Текст книги "Беспокойные герои. Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 38 страниц)

Глава семьдесят четвертая
Сотрудничество сионистов и антисемитов

Кроме Польши мы получали немного оружия из Бельгии и Финляндии. Но это были мелочи в сравнении с польскими поставками. И только благодаря этому нелегальному оружию мы могли успешно осуществлять операцию «Стена и башня», а также другие важные начинания.

А вот зачем вся эта история нужна была полякам? Ведь не таким уж крупным, да и хлопотным заказчиком мы были. К тому же рискованно – могли быть осложнения с Англией. Так что не могла выгода быть единственной мотивацией. Скорее всего, была у поляков мечта – избавиться от евреев. Но не видели они в конце тоннеля иного света, кроме Земли Израильской. Никто евреев брать не хотел. А может, и дальше летела их фантазия.

Польша упорно желала считать себя великой державой, а будущее еврейское государство могло стать своеобразным филиалом Польши. Получалось, что у нее, как и у всех приличных стран, будет заморское владение. И не какое-нибудь, а Иерусалим! В довершение всего нравились полякам наши евреи. Своих терпеть не могли, а наши им нравились, что проявлялось, например, на разных военных курсах, где учились тогда наши в Польше. Эти люди, боровшиеся за свою страну, были полякам понятны и симпатичны.

Но польские власти не все знали о деятельности Арази. Так, он сумел обнаружить старые немецкие машины для отливки пуль времен Первой мировой войны, которые стояли без дела. Он купил их по цене металлолома. Неясно было, как польские власти к этому отнесутся, ведь до сих пор они продавали нам патроны. Арази решил не посвящать их в дело. Без лишнего шума машины привели в порядок. В Польше в те годы для этого было куда больше возможностей, чем у нас. Затем их отправили… в Бейрут, ибо англичане что-то пронюхали. Там они полежали на складе, пока в 1941 году не были доставлены к нам. К тому времени это стало нетрудно: англичане в ходе войны заняли Сирию и Ливан; граница фактически не существовала. В дальнейшем эти машины нам хорошо послужили.

Лирическое отступление

А с Польшей мы вовсе не прощаемся. Кстати, если кому-то нужен пример сотрудничества сионистов и антисемитов, то лучшего, чем Польша 1936–1939 годов, по-моему, не найти. Но почему-то об этом не вспоминали в соответствующей советской печати. Возможно, Польша как государство была мелковата для партнерства с таким воплощением «мирового зла», каким представляла сионизм советская печать. Тут необходим был Гитлер, Муссолини или американский империализм на худой конец.

Часть пятая Друг[37]37
  «Друг» – так евреи называли Вингейта, как Ротшильда – «филантроп».


[Закрыть]

Глава семьдесят пятая
Чемберлен и Вингейт

Сближение Вингейта с сионистами началось в конце правления Уокопа. Однажды капитан Вингейт со своей красавицей женой Лорной присутствовал на каком-то званом обеде у верховного комиссара, к которому был вхож благодаря родству с Рейджинальдом Вингейтом, хотя и имел всего лишь чин капитана. Там были и Вейцман со своей женой Верой. В былые годы Вейцман был бабником изрядным. И теперь, хотя ему было уже за 60, поглядывал на присутствующих дам как знаток и ценитель, правда, уже больше теоретический. Не пропустил он и совсем юной красавицы Лорны и подошел знакомиться. Разговор завязался отнюдь не светский. И вот, вроде бы для продолжения этого самого разговора Вейцманы пригласили Вингейтов к себе. Так в самые тяжелые времена началась эта дружба между самым умеренным из наших «отцов-основателей» и самым яростным из христианских сионистов.

После того как Уокопа сменил Мак-Майкл, миновал и «золотой век» в англо-еврейских отношениях, что сразу же сказалось на количестве сертификатов-разрешений на въезд. Как я уже писал, теперь выдавалось лишь 1000 сертификатов в месяц. Но беда была не только в верховном комиссаре. Ослабели наши позиции и в самом Лондоне. Еще в 1930 году умер наш верный друг Бальфур. Ллойд-Джордж, тоже когда-то наш друг, на старости лет совершенно поменял убеждения. А в 1937 году премьер-министром стал Невил Чемберлен – олицетворение политики «умиротворения», которая, впрочем, при нем же и потерпела крах. Но пока до краха было еще далеко – два года. Таким возвышением Невил Чемберлен был во многом обязан славе своего отца Джозефа и сводного старшего брата, лауреата Нобелевской премии мира Остина.

