Текст книги "Роза в хрустале (СИ)"
Автор книги: Иванна Осипова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)
4
Нервно хихикнув, огненная Белка закусила губу. Шутка оказалась не такой весёлой, как ей думалось вначале. Она видела, как неприятно изменилось лицо господина Брэга, а отец грозно вытянулся струной. Наказания не избежать.
– Извинитесь перед гостем и сестрой, и идите в свою комнату, Фрейя Фолганд, – сдерживаемый Вельдой, маг цедил слова сквозь зубы.
И только Скайгард остался спокоен, с чуть заметной улыбкой наблюдая за представлением. Сестрёнка не удержалась и натворила дел, но в этот раз он полностью был на её стороне в этом нелепом протесте. Скаю не пришлось совершать никаких лишних движений руками, как другим ведающим, чтобы убрать магические схемы Фрейи. Лягушки исчезли.
Неловкая пауза длилась не меньше минуты.
– Простите, я хотела, чтобы всем стало весело, – не опуская глаз, Фрейя произнесла требуемое, но видно было, что совсем не раскаялась в содеянном.
– Ничего страшного, – взгляд Эльсвера прояснился, он быстро совладал с эмоциями, вернув себе выражение спокойного довольства. – Забавный фокус.
– Я высушу камзол, – Ри коснулась ладонью ткани, и собрала влагу.
– Вы ещё здесь? – Стефан обращался к Фрейе, избегая смотреть в её сторону.
– Папуля зол, – пробормотала рыжая и поспешно покинула столовую
Привычка проговаривать слова вслух иногда появлялась у Фрейи в сложных ситуациях. Гнева отца она не боялась. Признала, что виновата, значит примет наказание. Луше посидеть в комнате, чем за скучными разговорами и натужным весельем. Фолганд-старший быстро остынет. Так было всегда.
– Прошу простить девочку, – Стефан хмурился, необходимость извиняться за дочь обожгла стыдом. – Она непосредственна, но дурного не желала.
– Детские шалости. Я понимаю, милорд.
– Может быть выйти в сад? – предложила Вельда, она успела отдать распоряжение, чтобы хаос на столе прибрали.
– Проводите меня в беседку, – Маргарита мягко вложила свою руку в руку Эльсвера и они удалились.
– Молодец, сестрёнка, – Скай невозмутимо вернулся к еде.
– И ты одобряешь такие выходки? Сколько раз просил Фрейю не использовать магию для шуток, – маг отрывисто бросал слова. – Я сейчас с ней поговорю.
– Хочу на это посмотреть! – младший Фолганд живо поднялся из-за стола.
– Остынь, Стеф, – слова Вельды запоздали, мужчины ушли, но она прекрасно знала, что ничего муж не сделает. Выскажет всё возмущение, поворчит и простит дочь.
Рыжая маленькая Белка успела сменить праздничный, но стесняющий наряд на простое домашнее платье. Будь её воля она бы с удовольствием носила мужские камзолы, но однажды была поймана за попыткой присвоить старую одежду брата и с тех пор избегала говорить на эту тему, помня неприятный разговор с родителями.
В одиночестве Фрейя не скучала, продолжала тренировать иллюзии и забавные схемы, служащие скорее для развлечения, чем для серьёзной магической работы. Лёгкая и неудержимая, она не терпела однообразия и рутины, которые случаются и в жизни магов. Всё давалось ей без труда. О многом Фрейя даже не задумывалась, маленькой искоркой шагая по жизни.
– Ты посмотри, она никогда не остановится, – Стефан не смог сдержать улыбки, увидев, что дочь сплела целую стайку огненных птиц и играет с ними. – Дом не подпали, рыжая.
– Ой, папуля, – взмахнула рукой и птицы пропали.
