Текст книги "Беспокойные герои. Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 38 страниц)

Глава восемьдесят вторая
Три судна из Австрии

А теперь Европа, на которую с каждым днем все сильнее падает тень Гитлера, – обстановка в ней существенно влияет на ситуацию в Стране Израиля. Как я уже писал, еще в 1937 году на фронтах войны в Испании стало ясно, что германские войска намного боеспособнее итальянских. А это означало, между прочим, и то, что Муссолини, даже если захочет, больше уже не сможет спасти Австрию, как сделал это в 1934 году. Времена изменились! Правда, венские евреи предпочитали этого не замечать. Жили себе спокойно. Хотя, с другой стороны, что они могли поделать? В 1937 году сертификатов стали выдавать 1000 в месяц. И все это уходило в Германию, где беда была уже явной. Остальным евреям, желавшим приехать в Страну Израильскую, приходилось хитрить. Всякое они выдумывали: приезжали как туристы, паломники – и не уезжали. В стародавние турецкие времена это срабатывало. Но при англичанах был порядок, таких людей ловили и высылали. Был еще метод: фиктивные браки, которые, кстати, виртуозно устраивал Ставский – это тот, которого когда-то обвинили в убийстве Арлозорова. Местные власти и местный раввинат вроде бы закрывали глаза на подобные вещи. Въехав как супруг, человек получал палестинское гражданство. Потом разводились.

Но все это была капля в море. Делу могла помочь нелегальная алия на судах, как это уже было в 1934 году, когда в страну таким образом прибыло несколько сотен человек. И в 1937 году венские «ревизионисты» попытались возобновить эту практику, хотя уровня 1934 года все же не достигли. С небольших греческих судов было высажено две маленькие группы венских бейтаровцев общей численностью менее 100 человек. А ведь в это еще относительно спокойное время можно было бы сделать больше! Но именно потому, что время было относительно спокойным, нашлось немного желающих взрослых и еще меньше родителей, готовых отпустить свои молодые чада.

В марте 1938 года Гитлер захватил Австрию. И в ней самой к этому времени уже хватало сторонников национал-социализма, особенно среди молодежи. О вооруженном сопротивлении Гитлеру никто и не думал. «Когда какое-то событие становится неизбежным, то лучше, чтобы оно происходило с вашим участием, чем без вас или против вас», – сказал Муссолини о еще только предполагавшемся захвате Австрии. В мире это тоже не вызвало особого шума, ибо речь шла о германоязычной стране, родине Гитлера.

А вот у венских евреев в марте 1938 года отношение к нелегальной алие сильно изменилось. Теперь желающих выехать хватало. Следующая группа, 386 человек, и только половина из них – бейтаровцы, отъезжала в фантастических условиях. Такого не было ни до, ни после. Нацисты, обрадованные успехом, сделали либеральный жест, разрешив евреям снять со счетов в банках, которые при захвате Австрии были тут же заблокированы, немного денег при условии, что они пойдут на алию. Сбор группы происходил легально. Сам отъезд был торжественным, под пение «Ха-Тиквы». На вокзале присутствовали три довольно видных нациста. Один из них – Адольф Эйхман. Выехавших «ревизионисты» сумели благополучно доставить на Землю Израильскую на трех судах.

Глава восемьдесят третья
«Ревизионисты» во главе нелегальной алии

Итак, в 1938 году ревизионисты начали нелегальную алию. Многое изменится после «хрустальной ночи», но вначале это движение не получило поддержки ни социал-демократов, ни Сохнута. Хотя это, бесспорно, был час славы «ревизионистов», что признается даже во враждебных им публикациях. Был ряд причин, по которым эту эпопею начали именно они. Во-первых, «ревизионисты» издавна были более оппозиционны английским властям. Противники считали их экстремистами. В данном случае экстремизм явно шел на пользу. Во-вторых, Жаботинский был убежден, что его людей обделяют сертификатами. В-третьих, у них были морские кадры. В первой половине 30-х годов, когда Муссолини еще не был другом Гитлера, в Италии существовала еврейская морская школа, организованная «ревизионистами». Там проходили морскую «хахшару». Кстати, многие выходцы из Латвии, страны традиционно морской, овладевали там морским делом. Поэтому у «ревизионистов» и были морские кадры, а на кораблях оказались не только греческие полуматросы – полубандиты, но и люди «Эцеля», понимавшие что к чему.

