Текст книги "Роза в хрустале (СИ)"
Автор книги: Иванна Осипова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)
56
Маргарита на мгновенье перестала дышать, стиснутая в руках мага. Она не заметила, как они оказались лежащими на шкуре возле очага, так быстро маг опрокинул Ри на спину, впиваясь ртом в нежную кожу шеи, в подбородок, в губы. Дарион целовал её жадно, словно голодный зверь, грызущий кость в попытке добраться до мозговой середины. Руки так сильно сжали плечи, придавливая к полу, что Ри застонала. Стон её утонул в тяжёлом, хриплом дыхании Дариона.
Она вся оказалась распластана на полу, скованная и испуганная хрупкая девочка. Такой же тонкий и невысокий маг сейчас казался горой, придавившей Ри и лишающей её воли к сопротивлению. На мгновенье он отвлёкся, рывком стягивая с себя рубаху. Следом, Маргарита услышала, как отлетают пуговицы на его штанах. Оглушённая внезапностью происходящего она не успела воспользоваться этим маленьким шансом на свободу. И снова, грубо подминая под себя изящное тело, он, не задумываясь делал ей больно, его пальцы впивались в плоть с той же жадностью, что и рот.
Первое оцепенение прошло, и неосознанно, Маргарита начала вырываться. Ей казалось, что всё это страшный сон, но каждое движение Дариона выводило её в реальность. Как же мало походила действительность на мечты Ри. Понимая, к чему они приближаются, она вспомнила Красса. То, что пытался сделать сейчас её любимый маг в точности походило на пережитый ею ужас. Она извивалась в сильных руках, словно никогда не знавших, что такое ласка, и не могла даже закричать – Дарион полностью захватил её рот. Иногда, когда он отрывался от опухших губ, она видела его перекошенное, не похожее на самого себя лицо с пустыми мёртвыми глазами, будто он видел что-то другое, недоступное ей, далёкое и страшное.
Дарион был не в себе. Ри не справится с ним, никогда не справится. Он возьмёт силой то, что она сама дарила ему. Сломает её, как ломали его самого. Люций не знал иного. Осколки, из которых он состоял готовы были истерзать Маргариту. Тёмное и злое выползло из бездны, где был забыт маленький мальчик. И она уже видела, как после уходит из дома на болото, слепая и забывшая себя. Навсегда погружаясь в топь, где ей будет самое место.
Взгляд Маргариты, полный слез, скользнул по хрустальному кубу, который маг поставил на столе в общей комнате. Свежая роза среди хрустальных граней, незамутнённая ничем, сияющая яркими красками. Трепетный символ любви хитрого мага из Хриллингура к девчонке Фолганд.
Магия не работает. Ей угрожает прямая опасность, Ри больно и плохо, в прошлый раз Красс умер, а сейчас страж тумана и не думает появляться. Или все дело в намерении причинить зло. Дарион не хочет ей зла, но с ним происходят ужасные вещи, которыми он не может управлять. Тот, нежный и любящий маг, спит или заперт собственным прошлым во тьме.
Поражённая этим открытием, она замерла. А затем, глубоко вдохнула, собираясь с духом. Дарион приподнялся, и, скрюченными пальцами, ухватился за ворот её тонкой рубашки, готовясь просто разорвать на ней одежду, чтобы между ними не осталось никаких преград.
Маргарита его опередила. Вместо сопротивления, которое только больше заводило мага, она со всей возможной силой обхватила его за плечи, ладони легли на затылок с мягкими вьющимися волосами, сейчас слипшимися от пота. И притянув его к своей груди, удерживая, точно ребёнка на грани истерики, она погладила Дариона по голове.
– Ш-ш, – не знала, где взяла силы, чтобы поймать мага над пропастью, сломить сопротивление. – Дари, Дари, – руки размеренно пропускали прядки между пальцами. – Не обижай меня, Дари. Это же я, твоя Ри, – она боялась остановиться, повторяя одно и то же движение, шепча успокаивающие слова. – Всё хорошо. Не торопись. Я никуда не денусь от тебя, не исчезну. Дари…
Тело мага, до этого словно сведённое судорогой, расслабилось, руки до боли, сжимавшие Маргариту, перестали терзать её. Дарион приподнял голову, часто моргая, разглядывая заплаканную Ри, и его лицо исказилось от боли. Он попытался вырваться, скрипя зубами, сдерживая крик или вой, рвущийся наружу, но Маргарита удержала его. У самой свело руки до боли, но не отпустила мальчика, умоляющего о помощи из тьмы. На мгновенье, он уверился, что совершил то ужасное, чего хотел избежать всеми возможными способами.