У нас таких людей называют «принцами». Громкая фамилия облегчает им восхождение, и они хотя и не всегда, но очень часто оказываются на должностях, непомерно высоких для их скромных способностей. В принципе, возможен и обратный вариант: способный человек благодаря громкой фамилии быстрее достигает высокой должности, и это идет на пользу обществу. Но такое бывает реже и уж к Невилу Чемберлену явно не относится. Говорят, что его старший брат Остин предупреждал Невила, чтобы тот не брался за внешнюю политику, ибо ничего в ней не смыслит. Но Невил не послушался. Потом Невила Чемберлена сочтут виноватым во всей политике «умиротворения». Честно говоря, он и был виноват, но не один, миллионы были виновны! Об этом – ниже. А тогда, в 1937 году, политики Англии были уверены в необходимости сохранения мира и тишины. И готовы были идти ради этого на уступки, особенно за счет других. На Ближнем Востоке, в частности, – за счет евреев. Так что Вингейту предстояло плыть против течения. Но это его не испугало и не остановило, к тому же его жена Лорна полностью его поддерживала. Еще удивительнее, что поддерживала его и теща, чего, казалось бы, на свете вообще не бывает! Миссис Патерсен, мать Лорны, перевозила в Лондон к Вейцману письма Вингейта, которые нельзя было отправлять почтой: в них содержалась секретная информация, которую Вингейт узнавал как офицер разведки. В первой половине 1937 года это касалось еще не опубликованных выводов комиссии Пиля. Более локальная секретная информация о делах на Земле Израильской передавалась здешним евреям, что, мягко говоря, было нарушением порядка. Но Вингейт был уверен в своей правоте, считая евреев единственным во всем регионе естественным союзником Британии.

Глава семьдесят шестая
«Теггартовы форты»

Как я уже писал, в конце 1937 года у нас началась новая «горячая» фаза борьбы с арабами. 1938 год выдался очень бурным: и у нас, и в Европе, и на Дальнем Востоке, но тогда было не до него. Причем события в Европе были очень тесно связаны с событиями у нас, так что мы будем много отвлекаться на Европу.

В 1938 году арабы вели с нами и с англичанами беспощадную партизанскую войну. Считается, что в ней участвовало 15 тысяч арабов. Едва ли 10 % из них составляли «кадровые войска». В их числе снова, как и в 1936 году, были добровольцы из других арабских стран. Остальные прятали оружие у себя дома и вступали в дело от случая к случаю. Со всего арабского мира присылали деньги, медикаменты, оружие. Основные «средства к существованию» банды получали, однако, на месте. Целые районы страны перешли под контроль «Треугольника»[38]38
  См. гл. 62.


[Закрыть] Верхней Галилеи, где произвольно собирались налоги с арабов. Никто и пикнуть не осмеливался. Свои надежды вожди арабов теперь связывали с Гитлером, который в 1938 году шел от успеха к успеху. Немцы обещали помочь «превратить еврейский национальный очаг в национальное кладбище».

Но Гитлер пока был далеко, а Англия располагала большим опытом колониальных войн. Так, еще в 1936 году в горных районах началось строительство дорог, и теперь многие из них уже были закончены или находились в стадии завершения. А чтобы неповадно было их минировать, англичане гнали впереди себя арестованных арабов. Это срабатывало: арабские мины были еще примитивные, контактные. Англичане создали военно-полевые суды, быстро отправлявшие на виселицу даже за неудачную попытку нападения. Арабы, в свою очередь, объявили о создании своих судов, жертвами которых и стали в основном арабы, обвиненные в сотрудничестве с властями. Их трупы находили утром у дорог, нередко с приложенной запиской, сообщавшей, что, мол, покарали предателя.

Из Индии прибыл колониальный деятель Чарльз Теггарт, усмирявший до этого Бенгалию. По его указанию на северной границе построили укрепленную линию, прекратившую просачивание банд оттуда. Все попытки арабов помешать этой стройке были отражены. Кроме того, во многих местах были выстроены форты. Эти «Теггартовы форты» можно увидеть и сегодня. Большей частью они стоят заброшенными, хотя иногда в них располагается какой-нибудь склад. Но проложить дороги к каждой деревеньке, к каждой пещере просто не могли. Чуть в сторону от дорог бандиты уже чувствовали себя в безопасности. Англичане легко побеждали, особенно если удавалось навязать арабам сражение, хотя в первые месяцы 1938 года это удавалось редко.

