Текст книги "У брата бывшего. В постели. Навсегда (СИ)"
Автор книги: Ираида Серова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)
Глава 112: Элитная игрушка и унижение в зеркале
Частное поместье Александра Лебедева было спрятано в самой глуши подмосковных лесов, там, где вековые сосны и березы стояли стеной, скрывая тайны своего хозяина. Здесь не было той суровой, пропитанной запахом пороха атмосферы родового гнезда Лебедевых. Напротив, всё вокруг дышало удушающим эстетизмом и какой-то болезненной, стерильной чистотой.
Соню (Соня) заперли в спальне, три стены которой были заменены сплошными панорамными стеклами. Снаружи раскинулся зимний сад – заснеженные березы под бледным лунным светом казались призраками, заглядывающими внутрь. Соня чувствовала себя не просто пленницей, а редким экспонатом в витрине музея. Она была выставлена на обозрение самой тишине, обнаженная в своей беспомощности.
– Выпусти меня! Александр, ты сумасшедший! Ты не имеешь права так со мной поступать! – Соня в исступлении колотила кулаками по пуленепробиваемому стеклу. Звук ударов, глухой и безнадежный, тонул в мягком ворсе белоснежного ковра.
На ней было платье, которое Александр выбрал лично. Тончайшее кружево цвета слоновой кости, легкое, как паутина, и такое же прозрачное. Без белья, без подкладки – ткань бессовестно льнула к её телу, подчеркивая каждый изгиб, каждую дрожь её кожи под холодным светом ламп.
Щелчок.
Тяжелая дверь из красного дерева бесшумно отворилась. Александр вошел, уже без пальто. Его белоснежная шелковая рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, обнажая точеные ключицы. Соня замерла, её сердце едва не остановилось: на его коже, в том же самом месте, где у Вани был старый шрам, виднелась точно такая же отметина. Тот же наклон, та же глубина – идеальное, пугающее совпадение.
В руках он держал антикварную фарфоровую пиалу, наполненную темной, почти черной жидкостью. Густой, горький аромат лекарственных трав мгновенно заполнил комнату, вытесняя запах свежести.
– Твой организм на пределе, Соня. Если ты не выпьешь этот состав, твой маленький монстр с его дефектными генами просто сгниет у тебя внутри, – Александр опустился на край огромной кровати. Его длинные ноги были элегантно скрещены, а взгляд, холодный и сканирующий, медленно скользил по её телу, словно оценивая качество дорогого меха.
– Это ребенок Вани! Он не монстр! – Соня забилась в угол у панорамного окна, обхватив себя руками и пытаясь прикрыть живот.
Взгляд Александра мгновенно потемнел. Янтарные зрачки сузились, в них вспыхнула тень чего-то зловещего. Он резко поднялся – движение было настолько стремительным, что Соня не успела даже вскрикнуть. Он схватил её за густые волосы, наматывая их на кулак, и силой потащил к огромному напольному зеркалу в золоченой раме.
– Смотри в зеркало, Соня, – его голос стал низким, вибрирующим у самого её уха. Он встал позади неё, прижимаясь всем телом. – Посмотри на это лицо, на эти плечи, на эти глаза… Чем я хуже того бракованного куска мяса, который ты так оплакиваешь? У меня есть его сила, но у меня также есть власть, разум и статус, о которых он не смел и мечтать. Почему ты цепляешься за мертвую тень, когда перед тобой оригинал?
Его длинные, ледяные пальцы бесцеремонно приподняли прозрачный подол её платья. Он нашел на её бедре след – едва заметный багряный синяк, оставленный Ваней в порыве страсти – и с силой надавил на него, заставляя Соню охнуть от боли.
– Он испачкал тебя, – прошептал Александр, его взгляд в зеркале был прикован к её лицу. – Я сотру каждое его прикосновение. Я выжгу его из твоей памяти, из твоих клеток, пока всё твое существо не будет принадлежать только мне.
