Текст книги "У брата бывшего. В постели. Навсегда (СИ)"
Автор книги: Ираида Серова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)
Глава 130: Пурпурное чудо и пробуждение крови
В абсолютной, вязкой темноте, окутавшей главный зал поместья после вспышки, зажглось нечто иное. Это не был свет лампы или отблеск костра. Прямо из золоченой колыбели начало разливаться слабое, но невероятно чистое пурпурное сияние.
Это не был плач младенца. Это был зов. Древний, властный и пугающий, он заставил замереть всё живое в радиусе нескольких миль. Александр (Александр), чьи руки всё еще сжимали запястья Сони (Соня) на обеденном столе, застыл как вкопанный. Он почувствовал, как по его позвоночнику пополз липкий, первобытный холод – ощущение, будто на его затылок смотрит само божество, не знающее милосердия.
Соня, воспользовавшись оцепенением своего мучителя, рванулась вперед, разрывая путы. Она, не чувствуя боли, сползла со стола и на коленях подползла к колыбели. Её глаза расширились от шока: её маленький сын не лежал в пеленках. Он парил в нескольких дюймах над матрасом, окруженный коконом из фиолетовых электрических разрядов. Его глаза, лишенные белков, светились как два драгоценных аметиста, излучая волны чистой, неконтролируемой энергии.
– Это... это и есть финальная стадия? – Александр вместо страха вдруг издал безумный, захлебывающийся смех. Он раскинул руки, подставляя лицо этому губительному свету. – Наконец-то! Мой эксперимент превзошел все ожидания! Он контролирует не просто электронику, он управляет самой материей через биосигналы!
С новым пронзительным криком ребенка вся оборонная система поместья окончательно сошла с ума. Магнитные замки на бронированных дверях взорвались, а по стенам поползли глубокие трещины.
Ваня (Ваня) почувствовал этот зов крови даже сквозь пелену боли и ярости. Он ворвался в главный зал не как человек, а как воплощение самой кары. Его тело, подпитанное энергией сына, двигалось быстрее звука. Он буквально снес массивные дубовые двери, превратив их в щепки, и замер посреди зала, окутанный голубым пламенем, которое теперь сливалось с фиолетовым свечением ребенка.
– Соня, хватай ребенка и беги! – его голос, усиленный акустикой разрушающегося здания, гремел как гром.
Александр, осознав, что контроль навсегда утрачен, впал в окончательное безумие. Его лицо исказилось в гримасе фанатичной ненависти. Он выхватил из-за пояса свой фамильный серебряный револьвер и направил его прямо на парящего младенца.
– Если я не получу бога, то я убью его! Никто не будет владеть этим совершенством! – его палец начал нажимать на спуск.
– НЕТ! – Соня, не раздумывая ни секунды, бросилась наперерез, закрывая собой колыбель.
Оглушительный выстрел расколол тишину. Пуля вошла в мягкую плоть, и Соня почувствовала обжигающий удар. Но в ту же долю секунды произошло невозможное: Ваня, используя пространственный скачок, вызванный резонансом их крови, оказался прямо перед Александром. Его кулак, светящийся синим пламенем, насквозь пробил грудь брата, вырывая еще бьющееся, черное от злобы сердце.
Александр застыл с выражением бесконечного удивления на лице, прежде чем его тело начало рассыпаться в прах под воздействием фиолетовых разрядов. Но праздновать было некогда. В недрах поместья сработал аварийный протокол самоуничтожения, запущенный критическим выбросом энергии ребенка. Стены начали рушиться, и потолок галереи стал падать на них многотонными глыбами.
Последнее, что видела Соня перед тем, как всё поглотил огонь и пыль – это окровавленное, измученное лицо Вани, который из последних сил тянул к ней руку, и сияющие фиолетовым светом глаза их сына, в которых отражался конец старого мира и начало их личного апокалипсиса...
Глава 131: Тлеющий пепел и тени прошлого
Грохот взрыва в поместье всё еще отдавался в ушах Сони (Соня) мучительным, пульсирующим звоном. Когда она снова открыла глаза, перед ней были не шелковые балдахины и не позолоченные потолки, а бесконечное, свинцово-серое небо, затянутое дымом. Мир, который она знала, превратился в груду мусора и пепла.