Глава семьдесят седьмая
Шломо Бен-Йосеф

А евреи продолжали придерживаться политики «хавлага». Но и «сдержанность» не всегда «сдерживала». В ответ на арабские террористические акты и евреи иногда отвечали арабам, как, например, в 1936 году. «Ночные роты» позволяли себе еще поболее, и без шума.

Евреи все еще возлагали надежды на сотрудничество с британскими властями, на создание легальных оборонительных сил. Отчасти эти надежды сбывались: легальные еврейские отряды на рубеже 1937–1938 годов были расширены, в частности, в Иерусалиме. Так было до лета 1938 года, когда многое изменилось. И в первую очередь необходимо остановиться на «Эцель» – военизированной организации «ревизионистов».

Как уже говорилось, это была небольшая организация. Еще в начале 1937 года по указанию Жаботинского часть членов «Эцеля» перешла в «Хагану». Осталось 1500 человек, поначалу ничем не выделявшихся. В основном и они соблюдали «хавлагу». А поскольку их было мало, то они были мало заметны до 1938 года. Но все перевернул молодой человек, которого до этого вряд ли кто знал. Так что пора нам познакомиться с еще одной легендарной личностью. Жизненный путь нашего героя был недолгим, но ярким.

Есть в Галилее место, которое называется Рош Пина – одно из наших старейших поселений. Там, на табачной плантации, работала группа бейтаровцев. Всего человек 60. Днем работали, а ночью участвовали в охране Рош Пины. По иронии судьбы, один из них как раз имел фамилию Табачник. Впрочем, на Земле Израильской он сменил фамилию на Бен-Йосеф. Так он и вошел в историю, как Шломо Бен-Йосеф. И было ему 20 лет. Родом из города Луцка (тогда – Польша, теперь – Украина), из бедной еврейской семьи. Отца лишился в 4 года. Рос в жестокой нужде. Пятнадцатилетним парнем вступил в «Бейтар» – «Союз имени Иосефа Трумпельдора», верный своему лозунгу «Тель Хай». В 1937 году нелегально прибыл к нам. Вспомним, что и тогда, хотя и в небольших размерах, нелегальная алия существовала. Вот и вся предыстория. А теперь история.

В марте 1938 года в Галилее, недалеко от Рош Пины, арабы совершили жестокий теракт. Напали на машину, убили 6 человек, в том числе 3 женщин. Одну из них – молоденькую девушку – изнасиловали, затем изрубили на части. Правда, при этом погибли и четверо из нападавших арабов: случайно подъехала полицейская бронемашина.

Терпение у трех молодых ребят-бейтаровцев лопнуло. Они попытались напасть на арабский автобус. Попытка не удалась. Арабы не пострадали, а английская полиция быстро нашла участников нападения. К тому времени англичанам уже пришлось вздернуть десятки арабов, и они искали для этого мероприятия еврея, чтобы показать свою беспристрастность. И вот нашли. Ребят приговорили к смерти. Но одного потом посчитали слишком юным, другого – невменяемым. На казнь отправили одного Шломо Бен-Йосефа. Поднялся по этому поводу большой шум. Шломо идеально подходил для фигуры мученика. Никого не убил, молод. А главное, держался и на суде, и в заключении, и во время казни очень мужественно. Его пытались спасти многие. Даже польское правительство заявило протест. Жаботинский делал все возможное в Лондоне. А в Варшаве еврейская молодежь била стекла в британском посольстве. И раввины, и британские священники слали прошения о помиловании. А он не просил. Наоборот, открыто призывал следовать его примеру. В протестах участвовали британские парламентарии Веджвуд, Эмери. Один из них, Леопольд Эмери, предупреждал и повторил свое предупреждение в 1939 году: «Евреи Палестины – не беспомощное меньшинство, как в Германии. Эти люди не будут пассивно наблюдать, как возрожденная ими земля переходит в руки террористов муфтия». Все было тщетно. Даже просьбу его матери отложить немного казнь, чтобы она смогла приехать проститься с сыном, – не уважили. В июне 1938 года Шломо казнили. К тому времени все евреи уже сочувствовали ему. Еврейское население страны погрузилось в траур. В заявлении «Эцель» говорилось, что он «не умел воевать, но сумел геройски умереть». Что он – «первая жертва борьбы за освобождение евреев от чужеземной власти».

