Текст книги "У брата бывшего. В постели. Навсегда (СИ)"

Автор книги: Ираида Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Глава 10. Старые тени как нож, ночь как обволакивание

Утреннее светлое солнце падало на стекло больничной палаты, разбиваясь на мелкие золотые блики. Но этот свет не заглушал тупую боль на шее, не стирал воспоминания о ночной схватке на грани смерти.

Ваня всё ещё спал.

Дыхание было лёгким, как ветер, но устойчивым, как верёвка, крепко привязавшая меня к нему. Я сидела у кровати, кончиками пальцев коснулась его холодной руки – она была всё ещё прохладной, но достаточно тёплой, чтобы я могла успокоиться.

Внезапно он пошевелился, длинные ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза.

В его взгляде не было ни капли растерянности после сна – только густая, почти вязкая нежность. Он смотрел на меня, словно хотел вдавить меня в свою плоть и кости.

«Соня…» – прошептал он, голос хриплым, как обтёртый наждачной бумагой.

Я сразу подошла ближе, сжала его руку: «Я здесь».

Он не отпустил меня сразу, а медленно потянул к себе. Пальцы скользнули по моему запястью вверх, остановились на повязке на шее и легко погладили.

Движение было медленным, почти игривым.

Тепло его руки проходило сквозь ткань, вызывая удушающее чувство обладания, но с осторожной нежностью.

«Больно?» – прошептал он, в голосе слышался дрожь от страха.

«Нет», – солгала я. Но он сжал меня за затылок, медленно притянул ближе.

Расстояние между нами сократилось до дюйма.

Его дыхание коснулось моей брови, горячее, несмотря на слабость после болезни, и обжигало моё сердце.

«Не лги», – прошептал он.

Он наклонил голову, лбом коснулся моего. Пальцы откинули растрёпанные волосы со лба, скользнули в мои волосы и крепко зафиксировали меня перед собой.

«Я не вынесу, если ты снова пострадаешь».

Его голос был низким, сдавленным, с безумной серьёзностью.

В тот момент я поняла – он не просто нежен. Он клялся. Клялся всей своей жизнью.

Я прижалась к его ладони, носом коснулась его пальцев, голос дрогнул: «Ваня, я в порядке».

Он помолчал, потом внезапно обнял меня.

Не обычное объятие.

Такое, из которого нельзя убежать и не хочется.

Грудь к груди. Его сердце билось громко, как барабан, каждый удар отдавался в моём груди. Я чётко чувствовала запах антисептика, смешанный с его собственным холодным ароматом – успокаивающим до удушья.

«Отныне я не отпущу тебя ни на шаг», – прошептал он, легко поцеловав меня в макушку. В момент поцелуя его пальцы медленно скользнули по моей талии вниз, лёгко, как проверка, но с предупреждением.

Это было прикосновение с сильным чувством обладания.

Сдержанное.

Но неуловимое.

Я инстинктивно прижалась к нему ближе.

Его рука сжалась ещё крепче, словно надела на меня невидимые оковы.

«Не убеги», – прошептал он. Дыхание коснулось моей ушной раковины, вызывая дрожь по всему телу.

«Ты моя».

Эти слова вошли в меня как клеймо.

Когда врачи убрали аппарат искусственной вентиляции, Ваня почти поднялся, крепко обнял меня у кровати. После ухода врачей он потянул меня к себе, наклонил голову и медленно поцеловал в брови.

Поцелуй был лёгким, но медленным.

Так медленно, что я чувствовала каждое тепло его губ, так медленно, что боялась дышать неправильно.

Его пальцы скользнули по моей спине вниз, крепко прижали меня к себе за талию.

В тот момент я чувствовала его дыхание, жар его ладоней, безудержную паранойю, скрытую за нежностью.

«Больше не уходи от меня», – прошептал он, носом коснулся моей шеи, дыхание горячее.

Я кивнула, голос едва слышный: «Не уйду».

