Текст книги "У брата бывшего. В постели. Навсегда (СИ)"

Автор книги: Ираида Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Глава 87: Тень предателя и пробуждение львицы

Голос Виктора прорезал холодный ночной воздух, словно ржавая пила, вгрызающаяся в живое дерево. Соня застыла, её пальцы, всё еще сжимающие рукоять кинжала, побелели. Она медленно обернулась. В проеме массивных дверей стоял её сводный брат. Его лицо, когда-то казавшееся ей воплощением семейного уюта, теперь было искажено гримасой торжествующего безумия.

– Соня, Соня... – Виктор покачал головой, его взгляд скользнул по её обнаженным плечам, на которых всё еще алели следы поцелуев Вани. – Ты всегда была слишком доверчивой. Неужели ты думала, что этот зверь, чьи руки по локоть в крови нашего рода, станет твоим спасителем?

– Замолчи, Виктор, – голос Сони был на удивление ровным, хотя внутри неё всё кричало от боли. – Единственный, кто предал нашу семью – это ты. Ты продал нас Александру, ты пытался убить собственного племянника. У тебя нет права называть меня сестрой.

Виктор издал короткий, лающий смешок. Он сделал шаг вперед, и свет луны выхватил из темноты тяжелый пистолет в его руке.

– Наследие Лебедевых принадлежит тем, кто умеет его удержать. Ваня слаб. Он истекает кровью на твоих глазах. Отдай мне чипы доступа к архивам лаборатории, и я, так и быть, позволю тебе оплакивать его труп.

В этот момент тени за колоннами пришла в движение. Ваня, который, казалось, должен был потерять сознание от потери крови, внезапно возник прямо за спиной Виктора. Он двигался абсолютно бесшумно, как призрак, вышедший из самых глубин сибирской тайги. Его черная футболка была насквозь пропитана свежей кровью, а лицо напоминало посмертную маску из мрамора, но янтарные глаза горели холодным, беспощадным огнем.

– Чтобы забрать мое наследие, тебе придется сначала вырвать мой хребет, – прохрипел Ваня.

Его рука, покрытая вздувшимися венами, молниеносно метнулась вперед. Одним мощным движением он обхватил шею Виктора, сдавливая её с такой силой, что у того мгновенно перехватило дыхание. Виктор попытался поднять пистолет, но Ваня с легкостью, которая казалась невозможной при его ранениях, перехватил его запястье. Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей.

– А-а-а-а! – Виктор взвыл, роняя оружие на мраморный пол.

– Ты пришел в мой дом за добычей? – Ваня прижал его к стене, его пальцы всё глубже впивались в горло предателя. – Ты думал, что пара пуль остановят меня? Я умирал в снегах Якутска трижды, прежде чем мне исполнилось двадцать. Ты – всего лишь жалкая пародия на хищника.

Соня смотрела на них, и в её душе что-то окончательно переломилось. Она больше не была той испуганной девочкой, которая пряталась за спинами мужчин. Она видела, как тяжело дается Ване каждый вдох, как дрожат его руки от предельного истощения.

– Ваня, стой! – крикнула она, подбегая к ним.

Ваня на мгновение ослабил хватку, взглянув на неё. В его глазах промелькнуло недоумение. Неужели она всё еще хочет пощадить этого ублюдка?

Но Соня не собиралась просить о пощаде. Она подняла выпавший пистолет Виктора и направила его прямо в лицо брату. Её рука была твердой, а взгляд – холодным и решительным.

– Он не достоин быстрой смерти от твоих рук, Ваня. Он должен увидеть, как рушится всё, ради чего он нас предал.

Виктор, хрипя и хватая ртом воздух, смотрел на сестру с неописуемым ужасом. Он не узнавал её. Перед ним стояла истинная королева московского подземелья, женщина, закаленная в огне и крови Лебедевых.

– Скажи мне, где Александр? – Соня плотно прижала дуло пистолета к виску Виктора. – Где основная лаборатория? Если ты заговоришь сейчас, я позволю тебе уйти в изгнание. Если нет – я лично нажму на спуск. И поверь мне, после всего, что я пережила, я не промахнусь.