– Я же предупреждал тебя, – он застонал и, решительно протянув руку к очагу, положил ладонь на прогорающие угли.
– Дари! – пришлось разжать объятия. – Что ты творишь!
Она вскочила, хватая его за руку, видя, как ожоги вздувают покрасневшую кожу. Убежала за мазями и бинтами для перевязки, позабыв обо всём прочем. Они должны откровенно поговорить, это Маргарита знала точно. Когда она вернулась, Дарион сидел на коленях в той же позе, как Ри оставила его. Руки безвольно повисли вдоль тела.
– Зачем? Зачем ты это сделал? – она осторожно наложила мазь на его ладонь и завязала.
– Чтобы не повторилось…, – он не смог говорить дальше и молчал, глядя в одну точку.
– Ничего не случилось, – она положила руки ему на плечи. – Ты ничего не сделал со мной, – Маргарита вытерла ладошкой дорожки слёз и уткнулась лбом в его плечо, потом, прикоснулась поцелуем так, словно это плечо и было весь Дарион, сама суть его.
– Я сломаю тебя, – он заговорил глухим, бесцветным голосом, а сам, будто застыл и не мог пошевелиться. – Причиню тебе зло.
– Нет, Дари, ты не сможешь, – она обернулась к кубу с розой. – Смотри, там нет тумана. Значит, мне безопасно рядом с тобой.
– Дари…, – повторили его мёртвые губы, глаза смотрели в прошлое. – Мама так меня называла. Я ненавидел её за то, что она не убила меня.
Маргарита слушала не в силах вдохнуть, внутри всё скрутило ужасом и болью. А Люций продолжал говорить:
– Я ненавижу себя за желание быть с тобой. Это такая грязь, мерзость. Тело другого всегда используют, чтобы унизить и растоптать душу. Я не могу пользоваться тобой, угождая собственной похоти.
– О, Дари…, – она взяла его лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. – Что происходит в твоей голове? Мы же любим друг друга.
– Я не умею любить, Маргарита. Только ломать и брать силой. Это всё, что я видел, – внезапно он ожил, посмотрел на Ри, в глазах появился лихорадочный блеск. – Отец не успел сплести и половины заклятия, как одним взмахом ему отсекли руки, он истекал кровью бессильно корчась у столба. Они заставили его смотреть… Мама успела бы убить меня, как делали другие ведающие, но она дрогнула. Так сильно любила меня, что оставила страдать, – его губы дёрнулись в спазме. – Маленькое поселение, нам не хватило сил на сопротивление. Палачи убивали магов и ведающих. Вторым везло меньше. Смерть приходила к ним окольными путями. Мама успела прошептать, чтобы я не показывал магии, притворяясь бездарным. Такое бывает, сама знаешь. И почему я не побежал? Остался стоять, когда они оттащили маленького мальчика от его матери. А она кричала, что я пустой. Не маг. Палачи смеялись, обступая её. Их голоса слились для меня в один непрекращающийся гул. Глаза закрыть я не смог. Я оцепенел. Мама лежала на земле в грязи. Они рвали на ней одежду. Они делали с ней всё, что хотели. Она не кричала, не издала ни звука, – у Дариона перехватило дыхание, и он захлебнулся словами, а Ри боялась вспугнуть страшные откровения, которых было слишком много в маге, и они уже не помещались ни в сознании, ни в сердце, истекая ядом. – Нет, один раз она закричала, умоляя, чтобы меня увели. В ответ – животный хохот. Южане называют магов животными. Кто же тогда они? – пальцы Маргариты сжали плечо мага, поддерживая и умоляя продолжать.