Скай остался стоять в дверном проёме с невероятно язвительной улыбкой, в которой явственно читалось одобрение. Это удивило Фрейю. Она привыкла, что старший брат, как и отец, часто призывает её к порядку и ворчит. И неизвестно, кто больше воспитывает её.
– Фрейя, – маг взял дочь за плечи, заглянул в глаза. – Я же тебя просил не использовать магию для развлечения. Я же умолял не портить сестре смотрины. А ты так нас подвела, – проделав путь до комнаты дочери, Стефан заметно остыл и не выказывал прежнего гнева.
– Я не хотела, – наматывая рыжий локон на палец, Белка не смела отвести глаз, этот урок она усвоила хорошо. – Точнее, хотела, но мне показалось…
– Было смешно, – подал голос Скайгард, а лицо оставалось неподвижно-холодным.
– Скай, не мешай воспитывать сестру, – смеясь возмутился отец.
– Папуля, я не хотела позорить Фолгандов и делать плохо Ри, – Фрейя пыталась оправдаться, говорила быстро, сыпала словами. – Жених совсем не подходит сестре. Он странный и неприятный, самодовольный тип.
– Только Маргарита будет решать подходит Эльсвер ей или нет, – напомнил Стефан, но готов был согласиться с дочерью в главном – господин Брэг ему не нравился.
– Он даже не маг! – в глазах Фрейи подобное могло стать серьёзным минусом. – Странный не маг, – неожиданно задумавшись, она оставила волосы в покое.
– Ты видела что-то? – брат выступил из тени ближе к родным, тонкие черты лица казались вырезанными из камня умелым мастером.
– Стихии вокруг него..., – ей трудно было подобрать верное слово. – Кипят! Не разобрать, где что. Смешались и запутались.
Фрейя лучше всех Фолгандов видела потоки стихий, различала следы каждого из магов. Скайгард, напротив, не видел и не чувствовал ничего кроме ментальной магии. Но отец мог заметить, поэтому они вопросительно посмотрели на Стефана.
– Много стихий для человека далёкого от магии, – он согласился с дочерью.
– И они все разные, – горячилась Фрейя. – Стихии многих магов. Я в них запуталась сразу. Не правильно, папуля. Всё неправильно. Не отдавай Ри этому человеку.
Собственные мысли мага находили отклик в словах дочери, но мешать Маргарите он не мог. Обнял Фрейю, успокоил. Она смешно, совсем по-детски, сопела отцу в грудь. Понимая, что дочь, скорее всего, права, Стефан, однако, обязан был исполнить отцовские обязанности.
– Неделю проведёшь в доме, никаких прогулок и гостей, – смягчил голос насколько смог.
– Но папа! – выскользнула из сильных рук мага, сжала кулачки.
– Или ты предпочитаешь запрет на магию? Я просил не шутить с магией, но ты ослушалась. Наказание справедливо?
– Справедливо, – она надула губы, но возражать больше не стала, да и целый дом отец оставил в её распоряжении, а мог бы запереть в одной комнате.
Не сговариваясь, Стефан и Скайгард спустились на первый этаж и укрылись в лаборатории.
– Думаешь, она права? – после короткого молчания спросил Стефан.
– Я не вижу стихий, но Эльсвер мне не нравится.
– Ревность Скай, – маг резко выдохнул, хмуро перебирал заготовки для настоев. – Никто не будет слишком хорош для нашей Ри, но нельзя портить ей жизнь. Рано или поздно придётся принять в семью того, кого выберет она.
– Не стоит пускать чужака в дом, – ровным, уверенным голосом ответил молодой Фолганд. – Не доверяй, не жди добра.
Резко обернувшись, Стефан посмотрел на сына, словно впервые его увидел.
– Так же мы примем и твою спутницу, – сказал и заметил, как вздрогнул Скайгард, тут же подавив вспышку.
– Однажды я доверился чужаку, – Скай, с потемневшим взглядом, медленно проговаривал слова, губы сжались. – Я усвоил урок. Верить можно только родной крови.