Ваня смотрел на свою женщину с нескрываемым восхищением. Его губы, искусанные в кровь, тронула слабая, гордая усмешка. Он понял, что теперь он не один. Рядом с ним стояла та, кто готова делить с ним не только постель, но и трон, построенный на костях врагов.

– Командный пункт в старом метрострое... Сектор 4... – выдавил из себя Виктор, обливаясь холодным потом. – Он ждет вас там. Он уже запустил вирус... Если вы не придете, через час Москва превратится в братскую могилу!

Ваня резко отбросил Виктора в сторону, словно мешок с мусором. Он пошатнулся, и Соня тут же подставила ему плечо, обхватывая его за талию. Их тела снова соприкоснулись – жар его ран и холод её решимости слились в единое целое.

– Значит, сектор 4, – Ваня сплюнул кровь и посмотрел на часы. – У нас мало времени, Соня. Ты готова спуститься в ад вместе со мной?

– Я уже в аду, Ваня, – она крепче сжала его руку. – И я не выйду оттуда без тебя.

Они направились к выходу, оставляя Виктора ползать в тени колонн. Ночная Москва ждала их, оскалив свои стальные зубы, готовая к последнему акту этой кровавой драмы.

Глава 88: Кровавая нежность и великая жертва Тирана

– Ваня... спасай ребенка! Не думай обо мне! – крик Сони, полный невыносимой агонии, разорвал грохот пожара.

Её прижали к ледяному мраморному полу двое наемников Александра. Роскошное шелковое платье, в котором она еще час назад чувствовала себя любимой, теперь было изорвано, кое-где прожжено летящими искрами. Острые обломки камней впивались в её нежную кожу, а по тонкой лодыжке стекала струйка алой крови, оставляя след на белом снегу, залетавшем на террасу.

Ваня стоял в самом центре этого ада. Его фигура, подсвеченная яростным оранжевым пламенем, казалась вылитой из черной стали. Слева от него с гулким ревом догорал корпус детской, где в ловушке оказался маленький Ленинград. Справа – холодное дуло стального арбалета Александра, нацеленное точно в висок Сони.

В этот миг ледяной московский ветер завыл тише, словно сама природа затаила дыхание. В янтарных глазах Вани, обычно не знавших сомнений, впервые за все годы вскипела черная, беспросветная бездна отчаяния.

– Александр, ты получил всё: мои гены, мои архивы, права на северные месторождения. Всё у тебя в руках, – Ваня сделал тяжелый, властный шаг вперед, закрывая Соню своей широкой, израненной спиной. Этот жест абсолютной защиты заставил сердце Сони пропустить удар.

– Власть – это не только деньги, Ваня. Это момент, когда я вижу, как ты, великий «Сибирский Лев», ползаешь у моих ног, – Александр наслаждался моментом. Его палец лениво ласкал спусковой крючок. – Встань на колени. Сбрось свою броню. Подползи ко мне, как побитый пес, и, возможно, я позволю твоей женщине досмотреть, как догорает твой наследник.

Ваня не колебался ни секунды. С резким, хищным движением он сорвал с себя остатки пропитанной кровью и порохом тактической куртки. Его обнаженный торс, покрытый сетью шрамов и свежих ран, дымился на морозе. Каждый мускул на его теле был напряжен до предела, до судороги.

Под душераздирающий крик Сони, он медленно, сокрушительно тяжело опустил свои стальные колени на острые камни. Глухой звук удара его плоти о гранит отозвался в ушах Сони как погребальный звон.

– Ваня! Нет! Не смей склоняться перед этим дьяволом! – Соня билась в руках охранников, её слезы мгновенно замерзали на щеках.

Ваня на мгновение обернулся. Его профиль в свете пожара казался высеченным из гранита, но в этом взгляде больше не было льда – только бесконечная, прощальная нежность.

– Соня, закрой глаза. Считай до тридцати, – прохрипел он. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. – Помни: в левом туннеле под детской ждет вертолет. Михаил вывезет вас в Швейцарию. Улетай... и никогда не возвращайся в эту проклятую Москву.