Она понимала, как необходимо ему наконец выговориться, и кто, как ни она сможет понять его и прожить вместе боль. Бледное лицо Дариона с дрожащими губами немного расслабилось. Он выплеснул часть горя, получив взамен опустошение и немного свободы.
– После они привязали её к отцу и подожгли. Он всё видел и ничего не мог сделать. А я стоял посреди полыхающего двора, ожидая смерти. Она была повсюду, что завораживало и наполняло меня силами стихий умерших магов. Я забрал себе всё без остатка. Вместе с ненавистью. И то, что я видел навсегда осталось со мной. Мне было семь, но я всё понимал. Я навсегда запомнил, что человеческая плоть – это грязь. А желание мужчины разрушает женщину. И теперь я вижу тебя там. Ты жертва, а у палачей моё лицо. Всё повторяется, – Дарион заговорил быстро, сбивчиво. – Позже, мне преподали новый урок, снова доказав, что тело – кусок мяса, который можно использовать, как захочется. Я не видел другой любви, кроме похоти и насилия… Мальчика-раба не принято стесняться. Мне приходилось прислуживать за столом у знати Хриллингура, на всех их сборищах и во время забав. И то, что началось с моей матери не заканчивалось долгие восемь лет, изо дня в день, пока меня самого не разложили прямо на столе. Знаешь, как они перебили мне лицо? Походя, впечатали о край стола, чтобы не смел сопротивляться.
Зарычав, Люций сгорбился, опустил плечи и голову, из него вышли все силы. Больше ничего не осталось. Ни слов, ни боли, ни памяти. Сев удобнее, Маргарита уложила его голову к себе на колени, продолжая гладить волосы, пропуская прядки между пальцами. Маг задышал ровнее, она даже подумала, что он уснул, но Дарион вдруг сказал:
– И самое страшное, что всё это никак меня не оправдывает перед тобой. Твоя мать права. Я трус. Но я хочу научиться любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Помоги мне.
Его руки обхватили Маргариту за талию, а она склонилась, касаясь губами виска мага.
– Я навсегда рядом, мой Дари.
Кажется, они просидели так до утра, так и не поняв, когда взошло солнце, но прошло ещё немного времени, Дарион осторожно расцепил руки и поднялся. Он был тих и спокоен. С той же спокойной уверенностью Маргарита приготовила завтрак, и они сидели вдвоём за столом, болтая в всяких пустяках. Ни слова о прошлом. Ничто не напоминало о ночи, которая навсегда осталась у них обоих, но была сознательно спрятана. Нет, что-то изменилось. Маргарита чаще замечала открытые нежные взгляды Дариона, видела, как ему хочется коснуться её, но не позволяет себе и мучительно кусает губы, видя свежие синяки на руках любимой.
Вытесненные другими эмоциями, все страхи на время забылись. Вместе с магом они смотрели на другую сторону болота, пытаясь понять, где палачи тени, но у кромки топи было тихо. Преследователи и правда умчались за иллюзией, оставленной магом. Но долго ли им жить спокойно? Рано или поздно палачи вернутся, а Эльсвер никогда не оставит попыток найти Маргариту. На случай встречи с главой рода Риннов, маг готовил особый подарок. Дарион не забывал врагов и не прощал.
Вечером, перед сном, Маргарита сделала Дариону перевязку – ожоги заживали, и долго держала за руки. Они стояли друг напротив друга и молчали. Ри пыталась сказать, что маг может лечь рядом и спать на нормальной кровати, но не решалась. Это совсем не означало, что между ними что-то будет именно сегодня ночью. Она сама была не готова после всего. Но спать на одной постели им ничто не мешало. Дарион всё понял. Коснулся указательным пальцем губ Маргариты, запрещая говорить.
– Не сегодня, – он помолчал. – Моя, Ри.
57
Очень редко Стефан бывал взволнован, но тут подскочил, стал ходить по камере, сложив руки на груди, размышляя. Существовало масса вариантов и объяснений, но он не узнает, если не попробует. Он подумал о сделке и данном Бельчонку слове. Только его задумка не являлась сделкой в обычном смысле. То, что он собирался сделать существовало всегда. Привычное положение вещей. Многовековые отношения между Фолгандами и их землями. Северные земли принимали кровь рода. Южные земли готовы сотрудничать на иных условиях. В древности маги создали Хриллингур, используя ментальную магию. Затем, подобная практика стала уделом избранных, но эти земли продолжали легче говорить с менталистами.
