Текст книги "Роза в хрустале (СИ)"
Автор книги: Иванна Осипова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)
22
После ухода третьего, из оставшихся в живых, похитителей прошло совсем немного времени. К Маргарите подошли, растолкали, думая, что пленница продолжает спать, а она не спешила признаваться в обратном. Потом её куда-то вели, крепко ухватив за предплечье. Осторожно переставляя ноги, она пыталась сориентироваться по звукам, но кроме неровного дыхания рядом ничего не слышала. Носки сапожек часто упирались в края ступенек, и она поняла, что они поднялись наверх. Там и остановились. Затёкшие и израненные о камень руки развязали. С силой толкнули в спину, отчего она почти упала, и дверь позади захлопнулась.
С наслаждением Маргарита сорвала повязку. Щурилась на тусклый свет из маленького окошка, такого грязного снаружи, что рассмотреть и кусочка свободы не удалось. Оглядев новую тюрьму, она тут же догадалась зачем привели именно сюда. Главарь говорил о подготовке к поездке.
В комнатке с обветшалыми стенами стояла ванная, заполненная холодной водой, и прочие необходимые сейчас Ри предметы. На покосившемся столике оставили чистое полотенце, тут же – тарелка с кашей и маленький черный хлебец. Ненадолго Маргарита замерла, испытывая дрожь от всех событий, навалившихся так внезапно, от невероятной усталости и страха.
– Соберись, – прошептала чуть слышно сама себе. – Ты сможешь.
Упрямство Фолгандов не дало раскиснуть, по щекам скатилось несколько слезинок и только. Она продолжала верить, что родные вот-вот найдут её. Никогда не прекратят поисков, поднимут стражу Управы, гвардию лорда земель – используют все возможные средства. И в этот момент Маргариту больше всего беспокоило, как бы отец с братом не заключили новых сделок с богами Фолганда. Знала, что способны на подобное ради спасения родной крови.
Не представляя, сколько отведено ей времени, она заторопилась. Подпёрла стулом ручку двери, какая-никакая, а преграда. Воду согреть не вышло. Она попыталась – вдруг изгнание, как назвали это похитители, закончило действие – и пустота в итоге. Стихии не нашли связи с природой вещей. Разделась, поминутно оглядываясь на дверь, но желание смыть мерзость оказалась сильнее страха. Стоило забраться в воду, привыкнуть к холоду, как Маргарита неистово начала тереть лицо и шею, которых больше всего касался Красс. Она задрожала, снова ощутив грубые пальцы и в других местах, и тёрла себя всю, пока кожа не покраснела, скрыв синяки.
Маргарита с головой, полностью погрузилась в воду, вынырнула, задышала глубоко и ритмично, понимая, что эмоции не станут союзниками в беде. Вместе с покоем пришли воспоминания. Удивительно, как внезапно из памяти сами собой рождались кусочки того счастливого года, когда они были вместе с Дарионом. Робкая улыбка появилась и пропала на губах Маргариты, а порозовевшая кожа ощущала нежные прикосновения пальцев мага.
Они любили лежать в разнотравье на склоне холма. Дарион строил на плато рядом дом, и многое из его замыслов не было готово. И он приподнялся, опираясь на локоть, показывая, как распланировал обустройство участка земли. А Ри было достаточно слышать его голос, но она вникала и задумчиво кивала головой, предлагала какие-то мелкие изменения. В эту минуту они напоминали парочку молодожёнов, обсуждающих будущий совместный быт.
На самом деле, она чаще смотрела не на постройки, а на указующую руку. Отчего-то руки мага волновали её не меньше, чем глаза, губы или изящное, но мускулистое и гибкое тело. Она точно знала, что тонкие пальцы могут быть сильными или чуткими, как того захочет сам Дарион.
Маргарита увлеклась рассматриванием совершенных линий руки и, кажется, выдала себя. Люций умолк и легко проследил её жаждущий взгляд. Пугливо, она попыталась превратить всё в случайность, но он склонился к ней, а в глазах была строгая горечь вкуса осенней ягоды.