Она лежала на груде влажных, прелых листьев. Холод земли просачивался сквозь её тонкую одежду, кусая кожу. Её тело было заботливо укутано в тяжелую, прожженную в нескольких местах армейскую шинель Вани (Ваня). В воздухе витал густой коктейль из запахов сырой земли, гари и свежей крови. Неподалеку, привалившись к обломку мраморной колонны, сидел Ваня.
Он сидел спиной к ней, обнажив свои широкие, словно высеченные из гранита плечи. В тусклом утреннем свете его мышцы перекатывались под кожей, иссеченной мелкими осколками. Ваня сосредоточенно обрабатывал рану на бедре – глубокий, рваный порез, из которого лениво сочилась странная жидкость: смесь алой человеческой крови и инопланетного синего сияния сыворотки.
– Ваня... – её голос был настолько слабым, что казался лишь шелестом ветра среди руин.
Тело мужчины мгновенно напряглось. Он медленно обернулся. На его лице, перепачканном сажей и кровью, застыло выражение, в котором мешались дикая ярость и невыносимая боль. Его янтарные глаза, прежде горевшие огнем страсти, теперь напоминали застывшую смолу. Он выглядел изможденным, но при этом пугающе опасным – как раненый хищник, который всё еще способен перегрызть глотку любому.
– Где... где ребенок? – Соня в панике попыталась приподняться, её пальцы судорожно вцепились в края шинели.
Ваня молча указал подбородком на кожаный сверток, лежащий в сухом углу под навесом из веток. Младенец спал, и его крошечное тело излучало едва заметное фиолетовое свечение, которое казалось единственным чистым пятном в этом аду.
– Мы вырвались, Соня, – Ваня подошел к ней. Его шаги были тяжелыми, уверенными. Он рывком поднял её, заставляя сесть, и его горячие, мозолистые ладони обхватили её лицо. Его дыхание, пахнущее адреналином и металлом, обжигало её кожу. – Но цена была велика. Я убил его... Я разорвал плоть собственного брата.
Соня чувствовала, как его грудь тяжело вздымается, а сердце колотится о ребра, словно запертый в клетке зверь. Она обхватила его за пояс, прижимаясь к его раскаленному телу. Несмотря на ледяной ветер, Ваня буквально пылал – его метаболизм работал на пределе, сжигая остатки человечности.
– Он был чудовищем, Ваня. Ты не убийца, ты – наш спаситель, – прошептала она, глядя в его измученные глаза.
Ваня ничего не ответил. Его взгляд опустился ниже, на её ключицы, где под разорванной тканью сорочки виднелись багровые следы, оставленные пальцами Александра. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки. В этот момент в нем проснулось нечто первобытное, темное, не знающее пощады.
Ваня внезапно повалил Соню на влажную землю, накрывая её своим массивным телом. Его глаза потемнели от вспышки безумной ревности.
– Он прикасался к тебе... – прорычал он ей в самые губы, и в этом рыке было больше боли, чем злости. – Он владел тобой в той золотой клетке, пока я гнил в подвале? Скажи мне, Соня! Он целовал тебя так, как я?!
Не дожидаясь ответа, он яростно впился в её шею, кусая и клеймя её кожу, словно пытаясь физически выжечь, стереть любые воспоминания о прикосновениях другого мужчины. В этом лесу, среди руин цивилизации, он больше не был офицером. Он был зверем, заявляющим права на свою самку.
Глава 132: Дикое наказание и ласки в бездне
Холодный дождь начал срываться с небес, мелкими иглами впиваясь в их разгоряченную кожу. Капли, касаясь плеч Вани (Ваня), мгновенно превращались в пар, окутывая их тела призрачной белой дымкой.
Соня (Соня) оказалась прижата к грубой коре поваленного векового дерева. За её спиной был холод и мох, а впереди – сокрушительный жар тела, ставшего тверже стали. Ваня перехватил её запястья одной рукой, вскинув их над головой и лишая малейшей возможности отстраниться. Его взгляд, обычно полный нежности, теперь горел опасным, почти безумным огнем – смесью яростной ревности и действия сыворотки, бурлящей в его жилах.
– Ваня, ты с ума сошел... Ты ревнуешь меня к мертвецу? – выдохнула Соня, задыхаясь от его близости. Её разорванная шелковая сорочка под его армейской шинелью больше не могла скрыть её дрожащего, манящего тела.
– Одна мысль о том, что его грязные руки касались тебя здесь... заставляет меня хотеть превратить этот мир в пепел, – прорычал он, и его голос вибрировал прямо в её груди.