Он тихо усмехнулся, наклонил голову и поцеловал меня в уголок губ – легко, не глубже, но оставляя жажду.

Нежно.

Сдержанно.

Но удушающе.

В этот момент завибрировал телефон.

Неизвестный номер.

Рука Вани сжалась мгновенно, взгляд стал ледяным: «Не отвечай».

Но я всё же нажала кнопку.

После шипения статики прозвучал холодный, острый мужской голос:

«Соня Волкова. Третий рудник. Завтра в полночь. Не приходи одна».

Телефон отключили.

Я застыла, словно облили ледяной водой.

Третий рудник.

Бабушка.

Фотография отца Вани.

Шепот Алексея…

Все тени обрушились на меня сразу.

Ваня резко прижал меня к себе, крепко сжал плечи, голос дрогнул от ярости: «Кто это? Что он сказал?»

Я подняла глаза, встретила его покрасневшие веки: «Он велел мне… прийти на третий рудник».

«Нельзя», – прошипел он, голос надломился.

В следующее мгновение он крепко вдавил меня в себя, подбородок лег на мои волосы, дыхание частое, почти прерывистое.

«Это ловушка».

«Я знаю», – прошептал я, подняла руку и погладила его спину. «Но я не могу прятаться».

Он помолчал долго, кадык дернулся, вырвался глухой рык.

«Хорошо», – прошептал он.

Он поднял голову, лбом коснулся моего, пальцы слегка сжали мой подбородок, заставив смотреть ему в глаза.

В его глазах – страх, ярость, нежность и безумная преданность.

«Я пойду с тобой».

Он наклонил голову и медленно поцеловал меня в уголок губ. На этот раз поцелуй был глубже, тяжелее.

Поцелуй, который говорил: я пойду с тобой в любую бездну.

«Но запомни», – прошептал он, легко укусив мою нижнюю губу, голос опасно низкий: «Если с тобой что‑то случится – я разрушу весь мир, чтобы упасть вместе с тобой».

Солнце село, окрасив небо в кровавый цвет.

В палате было тепло и спокойно. Но я знала: новая, ещё более тёмная буря ждёт нас в глубине третьего рудника.

Но я не боялась.

Потому что знала – куда бы я ни пошла, он будет рядом.

Защищать меня всей жизнью.

Обволакивать нежностью.

Связывать паранойей.

Старые тени как нож. Но они не разорвут нашу связь.

Ночь как обволакивание. Но она не остановит меня идти к нему.

Глава 11. Побег из тюрьмы и жгучая защита в больничной палате

Холодный белый свет больничных ламп резал глаза, смешиваясь с едким запахом хлора и едва уловимой кровью. Ваня только что перевели из реанимации в обычную палату: нога туго перебинтована, на загорелой коже проступал красный след от бинта, а старый шрам на ключице мелькал из выреза просторного халата. Даже в нем чувствовалась его стальная выдержка – широкие плечи, стройная талия, взгляд холодный, как сибирский лед, пока не падал на Соню, сидящую рядом с кроватью. Только тогда вся острота таяла, уступая место нежности, что копилась в нем восемь долгих лет.

Соня сидела на стуле, светло-золотистые волосы небрежно собраны в пучок, несколько прядей прилипли к бледной щеке. На ней была его широкая черная рубашка, едва прикрывающая бедра, а на ногах – его поношенные ботинки, отчего она казалась еще более хрупкой. В глазах еще не рассеялся страх: несколько минут назад в палату ворвались подручные Алексея с ножами, и Ваня, несмотря на рваную рану, встал между ней и нападавшими, закрыл ее собой. Ее пальцы крепко сжимали его ладонь – теплую, с грубыми мозолями от оружия, он гладил ее костяшки, словно утешая напуганную кошку.

– Не бойся, моя девочка, все закончилось, – его голос был низким, хриплым от усталости, но твердым, как сталь. Теплое дыхание коснулось ее лба, с легким запахом табака и сосновой смолы – тем самым, что всегда был на нем после сибирских поездок. – Это были люди Алексея, они хотели напасть на тебя, пока я слаб. Теперь они все схвачены. Никто больше тебя не тронет. Никогда.