Маргарита до сих пор не понимала, почему Дарион смотрел именно так – болезненно горько и отчаянно. А затем, он осторожно провёл пальцами по её скуле, линии от уха до подбородка, обвёл губы, которые тут же приоткрылись в ожидании, и обозначил профиль этой странной лаской. Точно хотел, чтобы руки навсегда запомнили черты любимой. А она бесконечно ждала, когда маг наклонится ниже, чтобы коснуться губ поцелуем.
Дарион медлил, продолжая гладить её лицо кончиками пальцев, целуя её ими, забирая себе прикосновениями. Маргарита начала плавиться от того жара, что рождали простые, невинные прикосновения, умоляла глазами об ином. Сама положила руки ему на плечи, лаская, обхватила ладонями лицо, притягивая к себе, легко целуя мага в перебитую переносицу и шрам на скуле, напоминавший ей звёздочку с длинными, неровными лучами. И хриллингурец сжалился, на миг осенняя горечь стала сладостью.
Что происходило дальше Маргарита помнила плохо. В голове всё смешалось, сплелось в горячий клубок из желаемого и реального.
Они лежали в траве, целовались, не в силах произнести больше ни слова. Дарион обнимал её так осторожно, точно она могла рассыпаться цветочной пыльцой под его пальцами. Маргарита же думала об ином. Желала большего, пытаясь своим жаром и лаской сказать ему, что можно зайти дальше. Она точно знала, что готова, и уже чувствовала, как сплетаются и перетекают между телами стихии, создавая вокруг завесу, заряженную силой. Это могло означать только одно – они идеально подходят друг другу. Маг и его спутница. Но Дарион будто не понимал, нежно, но настойчиво уводя её обратно к невинным поцелуям и объятьям, тщательно отсекая потоки. И смотрел так странно потемневшими карими глазами, точно был далеко-далеко от неё.
А затем… Затем Дарион закрыл вход в свой мир. Это была их последняя встреча. Она открыла глаза, очнувшись от воспоминаний. Что за наваждение преследует её и в минуту опасности? Только что её чуть насильно не взял другой мужчина, а она думает об объятиях мага. Люций продолжает тенью стоять за спиной. Однако, тепло, подаренное приятными образами из прошлого, придало Маргарите сил. Вот бы увидеть Дариона снова, хоть один раз, ненадолго. Она бы ударила его. Со всей силы бы дала звонкую пощёчину, как тогда, пять лет назад, за поцелуй без позволения. Ударила бы, а потом поцеловала.
Отругав себя за глупые фантазии, Ри закончила мыться, наскоро осмотрела проступившие синяки, вновь пожалев, что не работает магия. Как бы легко она восстановилась и залечила раны, но теперь надо привыкать к жизни обычной девушки. Одежду пришлось надеть старую, только отряхнула немного.
– Эй, ведьма! – крик Кадегера из-за двери застал её врасплох, она и забыла о существовании этого труса. – Ты скоро?!
– Нет! Я ем! И не смей заходить, тут же умрёшь! – Ри засмеялась про себя, услышав в собственном коротком ответе капризные девичьи нотки; с Кадегером можно попытаться поиграть, провести его, чтобы сбежать.
А пока она принялась за холодную кашу с хлебом. Силы будут нужны. Много сил, поэтому от еды она не откажется никогда. Потихоньку насыщаясь, Маргарита осматривала комнату. Если Фолганды выйдут на след, то обязательно найдут этот дом. Пальцы легли на подарок отца, подвеску с вороном, которую она не снимала. И Маргарита, не раздумывая расстегнула цепочку, удивляясь, что сумела сохранить украшение после нападения Красса. Краем подвески оказалось легко нацарапать на стене пару слов. Чуть в стороне она очистила белёную осыпающуюся стену так, чтобы вышел рисунок ворона, указывающего клювом на надпись. Больше всего было жаль расставаться с подарком отца, но поцеловав подвеску, Маргарита закрепила её на окне, ей пришлось встать на стул, чтобы дотянуться, постоянно опасаясь быть пойманной. Кадегер ни за что не заметит, если лично не увидит, как она оставляет послания.
