Текст книги "Роза в хрустале (СИ)"
Автор книги: Иванна Осипова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)
40
«Моя девочка», – мысленно повторила Ри, не в силах поверить, что Дарион рядом и произнёс эти слова, когда вышел из её сна. В его руках, словно в колыбели, под качающиеся движения лошади, она уснула, но услышала тихий выдох и стон мага. Смотрела на его напряженное лицо так близко от собственного, что можно коснуться, поцеловать. Только чем больше прояснялся разум, тем страшнее становилось Маргарите. Что сказать Дариону? Как смотреть ему в глаза? Пропал на четыре года, вновь появился. Одни вопросы.
– Устала? – наконец, он посмотрел на неё, но так сурово, что казалось сердится за что-то. – Сейчас найду место и заночуем.
– Куда мы едем? – Ри услышала свой голос со стороны – дрожащий и слабый, так не похожий на сильных и решительных Фолгандов, будто вместе с магией из неё вынули и саму суть.
– В одно место, – Дарион остановился, покрутил головой, потом нашёл нужное направление и вновь пустил лошадь шагом. – Спрячу тебя.
Односложные ответы не устроили Маргариту, но расспрашивать дальше она пока не стала. Маг ехал такой хмурый и отрешённый, с плотно сомкнутыми губами, что не знаешь, как и подступиться.
Они остановились, когда настали сумерки. Дарион осторожно спустил Ри на землю.
– Сможешь стоять сама?
– Смогу, – она решила отвечать так же односложно, чтобы не утомлять его разговорами, постоянно казалось, что он раздражён из-за её присутствия рядом.
Кивнув, он спрыгнул на землю, поморщившись при приземлении.
– Домой! – Люций подтолкнул лошадь направив в обратную сторону. – Привлекает лишнее внимание, – пояснил он. Пешком надёжнее.
– Почему ты здесь? – она не выдержала натянутости и неизвестности между ними. – Спасаешь меня.
Дарион обернулся, маска иронии внезапно появилась на его искривлённом лице.
– Твой отец может быть очень настойчив. Ворвался в мой мир и потребовал вернуть свою дочь. С чего-то решил, что я украл его крошку Ри. Пришлось доказать свою невиновность делом и покинуть тёплое местечко в землях Люция. Никто из Фолгандов не знает Хриллингур, – говорил, как о безделице, холодно, насмешливо.
Маргарита не отвела взгляда, хотя ей хотелось закрыть лицо руками и плакать, но если она выстояла против Эльсвера, то хитрому магу точно не покажет слабости. Не о ней он заботился и думал, о своём покое.
– Наёмник, – губы сами собой сложились в презрительную гримасу.
– Как вам угодно, леди, – маг поклонился, а потом приблизил к ней лицо, долго рассматривал, медленно поднял руку и пальцами провёл по щеке, где растёкся синяк от удара Эльсвера. – Скотина, как он мог, – вся ирония его исчезла, словно появился другой Дарион.
Маргарита прикрыла глаза, раскрываясь для ласки, забылась на мгновенье, но только что причинённая его словами боль не позволила проявить чувства. Она отшатнулась от Люция, а он смотрел испытующе и с ужасом, полностью захваченный одной мыслью.
– Они не успели? Ри?! Эльсвер не тронул тебя?
– Что тебе до этого? – она вспыхнула от стыда, обиды и такой непонятной для самой Маргариты смеси чувств, что начала задыхаться. – Что, если да?!
Всё было так сложно для неё, не привыкшей к ярким эмоциям и сложным чувствам. Хотелось, чтобы Дарион ушёл, и всей душой она мечтала, чтобы он был рядом, обнял и укрыл от бед. Она зло прошипела горькие слова и тут же пожалела о них, потому что у Дариона сделался такой взгляд, будто его только что пронзили насквозь и продолжают проворачивать оружие в ране. Она не вынесла его боли.
Нет! – её потянуло к нему, ладони сами легли на плечи, невысокий маг был с Маргаритой почти одного роста, лишь немного выше. – Иначе, я бы нашла способ умереть.
– Никогда не говори о смерти, – он снова замкнулся и выскользнул из рук Ри. – Ты не знаешь, что это такое.
Маг повёл её за собой, высматривая во мраке нужное ему место, а Маргарита не могла забыть его глаза полные безграничного ужаса, боли и яростного бессилия, когда он уверился, что насилие над ней свершилось. Неужели она что-то значит для него? Но Люций был так холоден и зол, что поверить в это было трудно.
