Текст книги "У брата бывшего. В постели. Навсегда (СИ)"

Автор книги: Ираида Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Глава 100: Жертва Короля и Кровавое Пробуждение

– Грохот!

Дверь секретного убежища была сорвана с петель мощным направленным взрывом. Осколки камня и бетонная пыль взметнулись в воздух, а в образовавшуюся брешь мгновенно хлынул ледяной, режущий лицо ветер московской зимы.

Ваня поднялся во весь рост посреди оседавшей пыли. Его фигура на фоне暗-красного аварийного света казалась воплощением самой войны. Осколок камня задел его висок, и тонкая струйка крови стекала по его щеке, смешиваясь с грязью и потом. Он не обратил на это внимания. Его пальцы покрепче перехватили рукоять изогнутого ножа кукри, а в янтарных глазах зажегся огонь первобытной, очищающей ярости. Он больше не был главой клана в дорогом костюме – он был одиноким волком из сибирских лесов, готовым перегрызть глотку любому, кто встанет между ним и его семьей.

Метель снаружи бушевала с новой силой, превращая мир в белое небытие. Но там, на вертолетной площадке, их уже ждали. Александр стоял в самом центре, его фигура в длинном плаще казалась неестественно застывшей, а в руках он держал люльку, которая опасно раскачивалась над самой пропастью под порывами ветра.

– Отпусти его, – голос Вани был тихим, но он перекрыл даже рев турбин вертолета и свист ветра. Это был голос смерти, не знающий сомнений.

– На колени! – безумно захохотал Александр, его лицо, наполовину скрытое маской, исказилось в гримасе торжества. – Встань на колени и подпиши отказ от всего наследия Лебедевых, и, может быть, я позволю этому щенку прожить еще пару минут.

Соня, затаив дыхание, следила за каждым движением из-за обломков стены. Её сердце билось так сильно, что ей казалось, оно вот-вот разорвется. Она видела, как Ваня – её гордый, несокрушимый Ваня – медленно, с тяжелым глухим стуком опустился на колени прямо в колючий снег.

– Нет! Ваня, не делай этого! – её крик утонул в гуле ветра.

Но в ту секунду, когда наемники Александра на мгновение расслабились, считая победу окончательной, Ваня превратился в черную молнию. Его тело, изрешеченное пулями и ослабленное потерей крови, выдало невозможный, запредельный рывок. Он выхватил запасной пистолет и, еще находясь в движении, всадил три пули точно в горло стоявшим на пути охранникам.

Соня бросилась к люльке. Время замедлилось. Она видела, как люлька с ребенком соскальзывает с края обледенелого бетона, и в самый последний миг, содрав кожу на ладонях в кровь, она успела вцепиться в страховочный трос.

В это же время Ваня и Александр сцепились в смертельной схватке. Это была битва двух титанов, двух братьев, рожденных в огне. Ваня пропускал удары, его тело украшали всё новые и новые раны, а снег под его ногами становился ярко-алым. Но он не чувствовал боли. Одним мощным движением, собрав остатки жизни, он вогнал клинок кукри глубоко в шею Александра.

Два тела одновременно рухнули на окровавленный снег.

– Ваня! – Соня, прижимая к себе плачущего младенца, бросилась к нему.

Она упала на колени рядом с ним, подхватывая его голову. Ваня был пугающе бледным, его дыхание стало редким и поверхностным. Он попытался поднять руку, чтобы коснуться её щеки, но его пальцы, холодные как лед, бессильно соскользнули вниз.

– Соня... улетай... сохрани сына... – прошептал он, и его глаза начали медленно закрываться.

В этот момент над горизонтом показались десятки прожекторов – подкрепление Лебедевых и спецназ окружили поместье. Один из мощных лучей осветил место падения Александра. Рядом с ним разбилась ампула с той самой загадочной синей жидкостью, которую он готовил для своих экспериментов. Жидкость, переливаясь потусторонним неоновым светом, начала впитываться в снег, растекаясь к ранам Вани.