Когда всё было сделано, Маргарита села, размышляя о будущем. Куда они могут увезти её? С какой целью похитили? Обрывки разговоров давали так мало сведений. Единственное, в чем не было сомнений – южане могут увезти пленницу лишь в одно место, в Хриллингур. Только от названия у Маргариты бежали мурашки по спине. Дарион никогда не упоминал о своей родине, а она старалась обходить стороной его прошлое. Но из старого дела, поднятого Управой снова, она узнала многое, чего лучше бы не ведать юной девушке. Снова испытала сочувствие к магу, и ненависть к изуверам юга. И в этот момент, Маргарита вспомнила, где читала о кланах Дес`Кадегер и Дес`Ринн, от внезапного озарения закрыла ладошкой рот, словно оттуда вот-вот выскочат громкие и опасные слова. В красной папке, которую Стефан Фолганд приносил из Управы она и прочла о родах знати, что участвовали в травле магов и главы которых пропали один за другим. Именно их они видели на месте казни в мире Дариона. Мучители и насильники, изувечившие мага. Пять человек. Пять родов Хриллингура. И теперь представители родов здесь.
Торопливо Маргарита вскочила, прислушалась к звукам за дверью, и подтащила стул к окну. Осторожно сняла подвеску с вороном и дописала на стене послание для отца. Только успела, как дверь бесцеремонно распахнулась.
– Готова? – серые стальные глаза Ринна словно придавливали Маргариту к полу.
Она зажала в пальцах подвеску, ощущая, что режет их до крови о край, но продолжала смотреть прямо, не дрогнув, раздумывая, как незаметно оставить цепочку в комнате. Кадегер выглядывал из-за плеча мрачного подельника, нижняя выпяченная губа дрожала.
– Говорю тебе, она тут колдовала. Обещала меня убить, – свистящим шёпотом зудел он в ухо Ринна. – Смотри, она шевелит пальцами!
Визг Кадегера стал привычен, но Ри испугалась, что не сможет спрятать подарок отца. Наверное, лицо её дрогнуло, а для перепуганного и суеверного южанина это стало лишним подтверждением собственной правоты.
– Замолчи, – рыкнул Ринн, рыская глазами по комнате, вероятно, искал чем снова связать пленницу. – Изгнание надёжный способ.
– А если она может без рук?! – теперь все лицо Кадегера тряслось мелкой дрожью, он сам не замечал нелогичность утверждений, продолжая метаться за спиной у товарища. – Я не хочу потерять всё! И почему мы сразу же не вывезли её в Хриллингур! Девка сбежит. Маги найдут нас и придумают наказание страшнее прежнего. Ты же читал! – он как будто вспомнил о чём-то настолько жутком что круглое дряблое лицо побелело.
Рука Кадегера потянулась к рукаву камзола, а Ринн не успел ничего сделать – он, наконец, нашёл брошенные верёвку и пояс Красса в коридоре перед комнатой. Подбадривая себя протяжным криком на высоких тонах, трусливый похититель ринулся к Маргарите держа кинжал перед собой. Она сразу поняла, что с оружием Кадегер обращаться не умеет, зато сама Ри владела кинжальным боем лишь немного хуже мужчин Фолганд, и её озарила идея – можно попробовать выхватить кинжал из дрожащих пальцев южанина.
– Стой, болван! – заорал Ринн.
И тут случилось что-то непонятное. Ринн и Маргарита одновременно увидели, как нервную фигуру с кинжалом окутывает лёгкая белёсая дымка. Оружие выпало из рук Кадегера, а пальцы потянулись к горлу. Он задыхался и хрипел, раздирая кожу на шее. Ринн внимательно смотрел в глаза пленнице, а не на своего напарника, который не был ему интересен ни живой, ни мёртвый.
«Второй», – спокойно подумала Маргарита. Неизвестная магия защищала её, метко убирая угрозу. Кинжал оказался надёжно скрыт упавшим телом мёртвого южанина. От Ринна Маргарита ожидала новых угроз, никто не поверит, что она не причастна к смерти Кадегера. Однако, тот промолчал. Просто подошёл и связал ей руки, обмотал голову поясом, от которого начинало чесаться лицо, и повёл прочь из дома. А Маргарита думала о том, как же удачно успела бросить цепочку на пол и подтолкнуть под тело ногой. Она была уверена, что возвращаться в этот дом преступники не станут.