Маг вернулся к схеме, проверил ключевые позиции и решительно поместил себя в центр сложной многоуровневой системы, ничего не чувствуя. Со стихиями происходило иначе. Каждое изменение во взаимосвязи с ними тут же отражалось в восприятии мага. В этот раз остались лишь уверенность в себе и своей власти над первозданными землями. Он покопался в себе снова, чтобы пока не поздно найти изъяны в схеме и выйти из связи. Больше всего Стефана смущало Древо. Фолганды привыкли смотреть на него, как на источник угрозы. Но этот новый, слабый росток был настолько зависим от других, что легко подчинялся сам. Копия Древа была словно сторожевой пёс, которого можно одёрнуть за цепь, на которой он сидит. Подумав, маг все равно решил, при случае, избавиться от такого домашнего животного. Вот только, найдёт его в реальности, а не во сне или в ментальных схемах.
Удовлетворённо отметив, что спина перестала болеть, Стефан вернулся к физическим занятиям, готовясь к новым изысканным допросам у Эльсвера и другим неожиданностям. И они не заставили себя ждать.
Ближе к вечеру охранник, что носил еду, спустился к камере. Пропихнув миску под решётку, он не ушёл сразу, как, бывало, а боком прислонился к прутьям, поглядывая в сторону лестницы.
– Милорд, – он старался говорить тихо и быстро. – Ворон видит всё, не так ли?
Удивлённо вскинув голову, маг отставил еду в сторону и подошёл ближе.
– Когда высоко летает, – ответил он.
Они посмотрели друг на друга. Стефан впервые рассмотрел этого человека – молодого, со спокойным широким лицом и открытым взглядом. Непривычно для Хриллингура. На что он никак не мог рассчитывать, это на появление агентов Аспера в самом центре власти Эльсвера. Доверять незнакомому человеку, южанину, было опасно, но Аспер говорил, что агенты преданы Фолгандам и поколениями работают на лордов. У мага не было выбора.
– Ваш брат знает, что произошло, – так же быстро и тихо продолжил охранник. – Он придёт с армией.
– Пусть не торопится появляться перед Ринном. Переправляется не кораблями. Недалеко от порта есть песчаная коса. Я попытаюсь дать знать, когда понадобится армия, – Стефан улыбнулся. – На корабле Фолгандов в порту небольшой отряд. Пусть будут наготове. Действовать только после моих указаний. Мы должна собрать всех, кто может противостоять пяти кланам.
– Не пяти, – теперь и агент улыбнулся. – Не все рода хотят жить в прежних условиях. А кое-кто мечтает стереть усмешку с лица Эльсвера.
– Кто?
– Малат. Немного Гри. Второму многое не нравится, но их клан закрытый и самодостаточный. Они не стремятся к союзам.
– Их можно заинтересовать? – Стефан жадно впитывал сведения.
– Ничем нельзя. Только добрая воля самого Гри.
– А юный Малат? Он имеет вес среди своих?
– Может многое и очень хочет.
– Хорошо, – маг прикинул, чем следует заняться дальше. – Я хочу с ними встретиться. По одному.
Агент нахмурился.
– С Гри будет сложно, но мы попробуем.
– Кто такой Гостар?
– Об этом вам подробнее расскажет Малат, – агент с сомнением покачал головой. – Если захочет. Я не знаю всего и не хочу давать непроверенные сведения. Гостар – маг. Ринн сумел зацепить его и использовать в своих целях. Мы пытаемся выяснить для чего он им нужен. Где его скрывают никто не знает, но Эльсвер должен держать его при себе. Это всё.
Охранник торопливо ушёл. У Стефана появились новые факты, требующие анализа. Он поел, побродил по камере, вслушиваясь в неровную тишину подземелья, прерываемую падающими каплями воды, шорохом крыс и ветром. И снова вдали страдал неизвестный голос. И можно было предположить, что это есть, тот самый маг Гостар. Разум говорил Фолганду, что всё сходится воедино – неизвестный маг на службе Эльсвера, росток Древа и таинственный голос в недрах тюрьмы.