Слезы навернулись на глаза, она вскочила в его объятия, осторожно обходя раненую ногу, прижалась щекой к его груди, где под кожей стучалось сильное, ровное сердце. Весь страх, весь ужас последних дней растаял в его объятиях без следа.

– Ваня, я так боялась, – пробормотала она сквозь рыдания. – Боялась, что они тебя убьют, что мы только сошлись, а опять разойдемся навсегда.

Его сердце сжалось в тисках от боли за нее. Несмотря на острую боль в ноге, он обнял ее крепче, пальцы провели по ее волосам, потом подхватил под подбородок, заставив поднять глаза. В его взгляде горела дикая страсть и безграничная нежность, он наклонился и коснулся ее губ поцелуем – сначала нежным, робким, как восемь лет назад на свадьбе, потом все более жгучим, глубоким, в который он вложил все годы тоски и молчаливого ожидания.

Соня вяла в его руках, пальцы сжали край его халата, закрыла глаза, отдаваясь ему полностью. Его рука скользнула по ее спине к тонкой талии, дыхание участилось, на лбу проступил холодный пот от боли в ноге – но он не обращал на нее внимания. Только она, только ее тепло, только ее губы под его.

– Ты моя, – прошептал он в ее шею, оставляя нежные красные следы на коже – свою метку, знак принадлежности. – Только моя. Навсегда.

Их нежность внезапно прервал резкий звонок телефона. Он нахмурился, отпустил ее неохотно, поднял трубку – и после первых слов его лицо потемнело, взгляд стал ледяным, пальцы на телефоне побелели от напряжения.

– Что ты сказал? Алексей сбежал из тюрьмы? – голос его дрожал от сдерживаемого дикого гнева. – Найдите его за час. Ни за что не дайте ему приблизиться к Соне. Ни на шаг.

Он бросил трубку, обнял Соню снова, в голосе слышалась жгучая вина.

– Это моя вина. Я не до конца очистил подручных Волкова. Прости меня, моя девочка. Я не дам ему тебя тронуть. Даже ценой своей жизни.

Соня прижалась к нему крепче, но в груди замерло ледяное предчувствие. Она знала Алексея – он мстительный, безумный, он не успокоится, пока не отомстит им обоим.

А в этот момент за матовым стеклом двери палаты мелькнула темная фигура. Алексей стоял в темном коридоре, в руке сжимал заточенный нож, глаза горели черной ненавистью, и смотрел на них сквозь щель. Он никуда не ушел из больницы. Он был здесь, рядом. И уже готовился нанести удар.

Глава 12. Исповедь и западня, заговор за ключом

Раннее утреннее солнце пробилось в больничную палату сквозь жалюзи, раскинув тонкие золотистые полосы на полу. Соня только успела прикрыть глаза после бессонной ночи, как дверь тихо скрипнула – в проеме появился изможденный силуэт Валвары. Она в темном платье, седые волосы небрежно собраны, на морщатой щеке не высохшие слёзы, а в руке сжимала маленький бронзовый ключ, холодный и пыльный.

– Соня, прости меня, – голос её дрожал, как листва в ветру, она шла на дрожатых ногах и упала на колени перед ней. – Я не заслуживаю простоты. Тридцать пять лет назад Волков угрожал убить мою семью, если я не помогу скрыть правду: он убил твоего деда, похитил шахты, а бабушку запер в западне третьей сибирской шахты. Я лгала, сказала, что она умерла в несчастном случае… смотрела, как Алексей издаля тебя, и не смогла сказать ничего. Прости меня, дитя.

Соня замерла, светло-золотистые волосы сползли на плечи, глаза распахнулись от шока. Бабушка жива? Весь эти восемь лет она думала, что бабушка погибли с дедом – единственное воспоминание было старое фото. Теперь сердце стучалось так сильно, что казалось, вылетит из груди.