Александр грубо сжал её челюсть, заставляя открыть рот, и начал вливать горькую, тошнотворную жидкость. Соня захлебывалась, темные капли стекали по подбородку, пачкая белоснежное кружево на груди. И в тот момент, когда она была готова потерять сознание от горечи и унижения, он прильнул к её губам в яростном, карающем поцелуе.
Внезапно в коридоре вспыхнул красный свет тревожной сигнализации. Дверь распахнулась, и на пороге появился бледный как полотно слуга:
– Господин! В подземном секторе… тело «объекта 02»… Оно исчезло! Пустой стол в морге!
Глава 113: Возвращение мертвеца и рык безумца
– Что ты сказал? – Александр (Александр) оттолкнул Соню (Соня) с такой силой, что она едва удержалась на ногах. На его лице, которое всегда казалось высеченным из холодного мрамора, впервые проступила трещина. Взгляд янтарных глаз на мгновение остекленел от чистейшего, неразбавленного недоумения.
Секретная лаборатория находилась на третьем подземном уровне, в секторе, защищенном метрами армированного бетона. Там располагалась печь для утилизации «бракованных биоматериалов». По всем законам биологии, концентрация лазурной сыворотки в крови Вани (Ваня) должна была превратить его внутренние органы в кашу еще в ту ночь.
Соня рухнула на ковер, жадно хватая ртом воздух. Горький, металлический привкус снадобья всё еще жег горло, но слова слуги подействовали на неё сильнее любого стимулятора. Сердце в груди пустилось в безумный пляс. Жив! Этот чертов зверь, этот невозможный мужчина... он вырвался из самых когтей смерти!
– Перекрыть все выходы! – прорычал Александр. Он рывком выхватил из наплечной кобуры изящный серебристый пистолет. В его голосе больше не было аристократической небрежности, осталась лишь ледяная, смертоносная ярость. – Неисправный механизм не может ожить. Если он шевелится – значит, это просто предсмертная агония. Я лично закончу то, что не доделала химия.
Он обернулся к Соне, и в его взгляде вспыхнула такая собственническая тьма, что ей стало трудно дышать.
– Сиди здесь и не смей дышать без моей команды. Я принесу тебе его голову, и ты выпьешь остаток лекарства из моих рук.
Как только дверь за ним захлопнулась, Соня вскочила на ноги. В ней проснулся инстинкт выживания, о котором она и не подозревала. Из-за инцидента в лаборатории система электронных помех поместья дала кратковременный сбой. Она знала: ей нельзя просто ждать.
Соня бросилась к массивному столу в кабинете Александра. Она помнила, в каком состоянии был Ваня перед «смертью» – этот разрушительный бред, эти судороги. Ему не нужны пули, ему нужно то, о чем он шептал ей в моменты редкой ясности: нейтрализатор в ярко-зеленой ампуле. Она лихорадочно рылась в ящиках, пока её пальцы не наткнулись на холодное стекло.
В этот момент снаружи, со стороны березовой рощи, раздался звук, от которого задрожали панорамные стекла спальни. Это не был человеческий крик. Это был утробный, первобытный рык дракона, которого слишком долго держали на цепи в темном подземелье.
Соня выскочила на балкон. Сквозь вечерний туман она увидела, как парадные мраморные двери первого этажа разлетаются в щепки под ударом чудовищной силы. Из облака пыли и осколков вырвалась высокая, охваченная жаждой убийства тень.
Он был почти наг. Лишь обрывки пропитанных кровью бинтов свисали с его мощного торса. Вся его кожа была залита лазурной субстанцией, которая теперь стала настолько густой, что казалась почти черной. Под кожей Вани пульсировали вены, светящиеся электрическим синим светом, а его глаза... в них больше не осталось места для человека. Это были два провала в арктическую бездну, полные безумия и жажды мести.
– А-ЛЕК-САНДР! – голос Вани изменился до неузнаваемости. Он стал низким, скрежещущим, словно жернова, перемалывающие камни в самой глубине ада. Каждый слог вибрировал в воздухе физической угрозой.