– Какая трогательная драма, – Александр оскалился и нажал на спуск.

Пш-ш-т!

Тяжелая стрела, начиненная нейротоксином и мощнейшим транквилизатором, с сочным звуком вошла в мощную шею Вани. Он издал глухой, утробный рык, его огромное тело качнулось, но он не упал. Он впился пальцами в щели между плитами, так что из-под ногтей брызнула кровь, удерживая себя в сознании одной лишь силой воли. Он смотрел на Соню, и в этом взгляде была вся его жизнь, вся его безумная любовь.

– Забирайте её! Живо! – скомандовал Александр.

Когда Соню потащили к люку вертолета, Ваня, который уже должен был быть мертв от такой дозы яда, внезапно издал рев раненого титана. Он рывком вырвал стрелу из собственной плоти, брызнув черной кровью. Его движения были неестественно быстрыми, подстегнутыми запредельным выбросом адреналина.

Как разъяренный демон, он бросился на Александра, снося его своим весом. Они вместе пробили хрупкое ограждение террасы и рухнули вниз – прямо в полыхающее пламя рухнувшей башни.

– ВА-А-АНЯ! – Крик Сони потонул в грохоте вторичного взрыва. Огненный гриб поднялся к небу, поглощая и врага, и её единственного защитника.

Глава 89: Феникс в снегах и возвращение Короля

Московское небо окончательно сменило гнев на милость, но эта милость была холодной и безжалостной. Тяжелые, свинцовые тучи, казалось, опустились до самой земли, укрывая руины поместья Лебедевых ослепительно-белым саваном. Снег падал крупными хлопьями, медленно заметая следы вчерашней бойни, гася последние угольки пожарища, в котором, казалось, сгорело сердце Сони.

Соня стояла на краю обгоревшей террасы, её фигура в длинном черном пальто казалась тонким мазком туши на фоне бесконечной белизны. Она не чувствовала холода, хотя ледяной ветер пробирал до костей. В её душе выла такая же снежная буря, как и за стенами разрушенного дома. Михаил и его люди всю ночь прочесывали завалы, но нашли лишь обгоревшие останки Александра и предателя Виктора, намертво замурованные в бетонных плитах – справедливый финал для тех, кто осмелился посягнуть на логово зверя.

Но Вани нигде не было.

– Госпожа, пора уходить. Врачи настаивают на вашей госпитализации, – Михаил подошел сзади, его голос был полон непривычного почтения.

Теперь, когда Ваня исчез, Соня официально стала единственной хранительницей наследия Лебедевых и законным представителем маленького Ленинграда. В одночасье она превратилась из «золотой заложницы» в самую могущественную женщину Москвы. Но эта власть была горькой на вкус, как пепел.

– Он жив, Михаил. Я чувствую, как его кровь пульсирует в моих венах, – Соня обернулась, и её взгляд, когда-то мягкий и робкий, теперь горел холодным, властным светом. – Мы не уйдем отсюда, пока я лично не увижу его.

В этот момент тишину заснеженного кладбища надежд разорвал низкий, утробный рык мощного двигателя. Из пелены метели, медленно разрезая снежные вихри, выплыл призрак – черный как смоль Rolls-Royce Phantom. Его полированные бока были испещрены глубокими царапинами и следами от пуль, а лобовое стекло покрывала паутина трещин, но машина продолжала двигаться вперед с непоколебимой уверенностью танка.

Сердце Сони пропустило удар и бешено заколотилось в горле. Машина затормозила у самого подножия террасы, взметнув облако искристого снега.

Дверь открылась, и из салона сначала показался дорогой лакированный ботинок, покрытый слоем дорожной пыли. Затем из тени вышла фигура, при виде которой все присутствующие наемники мгновенно вытянулись в струнку и опустили головы в знак абсолютного подчинения.

Ваня.