Его ладонь, грубая от мозолей и шрамов, бесцеремонно разорвала последние жалкие остатки шелка. Это не было нежным ухаживанием, к которому она привыкла. Это была стихийная, первобытная жажда обладания, способ заявить права на то, что принадлежит ему по праву крови и боли. Соня вскрикнула, но этот крик быстро перешел в надрывный стон, когда его губы, пахнущие грозой и железом, начали клеймить её кожу. Она чувствовала каждое движение его мощных мышц, каждую пульсацию его вен, в которых теперь текла сила, превосходящая человеческую.
– Скажи это, Соня. Скажи, что ты только моя. Что ни один мужчина, живой или мертвый, никогда больше не посмеет даже помыслить о тебе, – приказал он, впиваясь в её губы жадным, доминирующим поцелуем.
– Я... я только твоя, Ваня... Навсегда... – стонала она, теряя связь с реальностью, в то время как её пальцы судорожно впивались в его широкие плечи, оставляя на них глубокие царапины.
В этот момент, на самом пике их безумного слияния среди руин, синяя кровь в жилах Вани совершила новый рывок. Его зрачки вспыхнули ослепительным сапфировым светом. Весь мир вокруг него внезапно стал прозрачным: он почувствовал вибрацию каждой капли дождя и пульсацию жизни в лесу на километры вокруг.
В ту самую секунду, когда экстаз готов был поглотить их обоих, Ваня внезапно замер. Его тело напряглось, как стальная пружина. Не говоря ни слова, он подхватил обнаженную, дезориентированную Соню на руки и одним мощным прыжком скрылся за массивным выступом скалы.
Через мгновение на то место, где они только что предавались страсти, легли бесшумные красные точки лазерных прицелов. Высоко в небе, между верхушками сосен, завис призрачный силуэт беспилотника с эмблемой «Исполнительного комитета Северного сектора». Охота на «Образец Ноль» не закончилась – она только перешла в свою самую кровавую фазу.
Глава 133: Беглецы в тени стали и ржавчины
– Они идут за нами. Быстрее, чем я рассчитывал. Старые псы из Комитета решили не давать нам и минуты форы, – прорычал Ваня (Ваня), и в его голосе больше не осталось и следа от недавней страсти. Теперь это был голос холодного, расчетливого командира.
Он действовал молниеносно. Одним движением Ваня натянул свои разодранные форменные брюки, его взгляд стал острым и смертоносным, как лезвие боевого ножа. Он подхватил Соню (Соня) на руки, словно она ничего не весила, а другой рукой вцепился в кожаную сумку с ребенком.
Соня крепко обхватила его за шею, чувствуя, как под её ладонями перекатываются его раскаленные мышцы. Мир вокруг превратился в размытое пятно: Ваня мчался сквозь чащу, перепрыгивая через поваленные стволы и огромные валуны. Его физическая сила теперь явно выходила за пределы человеческого понимания – каждый его прыжок был подобен рывку гепарда, а приземления едва ли сотрясали землю, несмотря на его массивный вес.
Вскоре перед ними выросли очертания заброшенной железнодорожной станции. Это было кладбище поездов: ржавые локомотивы, словно вымершие чудовища, застыли на искореженных путях. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом старой смазки, угольной пыли и разложения.
– Прячься здесь и не высовывайся, – Ваня буквально затолкнул Соню в старый грузовой вагон, до половины набитый прелым сеном.
Он остался снаружи, сжимая в руке увесистый железный лом, который подобрал по пути. Лунный свет падал на его обнаженную грудь, покрытую каплями пота и старыми шрамами, придавая его фигуре сходство с античной статуей, выкованной из холодного металла. Его дыхание было ровным, но в каждом мускуле чувствовалось смертоносное напряжение.
– Ваня, не оставляй меня... Мне страшно, – прошептала Соня из глубины вагона. В этот момент младенец в её руках внезапно открыл свои фиолетовые глаза. Малыш не плакал – он приложил крошечную ладонь к железной стенке вагона.
И тут началось нечто странное. Ржавые рельсы под ними начали мелко вибрировать, издавая тонкий, едва слышимый гул. Металлические гайки и куски арматуры вокруг начали медленно подниматься в воздух, словно гравитация потеряла над ними власть.
