. Оба вышли победителями из своих схваток, слава богам. В основном это были обычные кулачные бои – они избили своих противников в кровавое месиво, но убивать не стали. Никто не проявил столько жестокости и мощи, сколько Фредерик против Мартина. И я припомню ему это, когда буду сносить его башку с плеч.

Вдруг в глаза бросается белая вспышка. Я поднимаю взгляд на своего оппонента, и мои глаза округляются. Ослепительно белый плащ танцует на ветру. Статный молодой человек, от силы на несколько лет старше меня, носит его как воин, посланный самими богами. Его волосы такие же белые, как у Кая. Глаза – серые. Фернестиец? Почему он единственный, кто в белом плаще?

В его душе кроется что-то настолько темное, что моя Тень, Лафия, испуганно сворачивается кольцом прямо в моих венах.

– Он не студент из Дома Экко, – раздается голос из толпы Экко.

Волна согласного гула прокатывается по их рядам, но Эмерай поднимает руку, призывая всех к тишине. Ухмыляясь, он выкрикивает:

– Похоже, наш инструктор по разрушению, Элиас, наконец-то соизволил явиться. Продолжайте.

Элиас высокомерно ухмыляется, отчего у меня кровь стынет в жилах. Я хмурюсь, не в силах сдержать липкий ужас, разливающийся в груди. Толпа вокруг затихает, все задерживают дыхание.

– Чего ты ждешь? – глухо произносит Элиас. – Будет не так весело, если ты сначала хоть немного не помучаешься.

Я стискиваю зубы и меняю стойку, прочно упираясь ногами в неровный снег. Сделав резкий вдох, я пытаюсь сосредоточиться на своей внутренней магии, мысленно вызывая образ сотканной из пламени птицы, которую я призвал в гостиной Космоса. Перед глазами встает Мартин. В его руке – длинный огненный клинок. На лице Мартина проскальзывает его щербатая улыбка, а затем тьма уносит его прочь.

Когда я открываю глаза, по моим венам уже струится мощь – обжигающе горячая, как пламя феникса. Она концентрируется в ладони моей правой руки. Ослепительная вспышка закручивается в воздухе, заставляя отпрянуть всех, кто стоит во внутреннем кругу справа от меня.

Элиас делает шаг назад, его глаза вспыхивают отраженным огнем и азартом.

Я сжимаю пламя в ладони, и оно затвердевает, превращаясь в сияющий огненный меч – словно раскаленная сталь, которую только что вытащили из горна. С клинка срываются искры. Я не могу сдержать шальную, маниакальную ухмылку, которая искажает мои губы. Внутри меня живет тьма, и я хочу убить этого человека сильнее всего на свете. Он не какой-то студент, застрявший в одной лодке со мной, он – фернестиец и инструктор в этой гнусной академии.

Элиас не теряет времени даром: он срывается с места и заходит для удара с левого фланга. Я резко разворачиваюсь на пятках и с тяжелым замахом обрушиваю огненный меч вниз. Жажда крови внутри меня достигает пика, Лафия подначивает меня двигаться дальше.

Элиас вскидывает голову, уклоняясь от удара, нацеленного в горло. Мой клинок глубоко вонзается в снег и уходит еще дальше – в промерзшую землю под ним. Я морщусь, чувствуя, как земля намертво зажала мое оружие, и с ужасом поднимаю взгляд. Он уже подобрался вплотную. Одним легким движением он опрокидывает меня на землю, отшвыривая прочь от меча. И тут же добавляет сокрушительный удар ногой в ребра, от которого, кажется, трещат кости.

Этот ублюдок смертоносен. Он невероятно силен.

Мои легкие тут же вспыхивают адской болью. Я задыхаюсь от кашля, аж наизнанку выворачивает. Хватая ртом воздух, я пытаюсь подняться на колени, но Элиас уже склоняется надо мной. На его лице играет зловещая улыбка, а в глазах блестит жажда крови. Голодный демон.

Зло внутри этого человека не похоже ни на одного из фернестийцев, с которыми я сталкивался прежде. Он искренне наслаждается тем, что делает.

От этого у меня по кожеидет мороз.