Он стоял, прислонившись к дверце машины, и его образ был воплощением самой Смерти, решившей вернуться к жизни. Его широкие плечи укрывало длинное кашемировое пальто, а под расстегнутым воротом рубашки виднелись слои свежих бинтов. Половина его лица была обожжена – неглубокий розовый след тянулся от виска к челюсти, но это не изуродовало его. Напротив, этот шрам придал его и без того хищным чертам лица ауру запредельной опасности и первобытной мужественности.

– Ваня... – Соня выдохнула это имя, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги.

Она бросилась вниз по ступеням, не замечая льда и колючего снега. Ваня сделал шаг ей навстречу, его движения были всё еще тяжелыми, полными скрытой боли, но взгляд – этот обжигающий янтарный взгляд – был направлен только на неё.

Одним мощным рывком он перехватил её на полпути и вжал в себя, скрывая под своим огромным пальто. Его рука, всё еще пахнущая порохом и холодным металлом, зарылась в её волосы, прижимая её голову к своей груди. Соня слышала его сердцебиение – ровное, сильное, несокрушимое.

– Ты думала, я позволю тебе править Москвой в одиночку? – его голос прозвучал как низкий рокот грома, вибрируя прямо в её теле. – Я обещал, что никто больше не коснется тебя. И я вернулся, чтобы исполнить это обещание.

Ваня поднял голову и посмотрел на выжженную башню, где вчера закончилась история его врагов. Его губы тронула жестокая, победная усмешка.

– Михаил, запускай протокол «Чистое небо». К рассвету в этом городе не должно остаться ни одной тени старых родов. Теперь здесь только мы.

Соня подняла на него глаза, полные слез и восхищения. Она поняла, что этот шрам на его лице – это не след поражения, это клеймо новой эры. Эры, где они больше не жертвы.

– Поехали домой, Ваня, – прошептала она, прижимаясь к его окровавленной груди.

– Мы уже дома, Соня, – Ваня поцеловал её в макушку и захлопнул дверцу машины, отсекая их от холодного мира. – Весь этот город – твой дом. И я – твой единственный цепной пес.

Глава 90: Король и его Королева: Трон в снегах

Снег в Москве этой зимой был особенно густым, словно само небо пыталось спрятать под этим девственно-белым покровом все грехи и тайны уходящего года. Внутри бронированного «Роллс-Ройса» царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом шин по свежему насту и мерным, тяжелым сердцебиением Вани.

Соня сидела, тесно прижавшись к его боку, её голова покоилась на его широком плече. Она всё еще не могла поверить, что этот мужчина, пахнущий холодом, кожей и едва уловимым ароматом медицинских препаратов, действительно вернулся из самого ада. Его рука, затянутая в черную перчатку, крепко сжимала её ладонь, и в этом жесте было столько же нежности, сколько и непоколебимой власти.

– Ты молчишь с самой террасы, – низкий, бархатный голос Вани провибрировал в её теле, вызывая волну тепла. – Неужели ты до сих пор боишься, что я – всего лишь галлюцинация?

Соня подняла голову и посмотрела на него. В полумраке салона его шрам на лице казался серебристой нитью, символом его перерождения.

– Я просто боюсь проснуться, Ваня. Слишком много раз за эти дни я видела твою гибель в своих кошмарах.

Ваня притормозил машину на обочине у самого края набережной Москвы-реки. За окном огни столицы мерцали, как россыпь драгоценных камней, но теперь этот город больше не был для неё клеткой. Он был их королевством.

– Смотри на меня, Соня, – он повернулся к ней, и его взгляд, обычно холодный и расчетливый, теперь горел таким пламенем, которое могло согреть целую вселенную. – Александр мертв. Виктор мертв. Все, кто стоял между нами и нашим сыном, превратились в пепел. Ты больше не «золотая заложница» и не пешка в чужой игре.

Он потянулся к заднему сиденью и достал небольшую бархатную коробочку. Когда он открыл её, свет уличных фонарей отразился в огромном, идеально чистом бриллианте «Сердце Сибири».

– Это кольцо принадлежало первой женщине в роду Лебедевых, которая правила Москвой вместе со своим мужем. Это не просто украшение. Это символ моей клятвы. Отныне и навсегда – ты моя Королева. Не по закону, а по праву крови и любви.

