Текст книги "У брата бывшего. В постели. Навсегда (СИ)"
Автор книги: Ираида Серова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
Глава 71: Запретное пламя рассвета и горечь надежды
Утро в Москве выдалось холодным. За панорамным окном расстилалось бескрайнее снежное поле, ослепительно белое под лучами ледяного солнца, которое едва пробивалось сквозь серую дымку. В VIP-палате частной клиники пахло стерильностью, дорогим табаком и тем особым, мускусным ароматом, который исходил только от Вани (Ваня) – смесью кожи, морозного янтаря и опасности.
Соня (Соня) очнулась от странного ощущения тяжести. На её талии покоилась массивная, горячая рука, собственнически прижимающая её к мужскому телу. Это был Ваня. Лишенный своей брони в виде черного пальто, он лежал рядом, обнаженный по пояс. Из-за чудовищной кровопотери и изнурительной битвы на колокольне этот «сибирский лев», обычно не знающий усталости, наконец-то провалился в тяжелый, тревожный сон.
Рассветные лучи безжалостно и в то же время нежно очерчивали рельеф его спины, испещренной шрамами. Каждый из них был похож на застывшую историю выживания – рваные отметины от когтей диких зверей, следы от ножей и пуль. Эти шрамы были его медалями за восемь лет ада в ледяной пустыне. Соня осторожно повернулась на бок, затаив дыхание. Её взгляд скользнул по его широким плечам, где мышцы даже во сне оставались напряженными, словно он был готов в любую секунду вскочить и броситься в бой.
Она не удержалась. Её тонкие пальцы, едва касаясь кожи, проследили путь одного из шрамов, который заканчивался у свежей, еще влажной повязки на плече. Это была рана, полученная ради неё.
– Уже насмотрелась? – голос Вани раздался внезапно. Он был хриплым, как скрежет камней, и обладал той глубокой, вибрирующей магнитной силой, от которой у Сони по позвоночнику пробежала волна жара.
Он не открывал глаз, но его ладонь внезапно сжалась, словно стальной капкан, впиваясь в её поясницу. Одним резким движением он подмял её под себя, заставляя Соню уткнуться лицом в его пылающую грудь.
– Ваня, врач сказал, что ты еще в зоне риска... тебе нельзя двигаться, – пролепетала Соня, чувствуя, как её щеки заливает румянец. Через тонкий шелк сорочки она ощущала каждый удар его сердца – мощный, ровный и пугающе властный.
Ваня навис над ней, наконец разомкнув веки. В его янтарных глазах вспыхнуло пламя – смесь необузданной страсти и почти болезненной жажды обладания. Он коснулся пальцами её подбородка, заставляя смотреть прямо на него, и его взгляд медленно, как прикосновение, скользнул по её губам, которые всё еще хранили бледность после вчерашнего ужаса.
– Моя зона риска – это ты, Соня, – выдохнул он, и его горячее дыхание обожгло её шею. – Все восемь лет в этой проклятой мерзлоте я грезил лишь об одном: как ты будешь просыпаться в моих руках. И о том, что именно я сделаю с тобой, когда этот момент настанет.
Он перехватил её запястья, переплетая свои пальцы с её и прижимая их к подушке над её головой. В его взгляде читалась такая одержимость, что у Сони перехватило дыхание. Она видела перед собой не просто мужчину, а стихию, которую невозможно было обуздать.
– Ваня, не здесь... – её протест больше походил на томный вздох.
– Именно здесь, – отрезал он, впиваясь в её губы требовательным, почти карающим поцелуем. Это был поцелуй хозяина, заявляющего свои права на самое ценное сокровище. Его рука скользнула вниз по изгибу её бедра, сминая шелковую ткань и заставляя Соню содрогнуться от предвкушения.
Но в тот момент, когда страсть была готова превратиться в пожар, тишину палаты разорвал резкий, настойчивый стук в дверь.
– Босс! – голос Михаила за дверью был напряжен до предела. – Совет директоров взбунтовался. Те старые псы отказываются признавать легитимность передачи прав на рудники. Они стягивают людей к штаб-квартире.
Ваня замер. В одно мгновение страсть в его глазах сменилась ледяной, смертоносной яростью. Он нехотя отстранился, но перед тем как встать, еще раз тяжело прижался к её губам, оставляя на них влажный след. Его голос теперь звучал как лязг затвора:
– Пусть ждут в зале заседаний. Моя женщина еще не выспалась. Если кто-то посмеет вякнуть – пусть заранее заказывает себе место на кладбище.