Всё складывалось не плохо. Информации становилось больше, и кое-что прояснялось. Выходило, что основная проблема с двумя кланами – Уинк и Ринн. Стефану придётся уговорить остальных помочь с арестом Риннов и палачей тени. Оставались Кадегеры. Здесь могла оказать помощь вдова наместника. Как понял Фолганд – женщины Кадегеров намного решительнее мужчин. После, предстоит долгая и кропотливая работа по восстановлении в Хриллингуре закона и нормальной жизни для всех. Стефана мучила совесть, что так долго он не обращал внимания на провинцию и не сотрудничал с Аспером. Как маг, он мог попытаться помочь своим.
С этими мыслями Стефан и заснул. А утром за ним снова пришли. Охрана повела его по галерее и оставила в комнате с креслами и цепями. Пока никого не было, маг начал глубоко дышать, успокаивая разум. Проверил наборы защитных ментальных схем. У него найдутся силы для новых испытаний. После слияния схем земель Хриллингура и Древа с Фолгандом, он чувствовал приток энергии, напоминающий стихии.
Ринны пришли мрачные. К тому же, Эльсвер плохо выглядел. Стефан увидел сеточку морщин у глаз, чего не было в прошлую встречу, лицо южанина выглядело обрюзгшим. Только костюм продолжал сидеть безупречно. Эльсвер утомлённо смерил мага взглядом. Тот стоял вытянувшись, расправив плечи. Ничто не напоминало о прошлых пытках.
– Посмотри-ка его спину, брат, – он говорил хрипло и немного с одышкой.
Родич молча подошёл к Стефану сзади и сразу двумя руками разорвал рубаху от ворота до низу.
– Я бы мог снять, – язвительно заметил Фолганд. – Стоило хорошо попросить.
– Заткнись, – сквозь зубы бросил кузен Ринна. – Такой же болтливый, как твоя девчонка.
У Стефана не дрогнул и мускул на лице, а внутри всё вспыхнуло жаром и болью. Неужели этот скот был рядом с Маргаритой. Возможно, бил её.
– Животное пользуется магией, – родич силой развернул мага, показывая спину с почти зажившими ранами.
– На мне всегда быстро заживает. Как на собаке, – улыбка растянула губы Фолганда.
Он обернулся, чтобы увидеть, как Эльсвер достаёт вещицу, напоминающую медальон на цепочке. Ринн поднёс безделушку к магу, покачал головой.
– Нет ничего. Стихии заперты.
Эльсвер тяжело ступая вернулся в кресло. От внимания Стефана не ускользнуло, как изменился Ринн. Казалось, он старел на глазах. Зато Фолганд постоянно ощущал приток сил от земель.
– Какой-то он у нас цветущий, – безымянный кузен с подозрением смотрел на мага.
– Так исправь это, – глава клана потёр виски. – Всему учить надо.
Следующие полчаса слились для Стефана в одном слове – боль. Растягивать на цепях его не стали. Вначале родич Ринна попытался бить ими мага, но это показалось неудобным, и он вернулся к верной плети. Понимая, что сопротивление или нападение бесполезны, Фолганд успел использовать заготовленную заранее схему для защиты тела. Так хотя бы кости остались целы. Свернувшись на каменном полу, Стефан закрывал руками голову, продолжая создавать маленькие защиты, что не уберегло его от боли. Кузен Ринн свирепел, чувствуя, что маг не получает полностью причитающееся ему наказание, добавлял удары ногами, но понять в чём дело не мог.
Эльсвер сварливо зудел не переставая.
– Говори, Фолганд. Где твой щенок? Куда сбежал раб?
Отрешиться для создания схем было почти невозможно, но Стефан иногда уходил в поле собственного сознания, чтобы получить связь с землями Хриллингура, забрать немного силы от Древа.
Когда от усердия плеть переломилась в руке родича Ринна, тот зарычал, сжимая кулаки, готовый бить мага дальше.
– Стой! – голос Эльсвера дребезжал как старое стекло.
Стефан и его истязатель посмотрели на вожака клана.