– Бабушка… жива? – голос был тонким, едва слышным, пальцы сжались в кулаки.

Ваня слегка поднялся на кровать, не тягая раненой ноги, и подхватил Соню под руку, защищая собой. Загорелая кожа его предплечий напряглась, взгляд холодный, но в нем читалась нежность к ней и настороженность к Валваре.

– Тетя Валвара, расскажи по порядку, – голос его твердый, как сталь. – Где бабушка? Что сделал Волков?

Валвара вытянула старую тетрадь – страницы желтевшие, почерк дрожатый. Там были все детали: как Волков нашел богатую шахту у деда, организовал «несчастный случай», запер бабушку в密室, чтобы заставить выдать карту залежей. На последней странице – снимок бабушки с дедом, на обороте строчка на руке бабушки: «Третья шахта, под розовым кустом тропа».

– Это ключ от тайной двери, – Валвара протянула бронзовый ключ. – Волков каждый вечер в восемь приходит к бабушке – время смены стражников, слабое место. Ты сможешь спасти ее.

Соня сжала ключ в руке, холод металла распространился по телу, но в сердце горел огонь надежды. Она спасет бабушку, вернет то, что украл Волков.

– Спасибо, тетя, – прошептал она, слёзы текли по щекам.

Ваня обнял ее за плечи, теплый дыхание коснулось шеи с запахом сосны и табака. – Не переживай, моя девочка, я с тобой. Мы спастим бабушку.

Валвара смотрела на их объятия, на ее щеке появилась слеза благодарности. Она медленно поднялась и направилась к двери. – Если нужна помощь – зови.

Но когда она коснулась дверной ручки, Ваня остановил ее. – Тетя, если ты лгала хоть в одном слове… я никогда не прощу.

Валвара замерла, плечи дрогнули, но не обернулась: «Я сказала всю правду». Дверь скрипнула, и она исчезла.

Соня повернулась к Ваню, глаза горели надеждой. – Завтра едем в Сибирь?

– Завтра, – он кивнул, подхватил ее под подбородок и поцеловал лоб. – Но обещай, что будешь делать все, что я скажу. Никаких рисков – я не потерплю, чтобы тебя повредили.

Она кивнула, вложив голову на его плечо. Ее тонкая рука сжала его пальцы, а ключ в другой руке оставался холодным напоминанием о миссии. Ваня обнял ее крепче, но настороженность не проходила – Валвара была слишком нервна, глаза бегали, как у человека, который скрывает что-то. Он тихо достал телефон, набрал охраннику: «Проверь Валвару. Слежи за ней, выясни, с кем общается. И проверь этот ключ – есть ли он отношения к третьей шахте».

Он не поверил ей на слово. Не после всех обманов, не после восьми лет страданий Сони.

Соня закрыла глаза, слушая его сердцебиение. Она не знала, что Валвара, выйдя из больницы, сразу позвонила неизвестному номеру: «Он начал подозревать. Ключ дал. Что дальше?»

А на другом конце линии – низкий, зловещий голос: «Дай им доехать до шахты. Там они найдут то, что заслуживают. Волков не зря запер бабушку – это западня для всех, кто настаивает на правде».

В палате тишина, нарушаемая только их дыханием. Соня мечтает о встрече с бабушкой, Ваня готовится к битве, а между ними – холодный бронзовый ключ, который может стать проходом к свободе… или к смерти.

Глава 13. Обратный удар в соцсетях, смертельная угроза в тенях

После ухода Валвары палата снова накрыла тишина, но не на долго. Ваня только успел положить Соню на стул, как ее телефон звонил – звонок от ее помощницы, голос был дрожатым и паническим.

– Соня, выключите телевизор! Или посмотрите соцсети! Алексей запустил слухи, весь интернет вас клеветает!

Соня замерла, пальцы дрогнули, когда открыла телефон. Главные новости, популярные хэштеги – все наполнены ее фотографиями, только не настоящими: на картинках «она» смешивается с черными списками, принимает деньги от неизвестных мужчин, а подпись читается яростно: «Соня Волкова – золотоискательница, которая убила деда, заперла бабушку и подстегнула брата мужа за шахтами!»