Глава семьдесят восьмая
«Эцель» вступает в бой

После этой трагедии Жаботинский выступил уже против «хавлаги». Два следующих месяца, июль и август 1938 года, были для арабов очень страшными. И раньше случалось, что евреи кого-то из них убивали в отместку за теракты. Но это шло более или менее по принципу «око за око, зуб за зуб». В целом евреев погибало от терактов больше, чем арабов. Случалось изредка, что арабы захватывали каких-нибудь евреев живыми, но казнили по приговору своих судов, хотя в основном убивали на месте. И казалось, добились арабы определенных результатов. Но теперь все разом изменилось.

Еврейский террор, начатый «Эцель» по-крупному, был куда страшней арабского. Теперь за еврейское «око» или «зуб» платить приходилось дорого. «Малые» теракты с убийством считанных арабов тоже происходили, но их перестали замечать. Страшные бомбы, замаскированные под молочные бидоны или жестянки с маслинами, рвавшиеся на арабских рынках в Хайфе, Иерусалиме, Яффо, собирали невиданную кровавую жатву. В июле погибло не менее 140 арабов и много больше было ранено. В августе – меньше: несколько десятков убитых и раненых. Потом наступило недолгое затишье. Но даже в эти грозные месяцы еврейские теракты проводились только в ответ на арабские, как и раньше. Однако били теперь сильнее. До сих пор идет спор об этом терроре. Конечно, погибали и невиновные. Более того, считается, что взрывы в относительно спокойной до этого Хайфе сильно обострили положение в городе. Но с другой стороны, Жаботинский заявил на массовом митинге в Варшаве в начале августа: «В то время как арабы свободно и без страха передвигались по стране, евреи путешествовали только под конвоем, под защитой британских солдат. Постепенно у евреев возникло чувство бессилия, и у обеих общин – ощущение арабского господства. В Иерусалиме, в Старом городе, где часто происходили убийства евреев, начался еврейский исход… В предыдущие два года – 5 из 7 тысяч евреев покинули Старый город. Возникла странная ситуация… Все запрещено евреям и разрешено арабам… Еврея можно сравнить со смертельно напуганной мышью, в то время как араб всюду чувствует себя дома». В июле и августе 1938 года арабы явно не чувствовали себя спокойно.

Глава семьдесят девятая
Нужен ли евреям террор?

Понятно, что англичанам все это не понравилось. Начались аресты. Но никого не удавалось схватить на месте преступления. А еще больше это не понравилось социалистам на Земле Израильской. Жаботинский говорил по этому поводу: «К счастью для нас, не каждый верит в святость „хавлаги“. И даже те, кто пишет о ее святости, даже они в нее не верят. Они притворяются из дипломатии. Каждый еврей открывает утреннюю газету в надежде прочесть что-нибудь о новом нарушении „хавлаги“. И если кто-нибудь скажет вам, что он за „хавлагу“, то скажите ему, чтобы он это рассказал своей бабушке».

Справедливости ради, однако, надо сказать, что как раз летом 1938 года «Хагана» добилась нового успеха в налаживании военного сотрудничества с англичанами, конкретно – с Вингейтом, о чем – ниже. И там, конечно, не хотели ставить все под угрозу. Но я думаю, что еще важнее была ярость социалистических лидеров по поводу «ревизионистов», о которых мало было слышно последнее время на Земле Израильской и которые вдруг выступили на первый план. Вновь обрушились на «ревизионистов» все проклятия. Но пошли и дальше – пригрозили физическими мерами воздействия. Сделано это было в самой «официальной» манере. Элиягу Голомб, один из виднейших руководителей «Хаганы», позвонил Жаботинскому в Лондон и потребовал, чтобы он прекратил теракты. Жаботинский сказал, что он не контролирует «Эцель», что было правдой лишь отчасти. Ему пригрозили гражданской войной. Жаботинский вскоре после этого на митинге в Варшаве заметил, что если его сторонников на Земле Израильской – меньшинство, то в Польше они вовсе не меньшинство, поэтому лучше не грозить. В общем-то, и «Хагана» войны не хотела. Начались переговоры. Создали общий комитет – по 2 человек от «Хаганы» и «Эцеля» – и пришли к договоренности, что ответные акции на арабский террор будут координироваться. Но Бен-Гурион сорвал соглашение: он не мог позволить, что «Хагана» и «Эцель» станут равноправны. Временное затишье все равно наступило: осенью 1938 года события приняли такой оборот, что вопрос о терроре временно отошел на второй план.