– Эльсвер, ты…, – родич невежливо тыкал в него пальцем, указывая на то, что поразило их всех.
Вожак Ринн стоял абсолютно седой. Он схватился за голову и выбежал из каменной ниши, на ходу отдавая распоряжения.
– Глаз не спускайте с мага! Ждите меня. Брат, а тебе особое задание…
Дальше Стефан не слышал. Он перевернулся на спину и расслабившись лежал, кажется, даже перестал чувствовать тело. Нет, что-то он все же ощущал. У него болело всё. Как он ещё дышал, Фолганд не представлял, при каждом движении грудной клетки боль растекалась с новой силой. Любой обычный человек на его месте давно бы умер. Ринны забили бы его.
Он давно догадался, что часть знати Хриллингура нашли способ омоложения, а у Эльсвера дела пошли плохо. Что же он задумал, раз оставил Стефана здесь. Новые пытки?
Ползком, Фолганд добрался до кресла и без сил в него рухнул. По ментальным связям с землями шёл постоянный исцеляющий поток. Хриллингур окончательно признал мага своим демиургом, получившим право владения от первого лорда-мага.
58
Скай не думал и не чувствовал. Ему пришлось делать то, что он делал, а ненависти к южанам в маге накопилось немало. Два тела сползли на землю, а Скай собирался разобраться с двумя оставшимися стражниками, когда послышался стук копыт и из-за изгиба дороги вылетело несколько всадников в куртках палачей тени, у некоторых в руках были короткие алебарды. Краем глаза младший маг замети Верею, вышедшую из укрытия. Она хотела добраться до повозки, чтобы встретить врагов вместе со своими и со Скаем. Она продолжала сплетать новые путы для палачей. Только всё равно несколько из них успели подлететь к ведающей, и Скай закричал, предупреждая её. Стоя на повозке, сверху он увидел, как один из палачей уже занёс руку, готовый пронзить Верею алебардой сзади. Волна ужаса накрыла мага. Для него всё вокруг двигалось так медленно, и Скай успел вспомнить, как остановил время, понимая, что сейчас ничего не выйдет. А затем, сильный удар по голове лишил его любой возможной мысли, падая, он ещё слышал какие-то крики и мельтешение фигур, но чётче всего маг увидел, как южанин выбрасывает руки с алебардой вперёд, прямо в тонкую фигурку Вереи в мальчишеском наряде, настигая её.
Очнулся Скай от пронизывающего холода, не сравнимого с морозом ледяной пустыни в мире Кукловода, но всё равно мало приятного. В тело сразу вонзилось множество игл, мышцы сжались, и он сел. По лицу текла ледяная вода, одежда прилипла к телу.
Вокруг стояли стражники из кроны Уинка. Он даже узнал одного, которого приметил вороном. Один из стражников отставил в сторону пустое ведро. Пошевелив руками, Скай понял, что на нем цепи, а к стене камеры присоединена цепь от ошейника. На мгновенье он закрыл глаза, стирая образы прошлого из сознания. Его держали не в подземелье – в узкую щель под потолком проникали косые лучи солнца.
– Очнулся, птенчик, – хохотнул кто-то.
– Очень злой птенчик, – добавил другой голос. – Он двоим нашим горло перерезал.
Немного болела голова. Пощупав шишку на затылке Скайгард всё вспомнил. Кто-то из оставшихся стражников огрел его по голове, и внезапно подоспевший отряд палачей тени уволок в крону. А Верея…
Он застонал. Тихо, сквозь плотно сомкнутые губы. Верея стояла на пути удара алебарды. Неминуемая смерть. Что же он натворил?! Погубил девчонку. Зачем было идти на такой риск. Когтистой лапой боль царапала сердце Ская. Медовые глаза, девочка полная стихий и желаний, готовая отдать свою любовь хрустальному лорду. Невыносимо.
Он ничем не выдал своих страданий. Стражники скалились, но стояли в стороне и видели лишь бесстрастное лицо странного мага с яркими синими глазами.
– Разойдитесь! – зло рявкнул кто-то за их спинами. – Заняться нечем?! Убирайтесь по своим местам.
– Да, тут мага занятного притащили. Не наш он, – оправдывался невысокий и бородатый охранник.