А дело было трудное. Кроме финансовых проблем возникали и юридические. Не с англичанами – их не спрашивали. А, скажем, с Румынией, через территорию которой надо было иногда проезжать, когда евреи садились на корабли в Черном море, что часто было удобнее – подальше от английских глаз. Требовались въездные и выездные визы и т. п. Иногда за взятку удавалось получить визы в какую-нибудь экзотическую латиноамериканскую страну, а тогда уж выдавали и транзитные визы. Но и это не всегда выходило. В конце концов Жаботинский лично съездил в Румынию (еще не прогитлеровскую), встречался там с премьер-министром, убедил его не мешать, уверив, что со временем и вся румынская еврейская беднота уедет на Землю Израильскую. И подобные проблемы возникали повсюду, причем одновременно надо было преодолевать и противодействие английской дипломатии. Но, хоть и с трудом, дело шло.

Глава восемьдесят четвертая
Международная конференция в Эвиане, 1938 год

Захват Австрии Гитлером вновь обострил проблемы евреев. Количество искавших спасения людей, начавшее было уже уменьшаться, поскольку из Германии евреи потихоньку уезжали, вновь возросло. И не оставалось надежды, что проблема может решиться как-нибудь сама по себе. Условия выезда тех немногих, что получали сертификат, явно ухудшились. Старое и еще относительно благоприятное соглашение о трансфере, заключенное в 1933 году, истекло в 1937 году. Новые условия выезда были гораздо хуже. Теперь еврей мог спасти легально только 10 % состояния, а не 45 %, как раньше. Нелегальный вывоз еврейских денег, сравнительно легкий поначалу (вспомним главу 45), теперь стал делом опасным – ловили и наказывали всерьез. Гитлер уже крепко стоял на ногах и никакого экономического бойкота со стороны евреев не боялся. Все это, конечно, вызвало резкое уменьшение ввоза капиталов на Землю Израильскую, что очень даже почувствовалось.

Наконец-то демократический мир проявил признаки беспокойства. Весной 1938 года президент США Рузвельт выступил с инициативой созыва международной конференции для решения проблемы беженцев. Ради приличия не говорили: «еврейских беженцев». Говорили о беженцах вообще. Но понятно, что огромное большинство людей, желающих покинуть Третий рейх, были евреи и «мишлингим»[39]39
  «Мишлинг» – это понятие, введенное Нюрнбергскими законами.


[Закрыть]. Это значит «метис» – человек смешанной крови. Существовала градация «мишлингов» в зависимости от доли еврейской крови. В соответствии с этим и права у них были разные. Большинство таких людей считали себя самыми обычными немцами и христианами. А вот Гитлер так не считал. Впрочем, было и несколько десятков тысяч чистокровных арийцев, которые по тем или иным причинам подвергались преследованиям в Третьем рейхе. И мечтали покинуть его.

Инициатива Рузвельта была встречена очень тепло. Конференция собралась во Франции, в городе Эвиане. Гитлер по этому поводу сказал красивую речь: «Мне остается надеяться и ждать, что остальной мир, который проявляет столько сочувствия к этим преступникам, будет, по крайней мере, настолько благородным, что превратит свое сочувствие в практическую помощь. Мы же, со своей стороны, готовы предоставить всех этих преступников в распоряжение этих стран, готовы даже отправить их на роскошных теплоходах».

Итак, конференция собралась. Советский Союз ее бойкотировал, упустив, таким образом, шансы вдохнуть жизнь в биробиджанский проект. Великобритания согласилась участвовать при условии, что вопрос о Палестине обсуждаться не будет. Наблюдателем от еврейской Палестины была Голда Меир. Она сидела среди гостей, а не среди делегатов. Вот что вспоминает она в своих мемуарах: «Страшное это было дело – сидеть в роскошном зале и слушать, как делегаты 32 стран поочередно объясняют, что они хотели бы принять значительно большее количество беженцев, но, к несчастью, не могут этого сделать. Человек, не переживший это, не может понять, что я испытала в Эвиане – всю эту смесь горечи, разочарования, ярости и ужаса». И еще: «…в Эвиане я впервые с тех пор, как в России, маленькой девочкой, с ужасом прислушивалась к грохоту копыт казачьих коней, поняла: если народ слаб, то, как ни справедливы предъявляемые им требования, этого все равно мало». И еще: «В Эвиане дело так и окончилось пустыми фразами, но я перед отъездом устроила пресс-конференцию. Все-таки журналистам захотелось услышать, что я скажу… „Только одно хочу я увидеть, прежде чем умру, – сказала я прессе, – чтобы народ мой больше не нуждался в выражении сочувствия“». Комментарии излишни.