Дарион показал родник, и они смогли утолить жажду, умыться. Пока Маргарита занималась собой, маг исчез, появившись через пару минут с тушкой кролика. Он пошёл дальше, а Ри следом, стараясь держаться ближе. На самом деле она еле переставляла ноги. Сил совсем не осталось. Она давно не ела, лёжа в полусне. И теперь глаза закрывались сами собой.
Маргарита моргнула, борясь со сном, и не увидела мага. Дарион пропал. Закружив на месте, она беспомощно оглядывалась, искала тёмную фигуру среди деревьев или возле огромной груды валунов в нескольких шагах впереди, но его нигде не было. Совершенно одна в незнакомом лесу. Прохладный ветер путал волосы и обдувал разгорячённое лицо. Ри начала думать, что сошла с ума и Люций привиделся ей, а на самом деле она сидит в подземелье Эльсвера и ждёт своей ужасной участи. Сердце колотилось, запертые стихии больно сплелись в тесный комок в груди.
– Сюда.
Он появился так неожиданно, что она от радости обхватила Дариона за шею, доверчиво прижалась всем телом, дрожа от пережитого ужаса. Ноги подкосились.
– Ну-ну, – ему пришлось подхватить её, удержать в объятьях. – Чего испугалась, девочка?
– Ты пропал, – Маргарита подняла на него взгляд и замерла, утонув в той нежности, с которой он смотрел на неё, его руки держали крепко, но осторожно, словно он боялся обжечься о её тело. И маг снова назвал её так, как делал это давным-давно на краю лавандового поля.
Тихо застонав сквозь зубы, Дарион отстранился. Он убедился, что Ри твёрдо стоит на ногах и отвернулся.
– Иди следом.
Она была очень внимательна теперь, а маг подошёл к камням, достигавшим высоты двухэтажного дома, и протиснулся в еле заметную щель. Уже оттуда показалась его рука, зовущая за собой. И Маргарита, уцепившись за эту руку с тонкими пальцами, пробралась следом.
Удивительно, но внутри хаотично приваленных друг к другу гигантских глыб остался небольшой островок пространства, где путники развели костёр и устроили место для ночлега. Маг постелил плащ, устроив на нем Маргариту, вышел наружу и вернулся с освежёванным кроликом на толстом пруте.
Она прилегла пока и засыпала, вдыхая чудесный аромат мяса. Никогда не хотела есть настолько сильно. А Дарион сидел, склонившись над костром, задумчивый, и черты лица его разгладились. Он был уверен, что Ри спит, поэтому смотрел на неё украдкой, в постоянной борьбе с самим собой. Не мог забыть, как она обняла его, заставив плавится от жара. Где взять силы для противостояния этим желаниям? Стихии больше не помогут. Им долго придётся быть рядом, а он не мог не заметить, как расцвела Маргарита за четыре года – манящая, желанная, любимая.
– Я тебя обидела чем-то?
Он вздрогнул. Не спит, наблюдает за ним. Нужно быть сдержаннее и осторожнее. Пусть лучше сама обидится на него, но сказал то, чем переполняло сердце.
– Ты не смогла бы.
Маргарита действительно не спала, из-под прикрытых ресниц смотрела на мага и видела теплоту в его глазах, когда Люций тайно смотрел на неё. А теперь опять холод и какая-то непонятная ей злость. На кого он злится? На себя или на неё? Как он жил в землях Люция? Мысли Маргариты никак не подчинялись её воле и были одна глупее другой.
– У тебя там, наверное, уже семья, – и почему она говорит это, сама не понимала. – Спутница. Дети, – Маргарите бы замолчать, но былые обиды поднялись со дна души, конечно же, у мага должен быть кто-то, поэтому он и закрыл вход для девчонки Фолганд, всё же так просто объяснить. – У тебя в землях есть кто-то? Для любви.
Лицо Дариона закаменело. Он смотрел прямо, на скулах вспыхнули пятна.
– Мне не интересны эти нелепые телодвижения.
Она приподнялась, глядя с недоумением, наткнулась на его злой взгляд. Злой и лихорадочный. И только тогда Маргарита догадалась. Не могло у него никого быть для любви, после южан-изуверов, сломавших пятнадцатилетнего мальчика. Захотела обнять мага, исцелить от страданий, но понимала, что не подпустит сейчас. Да и как заставить забыть такое. Глупое сочувствие заставило говорить снова, причиняя ему страдания.
