Текст книги "Секреты Алкроуз (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

45

ЭЛИАС

Терра сама не своя с тех пор, как мы притащили Эдгара обратно.

Меня это бесит – как будто в кожу раз за разом втыкают иголку. Хочу знать, что её гложет и заставляет так сильно страдать. Её братец, понятное дело, окончательно слетел с катушек. Но мне кажется, дело не только в этом. Думаю, её ранит то, насколько ублюдским и лишенным человечности оказался весь этот мир вокруг.

Я пропускаю пальцы сквозь её мягкие каштановые волосы, и она ловит мой взгляд в зеркале, тупо уставившись на отражение.

– Что там у нас внутри творится? – я легонько стучу пальцем по её виску, но она хмурится и отстраняется. Прошло уже несколько дней, как мы вернули Эдгара в Алкроуз, а она до сих пор ходит как живой труп. Второй экзамен уже на носу, и остальные студенты только и делают, что пашут на тренировках перед Кровавой Короной. Я глубоко вдыхаю и вздыхаю: – Знаешь, ты могла бы просто…

– Я не собираюсь снова отключать эмоции, – огрызается она, скрестив руки на груди и усаживаясь на край кровати.

Я приподнимаю бровь и сажусь рядом с ней.

– Это еще почему?

Она сверлит меня злобным взглядом, и я усмехаюсь.

– Хочешь мучиться – мучайся, твое право, – говорю я, пожимая плечами.

Терра какое-то время разглядывает мое лицо. Она вообще единственный человек, которого я когда-либо подпускал так близко, и, надо признать, мне даже нравится, как она меня изучает, словно видит во мне что-то забавное. В её глазах читается такое безусловное доверие, что я сам себе кажусь бесчувственной тварью.

– А сколько раз ты сам полностью отключал свои эмоции? – тихо спрашивает она.

Я кошусь на пол. Мне даже думать над этим не надо, ответ я знаю назубок. – Только один раз.

Терра оживляется и придвигается ближе ко мне:

– Серьезно?

Я киваю.

– Я понимаю, почему ты не хочешь делать это снова. Чертовски тяжело возвращаться в собственную голову после того, как побывал в абсолютном онемении, правда ведь?

Тоскливая ухмылка касается моих губ. Её ладонь тянется к моему лицу и мягко проводит по подбородку. От этого прикосновения в груди становится теплее.

– Я не собиралась ничего говорить, но после разговора с Артуром, думаю, уже можно. Я помогала Рейну искать лекарство от его скверны, – признается она. Взгляд Терры на секунду становится отсутствующим, но она отмахивается от навязчивых мыслей.

– Я собираюсь поговорить с Каллосом. Он знает, как от нее избавиться.

Я вздрагиваю. Я понятия не имел, что она помогала Рейну искать лекарство от скверны. Я разве не говорил этому придурку, чтобы он ей ни заикался об этом? Я опускаю плечи и мысленно стону. Ладно хоть они не побежали трезвонить об этом на каждом углу.

– Ну так иди и поговори с ним, – безразлично бурчу я.

Она толкает меня в грудь, и я подыгрываю, падая навзничь на её кровать. Терра поднимается и смотрит на меня сверху вниз тем самым серьезным взглядом, который у неё появляется во время учебы. Я к нему уже как-то привязался.

– Пошли со мной, – умоляет она, и я не могу сдержать смешок.

– Ну уж нет. Я туда не пойду. Ты вроде как подружилась с Артуром, вот его с собой и возьми. Они с Каллосом друзья.

Она приподнимает бровь:

– Вы с Каллосом не ладите?

Я тупо уставляюсь в её потолок, где звезды и новы сталкиваются и сгорают в масштабах вселенной. Конечно, мы ладим. Он одна из первых Теней, как и я, но я всегда буду изгоем. Всегда буду обузой. И если у него действительно есть лекарство, то лишь потому, что это я осквернил наших товарищей. Это сука моя вина, и у меня нет никакого желания сегодня встречаться лицом к лицу с этими демонами.

В итоге я просто закрываю глаза и бормочу:

– Не дави на меня, милая.

Она разочарованно фыркает, но возвращается за свой стол и утыкается в учебники.

Я смотрю в её потолок еще добрых полчаса, а потом поднимаюсь и ухожу. В нашей гостиной пусто со дня того инцидента с Эдгаром. Такое ощущение, будто никаких Нов здесь и в помине нет. Всё вернулось к тому, как было раньше.