Комментарии ловились мгновенно: «Какой отвратительный человек!», «Алексей был прав, она только за деньгами», «Нужно посадить ее в тюрьму!» – злые слова сыпались рекой, сжимая грудь Сони до боли. Она бледнела, светло-золотистые волосы коснулись подбородка, а родинка у глаза была мокрая от слёз.

– Ложь… все это ложь, – пробормотала она, пальцы сжимали телефон так, что он казался готовым лопнуть.

Ваня быстро подошел к ней, его широкая рука накрыла ее плечо – теплота проникла сквозь ткань, с ней вместе запах сосны и табака, который всегда успокаивал ее. Он посмотрел на экран, и его загорелая кожа на предплечье напряглась, взгляд стал холоднее сибирского льда.

– Не волнуйся, моя девочка, – его голос был твердым, как сталь, он сжал ее руку в своей. – Я разберусь с этим. Он не успеет до конца испортить тебе репутацию.

Он не терял времени: позвонил своему командному, заказал собрать все доказательства – записи насилия Алексея, документы о его связях с Волковым, признания свидетелей о том, что Соня была жертвой обмана. Затем позвонил пресс-службе, организовал экстренную пресс-конференцию – он не позволил бы ей одинокой стоять против всего мира.

Соня смотрела на него, как он быстро и решительно раздает распоряжения, плечи не дрогнули ни на миллиметр. Восемь лет она была одна, выдерживала все бьющиеся в нее удары, а теперь есть он – человек, который заступается за нее, даже если весь мир будет против.

– Ваня, я не хочу, чтобы ты снова рисковал… – ее голос был тонким, с нётом.

– Для тебя я готов рисковать всем, – он наклонился, губы коснулись ее лба, теплое и нежное. – Ты не одинока. Никогда не будешь.

Через два часа пресс-конференция шла в больничном центре. Ваня стоял рядом с Соней, он надел черный костюм, который выгодно подчеркивал его широкие плечи и стройную талию, старый шрам на ключице был скрыт воротником, но в глазах читалась решимость. Соня была в его черной рубашке, волосы собраны в нежный пучок, но взгляд был твердым – она не была той слабой девушкой, которую могли унизить любые слухи.

– Все, что говорит Алексей, – начал Ваня, микрофон усилил его низкий голос, – это лжи. Соня была жертвой обмана: Алексей женился на ней, чтобы украсть шахты ее семьи, а Волков убил ее деда и запер бабушку. Вот доказательства.

Он показал записи разговоров Алексея с Волковым, фотографии насилия, документы о незаконном присвоении имущества. Затем Соня подошла к микрофону, руки дрожали, но голос был твердым:

– Я не ищу денег. Я хочу только спасти бабушку, вернуть то, что принадлежит моей семье. И я знаю, что Алексей боится правды – поэтому он клеветает.

Прес-конференция транслировалась в прямом эфире. В считанные минуты хэштеги сменились: #СоняПравда, #АлексейЛжит, #ОсвободиБабушку – поддержка налетела из всех уголков страны. Люди публиковали свои истории о том, как Алексей обманул их, как Волков разрушал жизни.舆论 резко повернулся на сторону пары.

Когда они вернулись в палату, Соня наконец смогла выдохнуть – но лишь на мгновение. Дверь палаты внезапно разорвалась с треском, и в проеме появился Алексей. Он в темном плаще, на щеке свежий шрам, глаза горели черной ненавистью, а в руке сжимал заточенный нож.

– Что за spettacль, Соня? – его голос был зловещим, как стон металла. – Думаешь, что можешь победить меня? Думаешь, что эти люди поверят тебе?

Ваня мгновенно заступился перед Соней, его тело стало стеной между ней и опасностью. Загорелая кожа на руках напряглась, пальцы сжались в кулаки – он готовился к бою, даже несмотря на раненую ногу.