Соня, сжимая в руке заветную ампулу, бросилась вниз по лестнице. На лестничном пролете она замерла, не в силах пошевелиться. В центре огромного холла, залитого светом хрустальных люстр, стояли друг против друга два абсолютно одинаковых человека. Александр, безупречный и элегантный, хладнокровно вскинул пистолет, целясь в сердце брата. А Ваня, похожий на восставшего из преисподней демона, оскалился в кровавой усмешке и, сорвавшись с места, бросился на него. Раздался оглушительный выстрел, и брызги горячей крови окропили белоснежную статую Девы Марии в нише холла.
Глава 114: Схватка двух титанов: кто твоя истинная любовь?
Оглушительный выстрел еще долго вибрировал в воздухе огромного холла, отдаваясь звоном в хрустальных подвесках люстр. Но Ваня (Ваня) не упал.
В ту долю секунды, когда пуля вонзилась в его правое плечо, он даже не вздрогнул. Напротив, благодаря запредельной концентрации сыворотки в крови, он словно подпитывался этой болью. В момент, когда в воздухе расцвел кровавый цветок, Ваня, подобно разъяренному полярному медведю, в один прыжок преодолел расстояние и сшиб Александра (Александр) с ног, впечатывая его в массивный антикварный стол из красного дерева.
– Кх... ты... неуправляемый кусок мяса! – Александр едва не задохнулся от чудовищного удара. Его внутренности, казалось, превратились в кашу. Серебристый пистолет, его символ контроля и власти, вылетел из рук и со всплеском канул в чашу декоративного фонтана.
Ваня мертвой хваткой вцепился в горло брата, впиваясь взглядом своих пылающих синевой глаз в лицо, которое было зеркальным отражением его собственного. Сейчас Ваня обладал поистине нечеловеческой силой: его мышцы вздувались, грозя разорвать кожу, а лазурные всполохи под эпидермисом пульсировали в такт его бешеному сердцу. Дорогое дерево стола под их телами начало трещать и расщепляться.
– Тебе ведь... так нравилось... изучать меня? – Ваня оскалился в жуткой, плотоядной улыбке. С его подбородка на безупречно белую рубашку Александра капала густая, синяя слюна вперемешку с кровью. – Так смотри же, как твое собственное «творение» будет вырывать тебе сердце!
Александр, хоть и уступал брату в физической мощи, сохранял ледяную расчетливость. Он резко сжал пальцы в кулак и с силой вонзил их прямо в свежую, еще дымящуюся рану на плече Вани, разрывая плоть.
– А-а-а-арх! – Ваня взревел от невыносимой боли, и его хватка на мгновение ослабла.
– Ты всего лишь копия, Ваня! Твоя боль, твое дыхание, каждый твой нервный импульс – всё это дано тебе мной! – Александр ловким движением перехватил инициативу, используя рычаг и наваливаясь на брата сверху. Он схватил со стола тяжелый серебряный подсвечник и, замахнувшись, прицелился острием прямо в грудь Вани.
– Остановитесь! Прекратите это немедленно!
Отчаянный крик Сони (Соня) эхом разнесся под сводами холла. Она стояла на балюстраде второго этажа, сжимая в руках заветную ампулу с ярко-зеленой жидкостью. Её волосы были спутаны, а белоснежное кружевное платье, разорванное в нескольких местах, едва прикрывало её дрожащее, хрупкое тело.
Оба мужчины замерли, как по команде. В тишине слышалось лишь их тяжелое, рваное дыхание, напоминающее хрип двух неисправных машин.
– Соня, отдай лекарство мне! – в голосе Александра прозвучала маниакальная жажда контроля. – Введи его в шприц, и я снова сделаю его твоим послушным, покорным братом.
– Не слушай его... Соня... – Ваня лежал среди обломков мебели, сплевывая сгустки синей крови. Его взгляд метался между безумием и мимолетной ясностью. – Он... превратит меня... в настоящую куклу... Убей меня... Прошу, просто убей меня...