23
Насколько позволяла искалеченная нога, стремительно, Дарион влетел в небольшую залу, поставил колыбель на стол, а сам обратился к единственному человеку в помещении, перебиравшему бумаги.
– Ророн, меня долго не будет. Все вопросы решаешь лично. Ты знаешь толкования, записи я оставил. И помни о справедливости. Да, – Дарион положил руку на колыбель, – подарок твоему сыну.
Мужчина отвлёкся от бумаг, внимательно слушая быструю речь мага, а сам не забывал поглядывать тому за спину, где стояли Фолганды. Они сразу узнали вожака примитивных созданий земель, что пытался принести в жертву отца и сына. Ророн изменился, но основные черты облика сохранились, демонстрируя силу и твёрдость. Из всех родичей он единственный был наиболее похожим на человека. Сейчас его было трудно отличить от любого горожанина в Фолганде. И, похоже, гостей он узнал, улыбнулся краешком губ, вполне беззлобно, но показывая, что всё помнит.
– За дар благодарю, – Ророн с достоинством опустил голову перед толкователем. – Осталось одно нерешённое дело. Добрый люди увидели метку на руке трактирщика Мора. Он пытался скрыть проступок, но знак трактователя взывал к справедливости.
– И что же он сделал? – Дарион знаком пригласил магов сесть на диванчик у стены, а сам расположился в кресле за столом.
– Мор избил своего помощника. Добрые люди достали его из погреба. Дознание показало, что он был груб с мальчиком и придирчив, кормил впроголодь.
Тень легла на лицо Дариона.
– Сколько мальчику?
– Двенадцать. Брэл из Дома попечения трактователя.
– Приведите преступника.
Как же преобразился маг. Скай смотрел и не мог поверить, что перед ними тот же человек. Только что Люций улыбался им иронично, немного растеряно, стоило упомянуть имя сестры, а сейчас изувеченная сторона лица застыла, все черты сделались резче и пролегли жёсткие складки на лбу и у рта. Не лицо, а маска. Разом, Дарион обрёл свой настоящий возраст и силу демиурга.
Очень быстро приказ был исполнен. Грузный рыжеватый мужчина, как только оказался в кабинете, бухнулся на колени, почти распластался на полу перед толкователем. Молча и страшно. Всем показалось, что воздух приобрёл густоту и тягучесть, свет за окном померк. Пальцы Дариона вцепились в подлокотники кресла, больше всего он ненавидел, когда страдали дети и когда его творения унижали сами себя.
– Поднимись! – растекаясь по комнате голос мага сконцентрировался на преступнике.
Трактирщика скорее подняли силой, чем он сам сделал это. Правую руку он постоянно пытался спрятать за спину, его блуждающий взгляд отражал муку и слабое понимание происходящего. Смотрители порядка знали процедуру, поэтому силой заставили заключённого показать руку трактователю. Протянутая рука дрожала, а на тыльной стороне ладони все смогли рассмотреть круглую метку, схожую со свежим ожогом. Казалось, что сложный алый узор постоянно разгорается, подуешь и вспыхнет пламя. Вероятно, это доставляло трактирщику немалые страдания. Он стоял весь потный и дрожал, как в лихорадке.
– Мальчик сильно пострадал? – лицо мага скривилось, чётче показав все неправильно сросшиеся кости.
– Лекари исцелили его, – Ророн докладывал коротко и спокойно, ничем не показывая своего отношения к происходящему, только дело – не больше. – Но сломан нос и…, – он не стал договаривать, склонил голову, чтобы не видеть глаз толкователя в момент наивысшего гнева. И только Фолганды с внимательным интересом следили, как меняется Дарион. Все ждали взрыва, но его не произошло.
– Отпустите его, – маг прекратил терзать подлокотники и подался вперёд, собираясь встать.
– Совсем? – Ророн моргнул, что, должно быть, означало удивление.
– Преступник свободен.
