Текст книги "Беспокойные герои. Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)

Глава девяносто шестая
«Ночные роты» и «умиротворители»

1938 год был тяжелым, а 1939-м сулил еще меньше хорошего. Вингейт, находясь в отпуске в Лондоне, требовал от Вейцмана решительных заявлений правительству Англии. Вейцман от них воздерживался, да и вряд ли это могло помочь делу. Шли дни полного торжества «умиротворителей» и эйфории от мюнхенского соглашения, охватившей огромное большинство британцев. В этой атмосфере готовилось окончательное предательство еврейских интересов. После того как арабы отвергли план комиссии Пиля, были выдвинуты другие планы раздела, еще менее выгодные для евреев. Но их постигла та же участь – арабы хотели всей территории. А англичане ратовали за мир и тишину. Казалось, проще всего этого можно было достигнуть за счет евреев. Как в Европе – за счет чехов. Вернувшись из отпуска, Вингейт продолжал служить в британской разведке, но «ночными ротами» уже не командовал. Их передали под начало одного из служивших при Вингейте лейтенантов.

Но это было еще полбеды. «Ночные роты» стали объектом резкой критики со стороны «умиротворителей». Теперь уже не говорили об их подвигах, а указывали, что они раздражают арабов, так как на 2/3 состоят из евреев. Их обвиняли в жестокости по отношению к арабам. В конце концов добились их роспуска, а евреев отправили по домам. Вингейт пытался вмешаться, но сделать практически ничего не смог. Только один человек в верхах британской армии прислушался к нему. Это был Монтгомери – будущий национальный герой Англии, победитель Роммеля, «Монтгомери Эль-Аламейнский». Но это будет в 1942 году. А пока что Монтгомери смог только «подсластить пилюлю» – представил к наградам нескольких евреев, отличившихся в «ночных ротах». Главный же удар «умиротворители» нанесли в Лондоне в мае 1939 года. Однако до этого в Европе произошли важные события.

Глава девяносто седьмая
Агония Чехословакии

Послемюнхенская Прага держалась тише воды и ниже травы. Ни о каком сопротивлении Гитлеру там больше не думали. И первой жертвой этого смирения стали немецкие антифашисты, кстати, неевреи. Кое-кто из них сумел бежать в Чехию еще до Мюнхена, когда убежище еще казалось надежным. Другие ускользнули из Судет, когда туда вступила германская армия; вовсе не все судетские немцы мечтали оказаться под властью Гитлера. Любопытно, что чехов и евреев вступившая в Судеты германская армия не задерживала, а вот немцев – не выпускали, хотя кое-кто из них все-таки сбежал. Все эти люди понимали, что Прага стала ненадежным убежищем, и бросились в посольства западных стран с просьбой о въездных визах. И им их не дали. А очень скоро последовало грозное требование Гитлера об их выдаче. Чехи тут же всех выдали. Евреи тоже понимали, что они очутились в опасном соседстве с Гитлером. А Прага была одним из старейших еврейских центров Европы. Евреям так же не давали виз, как и немцам-антифашистам. Правда, у них все-таки оставался хоть какой-то выход – нелегальная алия. Хорошо тем, у кого есть деньги. Если помните, до 1937 года эти люди могли въехать в Страну Израиля по особой графе «капиталовладельцы», то есть без очереди. Теперь была другая возможность, хотя нелегальная алия была с самого начала делом дорогим. Надо было покупать корабли. Иногда эти корабли попадали в руки англичан. Словом, денег надо было много. Евреи свободного мира собирали деньги, но их тем не менее не хватало.

Тех, кто мог платить за место на корабле – а стоило оно дорого, – брали без очереди. Это кому-то может показаться аморальным, но было «не до жиру». Те, кто соображал быстро и был состоятелен, могли спастись, благо чехи препятствий к отъезду и вывозу капиталов не чинили.

В германских верхах считали, что покорную и слабую Чехословакию можно вообще уже оставить в покое. И если бы Гитлер тогда остановился, он остался бы в истории великим немцем, без выстрела восстановившим мощь Германии после ее поражения в Первой мировой войне. «Хрустальную ночь» и кое-какие еще прегрешения ему простили бы. Но он не остановился. Он уже взял курс на мировую войну и желал иметь в своем расположении чешский промышленный потенциал и квалифицированную чешскую рабочую силу – ведь немцев скоро придется призывать в армию. Говорят, Гитлер любил весну и многие решительные шаги делал весной, впрочем, Вторую мировую войну он начал осенью. Но вот в марте 1939 года он проглотил Чехию. Самым нахальным образом, наплевав на собственные обещания и англо-французские гарантии. Словакия была объявлена независимой и стала маленьким союзным Гитлеру государством. Закарпатье разрешили занять венграм, которые быстро «навели там порядок», перестреляв и перевешав несколько тысяч украинцев. В Варшаве вздохнули с облегчением. Кажется, в Москве тоже: украинская независимость беспокоила и Москву. Но поляки рано радовались. Теперь на первый план выходил немецкий вопрос.