Соня смотрела на них двоих – на идеального, как бог, мужчину с сердцем дьявола, и на изломанного демона, который отдал за неё свою душу. Её руки ходили ходуном, но в следующую секунду она сделала то, чего не ожидал никто. Она не отдала лекарство никому. Под ошеломленными взглядами братьев Соня запрокинула голову и одним глотком осушила всю ампулу со смертельно опасным концентратом нейтрализатора.
Глава 115: Смертельное слияние и ритуал безумия
– Нет! Соня! – два голоса, идентичные по тембру, но разные по наполнению, слились в один полный ужаса крик, который ударился о высокие своды холла и разбился на тысячи осколков.
Нейтрализатор в ампуле был химическим концентратом чудовищной силы, предназначенным исключительно для введения в кровь, уже измененную лазурной сывороткой. Для обычного человека это был чистейший яд, способный за считанные минуты остановить сердце и вызвать отказ внутренних органов.
Соня (Соня) горько улыбнулась. Стеклянный флакон выскользнул из её ослабевших пальцев и с мелодичным звоном разбился о мраморный пол. Её белоснежное кружевное платье в этот миг казалось саваном, окутывающим её хрупкое, обреченное тело в ореол предсмертной красоты.
– Если... только мое тело... может усмирить эту боль... – Соня судорожно схватилась за ткань платья на груди. Её дыхание стало прерывистым и хриплым. Под алебастровой кожей начал разливаться мягкий, приглушенный свет – это её материнский организм, полный природных антител, вступил в смертельную схватку с химикатом. – Тогда я отдам тебе всю свою жизнь... Ваня...
Ваня (Ваня) издал вопль, полный такой нечеловеческой боли, что, казалось, само здание вздрогнуло. Этот звук вырвал его из лап животного безумия. Первобытная ярость отступила перед лицом величайшей потери. Он буквально пополз к ней по обломкам мебели, не замечая, как щепки впиваются в его израненное тело.
Он подхватил Соню, когда её колени уже подогнулись. Она была легкой, как увядающая роза.
– Выплюни! Слышишь, ты, глупая женщина, выплюни это немедленно! – его огромные руки дрожали, он пытался разжать её зубы, его глаза были полны безумных слез.
– Слишком поздно... – прошептала Соня, её взгляд уже начал застилать туман. Из последних сил она обхватила его лицо ладонями и прильнула к его губам в поцелуе, который пах горечью трав и неизбежностью.
С этим поцелуем мягкая, очищенная её телом энергия начала перетекать в него. Ваня чувствовал, как лазурный огонь в его жилах, сжигавший его заживо, начинает затихать, сменяясь теплом человеческой крови. Свет в его глазах померк, возвращая им их естественный цвет, но сердце его в этот момент разрывалось на части.
Александр (Александр) застыл в стороне. Он смотрел на них, и его безупречная логика, его вера в абсолютный контроль рассыпались в прах. Он создал монстра, но этот монстр только что обрел душу через жертву женщины, которую сам Александр считал лишь ценным трофеем.
Ваня прижимал к себе затихающую Соню, чье алое платье теперь казалось пропитанным не только вином и кровью, но и самой скорбью. Он поднял голову и посмотрел на брата взглядом, в котором не осталось ярости – только бесконечная, черная бездна.
– Ты победил, Александр... Ты создал монстра... но ты же и убил единственного человека, который по-настоящему любил нас обоих.
Александр вздрогнул. В его янтарных глазах на мгновение отразилось нечто похожее на раскаяние. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, снаружи раздался грохот лопастей тяжелых вертолетов, от которого задребезжали уцелевшие стекла.
Десятки вооруженных людей в черном десантировались прямо во двор поместья, блокируя все выходы. В холл, чеканя шаг, вошел мужчина в ослепительно белой парадной форме российской армии. Когда он снял шлем, в зале воцарилась гробовая тишина.
У него было третье, абсолютно идентичное лицо. Те же черты, тот же взгляд, но в нем чувствовалась власть, перед которой меркли оба брата.