Висящий на руках смотрителей порядка преступник, шумно выдохнул и забормотал что-то о том, что больше никогда не посмеет преступить законы справедливости. Его никто не слушал. Никто кроме Скайгарда не понял, что произошло – Люций ментальным способом стер метку с руки трактирщика. Смотрители настойчиво выталкивали его из комнаты. Вопросов толкователю задавать было не принято, и на этом Ророн с Люцием распрощались.
– Вы не узнали причины, – Стефан говорил, а сам осматривал двор, бесцельно, но отмечая для себя мелкие детали, когда они вышли на свежий воздух.
– Могут быть причины, чтобы бить ребёнка? – взгляд Дариона отразил сразу удивление, иронию и горечь.
– Пожалуй…нет. Как это работает? Метка толкователя.
– И почему ты отпустил его? – Ская волновало совсем другое.
– Ты пока не поймёшь, малыш Скай, – проигнорировав вспыхнувшего младшего мага, Люций обратился к Стефану. – Простые схемы. Думаю, твой сын их видит. Когда кто-то совершает действия, причиняющие боль другому, нарушает закон, то схема срабатывает. Метка довольно мучительна. Я проверил на себе, прежде чем использовать.
Стефан кивнул. Он прекрасно понимал, в отличие от сына, почему Дарион отпустил преступника. Земли Люция заинтересовали Фолганда-старшего. При других обстоятельствах он был не прочь провести здесь немного времени и изучить мир.
– И что? Твоя справедливость абсолютна? – быстро остыв, Скай язвительно усмехнулся.
– Нет, конечно. Наивно полагать, что она возможна. Сейчас добрые люди сами привели преступника и морально осудят его. Когда-нибудь мои создания найдут способ обойти законы и печати. Или возведут в ранг доблести их наличие на собственном теле, сделав изгоями тех, кто остался чист. Такова природа людей. У меня нет иллюзий. Я ничего не смогу изменить. Собственная вынужденная несправедливость часто огорчает меня.
– Понял, наконец, – Стефан, не задумываясь положил руку на плечо Дариона, говоря с ним, как с младшим товарищем или сыном, там, в кабинете, он увидел то, за что мог уважать демиурга земель.
Рот хитрого мага растянула улыбка, вполне искренняя и открытая. Узкой ладонью он в ответ похлопал Стефана по руке, давая понять, что оценил шаг навстречу.
Скай повёл плечами и отвернулся, а когда Стефан ушёл немного вперёд, наклонился к невысокому Дариону и прошептал:
– Зачем ты встречался с моей сестрой? И почему оставил её?
Маг ответил коротким, но цепким взглядом, и привычной фразой:
– Ты пока не поймёшь, малыш Скай.
Скривив сжатые губы, Скайгард смолчал и на этот раз, отправившись догонять отца. В замке и поселении возле него было слишком много людей для перехода. До этого им удалось незаметно выскочить из разлома, но создавать портал было лучше в менее людном месте. И Стефан искал именно его. Нагнав старшего мага, Скайгард оглянулся. Подволакивая ногу, Дарион всё равно шёл бодро и уверенно. Отец остановился, легко сжал предплечье сына, удерживая и привлекая внимание.
– Ты доверяешь ему?
– Я доверяю Дариону намного больше, чем любому другому чужаку, отец. Люций – заноза и всегда себе на уме, но он лучшее решение, если мы хотим спасти Маргариту.
– Согласен. Только захочет ли он вернуться в собственное прошлое ради Фолгандов.
Они понимающе переглянулись. Мысль, что придётся ехать в Хриллингур, постепенно стала привычной и маги были готовы. А Дарион мог стать отличным проводником в месте, куда ни один маг не отправился бы добровольно. Выбирать им не приходилось.
– Без меня вам далеко не уйти, – Люций присоединился к ним и не тратя времени стал создавать портал.
Фолганды ждали, когда откроется выход, потому что только хозяин земель мог доставить их обратно, но простые слова, которые Дарион говорил о портале, задели ту самую болезненную тему поездки на юг, что отец и сын только что обговаривали. Маг словно слышал каждое их слово. Может оттого и смотрит так внимательно, многозначительно улыбаясь.
Портал Дариона имел одну точку выхода – старый дом на побережье, поэтому в землях Фолганда трое магов появились именно там. Стефан тут же вспомнил неприятно поразившую его картину постоянного перемещения неизвестных людей через портал и не мог не спросить об этом Люция. В ответ тот пожал плечами, точно о пустяке говорил.