Когда врачи и Миша подбежали к телу босса, пульса не было. Соня зашлась в безмолвном крике, прижимаясь лицом к его застывшей груди. Но внезапно... там, где синяя субстанция соприкоснулась с его кровью, по телу Вани прошла мощная судорога. Его сердце, уже остановившееся, внезапно выдало один мощный, оглушительный удар, похожий на раскат грома. Ваня резко открыл глаза, и их радужка теперь светилась не янтарем, а холодным, нечеловеческим синим пламенем.

Глава 101: Пробуждение тирана и лазурные слезы

Больница Святой Марии в Москве, обычно оазис тишины и стерильности, сегодня превратилась в осажденную крепость. На крыше, окутанной саваном вечной метели, завывал ветер, а ледяные кристаллы с яростью самоубийц бились в бронированные стекла VIP-палаты. Внутри царил удушливый полумрак, прорезаемый лишь холодным неоновым сиянием мониторов.

Соня (Соня) сидела на краю постели, её фигура казалась почти прозрачной в лучах аварийного освещения. Она крепко прижимала к себе спящего маленького Ленинграда, словно он был единственным якорем, удерживающим её в этом безумном мире. Её шелковое платье цвета нежной лаванды превратилось в лохмотья, а на плечи было наброшено тяжелое, пахнущее порохом и морозной хвоей пальто Вани. Она выглядела как падший ангел, нашедший приют на груди дьявола.

Внезапно тишину разорвал резкий, пронзительный сигнал кардиомонитора. Ритм сердца на экране превратился в хаотичный танец ломаных линий.

– Ваня?.. – выдохнула Соня, её сердце пропустило удар.

Ваня (Ваня) распахнул глаза. Но это не был взгляд человека, вернувшегося с того света. Его зрачки, когда-то напоминавшие теплый, тягучий琥珀 (янтарь), теперь горели потусторонним, люминесцентным синим пламенем. Этот свет был настолько холодным и властным, что воздух в комнате, казалось, мгновенно замерз.

– Уйди от меня! – голос Вани был лишен человеческих интонаций. Это был хриплый рокот раненого хищника.

Одним резким, сверхъестественно быстрым движением он сорвал с себя датчики. Его мускулистое тело, покрытое свежими шрамами и остатками бинтов, рванулось вперед. Прежде чем Соня успела вскрикнуть, его огромная, горячая ладонь сомкнулась на её горле, вжимая женщину в кожаную спинку дивана.

Бинты на его широкой груди мгновенно пропитались свежей, ярко-алой кровью. Пятно расплывалось, как зловещий цветок, подчеркивая идеальный рельеф его мышц, которые теперь бугрились от неведомой силы.

– Кто ты такая? – прорычал он, склоняясь к самому её лицу. Его дыхание, обжигающее и пахнущее железом, заставило Соню содрогнуться. – И почему этот выродок находится в моей палате? Чья это ловушка?

Соня смотрела в эти чужие, сияющие синевой глаза, и её мир рушился. Он не просто забыл её – он превратился в ту версию себя, о которой ходили самые страшные легенды Московии. В безжалостного мясника, не знающего жалости.

– Ваня, это я... Соня... Твоя Соня, – прошептала она, и горячая слеза скатилась по её щеке, упав прямо на его окровавленные пальцы.

В тот миг, когда влага коснулась его кожи, Ваня вздрогнул. В глубине его лазурных глаз мелькнула тень узнавания, сменившаяся вспышкой невыносимой боли. Он схватился за голову, издав утробный рык, который заставил стекла в палате задрожать.

Дверь палаты с грохотом распахнулась. Миша, чье лицо было серым от усталости, застыл на пороге, выхватив пистолет.

– Босс, отпустите её! Это Соня! Если вы убьете её, вы уничтожите свою единственную причину жить!

Ваня медленно повернул голову к помощнику, и в его синем взоре Миша увидел нечто такое, что заставило даже опытного киллера отступить на шаг.