– Я всё знаю, Дарион.
Люций застыл, его глаза широко раскрылись и сделались какими-то неживыми, плоскими, как у мёртвой рыбы.
– Знаю и ненавижу знать Хриллингура за то, что они сделали с тобой. Я очень хотела бы помочь тебе. Если бы только знала как…
– Кто распустил язык? – и голос его был мёртв – шелестящий шёпот, от которого у Маргариты похолодела спина. – Твой отец? Брат?!
Увидела, что будь родные рядом, накинулся бы не разбираясь. Нет, он не должен так думать. Отец никогда не говорил об этом. Даже Скай умолчал о подробностях при Маргарите.
– Никогда, – она нещадно ругала себя за глупость. – В тайне от отца прочитала твоё дело в Управе. Зачем ты вернулся в Хриллингур? Это принесёт тебе боль. Эльсвер ненавидит тебя. Все кланы мечтают убить за месть их вожакам.
– Вернулся, значит так было нужно! – он резко оборвал её, снял кролика с огня и разорвал на две части с такой свирепостью, что Ри надолго замолчала.
Еда закончилась слишком быстро. Они и не поняли, поели или нет, но больше ничего не было, поэтому легли спать, ожидая, что со временем голод пройдёт. Маргарита подложила сложенные ладошки под щеку и смотрела, как Дарион тушит костёр. Сделалось неуютно и холодно среди камней.
– Холодно, – она робко поёжилась. – Может быть ляжешь рядом?
– А колыбельную тебе не спеть? – он все ещё злился, поэтому ворчал, но лёг на плащ спиной к Маргарите.
Она придвинулась, чтобы хоть немного соприкоснуться, почувствовать его тепло. Что-то рыкнув, Дарион задышал ровнее, заснул мгновенно, а следом усталость сморила и Ри.
41
Охрана вела арестованного по лестницам в нижнюю часть дома наместника. Дарион был прав, говоря, что все особняки Хриллингура похожи. Похожи были не только дома и подворья, но и часть, где издревле содержали пленных и рабов, которых нельзя было использовать для работы. Тех магов, что подвергались истязаниям и чьи силы, казалось, желали заполучить себе южане. Через наблюдение чужой смерти разгадать тайну владения стихиями. А может быть, испробовав все возможные удовольствия, знать Хриллингура желала испытать новые, сходя с ума от безнаказанности и полной свободы.
Охрана оставила мага в одном из каменных ответвлений нижней галереи, каких оказалось здесь много. С вступлением в должность наместника с севера, этой тюрьмой не пользовались, но Стефану показалось, что в некоторых нишах все ещё лежат обветшалые кости пленников. Толстые решётки перекрывали квадратные углубления, напоминая тюрьму в столице, где маг бывал по долгу службы. Возле его закутка зажгли один факел, немного рассеявший тьму.
Осмотревшись, Фолганд снял камзол и вытянулся на соломе в углу, закинув руки за голову. Никакого четкого плана у него не было, но нервозность Эльсвера говорила, что Дариону, возможно, удалось забрать Маргариту. Скайгард так же был на свободе. И это радовало Стефана. Они смогут действовать, а он продолжит игру с Ринном. Конечно же, ничем поступаться ради собственной свободы Фолганд не собирался. Нужно больше времени, чтобы узнать о действиях южан. И мысль, что на них работает кто-то из магов, тревожила, требовала разъяснения.
Фолганд вернулся к последним словам Эльсвера. Ринн и правда способен устроить судилище, показательно расправиться с одним из Фолгандов, чтобы утвердить собственную власть. И никто его не остановит. Эльсвер уверен в своих силах и возможностях. А Стефан был готов ко всему. В двенадцать лет он познал смерть, и она перестала пугать его, но беспокоился о родных. Лишь бы они успели покинуть провинцию. Но маг понимал, что Скайгард никогда не оставит попыток спасти отца, и запросто попадёт в ловушку сам. Для Стефана это было страшнее смерти. И Вельда…больнее всего было думать о Бельчонке и том, какие страдания причинит ей его гибель.
Слишком много мыслей, много эмоций. Стефану следовало заняться их анализом и систематизацией, тем более так удачно подвернулась возможность побыть в одиночестве. А с эмоциями о всегда умел справляться.