И еще одно приятное событие было тогда у Гитлера. В марте 1939 года завершилась война в Испании. Франко, союзник Гитлера, и Муссолини – победили. Это теперь мы знаем, что в дальнейшем Франко будет сомнительным союзником Гитлеру. Но тогда в Берлине и Риме его победу считали великим успехом. И демократический мир признавал победу фашистских диктаторов. Кстати, после падения Мадрида СССР и Германия больше не противостояли друг другу, кроме как идеологически.

Заканчивая тему войны в Испании, стоит отметить, что там сражались сотни добровольцев-евреев из Страны Израиля. Это действительно много, если учесть, что у нас самих шла война.

Глава девяносто восьмая
Трудности политики «умиротворения»

Захватив Чехию, которую теперь именовали «Протекторат Богемия и Моравия», Гитлер по-прежнему надеялся на «умиротворителей». Он хвастливо заявлял, что все забудут об этом захвате через две недели. Сначала казалось, что так и будет. Чемберлен выступил в парламенте и заявил, что, конечно, жаль, что так получилось, но он не собирается сворачивать с избранного пути и продолжит борьбу за мир. Гитлер же спокойно продолжал разбой. Потребовал у Швейцарии чешские государственные вклады, которые лежали в швейцарских банках. И получил.

Потребовал у Литвы ее единственный порт – Клайпеду. Половину населения там составляли немцы, другую половину – литовцы и евреи. Если бы в начале 20-х годов там был проведен референдум, то немцы наверняка выиграли бы его. Даже евреи голосовали бы за них. Литва это понимала и в 1923 году аннексировала Мемель, переименовав его в Клайпеду.

Теперь, в 1939 году, этот город уже всеми воспринимался как морские ворота Литвы. Но времена изменились. Если в 1923 году Германия не могла сопротивляться даже Литве, то на дворе уже стоял 1939 год. Когда все были ошеломлены захватом Чехии, Литва и не пикнула. Снова на экранах кинохроники фигурировали ликующие толпы немцев, воссоединившихся со своей Родиной.

Но мир уже начал приходить в себя. Даже в речах Чемберлена вдруг появилась твердость. Хотя и поздновато. Заметим, что одним из последствий Мюнхена было то, что западные демократии дали на полгода убаюкать себя пацифистской демагогией, сосредоточившись на решении социальных проблем. А Гитлер полным ходом готовился к войне. И теперь уже ничего не боялся. Он явно опередил Англию и Францию в подготовке к войне и хорошо понимал это. Однако те все же не могли дальше делать вид, что ничего не случилось. И на исходе марта, через две недели после захвата Праги, Англия и Франция дали Польше гарантию, что не потерпят над ней насилия. Это было неожиданностью для Гитлера. «Ну, я заварю кашу», – прорычал он, узнав об этом.

Глава девяносто девятая
Последствия «детского паралича»

А говорят, что раньше Гитлер поляков любил. Храбрые люди, антикоммунисты, антисемиты, каких поискать, что еще нужно?! И все-таки было много спорных вопросов. Во-первых, Германия в буквальном смысле рассекалась Польшей. Восточную Пруссию от основной массы германских земель отделял «польский коридор», обеспечивавший выход Польши к морю. Во-вторых, хоть Польша и имела выход к морю, ее торговля уже веками шла через Данциг. (Теперь это польский Гданьск.) Тогда это был почти немецкий город, хотя издавна там жили и евреи.