– Соня?.. – повторил Ваня, и в его голосе прорезалась пугающая, безумная нежность, смешанная с яростью. – Если она моя, то почему я чувствую, как её кровь умоляет меня о смерти?

Глава 102: Клеймо безумного зверя

Ваня (Ваня) отстранился, его пальцы, еще мгновение назад сжимавшие горло Сони, теперь подрагивали, но не от слабости, а от избытка той темной, пульсирующей энергии, что подарила ему синяя сыворотка. Он смотрел на женщину перед собой так, словно видел её впервые, но в то же время его тело тянулось к ней с силой, способной сокрушить горы.

– Вниз. Живо, – его голос, низкий и вибрирующий, казалось, исходил из самой преисподней.

Он спрыгнул с высокой больничной койки, игнорируя протесты израненного тела. Его босые ступни глухо шлепнули по стерильному линолеуму, но походка была хищной и уверенной. Он сорвал остатки бинтов с груди, обнажая рельефные мышцы, по которым змеились вздувшиеся вены, светящиеся едва заметным лазурным светом.

Соня (Соня) дрожала, прижимая к себе ребенка, её взгляд был полон ужаса и невыносимой нежности. Она видела, как этот человек, её Ваня, превращается в нечто иное – в прекрасного и смертоносного монстра.

– Ваня, ты не можешь так поступить... Это твой дом, твой сын! – её голос сорвался на всхлип, когда она увидела, как он одним рывком распахнул тяжелую дубовую дверь палаты.

– Мой дом там, где я сказал. А ты – лишь очередная тайна, которую я вскрою, как вскрываю черепа своим врагам, – он обернулся, и в его синих глазах вспыхнуло безумие. – Миша! В подвал её. И глаз с неё не спускать. Если она хоть раз пискнет – затки ей рот моим клеймом.

Он не стал дожидаться ответа. Ваня подошел к ней вплотную, его тень накрыла Соню, лишая её воздуха. Он грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть на него. Его пальцы пахли озоном и жженой кровью.

– Твоя кожа пахнет мной, – прошептал он, и его губы искривились в жестокой усмешке. – Каждая пора, каждый дюйм этого податливого тела... Ты думаешь, я забыл, как ты выгибалась под моим весом? Ошибаешься. Мои руки помнят то, что пытается скрыть мой разум.

Он резко дернул её на себя, и Соня почувствовала, как тонкий шелк её сорочки трещит под его стальной хваткой. Одной рукой он удерживал её за талию, прижимая к своему пылающему телу, а другой – медленно вел по её бедру, задирая подол всё выше. Его прикосновения были грубыми, собственническими, не оставляющими места для сомнений.

– Ваня... – Соня задохнулась от смеси страха и внезапно вспыхнувшего желания. – Остановись... ты же не такой...

– Теперь я такой, Соня, – его зубы впились в нежную кожу её шеи, оставляя багровый след – метку зверя, которую невозможно будет стереть. – И ты будешь принадлежать этому монстру до последнего своего вздоха.

Он вжал её в стену рядом с панорамным окном. За стеклом бушевала метель, скрывая их от всего мира в этом коконе из боли и страсти. Ваня дышал тяжело, его грудь ходила ходуном, а в глазах метались синие искры. Он хотел её здесь и сейчас, назло всему миру, назло собственному рушащемуся сознанию.

Но в тот момент, когда его ладонь уже была готова сорвать последнюю преграду между ними, здание содрогнулось от чудовищного взрыва снизу. Огненный шар взметнулся за окном, подсвечивая их фигуры адским пламенем.

Миша ворвался в комнату, его лицо было окровавлено:

– Босс! Кислородная станция взлетел на воздух! Наемники Александра... они уже на лестнице! Они пришли за мальчиком!

Ваня замер, его лазурные глаза сузились. Он медленно выпустил Соню из своих объятий, но перед тем как отпустить, прошептал ей прямо в губы:

– Не смей умирать без моего разрешения. Твоя жизнь принадлежит мне.