Он небрежно перешагнул через обломки и холодно взглянул на собравшихся:
– Вижу, семейное воссоединение прошло продуктивно. Я – старший наследник Лебедевых, тот самый, кто «погиб» в авиакатастрофе двадцать лет назад. Александр, Ваня... спасибо, что протестировали для меня эти оболочки. А теперь отдайте мне мою женщину.
Глава 116: Тесак старшего брата и запретное возвращение
Дым и гарь в главном холле еще не успели рассеяться, смешиваясь с ароматом дорогого парфюма и металлическим запахом свежей крови. Мужчина в ослепительно белой парадной форме – Николай Лебедев (Николай Лебедев) – медленно шел по залу, и каждый шаг его тяжелых армейских сапог по разбитому мрамору отзывался в ушах присутствующих смертным приговором. Этот звук был четким, ритмичным и неумолимым, как удары молота, вбивающего гвозди в крышку гроба.
Ваня (Ваня) судорожно прижимал к себе Соню (Соня), чье сознание балансировало на грани обморока. Его глаза были багровыми от лопнувших сосудов, а челюсти сжаты до скрежета. Несмотря на то что сила сыворотки в его жилах еще не утихла, при виде Николая он инстинктивно почувствовал нечто пугающее – абсолютное доминирование на генетическом уровне. Лицо пришельца было точной копией его собственного, но аура, исходившая от него – ледяная, закаленная в пекле настоящих войн и большой политики – заставляла воздух вокруг замерзать.
– Николай... Ты всё-таки выжил, – Александр (Александр) поднялся, опираясь на обломки красного дерева. По его подбородку текла струйка крови, а в янтарных глазах читалась смесь жгучей ненависти и несвойственного ему страха. – Прикидывался мертвым двадцать лет, чтобы сегодня сыграть роль «стервятника», пожирающего остатки?
– Если бы я не инсценировал свою смерть, разве я увидел бы, как два моих «младших брата» превращают семейное наследие в руины из-за одной женщины? – Николай остановился прямо перед Ваней. Он замер, возвышаясь над ним, как монолит. Его рука в белоснежной перчатке медленно потянулась вперед и стальными пальцами обхватила подбородок Сони, заставляя её поднять лицо. – Поистине прекрасна... Неудивительно, что «бракованный образец» и «ксерокопия» окончательно потеряли из-за неё рассудок. Это лицо достойно титула хозяйки дома Лебедевых.
– Убери от неё свои грязные руки! – Ваня издал утробный рык, похожий на предупреждение раненого зверя. Он попытался рвануться вперед, но тело, истощенное запредельными нагрузками, подвело его.
Николай лишь холодно усмехнулся. Он даже не удостоил Ваню взглядом, просто едва заметно кивнул. Один из его гвардейцев, закованный в броню, мгновенно шагнул вперед и с глухим звуком обрушил приклад автомата на затылок Вани. Тот охнул и мешком рухнул в лужу собственной крови. Николай ловко перехватил обмякшую Соню, подхватывая её под спину, словно забирал законно принадлежащий ему трофей.
Соня в полузабытьи почувствовала совершенно иную энергию. В Николае не было дикой ярости Вани или ледяного безразличия Александра. От него исходила мощь высшего хищника – властная, тяжелая, пахнущая порохом и железом. Она приоткрыла глаза, ослепленная блеском орденов на его груди.
– Ваня... – прошептала она, её пальцы бессильно царапнули воздух, пытаясь нащупать родное тепло.
– Он не спасет тебя. Больше никогда, – Николай наклонился к ней, и его острый, как у ястреба, взгляд впился в её зрачки. Его голос, бархатистый и в то же время беспощадный, обжег её ухо: – С этого дня ты больше не игрушка. Ты – жена генерала Николая Лебедева. А что касается этих двоих... – он мельком взглянул на поверженных братьев. – В подвал их. Обоих. До тех пор, пока не научатся вести себя как послушные псы.
Николай понес Соню к ревущему снаружи вертолету. Яростный поток воздуха от лопастей растрепал подол её изорванного кружевного платья, обнажая бедра, покрытые отметинами от пальцев Вани. В ту секунду, когда дверь люка захлопнулась, Соня увидела у входа в подземелье окровавленную руку Вани. Он из последних сил вцепился в косяк двери, глядя, как небо забирает его единственную надежду, и издал крик, полный первобытного отчаяния.