В моем кабинете холод. Я не стал разжигать камин и просто сижу какое-то время в темноте, думая о призраках далекого прошлого и о том, что меня не было рядом с Каллосом, когда всё это дерьмо случилось. Я с силой запускаю пальцы в волосы и опускаю голову.

Не думай об этом. Не впускай их в голову, – мысленно приказываю я себе.

Мне никогда не искупить те грехи. Ни за что и никогда.

46

ФИНН

Кай и Корвус уходят на ужин.

Я машу им на прощание и остаюсь, откинувшись на спинку дивана в гостиной и пытаясь решить, стоит ли мне навестить Эдгара в лазарете. Каллос сказал, что Эдгар пробудет там до самого экзамена. Я знаю его с самого детства, но мне почему-то кажется, что соваться туда сейчас будет неправильно. Блядь, и что я ему вообще скажу? «Сорян, что всех твоих друзей пустили на фарш»?

Чем сильнее мы пытаемся всё исправить, тем глубже увязаем в дерьме.

Дверь щелкает, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть, кто это уже вернулся с ужина. На пороге стоит Терра. Она смотрит на меня теми самыми добрыми, теплыми глазами, которые я помню еще со времен до Падения Небес. Я улыбаюсь ей, она подходит ближе, садится на диван и крепко меня обнимает. Я опускаю руку ей на плечи и вдыхаю её родной аромат хвои.

– Я думал, мы встречаемся только вечером? – тихо спрашиваю я. Она еще сильнее утыкается мне в объятия, и моя улыбка становится шире. – Но я не жалуюсь.

– Скажи мне, что всё будет хорошо, – она прячет лицо у меня на плече, пока я откидываюсь назад, устраивая нас обоих поудобнее на диване.

Я заминаюсь, сильнее прижимая её к себе.

– Ты же знаешь, я не умею тебе врать. Мне бы хотелось этого сильнее всего на свете, но после того, что случилось с Эдгаром… – мучительно шепчу я и осекаюсь, позволяя фразе затихнуть, потому что она не хуже меня знает, чем заканчиваются такие истории.

Она издает пару горьких, оборванных смешков и медленно отстраняется. Её глаза покраснели – не от слез, а от дикого недосыпа. Любовь всей моей жизни выглядит так, сука, устало.

– Я знаю, – бормочет она и начинает чертить круги у меня на руке, положив на неё голову.

Мы какое-то время валяемся в обнимку, обсуждая Теней и то, чего вообще ждать от второго экзамена.

– Интересно, скольких из нас отправят на Китов Тау, – шепчет Терра. Разговор жуткий, но нас, скорее всего, действительно пошлют именно туда. – Я не хочу убивать людей, Финн.

Её доброе сердце всегда было её слабостью. Но разве не мораль – это как раз то, что делает нас людьми и удерживает от безумия? Я безумно надеюсь, что она никогда не поддастся этой тьме.

Я замираю на секунду, потирая большим пальцем её плечо.

– Я буду убивать, если придется. Даже на экзамене у нас, скорее всего, просто не будет выбора.

Она затихает рядом со мной.

– А если тебя отправят на Китов? Ты будешь хладнокровно убивать наших людей? – её вопрос звучит жестоко, но в её голосе нет злобы. Она спрашивает совершенно искренне.

В желудке начинает мутить от хренового предчувствия.

– Этого не случится.

– Почему?

– Потому что Киты Тау – это крепость, которая прочнее любой другой в мире. Чтобы пробить их стены, понадобится безумная, запредельная мощь. То, что даже Элиас не может проникнуть в город, говорит о многом. Но даже если Фернестия каким-то образом прорвется внутрь, я не стану сражаться.

Она садится, и её губы сжимаются в тонкую линию. Я приподнимаю бровь. Она что-то знает?

– Что? – спрашиваю я.

– Элиас – тот самый человек, который призывает Падение Небес. Он для них как маяк. Так что пока он не может подобраться к городским стенам… – она осекается, заметив мое перекошенное от ужаса лицо, и тяжело сглатывает.

– Так это он… устроил Падение Небес? – в груди всё сжимается. Я знаю, что сама Терра тут ни при чем и ни в чем не виновата, но у меня всё равно такое чувство, будто она меня предала. Как она вообще до сих пор с ним разговаривает? Он же гребаный монстр.

– Финн, я…

– Заткнись, – предупреждаю я её, и она как-то сдувается. – Ты хоть понимаешь, сколько людей он убил в одиночку?