Глава 103: Окровавленный ангел-хранитель

Черный, едкий дым от взрыва на нижних этажах ворвался в палату, словно стая голодных демонов. Он мгновенно поглотил стерильный запах лекарств, заменив его гарью, озоном и предчувствием скорой смерти. Красные отблески пламени за окном плясали на стенах, превращая роскошную палату в преддверие ада.

Ваня (Ваня) отреагировал прежде, чем Соня (Соня) успела осознать масштаб катастрофы. Его тело, подстегиваемое синей субстанцией в венах, двигалось со скоростью, недоступной обычному человеку. В один мощный прыжок он оказался рядом с ней, накрывая её своим телом, словно живым щитом. Его кожа пылала, а мышцы спины, твердые как гранит, приняли на себя ударную волну, выбившую остатки стекол.

– Живо! – его рык перекрыл грохот рушащихся конструкций.

Ваня схватил Соню за плечо. Его хватка была настолько сильной, что на её нежной коже наверняка останутся синяки, но сейчас это было единственным спасением. Он буквально швырнул её в сторону потайной панели за изголовьем кровати, которая с тихим шипением отъехала в сторону.

– Ваня, ты ранен! Посмотри на свою спину! – закричала Соня, её голос дрожал от ужаса. Сквозь прорехи в его пропитанной кровью衬衫 (рубашке) она видела, как из ран сочится не только алая кровь, но и странные светящиеся лазурные нити.

– Закрой рот и не высовывайся, если хочешь, чтобы твой щенок выжил! – он обернулся к ней всего на мгновение. Его лицо, испачканное пороховой гарью, выглядело пугающе прекрасным в свете пожара. – Пока я дышу, ни одна тварь не коснется вас.

Дверь暗室 (секретной комнаты) захлопнулась, отрезая Соню от внешнего мира.

В ту же секунду в палату ворвались трое наемников в полной тактической экипировке. Ваня не стал ждать их выстрелов. Он сорвался с места, превратившись в размытую тень. Первый убийца даже не успел вскинуть автомат – Ваня перехватил его руку и с тошнотворным хрустом вывернул её в обратную сторону. Одним выверенным движением он выхватил нож из ножен противника и вогнал его точно под челюсть второго нападающего.

Кровь брызнула на его обнаженную грудь, смешиваясь с потом, но Ваня даже не моргнул. Его движения были лишены лишних жестов – это был танец чистой смерти. Третий наемник в панике открыл огонь, но Ваня уже был за его спиной. Хватка на горле, резкий рывок – и тело обмякло в его руках.

Тишина, воцарившаяся после бойни, была тяжелой, как свинец. Ваня тяжело дышал, опираясь рукой на стену. Раны на его теле пульсировали синим, затягиваясь на глазах, но эта регенерация требовала нечеловеческих сил.

Когда Соня, не выдержав тишины, приоткрыла дверь, она застала его посреди гор тел. Он стоял к ней спиной, широко расставив ноги, его мощный торс блестел от крови и пота в свете догорающих ламп.

– Ваня?.. – позвала она шепотом.

Он медленно обернулся. Его взгляд всё еще горел тем яростным синим огнем, но при виде её он начал затухать. Он подошел к ней, оставляя кровавые следы на полу, и грубо притянул к себе за шею, заставляя уткнуться лицом в его горячее плечо.

– Ты всё еще здесь, маленькая дурочка, – прохрипел он, вдыхая запах её волос, в которых смешались ароматы лаванды и гари. – Твое сердце бьется так громко... оно мешает мне убивать.

Его рука, еще сжимающая пистолет, легла ей на талию, прижимая к себе с такой силой, будто он хотел сломать ей ребра и спрятать её внутри себя.

Ваня внезапно замер и отстранил её, его глаза снова налились лазурью. Он взял её руку и своим окровавленным указательным пальцем начал быстро чертить на её ладони странные символы. Соня почувствовала липкое тепло его крови, но смысл знаков привел её в оцепенение.

– Это код от хранилища в Арктике, Соня. Если я не выйду из этого здания... беги туда. Там правда о том, что они сделали со мной... и что они сделают с нашим сыном.