Еще после Первой мировой войны в Версале, перекраивая карту мира, победители столкнулись с такой трудностью, как города со смешанным населением. Или, как в случае с Данцигом, где польская торговля шла через немецкий город. Для таких «трудных» случаев и был предложен статус «вольного города». Но статус не прижился. «Вольные города» хороши были в Средние века. В XX веке это не пошло, так как они быстро слились с соседними государствами. К 1939 году «вольным городом» оставался только Данциг с окрестностями. Польское государство обладало там особыми правами. Но данцигские немцы мечтали соединиться с Германией. Наконец, в Польше имелось немецкое меньшинство. Официально немцев было около 750 тысяч. Но это польская статистика. Скорее, их было не менее миллиона. Большая часть из них проживала компактно в западных районах страны, то есть близ немецкой границы. Потому со стороны Польши было очень глупо поддерживать Гитлера во время судетского кризиса. Вот весной 1939 года и пришла расплата. С украинцами – были еще цветочки. Теперь наступил сезон ягод. Правда, Гитлер относился к полякам лучше, чем к чехам. Он, видимо, сначала не хотел проглатывать всю Польшу. Надо полагать, рассчитывал сделать ее своим вассалом-союзником, как Венгрию и Словакию. Полякам прозрачно намекалось, что за уступки Германии они будут вознаграждены на Востоке.

Но тут Гитлер столкнулся не с чехами. Поляки вели себя храбро, чтобы не сказать вызывающе. В ответ на предложения Гитлера в Польше начинается призыв резервистов, по всей стране идут антинемецкие демонстрации, всюду кричат: «Долой Гитлера!» Это им-то, полякам, предложили быть младшими партнерами! Ни гневное рычание из Берлина, ни робкие напоминания из Лондона, что худой мир все-таки лучше доброй ссоры – «умиротворители» еще пытались действовать, – не производили на Варшаву никакого впечатления.

Но Польша уже была не единственным очагом напряженности. В апреле 1939 года Муссолини захватил Албанию. Не великая это была добыча, но, во-первых, налицо очередной акт агрессии, во-вторых, было ясно, что это лишь плацдарм для дальнейшей экспансии на Балканах.

Англия и Франция ответили новыми гарантиями – теперь уже балканским государствам. Рузвельт направил Гитлеру и Муссолини личное послание, в котором призывал их дать гарантию воздержания от агрессии в течение по меньшей мере десяти лет. «Следствие детского паралича» (то есть полиомиелита), – так прокомментировал это послание Муссолини. В конце апреля в Англии была введена всеобщая воинская повинность. Впервые ее ввели в разгар Первой мировой войны. После войны отменили. Чемберлен всегда выступал против нее. И вот жизнь заставила. Что касается Франции, то там всеобщая воинская повинность существовала издавна.

Глава сотая
«Белая книга» – приговор нам

Казалось, весна 1939 года – время для «умиротворителей» не лучшее. Но они таки добились еще одного «умиротворения». В наших краях. В феврале 1939 года собрали англичане трехстороннюю конференцию. На конференции были представлены: арабы – причем представители не только Палестины, но и других арабских стран – Египта и Ирака; евреи – от нас прибыла большая делегация во главе с Вейцманом и Бен-Гурионом, английские «умиротворители» – Чемберлен, Макдональд, Галифакс и Ко. Ничего хорошего евреи от этого не ждали.

В Англии еще царила пацифистская эйфория после Мюнхена. Евреи и арабы заседали в отдельных залах Сент-Джеймского дворца и встречались только один раз. Англичане пытались посредничать. За пять недель никакого толка не добились, но стало окончательно ясно, что дела плохи – полным ходом готовился новый Мюнхен. Евреи, конечно, не соглашались. Поняв, что дело не сойдет с мертвой точки, англичане распустили конференцию. К тому времени мюнхенская эйфория рассеялась: Гитлер «проглотил» Чехию. Но «умиротворители» еще оставались у власти. И их жертвой теперь должны были стать евреи. Вейцман прилагал отчаянные усилия, чтобы предотвратить публикацию очередной «Белой книги». Он встречался со многими представителями английских верхов. В этом ему не отказывали – он ведь был известный англофил. Но толку от этих встреч не было. Вейцман так же ничего не мог вымолить, как в свое время и Ян Масарик. Не важно, что политика «умиротворителей» весной 1939 года рушилась на глазах. «Чемберлен сидел напротив меня, как мраморная статуя, смотрел на меня своими лишенными выражения глазами, но так и не сказал ни слова», – пишет Вейцман. А вот с его подручным Малькольмом Макдональдом (с сыном бывшего премьера Рамсея Макдональда) была у Вейцмана острая беседа. Макдональд сказал, между прочим, что евреи сделали много ошибок. Вейцман ответил: «О да, конечно, мы делали ошибки, и главная наша ошибка в том, что мы вообще существуем». Все это не привело ни к чему. 17 мая 1939 года «Белая книга» была опубликована.