Соня почувствовала, как слезы – на этот раз сладкие, как мед – обжигают её щеки. Она протянула руку, и Ваня медленно, почти благоговейно надел кольцо на её палец.

– Я никогда не хотела трона, Ваня. Я хотела только тебя.

– Ты получишь и то, и другое, – он притянул её к себе, и его поцелуй был вкусом победы, вкусом жизни, вкусом вечности.

В этот момент в салоне раздался тонкий, требовательный звук – это проснулся маленький Ленинград, лежащий в своей люльке на заднем сиденье. Ребенок, чей генетический код стал причиной стольких смертей, теперь был просто маленьким человеком, жаждущим тепла своих родителей.

Ваня отстранился, и на его суровом лице впервые за всё время появилась настоящая, открытая улыбка – улыбка отца, обретшего свой смысл. Он перегнулся через сиденье и осторожно взял сына на руки. Огромный «Сибирский Лев» держал хрупкое дитя с такой осторожностью, будто тот был сделан из тончайшего хрусталя.

– Смотри, Соня. У него твои глаза, – прошептал Ваня, и в его голосе было столько гордости, что Соня не выдержала и разрыдалась, уткнувшись в его плечо.

Машина снова тронулась. Они ехали сквозь спящую Москву к своему новому дому – поместью, которое теперь станет крепостью не для войны, а для жизни. Ваня вел машину одной рукой, а другой продолжал сжимать руку Сони.

– Что мы будем делать завтра? – спросила она, глядя на рассветную полосу, проступающую над горизонтом.

– Завтра мы будем жить, – ответил Ваня. – Мы построим мир, в котором нашему сыну не придется проливать кровь, чтобы доказать свое право на существование. Но если кто-то посмеет нарушить твой покой... помни, Соня: я всё еще тот самый зверь, который готов растерзать любого ради своей семьи.

Снег продолжал падать, заметая старые дороги и открывая новые. В это утро Москва проснулась под властью новой династии – династии, рожденной в огне предательства и закаленной в бесконечной любви.

Король вернулся. И рядом с ним, сияя ярче всех бриллиантов мира, стояла его Королева.

Глава 91: Коронация на руинах: Кровавый рассвет в Москве

Москва встретила Ивана (Ваню) не колокольным звоном, а ледяным свинцовым небом и запахом приближающейся бури. Он вошел в фамильный особняк Розаевых на Пречистенке на рассвете. Его походка, обычно легкая и хищная, была тяжелее обычного – последствия ранений в швейцарских горах давали о себе знать. Однако его 192-сантиметровая фигура, затянутая в угольно-черное кашемировое пальто, всё еще излучала такую мощь, что охрана у входа невольно вжимала головы в плечи.

В главной гостиной, под огромными хрустальными люстрами, его ждали те, кто называл себя «Советом Старейшин». Пятеро мужчин в безупречных костюмах, чьи лица за десятилетия превратились в пергаментные маски жадности.

– Иван, ты вернулся один? – старейшина Игорь прищурился, постукивая тростью с набалдашником в виде волчьей головы. – Мы слышали о пожаре в монастыре. Где твоя мать? Где наследник с чистым генетическим кодом?

Ваня медленно снял перчатки, бросив их на антикварный стол, и расстегнул пальто, обнажая рукоять пистолета, пристегнутого к бедру.

– Моя мать осталась там, где ей и место – в аду, который она сама и выстроила, – его голос, низкий и хриплый, вибрировал в пространстве комнаты, заставляя подвески на люстрах тихо звенеть. – А что касается «чистого кода»... Род Розаевых больше не будет лабораторией. Мы перестанем быть селекционерами, Игорь. С этого дня мы будем просто людьми. Людьми, которые подчиняются только мне.

– Ты сошел с ума от этой девчонки! – вскричал другой старейшина, Андрей. – Ты убил Ирину! Ты совершил матрицид ради какой-то суррогатной матери!