Соня схватила его за руку, не давая уйти. В её глазах, еще затуманенных желанием, промелькнула стальная решимость.
– Нет, Ваня. На этот раз я не останусь в тени. Я пойду с тобой.
Глава 72: Пламя в алом шелке и поцелуй на вершине власти
Спустя полчаса тяжелые двери VIP-палаты распахнулись.
Соня (Соня) вышла в коридор, и само время, казалось, замедлило свой бег. На ней было облегающее вечернее платье цвета запекшейся крови – вызывающе алое, с дерзким разрезом до самого бедра. Шелк обтекал её фигуру, словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию её тела, ставшего за эти годы хрупким, но закаленным, как дамасская сталь. Глубокий вырез открывал вид на её изящные ключицы, а губы, накрашенные темно-красной помадой, придавали её облику черты роковой женщины, вышедшей на тропу войны. Она больше не была той испуганной жертвой; сейчас она выглядела как ядовитая роза, расцветшая среди вечных льдов.
Ваня (Ваня) шел на полшага позади, словно тень самого дьявола. Он сменил окровавленные бинты и надел черный костюм ручной работы. Он не стал завязывать галстук, оставив верхние пуговицы рубашки расстегнутыми, обнажая бледную кожу и мощные мышцы груди, пересеченные свежими шрамами. В его руках было ожерелье из редкого черного жемчуга. Он остановился, обходя Соню, и его пальцы – грубые, привыкшие к холодному металлу оружия – намеренно медленно коснулись её нежной шеи, застегивая замок. Соня вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежала волна электрического тока.
– Запомни, Соня, – его низкий, вибрирующий голос коснулся её уха, обжигая дыханием. – После сегодняшнего дня в Москве будет только одна хозяйка. И если кто-то посмеет не склонить голову, я лично вырву ему глаза.
Штаб-квартира корпорации Лебедевых встретила их гробовой тишиной, которая через мгновение взорвалась гулом возмущенных голосов. Массивные дубовые двери зала заседаний распахнулись от удара двух телохранителей в черном.
Соня вошла первой. Звук её тонких шпилек, впивающихся в дорогой ворсистый ковер, звучал как метроном, отсчитывающий секунды до приговора. Ваня следовал за ней, излучая такую ауру первобытной угрозы, что воздух в комнате стал густым и липким. Его янтарные глаза, холодные и расчетливые, сканировали присутствующих, заставляя самых дерзких акционеров отводить взгляды.
– Соня, ты всего лишь девка, которая проложила себе путь через постель! – один из старых акционеров, грузный мужчина с красным лицом, вскочил со своего места, брызжа слюной от ярости. – Виктор пал, но это не значит, что какая-то приблудная девчонка будет диктовать нам условия!
Соня не успела даже приоткрыть рот. Ваня сорвался с места быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. В следующее мгновение он уже стоял перед акционером, его рука, словно стальной гидравлический пресс, сомкнулась на горле старика, приподнимая того над полом.
– Кто дал тебе право произносить её имя своим грязным ртом? – голос Вани был пугающе тихим, лишенным каких-либо эмоций. Из-за резкого движения его раны на спине снова открылись, и на белоснежной рубашке начали расплываться зловещие алые пятна. Запах свежей крови мгновенно заполнил пространство, делая Ваню похожим на безумного мясника.
– Ваня, отпусти его, – спокойно произнесла Соня. Её голос не был громким, но в нем звучала сталь, заставившая Ваню мгновенно подчиниться.
Он разжал пальцы, и старик мешком рухнул на стул, жадно хватая ртом воздух. Ваня отступил к креслу Сони, по-хозяйски положив руку на его спинку, демонстрируя абсолютную готовность уничтожить любого по её первому знаку.
Соня обвела зал холодным взглядом и уже собиралась зачитать список изменений в совете директоров, когда в самом конце стола медленно поднялась стройная фигура. Золотистые волосы, дорогая оправа очков... Женщина сняла аксессуар, обнажая лицо, которое до пугающего напоминало лицо самой Сони, но с печатью порочной жестокости.
– Сестренка, восемь лет прошло, – голос блондинки был сладким, как патока, замешанная на яде. – Ты так увлечена ролью госпожи, что забыла объяснить: почему ты занимаешь место рядом с моим женихом?