Глава 117: Резиденция генерала и удушающая нежность
Секретная правительственная резиденция в пригороде Москвы была окружена густым лесом и охранялась так плотно, что даже муха не смогла бы пролететь сквозь этот кордон незамеченной. Это место не имело ничего общего с хаосом отеля или пышностью старых поместий. Здесь всё дышало дисциплиной и ледяным спокойствием.
Соня (Соня) пришла в себя на огромной кровати, застеленной черным шелковым атласом. Интерьер комнаты был минималистичным и пугающим: на стенах из темно-серого мрамора висели не картины, а боевые клинки и почетные медали. Холодный индустриальный стиль делал это место похожим не на спальню, а на изысканную клетку, пропитанную терпким запахом дорогого табака и мужского парфюма.
Её разорванное кружевное платье исчезло. Вместо него на Соне была надета черная мужская рубашка из плотного шелка. Подол едва прикрывал верхнюю часть бедер, обнажая её стройные, алебастрово-белые ноги, покрытые потемневшими синяками.
– Очнулась?
У панорамного окна, спиной к ней, стоял Николай. Он уже снял парадный мундир, оставшись в белоснежной тактической рубашке, которая плотно облегала его широкие плечи и мощную спину. Каждое движение его лопаток выдавало скрытую, тренированную силу. Он повернулся, держа в руке стакан с элитной водкой, в которой мерно позвякивал лед.
– Где Ваня? Где он?! Что ты с ним сделал, чудовище! – Соня попыталась резко вскочить, но из-за остатков действия лекарств её повело в сторону.
Рубашка соскользнула с её плеча, обнажая ключицу, где всё еще алел отчетливый след – метка, оставленная зубами Вани.
Взгляд Николая, едва коснувшись этой метки, мгновенно потемнел, став тяжелым, как свинец перед грозой. Он в несколько широких шагов преодолел расстояние до кровати и опустился на одно колено прямо на край матраса. Огромная тень генерала мгновенно накрыла Соню, лишая её пространства для маневра. Его грубая, мозолистая ладонь легла на её плечо, и большой палец с силой начал растирать чужую метку, пока кожа под ним не стала болезненно-пунцовой.
– В моем присутствии не смей произносить имя этого мусора, – его голос был низким, вибрирующим от скрытой угрозы. Он смотрел на неё сверху вниз, как хищник на запертую в углу добычу. – Нейтрализатор в твоей крови уже выведен лучшими военными врачами. Теперь тебе стоит подумать о том, как ты будешь благодарить своего спасителя.
– Благодарить? – в глазах Сони вспыхнула искра отчаянного сарказма. – Ты запер своих братьев в подземелье, уничтожил лекарство и ждешь от меня признательности? Ты такой же демон, как и они, только в чистой форме!
– Лекарство? – Николай вдруг усмехнулся, и эта улыбка была полна пугающей агрессии. Он поставил стакан на тумбу и медленно провел указательным пальцем по её дрожащим губам, заставляя Соню замереть. – Если ты о тех жалких химикатах из лаборатории, то у меня их целые склады. Но если ты хочешь, чтобы твой Ваня дожил до рассвета, Соня... тебе придется стать очень послушной девочкой.
Он резко схватил её за талию и притянул к себе. Соня почувствовала его грудь, твердую как гранит, и ту самую ауру абсолютного доминирования, перед которой хотелось либо бежать, либо подчиниться.
Николай достал из кармана миниатюрный пульт и нажал на кнопку. Огромный экран на стене мгновенно ожил. На нем Соня увидела Ваню: он висел на цепях в мрачном, сыром подвале, и грязная вода уже доходила ему до груди.
Николай склонился к самому уху Сони, обжигая его своим дыханием, и прошептал:
– Поцелуй меня. И если этот поцелуй мне понравится, я отключу высокое напряжение, которое сейчас подается в воду этого карцера.