– Мои творения бывают в Фолганде. Я сам решаю, кому можно пройти. Не беспокойся за свои земли, сюда идут самые достойные. Нам были нужны лекари и другие мастера. Они учились в столице, чтобы работать на родине.
Стефан ответом остался вполне доволен и больше не касался этой темы. Все усилия магов предназначены для поисков Маргариты. Прочее не важно сейчас. Новый портал унёс их к особняку Фолгандов. Дарион на мгновенье замер перед дверью, потом решительно выпрямился и переступил порог, постоянно чувствуя пристальный взгляд хозяев.
24
Уже в холле они услышали возмущённый звенящий голосок маленькой Белки.
– Я здорова, мамуля. Честно-честно! Можно я немного посижу? – дочка умоляла Вельду, и та похоже сдалась.
Мужчины радостно поспешили в гостиную, где Фрейю устроили в кресле. Немного бледная, растрёпанная, но с горящими глазами, она попыталась вскочить, увидев отца и брата, но немедленно была остановлена решительной рукой матери. Правда Стефан быстро сгрёб в отцовские объятия свою девочку и расцеловал, старательно скрывая волнение. Скай нежно смотрел на сестрёнку и не забыл об обязанностях лекаря. Она и правда была в полном порядке.
– Стеф, попробуй её уговорить лечь, – Вельда обняла мужа, от сердца отлегло – любимые вернулись домой из чужого мира.
– Ой, а я вас помню! – рыжая Белка с любопытством смотрела во все глаза на Дариона, который нерешительно заглядывал в комнату – среди семейных радостей Фолгандов он чувствовал себя неловко.
– О, малявка, ты так выросла! – он скрылся под защитой иронии от собственных сомнений и непривычного домашнего тепла там, где всё напоминало о Маргарите.
Фрейя вначале надулась, но подумав, звонко рассмеялась. Маг считает, что она взрослая, и это её полностью устраивает.
– У нас гость? – Вельда мягко и спокойно кивнула Люцию. – Распоряжусь насчёт комнаты.
Он ответил поклоном, вытянулся перед леди Фолганд, словно послушный ученик перед наставником, растеряв остатки насмешки над всем и вся.
– Не уверен, что мы долго пробудем дома, – Стефан с удовольствием снял камзол и пристроился на диване, вытянул ноги и сам весь вытянулся струной, будто хотел занять сразу всё пространство гостиной.
Встревоженный взгляд Вельды ранил, но, что он мог поделать. Поездка в Хриллингур неизбежна, если не случится чуда.
– Я могу на диване или в кресле, – пробубнил Дарион, избегая прямого взгляда леди Фолганд.
– Придумал! Никаких диванов, – она шустро убежала вглубь дома.
Стефан откинул голову назад на спинку дивана, продолжая расслаблять уставшее тело, а все тревожные мысли были о Маргарите. Как она справляется с бедой?
– И не думай с ней спорить, Люций. Бессмысленно. Будь, как дома. Садись и отдыхай. Скоро нас покормят.
Действительно, Вельда невероятно быстро организовала обед. Пока маги взламывали портал и искали ответы в землях Люция прошли очередные сутки. Пришёл Шаун и его усадили за стол вместе со всеми. Дознаватель рассказал, что цветочник опознал тело Красса – именно этот мужчина заказывал букет для Маргариты Фолганд. На Красном углу стража проверила все дома и подвалы, какие нашла. Задержали несколько человек по другим делам, но следов похищенной девушки не обнаружили.
– Нам бы не помешал твой змеиный нюх, Стеф, – подвёл итог Шаун и тут же получил от Вельды суровый взгляд, напоминающий, скорее, подзатыльник для болтливого мальчишки. Дознаватель даже втянул голову в плечи и засомневался, кто тут старше.
– Хоггора нет, – чуть улыбаясь, самыми краешками губ, маг успокаивающе коснулся руки своего Бельчонка, слово, данное ей, он обязательно сдержит и никаких сделок больше не будет. – Немного жаль. Он оказался единственным божеством, проявившим милосердие. Иначе я и дети потеряли бы самое ценное, что у нас было.