Эльсверу удалось вызвать ярость в Фолганде. Уходя из кабинета, Стефан словно погрузился в ледяную воду, сотканную из ненависти и силы противостояния. Далёкие отголоски прошлого и сама кровь Фолгандов взывали к мести этому южанину, сумевшему за короткое время показать всю мерзость своего нутра. Не месть – справедливость. Стефан поморщился. Когда Стефана уводили, кровь рода взывала к справедливости. Он не смог соединиться с землями, но ощущал их. И маг почувствовал, что земли Хриллингура иные, отличные от северных. Здесь впервые появились маги, выйдя из белой пустыни Кукловода. Предок Скайгард Фолганд вложил много сил в Хриллингур. Казалось, Стефан чувствовал эти силы и свою власть над ними, но не знал, как взять управление в собственные руки.
Он подумает об этом и попробует на вкус новые ощущения. У него остались зачатки ментальной магии, благодаря занятиям с сыном. И он запомнил, как сознание подменило стихии, чтобы противостоять Эльсверу, само обратилось к землям Хриллингура – творению предка Фолгандов. Сделка с Древом разорвана, и Фолганды полноправные владыки земель. Возможно, магу удастся ментально договориться с землями и получить защиту и силы.
Стефан потратил время с пользой. Упорядочил мысли, поработал над ментальными схемами. Стихийную часть сил тщательно исследовал, найдя, где и в каких точках оружие южан заблокировало магию. Его ожидало удивительное открытие – стихии перекрывались иной силой, опустошающей и знакомой Фолгандам. Подобную пустоту Стефан чувствовал лишь в одном месте, но ледяная пустыня мира Древа была недоступна. Он знал это точно, не единожды проверял хорошо ли запечатано пространство. Не было входа никому в земли Кукловода. Предок запечатал изнутри возможные прорехи, навеки став стражем. Однако обычные люди юга смогли использовать холодное жало магии Древа, чтобы лишить ведающих возможностей сплетать стихии. Откуда они его получили? Не сыграл ли в этом свою роль неизвестный маг? Кто он? Это Стефан так же обязана выяснить. Постепенно список дел для Фолганда пополнялся.
Когда тело отдохнуло, а разум обрёл крепость, маг поднялся. Камера не была большой. Никаких окон или щелей, куда мог проникать свет. Факел на стене возле решётки освещал кусочек пространства. Галерея уходила далеко вперёд и что там скрывалось дальше было неясно.
Обследовав решётку, Фолганд убедился, что она крепка и просто так не поддастся. Бежать он пока не собирался, но хотел заранее продумать разные варианты событий. Пока мага вели в камеру, он убедился, что соседей у него не будет. В этой части тюрьмы давно не держали пленников. Вот только…
Стефан вспомнил о словах Эльсвера, когда тот убивал Гранта. Это магу удалось увидеть через узы крови. Южанин был недоволен, что наместник ходил в подземелье. Значит, здесь они скрывают нечто важное. Сколько загадок таит Хриллингур, а у мага так мало возможностей. Стефан походил по камере, потянулся. Подумал, что надо бы держать себя в форме, раз рассчитывать можно только на физическую силу. Времени у него было много.
Охранник, появившийся через полчаса, застал Фолганда за странным занятием.
– Эй, так решётку не сломаешь! – южанин не мог понять, зачем пленник подтягивается на перекрестье прутьев.
– А вдруг получится, – Стефан спрыгнул вниз и сложил руки на груди разглядывая своего тюремщика.
– Придумал, – хмыкнул парень, лицо у него было бесхитростное и грубоватое. – Никогда не получится. Держи, – под низ решётки, где оставалась узкая щель, он протолкнул миску и хлебец.
Отказываться маг не стал. Неторопливо отставил пока еду в сторону, продолжая изучать южанина.
– Если применить магию, то с решёткой можно сделать всё, что угодно.
Парень вскинул брови, хмуро и недоверчиво потрогал железные прутья.
– Так, нет у тебя магии, северянин. Изгнание всегда помогает.
Подойдя ближе, Стефан улыбнулся одной стороной лица, как умел только он после сделки с Кукловодом. Раньше это случалось невольно, когда маг переживал сильные эмоции, но с годами излечился.
– Ты забыл, что я Фолганд. Мы создали эти земли и стояли перед Древом.
Южанин попятился, взгляд его заметался, будто в поисках защиты или оружия, но невольно напрямую пересёкся со взглядом мага. Побледнев, парень сделал пару шагов назад, уходя дальше по галерее.
– Перед Древом стоять любой может, если хозяин позволит, – пробормотал он с перекошенным лицом и с воплем побежал наверх. – Изыди, нелюдь!