Рука мага легла на плечо Ская.
– Опыт не стоит забывать, но он не должен мешать жить дальше, мой мальчик.
Скай коснулся ладонью руки отца, допустил, чтобы взгляд потеплел, но резкость и решительность в лице никуда не делись. Упрямо сомкнутые губы говорили, что он остаётся при своём мнении. Эти двое прекрасно понимали друг друга без слов. Их связывали общие переживания прошлого, общая боль и схожий путь.
– Будем внимательны к господину Брэгу, – примирительно согласился Стефан.
– Они в беседке, – Скай не на секунду не забывал о безопасности сестры. – Я мог бы…
– Не нужно, – мага тревожило рвение сына защитить Маргариту ото всего. – Ри сможет противостоять обычному человеку.
5
Он сидел так близко, что Маргарита ощутила терпкий аромат трав, что в Фолганде добавляли в воду для умывания. Руки застыли в руках Эльсвера, горячих и сильных. Вечер накрывал сад и беседку тёмным пологом. Создавать светящийся шар она не хотела, поэтому лицо спутника Маргариты нечёткими линиями терялось во мраке. Острого зрения магов она намеренно избегала.
Молчаливый, Эльсвер лишь сжимал её тонкие пальцы, а она и не пыталась посмотреть мужчине в глаза, видя во тьме совсем другое лицо. Лучше не смотреть вовсе, не вспоминать того, кто давно позабыл о ней.
– Вы не сердиты на Фрейю? – после долгого молчания, Ри не узнала собственный голос – тихий и срывающийся.
– Она милая девочка, – Эльсвер не выказал и толики недовольства, но в полутьме голос его показался глухим и тяжёлым. – Мой брат умел наказывать за непослушание, – сказал и словно перечеркнул прежние слова. – А наказывал он и за меньшие проступки.
– Простите, вам неприятен этот разговор, – невольно просила прощения, не зная за что, ведь он сам вспомнил о брате.
– В Хриллингуре за использование магии можно остаться без рук, – оглушающе добавил господин Брэг.
Маргарита вздрогнула всем телом, в ужасе попытавшись высвободиться, прикосновения спутника сделались неприятными, но Эльсвер крепко держал её.
– Простите и вы меня, – ослабил хватку, позволив отдалиться. – С моей стороны, не позволительны такие слова в доме мага, – снова нашёл её руку во тьме, пальцы начали поглаживать кисть Маргариты – рассеянно, как будто случайно.
Было в этой ласке что-то успокаивающее и одновременно манящее, и Ри промолчала, не остановила его. Растерянность и тревога уходили. Не остановила она Эльсвера и, когда тот наклонился к ней, приблизившись, чётко стали видны мягкие расслабленные черты лица, округлые линии приоткрытого рта. Она позволила этим губам накрыть свои напряженные губы, ловила оттенки чувств, придавленная памятью о поцелуях другого мужчины. Неужели Дарион так и будет стоять между ней и любым, кого она решит приблизить к себе?
«Хорошо, что в беседке темно», – подумалось Маргарите. Не хотела, чтобы Эльсвер увидел её раскрасневшееся лицо. Она вжалась в угол скамьи, сгорая от стыда и неловкости. Забывшись, она почти произнесла чужое имя, когда в темноте губы господина Брэга коснулись шеи и открытой ключицы. Тогда она прокляла платье, что так понравилось при подготовке к ужину. Слишком открытое, делающее доступным тело, провоцирующее желания.
Эльсвер ничего не понял или умело сделал вид, что не расслышал, но отпустил Маргариту, когда она упёрлась ладонями ему в грудь, решительно ставя барьер между ними.
– Если я позволил себе лишнее, прошу простить, – он склонил голову.