– Всё будет хорошо, Соня. Пока я дышу, они до вас не дотронутся, – Ваня обернулся к ней всего на мгновение. В его взгляде она прочитала нечто такое, от чего сердце сжалось – это было прощание человека, который уже выбрал свою смерть.
Из густого тумана, наползающего со стороны леса, начали выходить тени. Это были не обычные солдаты. Громоздкие экзоскелеты, матовые шлемы и тяжелое вооружение – элита карательных отрядов. Ведущий отряда снял шлем, обнажив лицо, которое заставило Соню похолодеть. Это был личный адъютант Александра – человек, лишенный эмоций, биомодифицированный убийца.
– Майор Ваня, отдайте образец добровольно, и мы обеспечим вам быструю смерть, – адъютант оскалился, и десятки лазерных прицелов одновременно замерли на груди Вани и стенках вагона.
В этот критический момент синяя кровь в жилах Вани внезапно начала пульсировать в обратном направлении. Он вскрикнул от невыносимой боли, схватившись за сердце, и рухнул на одно колено. Его кожа начала покрываться сетью кровавых трещин, словно его тело больше не могло сдерживать бушующую внутри силу.
Глава 134: Кровавый страж и запретное слияние
Соня (Соня), наблюдавшая сквозь щель в обшивке вагона за тем, как Ваня (Ваня) корчится от невыносимой боли, почувствовала, как её сердце буквально разрывается на куски. Она больше не могла просто смотреть. Плевать на безопасность, плевать на приказы! Она прижала к себе ребенка и, рывком распахнув дребезжащую дверь, выскочила из вагона, закрывая собой полупавшего мужчину.
– Стойте! Не смейте причинять ему боль! Я пойду с вами, я сделаю всё, что прикажете! – закричала Соня. Её голос, сорванный от рыданий и ветра, казался таким хрупким на фоне лязгающих экзоскелетов карателей. Её тонкое шелковое платье, разорванное и грязное, трепетало на холодном ветру, обнажая её беззащитность, но в глазах горела решимость раненой львицы.
– Соня... уходи... глупая женщина... – прохрипел Ваня. Каждое слово давалось ему с кровавой пеной на губах. Вены на его шее и висках вздулись до предела, казалось, еще секунда – и его плоть не выдержит давления бушующей в крови сыворотки.
Адъютант Александра (Александр) медленно подошел к ним. С тихим жужжанием сервоприводов он поднял ствол винтовки и холодным, пахнущим оружейной смазкой дулом приподнял подбородок Сони. Его взгляд был лишен всякой человечности – лишь холодный расчет садиста.
– Госпожа Соня, ваш муж мертв, но его «наследие» – этот ребенок – должно вернуться в лабораторию. А что касается этого бракованного «Образца Ноль»... он больше не представляет интереса. Мусор должен быть утилизирован, – адъютант безжалостно начал давить на спуск.
В это самое мгновение младенец на руках у Сони внезапно издал не плач, а леденящий душу крик, от которого, казалось, содрогнулся сам воздух.
Мощная фиолетовая волна энергии, видимая невооруженным глазом, кругом разошлась от вагона. В ту же секунду все высокотехнологичные винтовки, экзоскелеты и беспилотники в воздухе начали искрить и дымиться. Солдаты в ужасе обнаружили, что их непобедимое оружие в одно мгновение превратилось в бесполезную груду металлолома.
Но самое невероятное произошло с Ваней. Эта фиолетовая вспышка, словно живой ток, влилась в его тело, мгновенно сшивая разорванные генные цепи. Ваня издал оглушительный рев. Его мышцы неестественно вздулись, а глаза наполнились жуткой смесью сапфирового и пурпурного сияния. Он пружинисто вскочил на ноги и, прежде чем кто-то успел моргнуть, превратился в размытую тень. Его рука, ставшая тверже любого клинка, одним движением снесла голову адъютанту.
Кровь, горячая и густая, словно лепестки черной розы, брызнула на бледное лицо Сони.
Ваня стоял посреди горы трупов и искореженного металла. Он больше не был похож на офицера или человека. Перед Соней стоял демон, вернувшийся из самого пекла. Он медленно обернулся к ней, тяжело дыша, и направился к своей женщине, источая запах смерти и первобытной мощи.