– Алексей, уходи, – его голос был холодным, без эмоций. – Полиция уже на пути. Ты не убежишь.

– Убежать? Я не пришел убеждать, – Алексей усмехнулся, ножом указал на Соню. – Я пришел за ней. Она毁ла мою жизнь, мои шахты… теперь она заплатит. За нее, за Волкова, за всех!

Он медленно приближался, шаги громко отдавались в тихой палате. Соня сжала руку Ваня, пальцы побелели от напряжения, но она не бежала – она смотрела на Алексей, в глазах читалась не страх, а презрение.

– Ты никогда не получишь шахты, – сказала она, голос был твердым. – Они не твои. Никогда не будут.

Алексей рыкнул, и в следующий момент метнулся к ним с ножом. Ваня оттолкнул Соню в сторону, сам встал в бой – раненая нога не позволяла ему двигаться быстро, но он все равно схватил Алекся за руку, нож упал на пол с громким звуком. Двое мужчин боролись, стены отдавались от ударов, кровь появилась на руке Ваня – но он не отпускал противника.

– Соня, беги! – крикнул он, когда Алексей ударил его по боку.

Но Соня не бежала. Она схватила стул из-за стола и с силой бросила его в Алекся. Мужчина замер, а Ваня воспользовался моментом – нажал на него руку, и Алексей упал на пол.

В это мгновение дверь открылась, и в палату вбежали полицейские. Они схватили Алекся, он кричал, ругал, но уже ничего не мог сделать. Когда его увели, Ваня обернулся к Соне – на его руке кровь текла, но в глазах была только нежность.

– Ты в порядке? – он подошел к ней, пальцы коснулись ее щек.

– А ты? – она слезы на глазах, коснулась его раны.

– Это не веско, – он улыбнулся, но в тот момент его телефон звонил. Охранник на другом конце линии, голос был паническим:

– Сэр, Валвара… она вместе с подручными Волкова! Они уже в Сибири, готовятся захватить бабушку и шахту!

Ваня и Соня замерли. Алексей был побежден, но опасность не закончилась. Валвара обманула их – ключ, признание, все было западней. А бабушка все еще в западне, между врагами.

Темнота накрыла палату, и в глазах Ваня горел огонь решимости. Они должны были в Сибирь. Сегодня. Сейчас. Иначе они потеряют бабушку навсегда.

Глава 14. Битва в больнице и смертельная угроза из Сибири

Шум борьбы в палате стих только после того, как полицейские увели Алексея под стражу. Ваня опирался о стену, на его предплечье светилась свежая рана, кровь слегка просачивалась через ткань рубашки, но он даже не обращал на это внимания – все его мысли были заняты Соней.

Он подошел к ней, широкой ладонью коснулся ее бледного щека, его взгляд был полон нежности и тревоги.

– Ты не ранена? Ничего не болит?

Соня качала головой, слезы все еще стояли в глазах от пережитого ужаса. Она обняла его за талию, осторожно прижимаясь к его груди, боясь задеть рану.

– Я в порядке. А ты… снова ранился из-за меня.

– Для меня это не жертва, а долг, – прошептал он, поцеловав ее в макушку. Запах сосны и табака смешался с легким ароматом ее волос, и в этот момент он почувствовал, что готов на все, чтобы защитить ее.

Но спокойствие длилось не больше минуты. Телефон Вани зазвонил резким тревожным сигналом – это был его главный охранник. Голос на том конце был дрожавшим от паники.

– Сэр, Валвара не одна! Она связана с оставшимися людьми Волкова! Они уже выехали в Сибирь, к третьей шахте. Они планируют захватить вашу бабушку и забрать карту месторождений до вашего приезда!

Ваня мгновенно застыл, его лицо потемнело, вены на шее напряглись. Он знал, что Валвара лгала, но не ожидал, что она действует так быстро.

– Сколько у них людей? – спросил он хриплым голосом.