Маргариту била дрожь. Стихии, потянувшиеся к мужчине, хаотично сплетались и теряли силу. Губы и кожа, там, где касался её Эльсвер, горели, а зрение мага позволило увидеть, как закаменело лицо спутника, на скулах выступили красные пятна. Казалось, что он изо всех сил сдерживает гнев. Неужели разобрал тихий девичий вздох, шёпот самого сердца, говорящий о другом мужчине. Догадался обо всем, но деликатно молчит. Не хочет позорить ни её, ни себя.
– Вы дрожите, – спокойный тон Эльсвера никак не вязался с выражением лица и это пугало. – Замёрзли? Пойдёмте в дом. И мне, к сожалению, пора, Маргарита.
Она послушно поднялась и подала руку. Что же, если теперь он больше никогда не придёт и не пригласит её на прогулку, она поймёт и смирится. Ни один мужчина не примет девушку, что произносит не его имя в минуты ласки. Маргарита понимала, что сама виновата. Стыдно, как же стыдно!
Эльсвер учтиво простился, поцеловав кончики пальцев, а Ри никак не могла унять дрожь и в тёплом доме. Бездумно смотрела, как господин Брэг прощается с родными, как закрывается за ним дверь. Вся тяжесть мира внезапно свалилась на плечи. Вернулись растерянность и тоска. Всегда спокойная и решительная, Маргарита не понимала, что происходит с ней. Проклятые чувства, к которым она не привыкла, взяли власть и не позволяли вздохнуть. Она же чётко распланировала будущее, убедила себя, подготовилась и заперла их, а один вечер сделал её больной и потерянной.
Внимательный взгляд мамы, отец собирающийся сказать что-то, но остановленный леди Фолганд – всё лишь вскользь касалось сознания. А потом Вельда просто взяла дочь за руку и увела в комнату. Фрейя успела сбежать, и они остались одни.
– Эльсвер довольно мил, – Вельда размеренно гладила дочь по плечам, как делала обычно, когда успокаивала и делилась стихиями.
– Ох, мама…, – Ри закрыла лицо руками.
– В беседке что-то произошло? – не выпытывала, обволакивала силой и любовью.
– Он поцеловал меня, а я…Кажется, я все испортила.
– Что же ты могла испортить, девочка моя, – Вельда коротко обняла дочь и начала помогать переодеваться. – Такая красивая, нежная, благоразумная.
– Я совсем не такая, мама, – даже матери стыдно признаться, не договорила Маргарита, сосредоточено занялась платьем. – Со мной всё не так.
– Ты немного сбита с толку, я вижу, – Вельда помогла распустить волосы, вынула шпильки, продолжая отдавать стихии, ощущая опустошение дочери. – Но это нормально для влюблённой девушки.
– Эльсвер обижен и больше не придёт, – на этот раз уверенно произнесла Маргарита.
– Любит – придёт. Не сможет иначе. Дело же не в шутке Фрейи? Я правильно понимаю?
– Моя вина. А если не вернётся? – она не понимала, что расстроило больше – нарушение планов или возможная обида Эльсвера.
– Знаешь, как на севере говорят? Кто сказал «нет», того и жрецы не осудят. Зачем неволить человека.
– Все от меня бегут, – вздохнула Ри и забралась в постель, чувствуя себя совсем разбитой и слабой.
– Никто не бежит, Ри. Отдыхай, – погладив дочь по волосам, Вельда притушила свет и ушла, решив отложит более серьёзный разговор на другое время. Маргарита была не готова, и это она сразу поняла.
– Я совсем запуталась, мамочка, – в пустоту прошептала Маргарита и закрыла глаза, надеясь заснуть, но не смогла, ворочалась.
В конце концов, глаза открылись сами собой. Маргарита уставилась в темноту, смотрела на сверкающие грани хрустального куба, стоявшего на столике рядом. Лучше не рвать душу. Решительно зажмурилась, но и так она очень чётко увидела туман, прильнувший к оконному стеклу, тёмную фигуру возле постели и склонённое лицо близко от своего лица. На самом деле, когда Дарион призывал искать Скайгарда пять лет назад, он не снимал капюшона накидки, но сейчас Маргарита видела его таким, каким запомнила в их последнюю встречу. Ри возвращалась в прошлое.