Все замолчали, а Вельда будто случайно коснулась места над ключицей, куда вошёл отравленный клинок некроманта, что практически убило её.
– Бог низин оказался довольно мил, – Дарион решил, что пауза затянулась, а леди Фолганд слишком опечалилась. – И позволил победить себя, став хорошим охранником для…, – произнести имени он не осмелился.
Стефан за мага объяснил жене и Шауну, что подарок Люция может спасти жизнь Маргарите, и Вельда с благодарностью улыбнулась гостю. Среди разговоров она старалась уделить внимание каждому, но особенно Дариону, который прикладывал много усилий, чтобы оставаться незаметным. Под строгим взглядом леди Фолганд он вынужден был съесть полный ужин, чего с ним давно не случалось, а потом сидел в раздумьях и нервно сжимал салфетку в руке. Скрывшись за гулом голосов, Вельда шепнула, что хотела бы поговорить с ним. Позже, когда мужчины лягут отдохнуть, будет полчаса на беседу и она ожидает мага в саду. И всё время он тревожно ожидал разговора, хмуря брови и избегая смотреть на Фолгандов. Без конца гадал, что задумала эта невероятная женщина, которой он восхищался с самой первой минуты знакомства.
Вельда не ошиблась. Стефан обговорил с Шауном ближайшие планы и проводил напарника, приказал возмущённому сыну идти отдыхать, и лёг сам. Пятнадцать минут на сон, ещё пятнадцать на размышления. Дариона он предупредил, что на отдых отводится полчаса предоставив самому решать, как распоряжаться временем.
Оставшись один, Дарион вышел в холл, задержался возле большого зеркала – одного взгляда ему было достаточно, чтобы напомнить себе о прошлом, внутренне стать твёрже для разговора с леди Фолганд.
Вельда стояла возле беседки, ожидая его, и пригласила расположиться внутри. Казалось, вечность они сидели напротив друг друга. Ясные зелёные глаза ведающей смотрели на мага, а он то и дело ёрзал на скамье, не зная куда деть руки, злился на себя – взрослого мужчину, теряющегося перед той, кто мог быть для него старшей сестрой. Сколько жене Стефана? Сорок или чуть больше? Её зрелая красота успокаивала. Не манила неутолимым жаром, напротив, освежала душу, как чистый источник.
– Почему? – она подалась вперёд, поймала его беспокойные руки с узкими запястьями и заставила положить на колени, точно Дарион всё ещё оставался маленьким мальчиком.
Он поднял на леди Фолганд удивлённые глаза, позволив проделать с собой это странное действие и, внезапно, ощутил покой. Теплота дома Фолгандов коснулась его лёгким дуновением весеннего ветра. Пальцы Вельды по-матерински сжали, на мгновенье, его руки, и она снова откинулась назад, вглубь беседки.
– Так, почему ты закрыл для Маргариты вход в свои земли? – она повторила вопрос, но теперь он звучал более определенно, что не облегчило участь Дариона.
На языке вертелся какой-то колкий, язвительный ответ, которым он мог сразу же пресечь все дальнейшие расспросы, навсегда закрыв тему отношений с дочерью Фолгандов. Но Дарион не смог. Он не мог и не хотел унижать леди Фолганд. Попытался закрыться иронией, но и этого не получилось. Тогда, глубоко втянув в лёгкие воздух, маг решил быть честным с Вельдой.
– Я не стал бы говорить об этом ни с кем, – Дарион почувствовал, как немеет язык, слова давались тяжело, такие вязкие и горькие, как осенняя ягода. – Никогда с вашим мужем или сыном. Вам я не могу лгать.
Он ожидал ответа, слов благодарности, но Вельда лишь кивнула, призывая говорить дальше. Леди Фолганд очень хорошо знала, когда лучше промолчать. Сцепив тонкие пальцы, Дарион выглянул за пределы беседки, начинало темнеть, и контуры деревьев с редкой весенней листвой чернели.