Снаружи послышался новый взрыв, и пол под их ногами начал проваливаться в бездну.

Глава 104: Золотая цепь и приговор тирана

Три дня спустя. Поместье Лебедевых.

Эта спальня, когда-то бывшая свидетелем их самых сокровенных минут, теперь превратилась в самую дорогую и изысканную тюрьму во всей Москве. Ваня (Ваня) окончательно пришел в себя, но вместе с восстановлением памяти синяя сыворотка принесла с собой нечто пугающее – его подозрительность граничила с паранойей, а жажда контроля превратилась в навязчивую идею.

Соня (Соня) стояла на мраморном балконе, глядя на заснеженный сад. На её тонкой, алебастровой лодыжке поблескивала изящная золотая цепочка. Она была достаточно длинной, чтобы Соня могла выходить на свежий воздух или подходить к колыбели сына, но каждый шаг сопровождался мелодичным, кристально чистым звоном металла. Этот звук был для неё громче любого тюремного засова – он напоминал, что она теперь не более чем личный трофей «Сибирского льва».

– Тебе не нравится мой подарок? – раздался за спиной низкий, бархатистый голос, от которого по коже Сони пробежали искры.

Ваня вышел из тени, облаченный в тяжелый черный шелковый халат. Пояс был завязан небрежно, обнажая широкую грудь, по-прежнему перетянутую стерильными бинтами. Но даже сквозь марлю проглядывала мощь его тела, ставшего после инъекции еще более массивным и твердым, как скала.

Он подошел вплотную, обнимая её сзади. Его горячие ладони легли на её талию, прижимая к себе. Соня почувствовала запах дорогого коньяка, сигар и того самого острого, металлического аромата озона, который теперь всегда исходил от его кожи.

– Ты обещал мне свободу, Ваня, – прошептала она, не оборачиваясь. – Ты обещал, что после того, как дым рассеется, мы будем просто семьей.

– В этом городе нет такого понятия, как «просто семья», – Ваня зарылся лицом в её волосы, вдыхая аромат лаванды. Его голос вибрировал в её груди. – Ты – Лебедева. А это значит, что ты либо на троне рядом со мной, либо в золотой клетке под моим присмотром.

Он развернул её к себе с пугающей легкостью. Его пальцы, длинные и мозолистые, нежно, но крепко обхватили её лицо. В его глазах снова плясали те самые синие искры, лишая его взгляд остатков человечности.

– Твой отец, Петров... Он не просто предатель. Он – архитектор того ада, через который мы прошли. Он знал о сыворотке. Он знал, что делает со мной Александр, – каждое слово Вани было наполнено ядовитой горечью. – Скажи мне, Соня, глядя в эти глаза... Ты действительно была лишь пешкой? Или ты – его самый совершенный шпион, засланный в мою постель?

– Как ты можешь такое говорить? – Соня вскинула голову, её глаза наполнились слезами ярости. – Я едва не погибла, закрывая тебя собой!

– Любовь – отличная маскировка для киллера, – Ваня резко прижал её к перилам балкона. Его колено вклинилось между её бедер, лишая возможности отступить. – Завтра на саммите шести кланов в «Метрополе» решится всё. Твой отец будет там. И ты пойдешь со мной.

Он вытащил из кармана халата изящный дамский пистолет с перламутровой рукоятью и вложил его в её дрожащую руку.

– Ты сама нажмешь на курок, Соня. Ты убьешь его на глазах у всех. Только так ты докажешь, что ты – моя. Что в твоих жилах течет не кровь Петровых, а верность Лебедевым.

– Он мой отец... Ты просишь невозможного! – закричала она, пытаясь оттолкнуть его.

– Выбирай, – Ваня впился в её губы в жестоком, наказывающем поцелуе, который на вкус был как пепел и сталь. – Либо его жизнь, либо наше будущее. Если ты откажешься, я лично скормлю его псам, а тебя... тебя я никогда не выпущу из этой комнаты.

Их противостояние прервал Миша, ворвавшийся в комнату без стука. Его лицо было бледнее снега за окном.