Я поднимаюсь софы и отхожу в другой конец комнаты, чтобы смотреть на неё издалека. На висках выступает пот, меня начинает тошнить.

На её лице проступает тяжелое чувство вины.

– Каждым, у кого серые глаза, управляет директор, – говорит она. – Даже если он сам этого не хочет, у него просто нет выбора – он обязан подчиняться.

Мои глаза округляются, и я начинаю мерить шагами комнату, вспоминая все те разы, когда Некане пытался заставить нас глубже впускать в себя Теней, пока наши глаза не посереют. Так вот зачем это нужно?

Это еще один сука секрет, который она от меня скрывала, и это чертовски задевает.

– Но ведь только у Некане и Каллоса глаза до сих пор цветные, – бормочу я.

Она кивает.

– Директор забрал сердца у всех, кроме них. Им как-то удалось сохранить свои. У Каллоса есть все ответы. Абсолютно все, я в этом уверена, – она поднимается и встречает мой полный боли взгляд. – Он знает, как повернуть проклятье вспять, и, возможно, даже знает, как всё это остановить. Что-то подсказывает мне, что он всё это время пытался выносить какой-то план. Может, он просто ждал таких студентов, как мы, чтобы мы ему помогли. Тех, кому он может доверять.

Если это правда, тогда… для нас еще может быть надежда.

Мои кулаки сами собой сжимаются по швам, и я кошусь на дверь его кабинета.

– Как ты могла скрывать это от меня, Терра? Что еще ты знаешь и прячешь от меня? – я скрещиваю руки на груди, пряча сжатые кулаки, чтобы она не видела. Челюсть уже ломит от того, как сильно я стискиваю зубы от злости. – Я поверить не могу, что ты выбрала его, а не меня. Это реально, блядь, подло, даже для тебя.

Она виновато хмурится и опускает голову.

– Финн, я не пытаюсь что-то от тебя утаить. Обещаю, я всё тебе расскажу, когда ты успокоишься, ладно?

Она переводит взгляд на кабинет Каллоса. Я прекрасно знаю, что она хочет поскорее замять эту тему, лишь бы спасти своего ненаглядного Рейна.

– Ладно.

Терра благодарно моргает.

– Мы не выпустим его оттуда без ответов, – решительно говорит она. – С проклятьем будет покончено сегодня ночью.

47

ТЕРРА

Финн упрямо держит руки скрещенными на груди: он по-прежнему в бешенстве из-за того, что я не рассказала ему об Элиасе раньше. Я еще глубже вжимаюсь в кресло рядом с ним, стараясь лишний раз не натыкаться на высокомерный взгляд Каллоса, сидящего напротив за своим заваленным хламом столом.

– А где Рейн? – профессор нарушает тишину, и при звуке этого имени у меня перехватывает дыхание.

Он медленно умирает, прямо как описывал Артур, рассказывая о первых стадиях: его силы на исходе, а вялость становится только хуже. Проклятье пожирает его слишком быстро.

Я медленно открываю глаза и делаю долгий, тяжелый вдох.

– Рейну нездоровится. Я боюсь, что проклятье заберет его со дня на день… так что, пожалуйста, – я запинаюсь и смотрю Каллосу прямо в глаза, в которых нет ни капли серости. – Пожалуйста. Дайте мне лекарство от Проклятья.

Финн поворачивается ко мне, в его взгляде читается явная жалость, но я не отрываю глаз от Каллоса.

Профессор несколько долгих мгновений держит паузу, а затем как-то сдувается в своем красном, похожем на трон кресле. Длинные пряди светлых волос лежат на его плечах, несколько упали на лоб. Он подпирает ладонью подбородок, упершись локтем в подлокотник.

– Лекарство. Вы действительно верите, что оно существует, мисс Элдридж? – он холодно усмехается, и его взгляд опускается на записку, которую я нашла в библиотеке. Она лежит ровно по центру его массивного стола. Глаза Каллоса становятся отсутствующими – видимо, он унесся мыслями в прошлое, к тому себе, более молодому, который эту записку и написал.

– Каллос? – нерешительно зовет Финн.

Каллос тяжело вздыхает и закрывает глаза.

– Такой вещи в природе нет. Я написал эту записку, когда еще был полон надежды и упрямства – точь-в-точь как вы двое.

В его голосе столько боли, что мое сердце начинает давать трещины. Нет.