Лирическое отступление

Самым щедрым в Эвиане было предложение Доминиканской Республики на острове Гаити. Правил там диктатор Трухильо. Кровавая диктатура была не лишена опереточных черт. Диктатор был выходцем из низов, в прошлом уголовником. При всем при том его провозглашали «Первым врачом», «Первым доктором наук» и т. д. и т. п. Так вот, он заявил, что готов принять 100 тысяч беженцев. Но так как страна была отсталой и нищей, для этого требовались помощь и время. Пока думали что и как – поздно стало. Гостеприимством Трухильо смогли воспользоваться и спастись, а со временем уехать с Гаити, всего сотня евреев. Это вместо 100 тысяч.

Лучше всего подытожил работу Эвианской конференции Гитлер: «В Эвиане был разоблачен миф о всемирной мощи и влиятельности евреев».

Глава восемьдесят пятая
Судеты и филолог Томаш Масарик

А между тем начался судетский кризис: проглотив Австрию, Гитлер вошел во вкус. События эти – «мюнхенское предательство», «мюнхенская сделка» – достаточно широко известны. (В Израиле одно время при упоминании Мюнхена вспоминали не судетский кризис, а убийство израильских спортсменов на Олимпиаде в Мюнхене в 1972 году. Однако, когда начинались «соглашения в Осло», у нас вспомнили и о событиях 1938 года.)

К 1938 году проблема Судет была отнюдь не новой. Еще во времена Австро-Венгрии говорили, что «двуединая монархия» должна эволюционировать в «триединую». То есть Чехия должна была получить столь же широкую автономию, как и Венгрия. В Вене эти планы тогда не встретили сопротивления. Но встретили его в Судетах. Судеты – западная часть Чехии. Исторически это были чешские земли – «владения короны св. Вацлава». Но там уже давно большинство населения составляли немцы. И они решительно противились присоединению этой области к планируемой полунезависимой Чехии. Так что дело с «триединой монархией» не выгорело. Затем случилась Первая мировая война, и Австро-Венгрия приказала долго жить. Чехословакия стала абсолютно независима, Судеты вошли в ее состав. Это до некоторой степени было нарушением принципа Вильсона, говорящего о том, что национальные и государственные границы должны совпадать. Но принцип этот вообще трудно было проводить в жизнь. А зачастую и совсем не удавалось. В данном же случае кроме исторических прав возобладала реальность – Чехословакия получала удобные для обороны западной части позиции на своей границе только с присоединением Судет.

Лирическое отступление

Основателем Чехословакии считают Масарика. И еще его считают образцом демократа и гуманиста. Есть за что. Во-первых, за борьбу с антисемитизмом. Он был выходцем из низов и рассказывал, что в детстве слышал от родителей, что евреи подмешивают кровь в мацу. Но во взрослом возрасте он стал другом евреев. А это было непросто в Праге на рубеже XIX–XX веков. Евреев недолюбливали за их лояльность венскому императору – Чехия ведь входила в состав Австро-Венгрии[40]40
  Желающие подтверждения могут почитать «Швейка».


[Закрыть].

Сам Масарик был филологом. И вот произошла тогда в Праге филологическая сенсация: объявили об открытии средневекового чешского эпоса. И чешские националисты начали носиться с этой поэмой, в которой, между прочим, было немало антисемитских выпадов. Так вот, Масарик неопровержимо доказал, что весь этот эпос – фальшивка, чем сильно чехов расстроил и озлобил.