Когда у нас говорят просто «Белая книга», без указаний, какая именно, имеют в виду именно ее. Она, самая знаменитая, казалась весной 1939 года смертным приговором нашему делу. Это был официальный отказ от Декларации Бальфура. Теперь провозглашалось, что в течение 5 лет в Палестину сможет въехать 75 тысяч евреев – по 15 тысяч в год. А дальше – только с разрешения арабов. А через 10 лет будет провозглашено арабское государство, где евреи составят не больше 1/3 населения. Евреям также запрещалось приобретать землю во многих районах и многое другое. Я не останавливаюсь на этом подробно, так как в результате все равно ничего не вышло. И евреи, и арабы отклонили резолюцию. Арабы вежливо – они считали ее все-таки недостаточно хорошей. Евреи очень резко – для нас это был конец всей нашей надежды. Но англичане решили проводить положения «Белой книги» в жизнь без согласия сторон.

Глава сто первая
Противостояние: евреи и арабы

Итак, предательство было совершено. Но второго Мюнхена не вышло. Во-первых, евреи не пошли, как бараны, под нож. Во-вторых, вообще начинались другие времена. 75 тысяч сертификатов на ближайшие 5 лет – в мае 1939 года это казалось очень мало. На самом деле даже этих сертификатов не смогут использовать. И вообще мир через три с половиной месяца станет совсем другим: начнется Вторая мировая война. Но это все мы знаем теперь. А тогда на еврейской улице был всеобщий взрыв негодования. Это, между прочим, привело и к обострению ситуации на Земле Израильской. В ответ на какие-то арабские нападения – война-то у нас еще шла – «Эцель» устроил ряд жестоких терактов. «Хагана» тоже стала проводить яростные операции возмездия. Обострение, впрочем, было недолгим. Арабский мятеж затихал. Муфтий теперь рассчитывал только на Гитлера. Он в дальнейшем во многом Гитлеру поможет. В частности, на Балканах будет вербовать мусульман – боснийцев на гитлеровскую службу. А в награду получит экскурсию в Освенцим (Аушвиц) – поверьте, это мало кому показывали.

Попробуем подвести некоторые итоги событий 1936–1939 годов на Земле Израильской. Обе стороны – евреи и арабы – проявили большое упорство в борьбе. В отличие от других мест, прогитлеровские силы у нас успеха не добились – евреи не только не оставили ни одного поселения, но и многие основали. «Хагана» в 1939 году стала много сильнее, чем в начале борьбы. Но кое-чего добились и арабы: с 1937 года еврейская эмиграция была резко ограничена, а нелегальная алия уменьшила урон от этого ограничения лишь в малой степени. Обе стороны понимали, что главная борьба еще впереди.

Глава сто вторая
Черчилль против «Белой книги»

«Белая книга», опубликованная правительством, должна была получить утверждение парламента. Тут все было предрешено партийной дисциплиной. Дебаты, однако, были бурными. Время «умиротворителей» истекало. Меньше года прошло со времен Мюнхена, а настроения коренным образом переменились. Нашлись консерваторы, в том числе Черчилль, Эмери, которые вообще проголосовали против «Белой книги», не убоявшись «кнута», то есть строгого приказа партийных верхов. Это обычно означало конец карьеры политика.

И вот тогда Черчилль произносит блестящую речь против «Белой книги». Были и другие яркие проеврейские выступления (Эмери, Вэджвуд). Но правительству удалось-таки протащить ратификацию «Белой книги». Это был последний триумф «умиротворителей». Затем возникли юридические сложности: ведь Земля Израильская не была английской колонией! Англия получила на эту страну мандат на условиях Декларации Бальфура. А эти условия «Белой книгой» нарушались. Против «Белой книги» выступила мандатная комиссия Лиги Наций. Англия же не была диктатурой вроде Германии и Италии. Просто отмахнуться от Лиги Наций было невозможно. Неясно, какой нашелся бы выход из создавшегося тупика, но начавшаяся мировая война расставила все по своим местам, сделав любые дискуссии на эту тему неактуальными.

Глава сто третья
Об одной записи в служебном деле Вингейта

Как мы уже знаем, Вингейт еще до принятия «Белой книги» оказался фактически не у дел. А теперь он стал и вовсе неудобен для «умиротворителей», находясь на Земле Израильской. И его откомандировали в Лондон. Внешне все выглядело благопристойно. Он получил следующий чин, став майором. И так как арабский мятеж на Земле Израильской явно шел на спад, а в Европе обстановка накалялась, то перевод Вингейта в Англию на первый взгляд вовсе не казался знаком немилости. Тем более что назначение он получил в Лондон, в противовоздушную оборону.