– Мне жаль, Терра. Вы всё это время гнались за пустыми иллюзиями. Этот мир жесток. Он истощен. И он беспощаден к тем, кто нам дороже всего, – он протягивает руку и с какой-то бережностью касается листка, прежде чем вернуть его мне. – Лучше прощайтесь, пока у вас еще есть время.

Нет.

– Вы врете! – отрезаю я, резко вскакивая с места и с силой впечатывая ладони в стол Каллоса.

Финн поднимается так же стремительно. Он кладет руку мне на плечо и тихо шепчет:

– Терра.

Я знаю всё, что он хочет сказать, потому что он повторял это уже тысячу раз. У Финна доброе сердце, глубокое, как сам океан. Но сейчас никакие его слова не способны остановить то, как моя душа крошится на куски.

Отключи это. Всё нормально, – шепчет Амсер внутри меня.

Нет. Нет, сука, Рейн этого не заслужил. И это я во всем виновата. Это я заразила его скверной. Это сделала я. САМА.

– Терра, – раздается сиплый голос Рейна за моей спиной.

Мы с Финном резко оборачиваемся, округлив глаза от шока. Мой дорогой Рейн – измученный, истощенный – стоит на пороге с таким видом, будто всё в порядке.

– Мы сделали всё, что могли, – с грустью говорит он.

Я бросаюсь к нему, обхватываю руками его торс и заливаюсь слезами в ту же секунду, как утыкаюсь лицом ему в грудь. Я отчетливо чувствую его ребра сквозь рубашку. Я цепляюсь за него изо всех сил, и Амсер делает то же самое с его Тенью – вытягивает её к самой поверхности, отчаянно пытаясь переписать его судьбу.

Рейн мягко отстраняет меня, чтобы заглянуть в лицо. Его глаза теперь абсолютно серые. Он наклоняется и запечатлевает на моих губах горько-сладкий поцелуй. Я готова отдать всё, лишь бы это мгновение длилось вечно.

– Твои глаза… – мои пальцы скользят по его вискам, а он смотрит на меня как человек, который полностью признал свое поражение. Он сдался, я вижу это.

Да я голыми руками вырву его сердце у За'Афиэля. Я найду его и верну ему, как только уничтожу это хреново проклятье. Я её уничтожу. Чего бы мне это ни стоило.

Звук ножек кресла, шуршащих по плитке, заставляет нас обернуться. Каллос медленно обходит свой стол и направляется к фотографии на стене, где он запечатлен вместе со своими товарищами.

Профессор застывает перед снимком, разглядывая его с глухой ностальгией в глазах. Он поднимает руку и осторожно проводит пальцами по лицу одной из девушек. В этот момент до меня доходит: именно её он пытался спасти шесть лет назад. Он слишком молод, чтобы нести в себе такую невыносимую сердечную боль, но сейчас она отчетливо горит в его взгляде.

Финн подходит к Каллосу и тихо говорит:

– Мне жаль, что ты не смог их спасти.

Каллос переводит взгляд на Финна и тяжело кивает.

– Я же говорил тебе не заводить друзей, – выдыхает профессор. Он снова смотрит на нас с Рейном, и его золотые глаза полны глубокого сожаления. – Это не приносит ничего, кроме гребаной боли… Но есть кое-что, что вы можете попробовать. Кое-что, что, возможно, снимет проклятье.

У меня перехватывает дыхание, и Рейн рядом со мной замирает, полностью накрывая мою ладонь своей и крепко сжимая её.

Каллос выглядит испуганным от одной мысли, что вообще озвучивает это, но всё же продолжает:

– Вы должны пересадить скверну кому-то другому. Передать проклятие… Я совершил ошибку, когда пытался провернуть это с… – его голос срывается, и он прочищает горло. – Думаю, теперь я знаю, что пошло не так. Но в любом случае вам придется перенести проклятье на другую душу. Вам придется забрать чужую жизнь.

Жуткая, безумная улыбка сама собой кривит мои губы.

Только сейчас я осознаю, насколько злым и эгоистичным может стать человеческое сердце, если обстоятельства прижмут к стене. Потому что мне абсолютно насрать на всё и на всех, пока Рейн жив, пока он дышит и находится рядом со мной. Я сама стану той тварью, которую презираю больше всего на свете, если это подарит ему жизнь.

– Я сделаю это, – отчеканиваю я без тени сомнения.

Финн округляет глаза, уставившись на меня. Уверена, прямо сейчас он отчетливо видит, в какого монстра я превращаюсь.