– Убирайтесь, я сказал! – человек с костистым рябым лицом разглядывал Ская, белые волосы висели грязными сосульками.
Ничего не говоря, он достал маленькую вещицу-медальон и поднёс к Скайгарду. Вероятно, что-то должно было произойти, но результаты удивили неприятного человека. Младший маг узнал и его – именно этот родич Уинка отдавал приказ готовить клетку для перевозки.
«И магов не спас. И Эю к смерти привёл. И сам в ошейнике», – подумал Фолганд. Выходило, что со всех сторон он виноват и просто глупец. Мысли о Верее мучили больше, чем собственное пленение.
– Ты маг? – слова он говорит так резко, точно выплёвывал собеседнику в лицо.
Решив молчать, Скай привалился к стене спиной и холодно смотрел на Уинка. Если они узнают, что он Фолганд, то захотят использовать, как разменную монету, либо убьют на месте. Оба варианта его не устраивали.
– Ты глухой, маг?! – костистый повысил голос. – И встань, когда говоришь с родичем клана!
Молча Скай поднялся. Голова немного кружилась после удара, но он нашёл позицию с хорошим упором на ноги и стоял прямо, не отводя глаз от южанина. Отец остался бы доволен. Младший маг представил одобряющий взгляд отца, будто тот находился рядом. Ирония, теперь они оба заключённые. И опять мальчишеская глупость Ская подвела всех. Захотел выглядеть красиво перед девчонкой. Убил её. Горе схватило его за горло, заставив перехватить воздух. Он отомстит за Верею. Скай пока не знал, как и когда, но заставит страдать род Уинк и Ринн. И за сестру отомстит.
– Кто ты такой? – повторял южанин. – Сколько вас? Где ваше убежище?
Вопросы показались немного странными. Родич Уинка считает, что нападающих было много. Всё это заинтересовало Ская, но на выкрики хриллингурца он упорно не отвечал. И тот побелел лицом, глаза горели бешенством. Он ринулся куда-то в сторону и вернулся со стальным тонким прутом, размахивая им перед магом.
– Говори!
Скаю пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы успеть сложить из частей защитную схему и поместить себя внутрь. Очень не хотелось, чтобы Уинк переломал ему ноги и ребра.
– А-а, ты маг! – злорадно оскалился южанин, увидев, как льдисто засветились глаза Фолганда.
Размахнувшись, он ударил Ская прутом по голени. Схема сработала защищая, но боль прошла по нервам, заставив мага прикусить губу. Родич Уинк ударил снова, потом ещё. В его действиях появился болезненный интерес. Теперь он бил не только по ногам, по всему телу, куда придётся, наблюдая, как каждый раз вздрагивает синеглазый мальчишка, но продолжает стоят прямо. Уинк был бы не прочь поработать с ним дольше и разнообразнее, но появился другой человек. Светлые волосы и костистое лицо говорили о родственных связях с Уинками.
– Узнал?
– Терпеливое животное, – южанин отбросил прут. – Молчит. Он маг и колдовал при мне, но магия не определяется. Новый вид.
– Нам и со старым проблем хватает, – этот второй Уинк был спокойнее и немного уставший. – Ринны требуют помощи. У нас мало сил для защиты перевозок. Нападения стали слишком частыми.
– Уверен, что мальчишка связан с ними.
– Погоди, – второй родич полез за отворот камзола и перечитал мятый лист бумаги, который хранил, затем поднял заинтересованный взгляд на Ская. – Ты же Фолганд! Брат, мы поймали воронёнка! Смотри, описание совпадает. Ринн обещает награду. Золото и немного плодов.
Сжав кулаки, Скай про себя выругался. Теперь они в цепях отправят его в город и посадят в подземелье. Двое Фолгандов в заключении ослабят позиции. Дарион и Ри не справятся одни. Рано или поздно их так же схватят и всё будет кончено. Он должен сбежать по дороге в Хриллингур. Значит, заготовит нужные схемы для разрушения оков и клетки, для усыпления или смерти стражи. Скай прикрыл глаза от волны ненависти – лучше для смерти. Они все заплатят за Верею.