Ваня в одно мгновение оказался рядом с ним. Его рука, огромная и жесткая, как тиски, сомкнулась на горле Андрея. Он приподнял мужчину над полом, его глаза горели темным, первобытным огнем.

– Она не была матерью. Она была чудовищем, которое использовало меня как цепного пса, а моего сына – как расходный материал. Если кто-то из вас еще раз произнесет её имя или усомнится в законности моей власти, я лично вырежу ваше имя из семейной книги. И поверьте, это будет самая безболезненная часть вашего конца.

Той ночью Москва содрогнулась. Ваня действовал с хирургической точностью. Он не просто подавил бунт – он вырвал гнилое сердце семьи Розаевых. Были вскрыты сейфы с компроматом, сожжены архивы с результатами многолетних экспериментов над людьми. К утру старый порядок перестал существовать. Иван Розаев не наследовал трон. Он сжег старый трон и воздвиг новый на костях тех, кто считал его своей марионеткой.

Когда солнце наконец пробилось сквозь московский смог, Ваня стоял у окна кабинета. На его столе лежала фотография Сони и маленького Ленинграда, сделанная в день их отъезда. Он коснулся пальцем её лица на снимке.

– Теперь, Соня... теперь ты в безопасности.

Глава 92: Золотой берег Кашкайша: Его личная одержимость

Прошло два месяца. Португалия встретила их соленым дыханием Атлантики и ослепительным солнцем, которое, казалось, должно было навсегда выжечь из памяти холод швейцарских ледников.

Вилла, которую Ваня купил для Сони, возвышалась над океаном на скале Кашкайш. Это был шедевр минимализма – стекло, белый камень и бескрайнее небо. Здесь не было мрачных коридоров и потайных лабораторий. Но была охрана – невидимая, профессиональная, готовая превратить этот рай в крепость по первому знаку хозяина.

Соня вышла на террасу. На ней было легкое шелковое платье цвета морской волны, которое колыхалось от бриза, подчеркивая её восстановившуюся фигуру. Её кожа, некогда бледная и прозрачная от яда, теперь приобрела золотистый оттенок заката.

– О чем ты думаешь? – голос Вани раздался прямо за её спиной.

Она не вздрогнула. Она уже научилась узнавать его шаги, его запах – смесь дорогого табака, морской соли и того самого животного мускуса, который всегда заставлял её сердце биться чаще. Ваня подошел вплотную, его огромные руки собственнически легли на её талию. Он прижал её к своей груди, и Соня почувствовала через тонкую ткань рубашки жар его тела.

– Я думаю о том, что всё это кажется слишком нереальным, – прошептала она, откидывая голову ему на плечо. – После всего того кошмара... эта тишина пугает меня.

Ваня развернул её к себе. Он выглядел иначе – без тяжелого пальто и оружия на виду, в простой льняной рубашке, он казался моложе, но его взгляд оставался прежним: властным, темным, полным ненасытной жажды обладания.

– Тишина – это то, что я купил для тебя ценой сотен жизней, Соня. Привыкай к ней. Теперь это твоя реальность, – он провел большим пальцем по её нижней губе, заставляя её слегка приоткрыться. – Ты всё еще боишься меня?

Соня посмотрела в его глаза, где бушевали штормы, которые он так тщательно пытался скрыть.

– Я боюсь не тебя, Ваня. Я боюсь того, как сильно я в тебе нуждаюсь. Ты – мой личный наркотик, мой спаситель и мой палач в одном лице.

Ваня издал низкий, гортанный смешок. Он подхватил её на руки, словно она ничего не весила, и понес в сторону спальни, где огромная кровать была завалена подушками из чистого шелка.

– Хорошо. Будь зависима от меня. Потому что я уже давно забыл, как дышать без твоего запаха.

В эту ночь шум океана смешивался с их тяжелым дыханием. Ваня целовал её шрамы, оставленные капельницами, медленно и мучительно выжигая из её памяти боль своим собственным жаром. Он не просто занимался с ней любовью – он заново запечатлевал себя в её каждой клетке, заставляя её пульс биться в унисон со своим.