Видимо, потому, что когда-то, еще до службы на Земле Израильской, обучался и артиллерии. Другой бы радовался. Но не Вингейт. Ибо борьба за дело сионизма стала для него целью жизни. Он всерьез рассматривал возможности дезертировать и остаться в Стране Израильской нелегально. Евреи отговорили его от этого: в мире уже попахивало большой войной, он был нужнее на английской службе.

26 мая 1939 года Вингейт с женой покинули Землю Израильскую. Он твердо намеревался вернуться, а если не разрешат, то нелегально. Но не вернулся… В его служебное дело была внесена следующая запись: «Орд Вингейт – хороший солдат. Однако во всем, что касается Палестины, с точки зрения безопасности ему доверять нельзя: интересы евреев в его глазах более важны, чем интересы Британии. Не следует давать ему возможность еще раз прибыть в Палестину». Мне остается к этому прибавить, что Вингейт куда лучше понимал интересы Британии, чем «умиротворители», которых он презирал и ненавидел.

Лирическое отступление

Когда говорят о Вингейте, всегда вспоминают его чудачества. Рассказывали, что, идя к начальству, он приводил мундир в беспорядок, наедался лука и чеснока, оставлял на столах начальников окурки и рваные бумажки, обзывал коллег, не разделявших его взглядов, «обезьянами в мундирах» и т. п. В общем, вел себя нахально, полагаясь на свое высокое происхождение и обеспеченное положение, ведь Лорна принесла ему приличное приданое. Может, все это и так, но я слышал, что неписаный устав офицеров-аристократов на Западе разрешал им грубить именно старшим по чину, но не своим подчиненным! Как бы то ни было, надо еще раз подчеркнуть, что успех ночных рот сделал Вингейту имя. Теперь военные люди смотрели на него с уважением, несмотря на все его выходки.

Часть шестая
«К мировой славе»

Глава сто четвертая
«Воинствующий сионизм»

В середине августа 1939 года в Женеве открылся 21-й сионистский конгресс. Сионистам было что обсудить: всех возмутила «Белая книга». «Ревизионисты» Жаботинского готовили грандиозную антианглийскую кампанию, но во Всемирную сионистскую организацию они уже не входили. С 1935 года у них была своя организация.

Социалисты встали на дыбы. «В истории сионизма, – провозгласил Бен-Гурион в ответ на „Белую книгу“, – начинается новая глава – „воинствующий сионизм“. Продолжение нашей сионистской деятельности возможно только исключительно военными средствами». Ни больше, ни меньше! Но не все разделяли столь решительную позицию. Вейцман и некоторые американские сионисты были против крайностей (хотя, конечно, решительно все осудили «Белую книгу»). На конгрессе звучали всякие речи. Спорили яростно. Раби Сильвер из Америки призывал воздержаться от незаконных действий, в том числе от нелегальной алии. Англия просто не сможет долго проводить антисионистскую политику, а незаконные действия только еще больше обозлят англичан. Ему возражал Берл Кацнельсон, социалист из Земли Израильской, назвавший нелегальных беженцев авангардом сионизма. (Я ничего плохого не хочу сказать о Р. Гилель Аббе Сильвере, но за океаном еще не чувствовали, как в Старом Свете дрожит земля.) И вдруг 22 августа пришла весть о заключении советско-германского договора. Все были потрясены. Положение Польши становилось отчаянным, а война – практически неизбежной.

Лирическое отступление

Принято считать, что немцы и русские совместно делили Польшу с XVIII века. Это так. Но попытки такого рода предпринимались и гораздо раньше – с XI века, со времен Киевской Руси Ярослава Мудрого и Первого рейха – «Священной Римской империи германской нации».

Еще три дня по инерции говорили речи на сионистском конгрессе. Но их уже никто не слушал. Ораторы и сами понимали, что зря сотрясают воздух. Невозможно было что-либо планировать. Говорят, делегаты жадно глядели друг на друга, понимая, что многие видят друг друга в последний раз. Все противоречия исчезли. Наконец Вейцман выступил с заключительным словом. Он отдельно обратился к польским участникам и пожелал, чтобы Господь помог им избежать судьбы, постигшей евреев Германии. 25 августа конгресс закрылся. 1 сентября Германия напала на Польшу. 3 сентября Англия и Франция вступили в войну. На сей раз они выполнили обещание.

Лирическое отступление

Говорят, последние предвоенные дни в Польше были отнюдь не печальными. Поляки были уверены в себе, особенно в силе своей кавалерии. На улицах гремели победные песни типа: «Рано утром в бой пойдем – вечером в Берлин войдем!» И евреи старались не попадаться под руку разгулявшимся полякам – легко было и по шее схлопотать!