– Нет, блядь, не сделаешь, – сквозь зубы бросает Рейн. В его глазах – дикая мука; он отчаянно, до боли хочет жить. – Я сдохну, а ты меня забудешь, малыш. Значит, такова наша хренова судьба. Никакие игры с чужими жизнями меня не спасут. Посмотри на него, ради богов! Он потерял всё. Он не смог спасти ни единой души.

Голос Рейна срывается, его пальцы, сжимающие мои плечи, крупно дрожат.

– Рейн, заткнись, перестань!.. – сквозь слезы умоляю я.

– Нет. Это конец, Терра. Вот так я и уйду, – отрезает он. Без споров, без попыток найти лазейку. – Я видел свою смерть миллион раз. Снова и снова в собственной голове. Это конечная, здесь мы должны попрощаться.

Слезы застилают мне глаза. Из-за какой-то извращенной, безумной иронии я начинаю, блядь, смеяться – над всеми нашими всратыми, бесполезными усилиями.

– И ради чего, сука, всё это тогда было, Рейн?! – кричу я ему прямо в лицо.

Его губы лишь растягиваются в грустной улыбке, и это вырывает мое сердце с корнем еще больнее. Он проводит подушечкой большого пальца по моей щеке и целует меня в лоб.

– Было ведь весело, правда? Притворяться, будто мы можем найти другой путь… Я просто хотел пережить с тобой хотя бы одно настоящее приключение. С моей стороны было эгоистично дарить тебе такую надежду. Я ведь и сам в это немного поверил.

У меня перехватывает дыхание, я судорожно цепляюсь пальцами за его рубашку.

– Ты знал всё это время? Рейн… Рейн, – его имя обжигает горло, как гребаный огонь. – Я не смогу без тебя.

Он тихо усмехается и прижимает меня к себе:

– Сможешь. И будешь жить дальше.

Финн подходит сзади и тоже обнимает меня, утыкаясь в плечо. Я без понятия, как мне нести этот груз и не сдохнуть под его тяжестью.

Я поднимаю взгляд на Каллоса. Он смотрит, как мы втроем стоим посреди кабинета, ревем и цепляемся друг за друга, и в его глазах я вижу ту самую неугасающую, мертвую тоску человека, потерявшего тех, кого он любил сильнее жизни.

Совсем скоро у меня будет точно такой же взгляд.

Если только…

Каллос замечает, как тьма окончательно затапливает мои глаза, и хмурится еще сильнее. Он понимает, какое решение я приняла, и мрачно кивает.

Но на кого, блядь, мне осмелиться перекинуть это проклятие?

48

ЭДГАР

Артур заглядывает ко мне, чтобы сообщить, что от участия в экзамене Кровавых Корон меня никто не освобождал. Я должен выполнить те же цели, что и остальные, только в одиночку – в наказание за попытку пройти через портал раньше времени.

Я чувствую себя настолько уставшим и пустым, что его слова едва долетают до моего сознания. На автомате я выползаю из лазарета и тащусь обратно в Дом Новы, чтобы переодеться.

Я вообще не реагирую на испуганные вздохи и то, как другие студенты шарахаются от меня, уступая дорогу.

Монстр. Я – гребаный монстр.

Салли отирается совсем близко, на задворках сознания, скребет длинным когтем по мозгам и ждет, пока я впущу его внутрь. Он уже практически разнес все блоки. Он прет напролом, без остановки, и чем сильнее моя чертова безысходность, тем мощнее становится этот ублюдок. Два оставшихся блока истончились до предела, и я знаю, что могу уничтожить их без особых усилий.

В гостиной никого нет, и слава богам. Эш, Рейн и Терра, наверное, вовсю готовятся к экзамену. Я проскальзываю в свою комнату и старательно обхожу стороной зеркало, стягивая изодранные штаны и бинты. Моё отражение сто процентов окажется еще кошмарнее всего, что я уже успел в себе разглядеть.

Медленно я всё же поднимаю взгляд, готовя себя к встрече со своим новым «я».

Мне стоит колоссальных усилий не отвернуться.

Я монстр. Выгляжу как ходячий мертвец. Дышащий, блядь, труп. Вечное напоминание о том, что я натворил.

Мои кости зловеще блестят в теплом свете комнаты. Всё, что ниже носа и скул – это сплошная голая кость, зубы и сухожилия. Такое ощущение, будто на меня замертво нацепили маску.

Взгляд сползает к ребрам. Прямо по центру груди зияет глубокий рваный порез, обугленный до черноты и багровых корок. Тонкая, едва заметная пелена соединительной ткани – это всё, что удерживает мои органы внутри. И эта хренова пелена пульсирует в такт ударам сердца и каждому моему вдоху.