Зачем она откликнулась на записку, невесть как попавшую на столик рядом с постелью, придавленную проклятым подарком – хрустальным кубом с трепещущей и вечно живой розой. Почему не смогла забыть притягательное в своей некрасивости лицо, где одна сторона хранила совершенство линий, а вторая навсегда была изувечена, перебита и искажена?
Дарион, разделённый на жизнь и смерть. Расколотый сосуд, чьи черепки Маргарита хотела бы собрать, склеить заново. Он был первым мужчиной, поцеловавшим её, ещё тогда, в землях Люция, откуда не было исхода. Необычный способ снять магию, остановленного братом времени, и потом, он помог всем Фолгандам, исправляя им же задуманное зло. Доказал, что тьма не поглотила его полностью. И Ри была благодарна странному магу.
Но всё оказалось глубже и сложнее простой благодарности. Маргарита побежала к убийце, яростному мстителю и навсегда искалеченному мальчику, подгоняемая смутными чувствами и воспоминаниями. Одна короткая записка и она потеряла голову. Увидела возле портала, и первый взгляд, полный привычной иронии и любопытства, отпугнул, внёс неловкость. И как же быстро ирония сменилась тёплой лаской светло-карих глаз. И шальная радость билась в ней вместе со стихиями, когда он перенёс её в свой мир.
В мире Люция многое изменилось, стало более правильным и гармоничным. Земли наполнялись любовью и заботой создателя. Так и Маргарита до краёв заполнялась чувствами, впитывала каждый взгляд, каждое невинное и осторожное касание, словно бы случайное. Дарион раскрывал её для самой себя.
Они говорили и не могли наговориться, они молчали, продолжая обмениваться чувствами, стоя на краю бескрайнего лавандового поля. Счастье забрало их к себе полностью. Она не знала, как назвать то, что приносило радость и теснило грудь, что тянуло её к магу. Рассудительная Маргарита, привыкшая анализировать каждый шаг и любое явление, просто исчезла. В какой-то миг, в тревоге, она решила, что Дарион снова вложил схему подчинения в сознание, но ничего не нашла в себе. Ничего кроме любви.
Дарион был так естественен рядом с ней, так чуток. В его почти братских объятьях она чувствовала себя дома, за надёжными стенами из любви и тепла. Забывала о времени и родных. И как удавалось скрывать отлучки из дома? Сама удивлялась. Возвращаясь, обещала себе поговорить с отцом. Чувствовала себя предательницей родных, а сердце сладко сжималось от счастья. Стефан Фолганд должен понять счастье дочери. Маргарита верила в это всем сердцем, но каждый раз откладывала признание.
Частые встречи без тени сомнений, но и без откровенных слов о чувствах. Она не умела, не могла подобрать слов, чтобы выразить всё, чем было богато её сердце. Неспешно, само собой складывалось что-то, не требующее разъяснений. А когда Дарион всё-таки поцеловал её, Ри почувствовала, насколько это правильно и непринуждённо, словно они никогда и не существовали порознь. И снова бесконечное счастье, позабытая напрочь гордость и смущение. Ни слова о любви, ни клятвы в верности и планов на будущее. Им и не нужно было это всё. Она узнала совсем другого Дариона и полюбила его мир. А потом…
Маргарита зажмурилась, отгоняя злые мысли. Глупая девчонка, придумала себе сказку. Доверилась магу, который и не испытывал к ней никаких чувств, играл от скуки или, что хуже, из мести Фолгандам.