Глава восьмидесятая
Ударить по арабам и выйти за ограду

Когда осенью 1937 года произошло резкое обострение обстановки на Земле Израильской, Вингейт понял, что теперь недостаточно сидеть за столом и передавать евреям информацию, не предназначенную для них. Наступило время действия. К тому времени он уже прилично знал иврит, познакомился с местной сионистской верхушкой. Вингейт обратился к своему начальству с просьбой дать ему возможность изучить характер и пути деятельности банд – он ведь был офицером разведки. Разрешение от британского начальства было получено. Вингейт получил так же от Голомба рекомендательное письмо к членам «Хаганы». И вот, в своем маленьком автомобиле, иногда в сопровождении сержанта, иногда один, а большей частью пешком и без всякого сопровождения, он исходил и изъездил мятежные районы. Побывал, в частности, в Тират-Цви и в Ханите.

В Ханиту он попал в самое драматическое время – вскоре после ее основания. Он явился туда пешком, увешанный оружием, с Библией и иврито-английским словарем, без которого пока еще не мог обходиться. И сказал защитникам Ханиты: «Почему вы сидите внутри, почему не выходите? Эти укрепления ничего не стоят! Мы должны выйти навстречу врагу! Ударить по арабам…» Вообще, он забирался буквально к черту в пасть. По ночам, затаившись на берегу Иордана, поскольку приборов ночного видения еще не было, он слушал, как переходят реку караваны верблюдов, везущие оружие для арабов, а потом жаловался, что «чертовы лягушки» опять мешали слушать! В общем-то, наверное, было не труднее, чем в Судане. Итогом всей этой разведывательной деятельности был меморандум, отправленный британскому командованию. В меморандуме Вингейт настаивал на создании подвижных отрядов, способных атаковать банды ночью там, где арабы чувствуют себя в безопасности. Вингейт указывал, что эти отряды должны опираться только на еврейские поселения. Особенно на расположенные в опасной местности: в поселениях типа «стена и башня», а не в английских лагерях и фортах.

Дело в том, что у англичан тогда служило много арабов. В то время, в 1938 году, толку от них никакого не было – только вред. Это было ясно и невоенным людям. Кстати, и «Таймс» об этом писала. Может, и не все арабские полицейские вели двойную игру, но и таких было достаточно: они оповещали обо всем людей муфтия, и пропадал эффект внезапности. Избавиться от арабов считалось нецелесообразным: англичане старались показать, что они не оказывают евреям односторонней поддержки, а ведь еврейской охраны было много. Еще Вингейт указывал на то, что в еврейских поселениях нет этих агентов муфтия. В дальнейшем он никогда не использовал арабских отрядов в операциях. Неизвестно, как восприняли бы идеи Вингейта, если бы не особое обстоятельство: английские войска, действовавшие традиционными методами, неожиданно потерпели фиаско в важном деле.

Глава восемьдесят первая
Борьба за нефтепровод

Теперь время вспомнить о нефтепроводе, по которому нефть шла с севера Ирака в Хайфу. К тому времени он уже действовал, и Хайфа, среди прочего, считалась важной базой английского военного флота. С 1942 году она будет главной базой на Средиземном море. И вот этот-то нефтепровод стал любимым объектом арабских диверсий. Трубы были вкопаны в землю на метр, и добраться до них не составляло труда. Был там участок километров в 20, расположенный в совсем дикой местности, которая ночью полностью переходила под контроль арабов. Они дорывались до трубы, простреливали ее, потом поджигали вытекающую нефть. Поднимался огромный столб пламени, видный не только из Хайфы, а даже за Иорданом. Приходилось перекрывать подачу нефти, останавливались насосы на станции в Заиорданье. Днем нефтепровод ремонтировали под армейской охраной. А ближайшей ночью, максимум через 2–3 суток, все повторялось.