Зал ахнул. Соня почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Жених? Она резко повернулась к Ване. И в глазах этого непоколебимого мужчины она впервые увидела нечто, что заставило её сердце пропустить удар – тень необъяснимого замешательства и мрачной тайны.
Глава 73: Безумие обладания и тени прошлого
Воздух в конференц-зале застыл, словно выкачанный невидимым насосом.
Золотоволосая женщина, назвавшаяся Ириной, была кузиной Сони (Соня), бесследно исчезнувшей много лет назад. Восемь лет назад, чтобы остановить кровопролитную войну между кланами Петровых и Лебедевых, действительно обсуждался брачный союз. Это соглашение было написано кровью и скреплено печатями, о которых Соня предпочла забыть в своем личном аду.
– Ваня, ты лично обещал моему отцу, что будешь заботиться обо мне до конца своих дней. Неужели ледяные ветры Сибири выветрили из твоей головы наши клятвы? – Ирина приближалась к нему, покачивая бедрами, её голос был пропитан ядом и притворной нежностью. Она протянула тонкую руку, пытаясь коснуться его плеча.
Ваня (Ваня) резко отшатнулся, даже не удостоив её взглядом. Его зрачки сузились, превратившись в две черные точки в янтарном пламени гнева. Весь его мир сейчас сузился до одной женщины – Сони, чьи пальцы, сжимающие край стола, побелели от напряжения. Он видел её дрожь, видел, как рушится её доверие, и страх потери – настоящий, первобытный страх – заставил эту «сибирскую бестию» сорваться с цепей.
– Михаил, брось её в подвал, – голос Вани был хриплым и безжалостным. – Пока я не выясню, как и зачем она здесь появилась, не позволяй ей даже дышать без моего разрешения. И упаси тебя бог дать ей сказать хоть слово.
Не обращая внимания на шокированные вздохи акционеров, он железной хваткой вцепился в запястье Сони и буквально потащил её за собой. Он не шел – он прорубал себе путь к лифту, ведущему в его частные апартаменты на верхнем этаже.
Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным грохотом. Ваня с силой прижал Соню к холодной стене, нависая над ней всей мощью своего тела. От него исходил тяжелый запах крови, гнева и того самого мускуса, который всегда туманил ей разум. Его грудь тяжело вздымалась, под кожей перекатывались тугие узлы мышц.
– Ты веришь ей? – прорычал он, и его лицо оказалось в считанных сантиметрах от её лица.
– Я верю фактам, Ваня! – Соня вскинула голову, её глаза блестели от непролитых слез, но голос был холодным, как арктический лед. – Сколько еще секретов ты прячешь за своей спиной? Ты отдал меня Виктору восемь лет назад... Может, ты просто расчищал место для неё? Боялся, что я помешаю твоей блестящей свадьбе?
– Черт возьми, Соня! – выдохнул он и, не давая ей договорить, впился в её губы поцелуем, который больше походил на схватку.
Этот поцелуй был пропитан жаждой наказания и отчаянием. Он заявлял свои права на её тело, на её душу, на каждый её вздох. Соня пыталась бороться, её кулаки бессильно стучали по его твердым плечам, но он лишь сильнее прижал её к стене, перехватывая обе её руки одной ладонью и вскидывая их над её головой.
– Слушай меня внимательно, – он отстранился лишь на мгновение, его лоб уперся в её лоб, а на шее вздулась вена. – За всю мою жизнь у меня была только ты. И только ты мне нужна. Тот контракт был бумажкой, которой я расплатился за шанс выжить в Сибири, чтобы иметь возможность вернуться. Вернуться и вырвать тебя из лап смерти, чего бы мне это ни стоило!
Он подхватил её на руки, одним движением усаживая на холодную мраморную столешницу в ванной комнате. Его горячая ладонь скользнула по разрезу её алого платья, обжигая кожу и заставляя Соню судорожно вздохнуть. Его губы блуждали по её шее, оставляя багровые метки – клеймо его любви.
– Ты моя. Даже если смерть придет за нами, ты умрешь в моих объятиях, – его тяжелое дыхание опаляло её ухо.
В тот самый миг, когда их чувства достигли критической точки, когда мир готов был взорваться от страсти, в кармане Сони зазвонил телефон. Это был номер няни из частной клиники, где лежал маленький Ленинград.