– Босс! Срочно в детскую! С мальчиком... с маленьким Ленинградом беда!

Соня бросилась мимо Вани, звеня цепью. Когда они вбежали в育婴ская (детскую), Соня замерла от ужаса: малыш в колыбели не плакал. Он просто смотрел в потолок, а его крошечные зрачки светились тем же холодным, мертвенным лазурным пламенем, что и у Вани. Его тельце пылало от нечеловеческого жара.

– Начинается... – прошептал Ваня, и в его голосе впервые за долгое время прозвучал настоящий, первобытный страх. – Сыворотка начала мутировать в его крови.

Глава 105: Прощальный поцелуй и небесный огонь

В поместье Лебедевых наступила тишина, которая бывает лишь за секунду до падения гильотины. детской пахло детской присыпкой, лавандовым маслом и... свежевыжатой кровью. Ваня (Ваня) стоял на коленях перед колыбелью, его огромная ладонь, способная раздавить человеческий череп, теперь едва касалась крошечного кулачка сына.

– Ленинград... – его голос был похож на шелест сухих листьев под ногами убийцы.

Синее пламя в глазах младенца начало пульсировать в унисон с огнем в глазах отца. Это была проклятая связь, скрепленная наукой, которая зашла слишком далеко. Соня (Соня) видела, как Ваня медленно поднимается. Его черная шелковая рубашка была полностью пропитана кровью, превращаясь в тяжелый, липкий панцирь.

– Ты не отдашь его им, – это был не вопрос. Соня шагнула к нему, её пальцы впились в его предплечья, чувствуя, как под кожей Вани перекатываются стальные узлы мышц. – Ты обещал, Ваня. Ты обещал нам жизнь, а не этот кровавый алтарь.

Ваня обернулся. В его взгляде больше не было безумия – там осталась лишь ледяная, кристально чистая решимость. Он притянул Соню к себе, обхватывая её лицо ладонями. Его пальцы были холодными, но дыхание – обжигающим.

– Уходи через северный туннель. Там ждет вертолет с моими самыми верными людьми. Миша отвезет вас в аэропорт, – он говорил быстро, и каждое слово звучало как гвоздь, вбиваемый в крышку гроба их общего будущего. – В Швейцарии тебя ждет новая жизнь. Без Петровых. Без Лебедевых. Без меня.

– А как же ты? – Соня закричала, её голос сорвался на хрип. – Ты хочешь остаться здесь и превратить это место в братскую могилу? Ты обещал, что мы будем вместе!

– Я уже мертв, Соня. Эта синяя дрянь в моих венах... она доедает меня изнутри, – Ваня горько усмехнулся, и шрам на его лице дернулся. – Если я не взорву этот чертов саммит завтра, они будут охотиться за тобой и малым до конца времен. Я должен выжечь эту заразу под корень.

Он прильнул к её губам в последнем, отчаянном поцелуе. Это не была нежность – это была яростная попытка запомнить её вкус на вечность. Соня чувствовала вкус соли своих слез и металла его крови. Она вцепилась в его плечи, пытаясь удержать, врасти в него, но он был неумолим, как сама смерть.

[Крючок/Cliffhanger]:

Внезапно небо за панорамным окном почернело. Это не была туча – тысячи крошечных беспилотников, жужжащих, как рой металлических саранчей, заполнили горизонт. Их красные индикаторы мигали в такт пульсу Вани.

В этот момент телефон Сони в её кармане завибрировал. На экране высветилось сообщение, от которого кровь застыла в её жилах:

«Ваня уже нажал на кнопку детонатора, Соня. Но он не знает, что я перехватил сигнал. Через десять секунд твой идеальный муж и твой сын взлетят на воздух вместе с этим поместьем... если ты не выстрелишь ему в затылок прямо сейчас. Выбирай быстрее. Девять... восемь...»

Соня подняла глаза на Ваню. Он стоял к ней спиной, глядя на приближающийся рой дронов, и его рука медленно тянулась к пульту на поясе.