– Убери от меня свое ебаное рыло! – ору я.

Элиас склоняет голову набок, ухмыляясь; он смотрит на меня едва ли не со скукой.

Ладно, хочешь поиграть?

Я хватаю Элиаса за предплечье и выпускаю пламя прямо из ладоней. Огонь вырывается из-под моей кожи, и в глазах инструктора мелькает удивление. Он стонет от боли, резко отпрянув от меня. Его плоть плавится до самых костей. Сухожилия обуглились, но всё еще работают, издавая гротескный хруст, когда он поднимает руку, чтобы осмотреть её. Я перевожу взгляд на свои пальцы: обгоревшее мясо липнет к ним, словно намертво присохшие к шампуру куски. Меня выворачивает от этого зрелища и тошнотворного запаха, и я судорожно трясу кистью, пытаясь избавиться от этой дряни.

На лице Элиаса расплывается маниакальная, слишком широкая улыбка. В его серых глазах вспыхивают и смещаются белые полумесяцы света. Это напоминает мне глаза Каллоса, когда тот пускал в ход свои силы. Сейчас что-то произойдет. Каким вообще даром обладает Элиас? Воздух сгущается от мощного прилива зловещей магии, и Тень Элиаса вырывается из-за его спины, окутывая его, словно саван из черного тумана. В толпе студентов раздаются испуганные вздохи. Они тоже это чувствуют.

Он – сущий нечестивый бог во плоти.

По моему лицу струится пот. Что он, блядь, такое? Элиас улыбается и поднимает свою искалеченную руку. От запаха его горелой плоти меня выворачивает наизнанку.

– С тобой было весело. Хотя ничего особенного, к сожалению, – обыденно роняет Элиас, пока его рука пересобирается заново. Кожа восстанавливается в последнюю очередь: она соткалась буквально из ниоткуда, словно ткань, и обволокла руку.

Что, блядь, Фернестия с нами сотворила?

– Бывай, придурок. – В голосе Элиаса сквозит неприязнь, будто он меня знает. Откуда он вообще может меня знать? Он заносит руку для финального удара.

– Элиас! – Из толпы доносится яростный женский голос.

Прямо перед Элиасом вырастает фигура в ослепительно белом плаще. Ее каштановые волосы красиво развеваются на ветру. Мои глаза медленно округляются. Это не может быть она.

– Ты не имеешь права вмешиваться в поединок! – кричит Эмерай со своего места во главе круга.

Выражение лица Элиаса меняется за долю секунды – от кровожадного к какому-то теплому, нежному, стоит ему только взглянуть на эту девушку.

Нет, это не она. Почему этот монстр смотрит на нее так?

Элиас протягивает руку и мягко касается ее лица. Проявление хоть каких-то нежных чувств со стороны фернестийцев – это просто смешно. В чертогах моего сердца вскипает ярость. Этот бой еще не окончен. Я буду драться с обоими, если придется. Я выдергиваю свой огненный меч из земли и замахиваюсь на эту сладкую парочку. Поток искр осыпает их, и лицо Элиаса снова каменеет.

– О, так ты еще здесь? – шипит он на меня. А затем обращается к девушке рядом с собой. Я все еще не вижу ее лица. – Он явно не ценит свою жизнь, Терра. Позволь мне прикончить его.

Мою грудь сдавливает спазм, и воздух вокруг резко леденеет.

Терра.

Девушка поворачивается ко мне лицом – ее щеки раскраснелись от мороза, а изумрудные глаза сияют в точности как те самоцветы, которые я когда-то любил больше жизни.

– Терра?.. – Мой голос дрожит.

Она всматривается в меня несколько секунд, прежде чем на ее лице проскальзывает тень сожаления. Ее взгляд совсем не такой, каким я его помню. В ее глазах пляшут отсветы глаз Элиаса. Кто он вообще такой для нее? Хуже всего то, что она больше не смотрит на меня так, как прежде. Все тепло испарилось. Она выглядит как Терра, но в то же время она совершенно чужая.

– Финн… – бормочет Терра, и в этом мгновении столько же горькой боли, сколько в попытке резко сорвать присохший к коже бинт. – Давненько не виделись, да?