Вингейт взялся защищать нефтепровод, но потребовал, чтобы ему дали возможность отобрать и обучить людей: первый опыт показал, что люди плохо действуют ночью в горах. Так был создан смешанный англо-еврейский «взвод по охране нефтепровода», которым Вингейт командовал и который обучал в спешном порядке. Базировался взвод в кибуце Эйн-Харод. К созданию его был причастен и Ицхак Саде, хорошо знавший местные условия и людей. Вингейт учил своих бойцов быстро ходить по горам ночью – искусству, которым он владел в совершенстве, ездить верхом, биться врукопашную. Часть средств на содержание этих сил выделила «Ирак петролеум компани» – хозяйка нефтепровода, но основные расходы несли евреи. Вскоре «огненная рота», как неформально назывались эти силы, хорошо себя проявила, и состав ее был расширен. Летом 1938 года в распоряжении Вингейта было уже 40 британских добровольцев, в числе которых – 3 лейтенанта, и 75 евреев. В случае большой операции присоединялись другие подразделения, но это бывало редко. Вингейт учил людей не только боевым приемам, он твердо решил вдохнуть в них наступательный дух. «Арабы думают, – говорил он, – что ночь принадлежит им. Им кажется, что только они умеют сражаться в темноте. Англичане по ночам запираются у себя в казармах. А мы, евреи, научим их (арабов) бояться ночи даже больше, чем дня». Не приходилось еще слышать евреям таких речей от английского офицера – гоя.

Итак, «Специальная ночная рота» – в итоге так назвали это подразделение – не только защищала нефтепровод. Она распространила свои операции на всю Галилею, опираясь на поселения типа «стена и башня», особенно, как Вингейт и предполагал, на Ханиту. Разрабатывал план операции он всегда лично, таким образом исключалась утечка информации. Говорят, что при этом нередко заглядывал в Библию. Своим предшественником в деле создания ночных отрядов он считал библейского героя Гидеона. И часто изумлял евреев знанием Библии.

Надо сказать, что к тому времени у «Хаганы» уже была кое-какая агентура среди арабов, которая и доставляла ценную разведывательную информацию.

Буквально накануне операции Вингейт оповещал о ней тех, кому надлежало знать (чтобы не обстреляли его бойцов). Затем инструктировал ближайших помощников. Главным фактором считал внезапность, поэтому грузовиками пользовался чаще для дезинформации арабов – они шумели. Куда надо, шли пешком, а если была хорошая дорога, то на велосипедах, но чаще все же пешком. Бросок в 30 километров не считался трудным делом. Коли требовалось, шагали больше. В особо срочных случаях скакали на лошадях. Иногда и это использовалось для дезориентации арабов: лошади тоже создают шум и могут отвлечь на себя внимание врага. Люди у него, конечно, служили отборные. Саде, которому было уже под 50, был стар для этих мероприятий, но передал Вингейту своих питомцев – Даяна и Алона. Вингейт лично участвовал в операциях, изумляя всех своей выносливостью. Получал раны в боях. Это его не останавливало: всегда неутомимо преследовал арабских бандитов. Люди Вингейта врывались в деревню, где скрывались банды, обыскивали дома, беспощадно забрасывали гранатами те места, из которых стреляли. А когда бандиты пытались бежать из деревни, то натыкались на засады – все пути бывали перекрыты. Провели 10 таких операций. Убили более 60 бандитов. Успех был полный. Арабы по ночам теперь вели себя тише воды, ниже травы.

Нефтепровод заработал беспрепятственно. Вингейт издал вскоре брошюру по подготовке ночных операций. Вот выдержки оттуда: «Ночь – это оружие атаки. Банды тоже действуют по ночам, но армия имеет преимущество над бандитами и ночью. Ибо армейские подразделения подчинены дисциплине и не поддаются панике. Они лучше обучены, и их физическая подготовка выше… Единственными местными жителями, на верность которых можно положиться, являются евреи… Они доказали свою способность быстро овладевать необходимой тактикой и новыми методами, они дисциплинированны и самоотверженны в бою». Далее он указывал на важность рукопашного боя в ночных схватках. Он хорошо обучил евреев и этой науке. Вот как оценивал деятельность Вингейта Ицхак Саде: «Рано или поздно мы сами сделали бы то, что сделал Вингейт, но мы сделали бы это в меньшем объеме и не столь талантливо. Мы с Вингейтом шли параллельными путями, пока он не пришел к нам и не стал нашим командиром».