– Больше десяти, вооружены. Они собираются убить бабушку, если она не отдаст карту.

Он повесил трубку и обернулся к Соне, его взгляд был твердым, как сталь сибирского мороза.

– Мы едем в Сибирь немедленно. Если мы опоздаем, бабушка погибнет.

Соня не сомневалась ни секунды. Она схватила свою сумку, в которой лежал бронзовый ключ, и кивнула.

– Я с тобой. Без меня ты не поедешь.

Ваня не стал спорить – он знал, что ее решимость не слабее его. Он быстро обработал рану на руке, надел темную куртку, скрывающую шрам на ключице, и повел Соню к машине.

Дорога была холодной и темной, за окном мелькали заснеженные деревья. Ваня вел машину быстро, но аккуратно, его раненая нога болела при каждом нажатии на педаль, но он не подавал вида. Соня сидела рядом, сжимая его руку, ее тепло было единственным успокоением для него.

Когда они подъехали к окраине третьей шахты, уже рассвело. Снег покрывал все вокруг, воздух был пронзительно холодным, а у входа в шахту виднелись следы нескольких машин.

– Они внутри, – прошептал Ваня, достая скрытое оружие. – Ты остаешься за мной, не отходи ни на шаг.

Они вошли в шахту тихо, ступая по каменным ступеням. В глубине слышались голоса – Валвары и нескольких мужчин. Соня замерла, узнав ее тон, полный лжи и жестокости.

Ваня толкнул ее в укрытие за камнем, а сам пошел вперед, чтобы разобраться с охранниками. Через несколько секунд раздались глухие удары, крики – он вступил в бой.

Соня не выдержала и побежла к тайной комнате, где, по словам Валвары, находилась бабушка. Она нашла розовый куст у стены, вставила бронзовый ключ в замок – и дверь открылась.

Бабушка сидела на скамье, бледная, уставшая, но живая. Увидев Соню, она расплакалась.

– Сонечка… моя девочка…

Соня бросилась к ней, обняла ее, слезы лились по щекам. Но в этот момент в комнату вошла Валвара с двумя вооруженными людьми. Ее лицо было лишено прежнего раскаяния, только злоба и алчность.

– Ты попала в ловушку, милая, – усмехнулась она. – Волков обещал мне половину всех шахт, если я приведу тебя сюда.

Один из мужчин шагнул к Соне, но в дверном проеме появился Ваня – его рука была в крови, но взгляд был смертельно холодным. Он бросился на противника, и в узкой комнате началась отчаянная борьба.

Соня помогла ему, схватив тяжелый камень и ударив второго охранника. Валвара попыталась убежать, но Ваня схватил ее за руку.

– Где карта месторождений? Что ты знаешь о планах Волкова?

Но прежде чем Валвара успела ответить, снаружи послышались звуки новых машин – много машин.

– Это его люди, – прошептал Ваня, понимая, что они в ловушке.

Он схватил Соню и бабушку за руки, повел их к тайному выходу из шахты.

– Беги, я задержу их.

– Нет, я не оставлю тебя! – крикнула Соня.

– Это приказ, – он поцеловал ее в губы быстро и страстно, затем толкнул вперед.

Соня побежала с бабушкой по заснеженной тропе, а за ними раздавались крики и выстрелы. Когда они скрылись в лесу, она обернулась – и увидела, как Ваню окружили люди.

И среди них стоял сам Виктор – наследник Волкова, тот самый человек, который устроил весь заговор. Он улыбался зловеще, указывая пистолетом на Ваню.

– Отдавай карту, Соня, – крикнул он. – Иначе я убью его прямо сейчас.

Соня застылла, сердце разорвалось от боли. Перед ней был выбор: спасти Ваню или сохранить семейную тайну.

А Ваня смотрел на нее, не моргая, и тихо прошептал:

– Не слушай его. Я не боюсь смерти. Я боюсь потерять тебя.

Лес окутал их холодом, снег падал все гуще, и исход битвы зависел только от ее решения.