– Отчего-то, я посмел надеяться на счастье, – он не узнал собственного голоса, прикрыл глаза – деревья показались ему мёртвыми остовами с распластанными костистыми руками живого существа. – Я упал в него, как в омут. Без раздумий и сожалений. Всё это пришло позже. И когда я понял, что чувства Маргариты настоящие – я ужаснулся. До этого у меня были безумные идеи, наплевав на всё, прийти в этот дом и просить её руки. Но это означало бы зайти дальше той границы, куда я могу зайти, не причинив Маргарите зла.
Дарион вздрогнул, открыл глаза, чтобы увидеть Вельду, слушающую его всё с тем же внимательным участием, готовую пройти до конца с ним этот путь признаний. Как теперь замолчать? Замкнуть в себе чувства? Рядом с ведающей стихии хотелось заново прожить детство. Только совсем иное, а не то, которое выпало на его долю. Быстрым движением он провёл по лицу ладонью и, после, предстал перед леди Фолганд собранным, с напряженной складкой между бровей.
– И всё же, я продолжал на что-то надеяться, понимая, что такие отношения обречены. Тогда тени прошлого напомнили о себе, – голос мага стал твёрже и бесстрастнее. – Я наблюдал за своим миром. Ноги сами принесли меня на место казни…
Взглянув на Вельду, он убедился, что та понимает, о чём он говорит. Леди Фолганд помнила столбы и зеркальный пруд в центре площадки. На глазах их семьи Дарион Люций прощался с прошлым и отпускал в вечность своих палачей.
– Карающее зеркало. Когда-то я оставил его для напоминания, что в поисках справедливости можно зайти слишком далеко. И напоминание не заставило себя ждать. Я увидел в нём собственное отражение и грязь, из которой вышел, полностью ощутил весь смрад и мерзость, – слова отлетали от мага на выдохе, резко, хрипло. – Снова и снова наблюдал, что делали со мной и что делал я. Маргарита слишком хороша для меня. Нежная, хрупкая, чистая. Казалось, я прощён и исцелён, когда глаза её ласково смотрели на моё изуродованное лицо. Я не имею права касаться Ри. Даже мои мысли о ней, мои желания могут запятнать. Я недостоин её.
Внезапно, Вельда словно ожила, перестав быть лишь слушателем. Мягкое лицо её, с тонкими морщинками возле глаз, стало серьёзным и решительным.
– Ты прав, Дарион Люций, маг из Хриллингура. Ты недостоин Маргариты.
Пальцы мага сплелись сильнее, до хруста. Он не мог перестать смотреть на леди Фолганд. Такую яростную и холодную после его признания. Будь кто-то иной перед ним, тут же встал бы и ушёл, но Вельда имела над магом непонятную власть. Борьба с мужчинами Фолганд могла быть бесконечной. Противостоять ведающей он не мог.
– Ты недостоин Маргариты, – повторила она, словно желая, чтобы Дарион лучше усвоил урок. – Моей дочери не нужен муж – трус.
Закаменевший и хмурый Дарион был готов к любым обвинениям, но не к подобному повороту событий, он почти подпрыгнул на скамье от возмущения. Во многом он мог обвинить сам себя, но в трусости – никогда. Она же, видя его полное непонимание, наклонилась вперёд, как будто разговор обещал быть очень доверительным.
– Ты же струсил, – Вельда прищурилась. – Испугался полностью изменить свою жизнь и жизнь другого человека. Испугался довериться и взять на себя ответственность. Испугался исцеления.
– Я действовал для блага Маргариты, – Люций почувствовал, как волна ярости поднимается к горлу и начал задыхаться. – Разве Стефан Фолганд допустил бы брак дочери с преступником? Вы знаете, кто я такой?! Бездна во мне затянет за собой любого, и ни одной девушке не стоит смотреть в эту бездну, – распаляясь больше и больше, он срывался, выплёвывая слова. – Я разрушу и сломаю Маргариту, словно куклу. Я не умею любить во всех смыслах этого слова, – Люция понесло потоком эмоций, искривлённые губы напоминали рану на бледном лице. – Ведь вы понимаете, о каких сторонах любви я говорю. Маг и его спутница – больше, чем муж и жена. Вам ли не знать. В конце концов, вы хорошо рассмотрели моё лицо, миледи?!