Рвота подступает к самому горлу, но я с силой сглатываю её, резко отворачиваясь от зеркала к шкафу. Начинаю осторожно натягивать тактическую экипировку. Самое хреновое, что раны выглядят ублюдски болезненными, но боли нет. Это бред, так не бывает, но я стою здесь и чувствую себя нормально.

– Это ты оставил меня в живых? – спрашиваю я Салли.

Мой голос звучит уже не так загробно, как в лазарете, когда я только очнулся, но он всё еще тихий и сорванный. Без понятия, сможет ли человек с таким месивом вместо лица вообще когда-нибудь нормально разговаривать.

Салли змеей скользит внутри моего тела. Теперь, когда у меня отсутствует приличный кусок плоти, я чувствую его движения гораздо отчетливее – прямо по голым костям.

«Конечно, сука. Я усвоил суровые уроки после того, как потерял предыдущего хозяина, – отзывается Салли, и его голос звучит глухо, будто из-за запертой двери. – Если бы не эти гребаные блоки, которые на тебя навесили, мы бы спасли всех твоих друзей. А теперь ты один. Такое же чудовище, как и я. Это всё их вина».

Его голос такой же ублюдский, как и слова, которые он изрыгает.

Я снова опускаю взгляд на себя. В тактическом жилете и перчатках со стороны хрен поймешь, что с моим телом что-то не так. А вот с лицом – совсем другая история.

– У меня осталась сестра, – выдавливаю я, хотя сам себе не верю.

Я вообще не знаю, зачем разговариваю с Салли. Прекрасно ведь знаю, что от этого выродка не дождешься ничего, кроме порции отборного дерьма, и всё равно…

И всё равно продолжаю его слушать.

«И всё равно она ни слова не сказала тебе о том, что профессора собираются запечатать тебя блоками, да?» – Салли коротко, издевательски хохочет.

Его когти с мерзким скрипом скребут по метафорической двери в моей голове, и от этого звука по телу мелкой дрожью пробегают мурашки.

– Она знала?

Всё моё тело каменеет, а в желудке завязывается тугой узел. Слезы снова обжигают глаза.

Салли заливается очередным издевательским смехом. Бесит, сука, что этот выродок так легко читает мои мысли.

«Если ты позволишь мне целиком провалиться в твоё сердце, я помогу тебе уничтожить их. Всех до единого».

Я оглядываю комнату в поисках своих берцев, натягиваю их и начинаю шнуровать, прокручивая в голове его слова.

– Вообще всех? – отрешенно бормочу я под нос.

«Всех, блядь, – яростно выплевывает Салли, словно весь людской род обязан сдохнуть в муках. – Разве ты не хочешь снова увидеть своих друзей? Слейся со мной полностью, и ты больше никогда не будешь один».

Перед тем как шагнуть в тот портал, я был под завязку набит яростью, но сейчас внутри меня остались только глухая безысходность, боль и лютая, выжигающая ненависть к самому себе.

Когда я перехожу по мосту, то замечаю во дворе внизу студентов, которые разбиваются на группы.

Артур развалился на одном из подоконников, когда я спускаюсь к подножию лестницы. Вид у него абсолютно невозмутимый, в руках он держит темный блокнот. Заметив меня, он опускает его.

– Уверен, в чистой одежде ты чувствуешь себя гораздо лучше, – выдает он легкую улыбку. – Я как раз ждал тебя, чтобы проводить к твоему порталу.

Он ведет меня в подземную башню, и я медленно плетусь следом. Моё наказание – пройти этот экзамен в одиночку. Что ж, вполне справедливо. В глубине души я даже надеюсь, что не вернусь оттуда живым.

Артур молчит, пока мы не добираемся до дверного проема в самом низу.

– Я пойду с тобой, – сухо роняет он.

Я наконец поднимаю на него взгляд, утыкаюсь в его серые глаза и приподнимаю бровь. Он лишь жмет плечами:

– Кое-что хочу тебе показать.

Это вырывает из моей груди смешок. Ненавидеть готов то, как ублюдски этот звук вылетает из моей пасти.

– И что, блядь, ты можешь мне показать такого, что имело бы хоть какое-то значение прямо сейчас?

Он улыбается. Но по сравнению со своим обычным хладнокровием, сейчас он выглядит слегка дерганым.

– Сам увидишь, – бросает он и открывает портал.