Соня дрожащими руками нажала на кнопку приема. Из трубки донесся леденящий душу крик, звук бьющегося стекла, тяжелый глухой удар... и плач ребенка, который внезапно оборвался жуткой тишиной.
Глава 74: Смертельный прицел и рождение феникса
– Если с головы моего сына упадет хоть один волос, я превращу всю Москву в пепелище! – голос Вани (Ваня) громом разнесся по разгромленной палате, и от его ледяной ярости, казалось, иней выступил на уцелевших стеклах.
Они мчались обратно в клинику так, словно за ними гнались все демоны преисподней. Но опоздали. В палате царил хаос: разбитые капельницы, перевернутые медицинские тележки и липкий запах страха. У самого края пустой колыбели, впившись в дерево, дрожал дротик с эмблемой недобитых приспешников Виктора. К нему была приколота окровавленная записка: «Восточный порт. Привези все оригиналы прав на рудники. Один. Или прощайся с наследником».
Соня (Соня) почувствовала, как земля уходит из-под ног. Колени подогнулись, и она неминуемо рухнула бы на пол, если бы Ваня не подхватил её сзади. Он обнял её, прижимая спиной к своей широкой груди, его подбородок властно лег ей на плечо, а руки крепко сплелись на её животе. Он пытался влить в неё свою силу, свою непоколебимую уверенность, хотя его собственное сердце билось как раненый зверь.
– Не смей сдаваться, Соня. В жилах нашего сына течет кровь Лебедевых, он не сдастся так просто, – его голос был пугающе спокойным. Это была та самая «боевая транс» – состояние, в котором Ваня становился самым опасным хищником в мире.
Соня резко развернулась в его объятиях, её лицо было бледным, но в глазах вместо слез вспыхнуло то, чего Ваня никогда раньше не видел – первобытная, беспощадная жажда мести. Она схватила его за лацканы пиджака, её ногти впились в дорогую ткань.
– Ваня, я пойду с тобой. Я не буду сидеть дома и ждать известий о смерти моего ребенка. Научи меня стрелять. Сейчас же!
Ваня на мгновение замер, вглядываясь в её решительное лицо. Он хотел отказать, хотел запереть её в самом безопасном бункере, но понял: эта женщина больше не была хрупким цветком. Она была львицей, защищающей своего львенка.
– Идем, – коротко бросил он.
Спустя десять минут они были в подземном тире особняка. Воздух здесь был пропитан запахом пороха и машинного масла. Ваня достал из сейфа тяжелый вороненый «Стечкин». Он встал позади Сони, обволакивая её своим телом, словно живой броней. Его большие, мозолистые ладони легли поверх её дрожащих рук, направляя ствол пистолета на мишень.
– Слушай мое сердце, Соня, – прошептал он ей прямо в ухо, и его низкий голос заставил её внутренности сжаться от странного, болезненного восторга. – Твой палец – это продолжение твоей воли. Не думай о цели, думай о том, что эта пуля – твоя ярость. Задержи дыхание... сейчас!
Грохот выстрела разорвал тишину подземелья. Отдача была мощной, но Ваня крепко держал её, не давая упасть. Пуля прошла в миллиметре от «яблочка». Соня тяжело дышала, её грудь бурно вздымалась под шелком платья, а в глазах горел лихорадочный огонь.
– Еще раз! – выдохнула она, оборачиваясь к нему. Её губы были совсем рядом с его губами, и в этом пространстве, пропитанном смертью и подготовкой к бою, их страсть вспыхнула с новой, пугающей силой.
Ваня не выдержал. Он притянул её к себе, впиваясь в её губы жестким, властным поцелуем, в котором смешались вкус пороха и обещание крови. Его рука грубо запуталась в её волосах, заставляя её поднять голову.
– Если ты пойдешь туда, назад пути не будет, – прохрипел он в её губы. – Ты готова стать такой же, как я? Готова убивать?
– Ради него – я готова сжечь этот мир, – ответила она, и в этот момент Ваня понял, что теперь они действительно одно целое. Охотник и его верная спутница, выходящие на кровавую жатву в ночную Москву.
Глава 75: Кровавый порт и маска дьявола
Морской порт на востоке Москвы в этот час казался кладбищем забытых кораблей. Соленый, колючий ветер вперемешку с мелкой ледяной крошкой нещадно бил в лицо, а заброшенные склады возвышались в темноте, словно гигантские надгробия.