Но это были «цветочки». А «ягодками» называлось «дело Гильзнера». Дело до сих пор не очень ясное. Кажется, еврей Гильзнер действительно убил свою подружку-чешку. Оба они были птицы полета невысокого. Он, кажется, даже был уголовник. Но делу попытались придать ритуальный характер. Он-де убил подружку, чтобы раздобыть христианской крови на еврейскую Пасху. И снова Масарик твердо выступил против религиозного характера этого убийства. Дело получило большую огласку, но он держался твердо. И постепенно злоба против него сменилась уважением к мужеству и высокой морали. Как говорил Масарик позднее, известность может начаться с ненависти. Ненависть же постепенно растает. Так филолог стал вождем чехов. В Первую мировую войну он был в эмиграции, боролся как мог на стороне Антанты против немцев. Затем основал Чехословакию, которую назвали единственной настоящей демократией в Восточной Европе. Евреям там не приходилось жаловаться. Правда, красивая история? А есть и другая, не менее красивая. Нигде не оказали в 20-е годы такой помощи русским белоэмигрантам, как в Чехословакии. Масарик в своей политике до Первой мировой войны ориентировался не на Россию, а на западные демократии. На Россию ориентировались его друзья-соперники. Но в тяжелый час он пришел на помощь русским. Тут много можно было бы еще рассказать, но это уже за пределами нашей темы. Словом, Томаш Масарик остался хорошим человеком в памяти людей. У нас есть поселок, названный в его честь.

Впоследствии в Праге коммунисты старались стереть о нем память, но теперь его имя вновь возвращено всему, названному в его честь.

Но были и люди, не согласные с такой оценкой. Например, у судетских немцев было о нем другое мнение. Ибо когда они в 1919 году стали бурно возражать против присоединения Судет к Чехословакии, масариковского либерализма и гуманизма как не бывало. На улицах Карлсбада[41]41
  Современное название «Карловы Вары».


[Закрыть] лилась кровь: чехи расстреляли немецкую демонстрацию протеста. Ведь в Судетах немцы выступали отнюдь не как национальное меньшинство, а как конкурентная группа. А это совсем не одно и то же.

Глава восемьдесят шестая
Судетско-немецкая партия

В 1938 году Томаша Масарика с его огромным международным авторитетом уже не было. Он ушел в отставку по старости еще в 1935 году, в возрасте 85 лет. В 1937 году он умер, что было на руку Гитлеру. Достойной замены Масарику не нашлось. Президент Чехословакии Бенеш был фигурой помельче. И сын Томаша Масарика, Масарик-младший, тоже до уровня отца не дотягивал. А время наступало грозное. Как только Гитлер проглотил Австрию, все почувствовали, что и над Чехословакией собрались тучи. 3,5 миллиона судетских немцев приободрились: для них появился свет в конце тоннеля. Хотя вовсе не были они под властью Праги так уж несчастны. Пока сидели тихо – их не трогали. Жить давали, говорить по-немецки – тоже. Но… Все понятно, надеюсь.

Собственно говоря, пробуждаться они начали еще раньше. В 1933 году создается судетско-немецкая партия. Ее руководитель, школьный учитель Гейлейн, объявляет, что начинает борьбу за автономию. Для начала всегда говорят об автономии, а уж потом выдвигаются более крупные требования. Кстати, Чехословакия и состояла из автономий: из Чехии, Словакии и закарпатской Украины, о которой речь тоже будет. И вот немцы вроде хотят лишь образования четвертой автономии. Чем они хуже других? Ничто еще не предвещает будущей грозы. Судетско-немецкая партия – не национал-социалисты. Борются демократическими методами. Запрещать не за что – вполне респектабельны. Однако в Праге не верят своим давним врагам и понимают, что будет означать немецкая автономия в Чехословакии, на западной границе, рядом с германским миром. И на уступки не идут. А Германия между тем быстро усиливается. Борющиеся с угнетением в Судетах соотечественники становятся там все более популярны, даже в тех кругах, где к нацистам еще относятся с сомнением. Впрочем, и в других странах они вызывают сочувствие. Как все угнетенные. Понимая это, судетско-немецкая партия ведет себя все нахальнее. В 1937 году уже завязывает связи с германской разведкой, начинает копить оружие. В феврале 1938 года Гитлер говорит о 10 миллионах соотечественников, которые должны объединиться с рейхом. 6,5 миллионов – это австрийцы. Они соединились с рейхом в марте 1938 года. 3,5 миллиона – судетские немцы. Было отчего встревожиться чехам! В самые первые дни после захвата Австрии немцы делают успокоительные заявления. Но Гейнлейн тут же едет к Гитлеру. Получает от него все нужные заверения. И в конце апреля на массовом митинге в Карлсбаде ультимативно требует не только широкой автономии (пока еще автономии!), но и легализации в Судетах национал-социалистов. Итак, маска сброшена. Судетский кризис начался.