Нет, не могли лгать его глаза, руки, губы. Почему тогда поступил с ней так жестоко? Лишил жизни, оставив существовать. Как сказала мама – если любит, то придёт. Значит не любит, раз может жить без неё. Может не чувствовать себя пустым, без сомкнутых рук, без объятий и красноречивого молчания. Он может. Значит, и она должна преодолеть память. Хорошо, что в играх своих не успели дойти до края, откуда нет возврата для той, кто станет спутницей мага. Или, напротив, близость не позволила бы Дариону просто вышвырнуть девчонку из своего мира? Мог бы он обречь свою спутницу на верную смерть?
При мысли о близости окатило жаром от несбывшегося, но желанного, а сердце заныло раной. Несмотря на сдержанность, Ри, как любая девушка, мечтала о любви, и образ Дариона стал тем, кого она видела в своих грёзах. В который раз Маргарита дала себе слово забыть мага. Спланировала собственное будущее без него. Девичьи фантазии не обязаны сбываться. Они так часто далеки от реальности.
Эльсвер появился в её жизни, наполнил дни встречами и неспешным спокойным бытом. Не давил, ничего не требовал, был рядом. Сегодня, наконец, решился поцеловать. Всё идёт правильно. О нём она и будет думать. С сегодняшнего дня станет примерной и верной невестой, исправит допущенную оплошность любовью и лаской. Господин Брэг заслужил её доверие.
Многие семьи столицы желали, чтобы дочь младшего лорда вошла хозяйкой в их дом. Положение Маргариты затмило предрассудки, связанные с магией. Так мало мужчин интересовалось ею самой. Она легко читала это по глазам юношей, изредка появляющихся рядом. Жители земель предпочитали практический расчёт чувствам. И никто из возможных женихов, встреченных на городских праздниках или вечерах в Ратуше, не смог коснуться сердца. Эльсверу Брэгу удалось заинтересовать и приблизиться, а Маргарита была готова потерять магию, связав себя с обычным человеком.
Тихонько приоткрылась дверь, и в комнату прокралась Фрейя, замерла, всматриваясь в темноту. Постаравшись дышать ровнее, Ри скрыла, что не спит. Сестра обязательно растормошила бы, начала приставать с расспросами и обсуждать гостя, а у Маргариты совсем не находилось сил для разговоров. Отрешилась ото всего, засыпая, освобождаясь на время от переживаний.
6
Разобравшись с домашними делами, Вельда поднялась в спальню. Муж, уже без камзола, в простой белой рубахе и домашних брюках, стоял у окна сложив руки на груди. Обычно такая поза говорила об одном – маг размышляет и, скорее всего, не доволен происходящими событиями. Она не стала сразу отвлекать его, некоторое время смотрела на прямую упрямую спину, с неизменной нежностью думала о Стефане. Столько лет прожили вместе, пора бы и успокоиться, только сердце продолжало радостно биться рядом с ним, а объятья оставались всё так же желанны.
– Не таись, Бельчонок, я знаю, что ты смотришь, – сказал тихо, одарил лаской, самого сердца коснулся.
Вельда подошла, обняла мага сзади, прижалась к спине, почувствовала, как выгнулся, подаваясь навстречу к ней. Каждый раз невольно тянулись друг к другу и после долгих лет. Всякое было – и недолгие размолвки с обидами, и споры, но больше понимания и любви. Научились быть вместе, какие бы злые ветра не били в их маленькую крепость.
– Поговорим? – он на время выскользнул из тёплых рук, сел в кресло.
– Поговорим, – с улыбкой Вельда пристроилась на колени к магу, оказавшись в кольце рук, положила голову на плечо.
Многие разговоры наедине проходили у них именно так. И решения быстро находились, и тревога истаивала, не в силах противостоять сплетению стихий.
– Как он тебе? – Стефану не пришлось уточнять, о ком идёт речь.
– Когда решалось дело с наследством, – Бельчонок вздохнула, вспоминая тётушку – печаль от потери Рейны все ещё была сильна, – Эльсвер показался мне практичным и серьёзным. И теперь ничего нового я не увидела. Разве только, Маргарита странно себя ведёт.