От души рассмеявшись, Стефан запомнил слова о Древе и хозяине, и приступил к еде. Он помнил, что кормить должны один раз и не стал есть сразу всё, оставил хлеб, надеясь, что местные крысы не захотят им полакомиться, да и самим Фолгандом не решат закусить. Предрассудки южан и их страх перед магами можно попытаться обратить себе на пользу, разговорить охрану.
До ночи к Стефану никто не спускался. Для мага одиночество не было в тягость, давая возможность заняться схемами и планом борьбы с Эльсвером. Он выстраивал логику действий, пытаясь поставить себя на место хриллингурца, рассматривал события с разных сторон. Так Фолганд провёл много времени. По его расчётам наверху уже стемнело. Стефан лежал, отдыхая и вслушиваясь в звуки, которых оказалось очень много для глухого подземелья. Он различал отрывистые удары капель воды о камень, шорохи крысиных лапок и писк, ветер сгонял песчаную пыль со стен и пола. Отделив звуки друг от друга, маг услышал далёкое невнятное бормотание. В призраков Стефан не верил, вернее, знал, что их не существует в том виде, как привыкли считать обычные люди. Сколько ни вслушивался, не мог понять откуда идёт звук и что бормочет голос, который часто прерывался, вздыхал, тихо и торопливо проговаривал слова. Затем голос затих, а Стефан решил, что где-то томится такой же узник, страдая от заключения.
А утром за Фолгандом пришли. Четверо молчаливых и мрачных южан. Один совсем не понравился магу. Он видел его в доме Эльсвера, значит, хриллингурец родич Ринна. Сопровождающий и был такой же сероглазый с полными губами, но выглядел старше и жёстче. Мага грубо вытолкали из камеры, не дав надеть камзол, и повели наверх, где они долго плутали по узким каменным коридорам. Наконец, Стефана завели в залу.
Пять кресел с высокими резными спинками стояли полукругом. За ними вдоль стен длинные скамьи. Множество свечей ярко освещали пространство, и Стефан щурился после темноты. Все места были заняты мужчинами разных возрастов. Привыкнув к свету, Фолганд увидел только одну женщину – вдову наместника. Она стояла в сторонке, в строгом тёмном платье. Прямая спина и высоко поднятая голова говорили о том, что госпожа Ридена готова смотреть в лицо убийце своего мужа. И Стефан не отвернулся, ответил на взгляд со спокойным сочувствием. Женщина сурово поджала губы и прикрыла глаза. А маг обратил внимание на главные лица в этой зале – пять глав родов сидели в первом ряду, ожидая представления. Внутренне он усмехнулся. Вся события слишком сильно напоминали театральную постановку.
– Преступник доставлен, – тяжёлым низким голосом доложил родич Ринна, что запомнился магу, и отошёл за кресла.
– Суть дела я изложил ранее, – заговорил Эльсвер. – Все рода знают о преступлениях северянина.
Он сидел прямо перед Стефаном, являясь центром дуги из глав родов. Камзол из дорогой хриллингурской ткани, золотая брошь на вороте, перстни и надменное холеное лицо. Фолганду захотелось навсегда стереть эту улыбку, что появилась на полных губах южанина. Эльсвер явно потешался над магом, но искусно играл свою роль владыки Юга.
– Так каково будет решение совета? – Ринн повернулся вправо и медленно влево, чтобы увидеть всех.
– Смерть, – блондин с бесцветными глазами был категоричен
Он развалившись сидел в кресле с выражением откровенной скуки на костистом лице.
– Принято, дорогой Уинк, – кивнул Эльсвер.
Круглолицый, беспокойный толстяк заёрзал в кресле.
– Господа, мы ведём торговлю с материком и казнь брата лорда земель может сказаться…, – он не договорил, вжал голову в плечи, поглядывая на Эльсвера.
– И это мой брат! – крикнула госпожа Ридена, бледное лицо которой тряслось от негодования. – Кадегер! Твоего родича коварно убили в его собственном доме. Алмир не южанин, но он был моим мужем.
Зала загудела беспокойным ульем. Кто-то замахал руками в сторону Фолганда, начал сыпать проклятьями и угрозами. Стефан стоял прямо, расправив плечи, так слово ничто из происходящего не имело к нему отношения. Он прекрасно понимал, что никакое расследование, никакие аргументы или улики не спасут его, если Эльсвер ведёт свою игру.