Глава восемьдесят седьмая
«Бык с рогами улитки»

Вначале казалось, что Гитлеру дадут отпор. В мае чехи объявили мобилизацию резервистов. Тут надо сказать, что Чехословакия хоть и не была великой державой, считалась-таки страной довольно сильной, а евреям на Земле Израильской представлялась еще значительнее. Чехия была развитой, имела солидную авиационную и танковую промышленность, которая, кстати сказать, способна была потягаться с танковой промышленностью великих держав и по качеству продукции, и по ее количеству (при этом часть танков шла на экспорт).

Западная граница Чехословакии самой природой была предназначена для обороны. И еще усилена мощными укреплениями, построенными при участии французских инженеров. Военный престиж Чехословакии был высок, в первую очередь благодаря действиям в России знаменитого чехословацкого корпуса. «Белочехи», как называли их в советской литературе. Этот корпус в 1917 году хорошо сражался на фронтах Первой мировой войны, когда русская армия уже разваливалась. А затем, в 1918 году, своим восстанием поставил советскую власть в очень тяжелое положение и оказал важную услугу союзникам.

Во время Брестского мира шел взаимный обмен военнопленными. В Германии и Австро-Венгрии, людские ресурсы которых были в 1918 году напряжены до предела, очень рассчитывали на возвращение сотен тысяч немцев и венгров. Напрасно. Именно этих людей, как более склонных к побегам, отправляли в то время подальше – в Сибирь.

Так вот, Транссибирскую магистраль перекрыли восставшие белочехи. Об этом в Англии и Франции в 20-30-х годах вспоминали с благодарностью (Т. Масарик в 1918 году говорил, что вся Сибирь в его руках). Короче, чехи и словаки проявили себя тогда хорошими солдатами. И все ждали чего-то подобного и теперь. Решительные меры Праги смутили судетских немцев и Берлин. А Франция заявила, что готова выполнить свой союзнический долг перед чехами. Благоприятную для Праги позицию заняла и Москва. Инициатором этой политики принято считать Литвинова. Но конечно, все это могло происходить только с согласия Сталина.

В Берлине забили отбой, а потом вдруг вспомнили свои недавние мартовские миролюбивые заявления. Казалось, война отодвинулась. В антифашистских газетах рисовали чехословацкого президента Эдуарда Бенеша в виде героического Давида, повергавшего Голиафа (Гитлера). А зря. Гитлер был упорен и не отступал при первой неудаче. Напряженность вскоре снова стала нарастать. Кстати, французский премьер-министр Деладье еще раз повторил, что обязательства Франции по отношению к Чехословакии «священны, и от их выполнения нельзя уклониться». Деладье считали человеком с характером. Французы называли его «воклюзский бык» – по названию местности во Франции, где родился Деладье, – Воклюз. Потом, после мюнхенского позора, его назовут «быком с рогами улитки». Но летом 1938 года его заявление испугало многих в Германии. Укрепленная линия на границе с Францией («линия Зигфрида») была еще не готова. Перевес пока оставался на стороне англо-французов. Но Гитлер шел напролом. И скоро стало ясно, что «умиротворители» его не подведут. В августе англичане взяли на себя мирное посредничество между Берлином и Прагой (вместо поддержки чехов). Из этого ничего не вышло, но Гитлер понял: в Лондоне очень не хотят воевать за Чехословакию. В начале сентября Англия предупредила французов, что если вспыхнет война, то в первые шесть месяцев помощь Англии будет ничтожной. Это секретное заявление подхлестнуло «умиротворителей» во французских верхах. Гитлер этого, возможно, и не знал, но чувствовал. И вот в сентябре 1938 года судетские немцы подняли вооруженное восстание. Чехи объявили военное положение и быстро навели порядок. Гейнлейн – фюрер судетских немцев – бежал в Германию. Десятки людей были убиты и сотни ранены. Но на дворе стоял не 1919-й, а 1938 год. Гитлер получил солидный повод для вмешательства. Наступили решающие дни.