Ваня рывком притянул Соню к себе, сминая её в своих стальных объятиях. Он с силой прикусил её губу, заставляя почувствовать вкус крови и металла. Его голос был настолько низким и хриплым, что вибрировал в её позвоночнике:
– Соня, пути назад в Москву больше нет. Теперь мы пересечем границу Северного сектора и уйдем туда, где нет законов. Но прежде чем мы двинемся дальше, я оставлю на тебе клеймо, которое никто не посмеет стереть. Чтобы каждый охотник знал, чья ты женщина на самом деле.
Он подхватил её на руки и зашагал прочь от кладбища поездов, в самую глубь непроглядной снежной бури, которая уже начала заметать следы их кровавой бойни.
Глава 135: Пограничная страсть и клятва на крови
В крошечной охотничьей избушке на самом краю северной границы весело потрескивали сосновые поленья в камине. Оранжевые языки пламени плясали на грубых бревенчатых стенах, создавая иллюзию безопасности в этом ледяном аду.
Снаружи, за тонкими стенами, завывала метель, скрывая в своих белых объятиях лучи поисковых прожекторов и далекий, захлебывающийся лай патрульных псов. Но внутри царил иной хаос – океан страсти, способный растопить вековую мерзлоту. Ваня (Ваня) прижал Соню (Соня) к густому, мягкому меху черного медведя, расстеленному прямо перед камином. Его огромные ладони грубо, но с какой-то священной жадностью развели её бедра, а в его янтарных глазах отражалось пламя – и это был не только огонь камина, но и пожар его собственной, одержимой души.
– Ваня... там люди... – Соня судорожно сжала пальцами мех, её золотистые волосы рассыпались по черной шкуре, создавая ослепительный, греховный контраст. Она вздрагивала от каждого отдаленного воя сирены, доносившегося из-за окна.
– Пусть слушают. Пусть знают, кто здесь истинный хозяин, – Ваня не оставил ей места для протеста, накрывая её губы властным, клеймящим поцелуем.
В его движениях сквозило отчаяние смертника и решимость бога. В этой экстремальной обстановке, где каждый вздох мог стать последним, чувства Сони обострились до предела. Она ощущала каждый шрам на его теле, каждый удар его мощного сердца. Ритм их тел сливался с ритмом метели за окном, превращаясь в безумную симфонию выживания. Его пот, горячий и соленый, капал на её грудь, и Соня выгибалась ему навстречу, отдавая себя без остатка, словно совершая обряд жертвоприношения.
– Соня, если завтра мы останемся лежать в этих снегах навсегда... ты пожалеешь, что пошла за мной? – Ваня внезапно замер на пике их слияния, вглядываясь в её лицо с пугающей серьезностью.
– С тобой... даже ад покажется раем, – выдохнула Соня, обвивая его шею руками и притягивая к себе для последнего, самого честного поцелуя.
Когда буря страсти немного утихла, и они остались лежать в мерцающих углях камина, Ваня достал из кармана своей куртки тяжелый предмет. Это был перстень с огромным сапфиром, снятый с тела убитого адъютанта. На благородном металле еще виднелись следы засохшей, несмываемой крови, но в свете огня камень вспыхнул магическим синим светом. Ваня взял руку Сони и с силой надел кольцо на её безымянный палец.
– Это знак главы рода Лебедевых. Единственный, который имеет значение. Отныне ты не пленница и не беженка. Ты – моя королева. И любой, кто захочет коснуться тебя, сначала должен будет вырвать сердце из моей груди.
Тишину избушки, едва установившуюся после их признаний, нарушил резкий, мерный стук в дверь. Три длинных, два коротких – старинный семейный шифр, который Ваня помнил с самого детства.
Дверь, скованная льдом, медленно отворилась, впуская в комнату облако морозного пара. На пороге, четко выделяясь на фоне белого снега, стояла высокая фигура в тяжелой соболиной шубе.
– Ваня, мой достойный внук, – раздался властный, ледяной голос, от которого Соня мгновенно похолодела. – Раз ты нашел в себе силы прикончить своего никчемного брата, значит, ты наконец-то готов. Готов унаследовать мою империю... построенную на крови и генах богов.
Соня в ужасе вскочила, прижимая к себе проснувшегося ребенка. Перед ними стоял старый патриарх рода Лебедевых – человек, который по официальным отчетам скончался десять лет назад. За его спиной, словно каменные изваяния, застыл отряд гвардейцев, чьи глаза светились тем же зловещим фиолетовым светом, что и у её сына. Это было не спасение. Это было начало новой, еще более страшной игры.