«Моя девочка. Зачем? Как я мог не предвидеть?», – горло свело спазмом, но рядом стояли южане и маг удержал рык раненного зверя.
– Похож, – злобный Уинк оглядел снова пленника. – Проклятое семя, – он сплюнул в сторону. – Ворон уже сидит в подземелье у Ринна. Эльсвер будет рад и воронёнку.
Они оставили Ская одного. Некоторое время он не менял позы, стоял, сжав кулаки и бездумно глядя в пространство, не в силах расслабить тело. Долгий болезненный выдох освободил его. Следы на коже от ударов прутом горели под одеждой. Сам себя Скайгард наказал бы сильнее.
Он прижался лбом к стене, такой прохладной, забирающей жар, захотелось коснуться, чтобы остудить ненужное волнение и боль. Положил ладони на стену, глубоко вдыхая сырой воздух. Защитная схема разрушалась и Скай все сильнее чувствовал, как саднит кожу, но другая мука затмила физические страдания.
– Эя…Эя…Эя, – шептали его губы, лицо исказилось от сдерживаемых рыданий.
Внутри Ская будто что-то рассыпалось на части. Он не мог представить Верею мёртвой, но понимал, что шансов спастись у неё не было. А это значит… Хрупкое тело, пронзённое алебардой, изрубленное и изувеченное. Как он мог потерять её, так и не обретя до конца. Не было у них ничего. Теперь и не будет никогда. Маг не позволил себе скатиться в бездну. Закрыл горе глубоко в сердце.
До вечера к Фолганду никто не приходил. Только, когда уже стемнело появился молодой стражник и кинул на солому несколько краюх хлеба, да полу обглоданную кость, как собаке, ничего не сказал и запер пленника снова. Кость Скай сразу же отбросил ногой подальше, а хлеб съел. Силы ему будут нужны для освобождения. А южане поплатятся за всё. Теперь Фолганды не оставят Хриллингур в покое, пока пять родов не заплатят за столетия унижений и смерти.
Утром мага вытолкали во двор и посадили в повозку с клеткой. Внутри приковали цепью к полу, но Скай успел ночью сделать схемы для разрушения и был готов ко всему. А пока ошейник продолжал сдавливать горло, а кандалы ограничивали движение руками. Южане просчитались. Фолганд не был стихийным магом и руки ему были нужны в самых редких случаях. Он проверил сможет ли дотянуться до возницы во время пути, пересел ближе.
Прислуга и стража в кроне Уинков глазели на пленника в клетке. И Скай заметил, что мало кто радовался или откровенно глумился. Многие, особенно слуги, смотрели с сочувствием. «Может не так потерян Хриллингур», – подумалось младшему Фолганду. Говорили, что крестьяне и простые горожане разделяют взгляды знати, но похоже, что и они устали от беззакония.
В руку Ская что-то ткнулось. Он повернул голову и увидел незнакомую женщину. Молча, с суровым лицом, она пыталась подпихнуть ему в ладонь маленький мешочек. Внутри оказались сушёные фрукты.
– Спасибо, – беззвучно, одними губами произнёс маг.
Она ушла не оглядываясь. Скай все же проверил подарок на магию и яды, но всё оказалось в порядке. Не все южане желают магам зла, как оказалось. Фрукты помогли заглушить голод.
Через несколько минут усиленная стража из восьми человек разместилась возле возницы и наверху клетки. Для него одного задействовали стражи больше, чем для перевозки целой клетки магов. Охраняли Ская хорошо. Это могло создать определенные трудности при побеге, но маг решительно наложил схемы на цепи, чтобы сбросить их в подходящий момент.
Повозка, покачиваясь медленно выехала за ворота замка. Стража не спускала глаз с леса по обе стороны дороги. Человек возле возницы просматривал дорогу. В этот раз Скай дождался, пока они уедут подальше, чтобы случайный отряд палачей тени не помешал побегу. Осмотревшись, впереди он увидел удобное место, где можно было спрыгнуть вниз по склону, сгруппироваться и попытаться удрать, пока стража останавливается и слезает на землю. Чары на цепях были почти активированы, когда из леса донёсся чуть слышный свист и разом что-то вспыхнуло со всех сторон.