– Эльсвер дорог ей? Как думаешь? – невольно маг касался губами волос жены, огненные тяжёлые потоки продолжали согревать его, как и в молодости.
– Никак не пойму, что между ними. Сегодня вышел разлад в беседке.
– Он обидел Ри? – руки мага напряглись, глаза потемнели.
– Не думаю, – Вельда успокаивающе положила ладонь на плечо мужа, про поцелуй промолчала. – И шутка Фрейи не причём. Маргарита винит себя.
– Маленькую Белку я наказал. Пусть посидит дома и подумает над своим поведением. Это ж надо такое придумать! Лягушки!
Несмотря на возмущение они рассмеялись. Фрейя постоянно чудила, и сердиться на огненную шуструю девчонку родители не могли. Вельда вспомнила, что днём заходил сын члена городского совета.
– Сегодня опять с Иканом гуляли в саду. Фрейя крутит им, как хочет. Столько раз с ней разговоры вела, что нельзя так с мальчиком обращаться. Добрая она у нас девочка, но своевольная и одни развлечения в голове. Избаловали мы дочь, папуля.
Любимое словечко младшей дочери, вылетевшее из уст жены, насмешило мага. Поцеловал Вельду, прижал к себе крепче.
– Она так похожа на тебя. Моё сердце тает, – он задумался. – Рано или поздно Фрейе придётся выбирать между магией и любовью, – взгляд Стефана затуманился, тяжёлые мысли заворочались в сознании. – А без стихий Белка не сможет жить, зачахнет.
– Пока они дружат. Полюбить она может и мага.
– Найти мага не так просто.
– Эм-м, – улыбка Вельда сделалась многозначительной. – Я смогла, значит, и Фрейя сможет.
– Тебе сильно не повезло, – кривая усмешка исказила суровое лицо Стефана.
А жена ударила его ладошкой по плечу, возмущаясь.
– Глупый!
– А вот мне, наоборот, повезло, – зарылся в огненные потоки, целуя шею.
– Стеф, Стеф, – Вельда протяжно, нараспев повторяла имя мужа, горячее дыхание щекотало кожу. – Давай серьёзно. Что с Эльсвером?
Маг откинулся в кресле, резко выдохнул. Никуда не деться Фолгандам от трудных решений, а мысли и желания потекли в ином направлении.
– Скай не верит в искренность Брэга. Ещё и этот Хриллингур опять.
– Наш мальчик никому не верит, – Вельда не могла не заметить очевидного. – Холодный, закрытый со всеми, кроме своей крови.
– Всё так, – магу вспомнился разговор с сыном. – Отгородился от мира. Видела бы ты его лицо, когда я сказал, что он, как и сестра, приведёт в дом пару. Словно ударили, весь сжался, закаменел. Не в наших силах это исправить. Стоит Фолгандам ощутить счастье, как тут же реальность напоминает о себе. Не случилось бы новых трудностей со Скайгардом.
– Ты пытался, Стеф, – нежно коснулась щеки мужа. – После той истории, сколько времени вы проводили вместе. Скай безумно любит родных, но все остальные для него чужаки. Боль обучила его.
– Он так и сказал сегодня – урок усвоен. Я показал ему земли и людей. Мы объездили все провинции. Он сам увидел, что люди разные, и охотно помогал каждому, кто нуждался, проявлял милосердие.
– И теперь помогает в гильдии лекарей, – согласилась Вельда.
– Мне кажется, Скайгард закрыл своё сердце для всех кроме Фолгандов. Сама знаешь, любовь – это доверие. Так ему никогда не найти спутницу, – Стефан не довёл мысль до конца, но было понятно, как расстраивает его вероятность, что старший сын никогда не создаст семью.