Ваня (Ваня) скинул тяжелое пальто, оставшись в одном черном тактическом бронежилете. Под тусклым светом единственного работающего фонаря рельефные мышцы его рук казались вылитыми из стали. Он шел по обледенелому бетону, чеканя каждый шаг, и в каждой его линии сквозила такая первобытная мощь, что даже тени, казалось, в страхе отступали перед ним. В его руке был тяжелый кейс с оригиналами прав на рудники – цена, за которую он готов был купить жизнь своего сына.
Внутри склада его ждало несколько выживших псов Виктора. Они скалились, чувствуя вкус близкой победы. Но самое страшное было наверху: на высоком портовом крюке, раскачиваясь на ветру над бурлящей ледяной водой, висел голубой сверток. Тихий, едва слышный плач ребенка разрывал сердце Сони (Соня), которая в этот момент затаилась на старой стальной балке под самой крышей склада.
– Ваня, на колени! – прорычал главарь бандитов, взводя затвор автомата. – Ты долго был королем Москвы, теперь пришло время склонить голову перед мертвецами!
Ваня замер. Его янтарные глаза горели холодным, мстительным огнем. Медленно, с убийственным спокойствием, он опустил кейс на землю.
– Если с ним что-то случится, – его голос был тихим, но в этой тишине слышался рокот приближающейся лавины, – я буду вырывать ваши кишки по сантиметру, пока вы не станете молить о смерти.
– Хватит болтать! Вниз! – пнул кейс и направил ствол на младенца.
И тогда Ваня сделал то, чего никто не ожидал. Он медленно опустился на одно колено, прижимая руку к кровоточащей ране на плече. Гордый лев, хозяин теневой империи, склонился ради своей крови.
В этот момент Соня, чьи пальцы на спусковом крючке снайперской винтовки уже онемели от холода, перестала дышать. Она видела в прицел всё: и издевательскую ухмылку бандита, и пот на затылке Вани. В её голове пульсировал голос Вани: «Твой палец – продолжение твоей воли».
«За сына. За Ваню. За нашу жизнь», – прошептала она.
Грохнул выстрел. Пуля, выпущенная с безупречной точностью, вошла точно в висок главаря. Его голова взорвалась кровавым туманом прежде, чем он успел нажать на курок.
– Сейчас! – взревел Ваня, мгновенно вскакивая на ноги.
Он рванулся вперед, выхватывая из-за пояса два пистолета. Он двигался как разгневанный бог войны, каждый его выстрел находил цель. В то же время Соня, отбросив винтовку, бросилась к рычагу управления краном. Железо скрежетало, лебедка стонала, но синий сверток медленно опускался в руки Вани.
Он поймал ребенка в тот самый момент, когда здание содрогнулось от чудовищного взрыва. Кто-то из бандитов успел нажать на детонатор.
Огромный огненный шар поглотил склад. Ваня прижал младенца к груди, прикрывая его своим телом, и прыгнул в сторону, когда крыша начала обрушиваться. Соня едва успела скатиться по тросу вниз, прежде чем всё превратилось в пылающий ад.
Спустя вечность они выбрались на пирс. Ваня, весь в копоти и крови, осторожно передал Соне спящего ребенка. Его руки дрожали – впервые в жизни.
– Он жив, Соня... он жив, – выдохнул он, и в его глазах блеснули слезы.
Но их радость была недолгой. Из тени за их спинами, со стороны темного моря, раздался звук аплодисментов. Медленные, тяжелые хлопки заставили Ваню мгновенно напрячься и задвинуть Соню с ребенком за свою спину.
Из густого тумана вышел человек. На нем был длинный кожаный плащ, а лицо скрывала серебряная маска, изображающая плачущего демона.
– Поразительная самоотверженность, – голос незнакомца был до ужаса похож на голос Вани, но в нем звучала ледяная, аристократическая надменность. – Ты всегда был слишком эмоциональным, мой дорогой брат.
Человек медленно снял маску. Соня вскрикнула, едва не выронив ребенка.
Перед ними стоял человек с лицом Вани. Те же черты, те же глаза... но под его левым глазом тянулся глубокий, старый шрам в виде креста.
– Александр? – голос Вани сорвался на хрип. – Ты... ты же погиб восемь лет назад в той шахте!
– Смерть – это всего лишь вопрос цены, – улыбнулся «двойник», и в его руке блеснул пульт управления. – А теперь, Ваня, отдай мне документы и ребенка. Настоящая игра только начинается.