Вельда ответила не сразу, долго молчала, медленно водила пальцами по лицу Стефана, точно пыталась запомнить каждую чёрточку, что давно наизусть выучила, а он полностью отдался её рукам.
– Думал ли маг Стефан Фолганд, что встретит Бельчонка? Холодный, закрытый от мира, жестоко зачарованный жрецами…, – она отрешённо смотрела куда-то, даже не в пространство, а в само время.
– Никогда, – голос мага сделался хриплым от нахлынувших болезненных воспоминаний. – Не смел и помыслить о счастье, – поймал маленькие пальчики губами, целуя.
Маг понимал, о чём говорит жена. Они должны верить. Опыт собственной жизни подсказывал, что возможно настоящее чудо.
– Скай молод, многое может измениться, – быстро проговорила Вельда, возвращаясь к реальности. – Сейчас главный вопрос, что происходит с Маргаритой. Эльсвер, вроде бы, не плохой парень, но каким бы хорошим он не был, если наша дочь его не любит, то не стоит и затевать отношения.
– Ри не говорила напрямую?
– Молчит, ты же её знаешь. Даже сегодня, я так и не поняла, как она относится к Эльсверу. Не хочет потерять, переживает, но ни слова о любви. Помню, когда ей было восемнадцать, я было подумала, что девочка влюбилась. Не стала тебе говорить понапрасну, наблюдала. Она светилась вся. Ходила такая счастливая, а потом словно потухла. Ничего не рассказывала, как обычно, а у самой глаза грустные. Я спрашивала, почему слезы? Ри в ответ только отшучивалась, да отговорки придумывала, что в лаборатории порошки рассыпала. Рядом с Эльсвером она спокойна. Я не вижу любви.
Стефан и сам помнил этот момент их жизни. Дочь выросла, и он не стал тогда тревожить её расспросами. Думал, сама расскажет. Пытался быть деликатным с чувствами своей девочки. Иногда видел, что собирается сказать что-то Маргарита, да замолкает на полуслове. Так и не призналась.
– Поговори с ней. Матери она скорее доверится.
– Сегодня она устала и расстроена. Присмотрюсь, найду момент, – Вельда кивнула и сменила тему. – Пойдём-ка, муженёк, спать, – выпуталась из рук мага. – Мы люди немолодые, отдыхать должны, – говорила, а сама хитро косилась на Стефана, расстёгивая крючки на платье.
– Хм, немолодые, говоришь, – улыбка, растянувшая губы мага, была Вельде знакома, от этой улыбки, в предвкушении, начинало сладко томиться внутри и, если в юности она с трудом могла как-то назвать смутные ощущения, то сейчас точно знала, чего ожидает. – Ну, посмотрим-посмотрим, – проворчал Фолганд-старший, стягивая рубаху.
И тут же был коварно атакован смеющейся Вельдой, повален на кровать и безжалостно зацелован.
– Рыжая, тебе не стыдно к пожилому человеку приставать, – сдавленным голосом продолжал ворчать маг, пытаясь вырваться из цепких рук Бельчонка.
А Вельда в ответ хихикала и не выпускала жертву, которая не особо и хотела получить свободу. Весёлая борьба длилась недолго. Маг сдался на волю отважного Бельчонка, полностью захваченный в плен.
– Совсем не стыдно! – жарко прошептала она прямо в губы Стефана, касаясь тела руками так, как он любил. – И не прикидывайся старым! Меня не проведёшь!
Вельда знала мужа, как себя. Добилась своего и сдалась сама, позволив магу вести за собой. Он решительно перевернул её на спину. Нависая сверху, касался короткими поцелуями лица и шеи, точно дразнил. И шептал низким голосом, от которого у Вельды стихии наполняли всё тело, сами сплетаясь в неведомые магические схемы:
– Всё такая же девчонка, – и оба пытались отдышаться сквозь смех. – Не могу без тебя, Бельчонок. Огонёк мой.
