Текст книги "Беспокойные герои. Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

Глава тридцатая
«Хагана» нужна

Многому научились евреи в 1929 году. Прежде всего, стало ясно, что нужна массовая военизированная организация. Только она может защитить евреев от арабов. И если нельзя иметь легальные силы, нужно создавать их нелегально. Скепсис Жаботинского испарился, и он воздал хвалу «Хагане». Пацифистская организация «Брит шалом» – «Союз мира», действовавшая с середины 20-х годов, потеряла свой авторитет. Считается, что в те дни – в конце августа 1929 года – в общей сложности было убито 133 еврея и 110 арабов. Но большинство евреев, не менее 80 человек, погибло там, где «Хаганы» не было, – в Хевроне и Цфате. Страшно даже подумать, что было бы с евреями, не будь «Хаганы» вообще. Английские войска, прибывшие в страну на 5-6-й день, нашли бы развалины и груды трупов. Все дело сионизма могло попросту кончиться уже тогда. Но не кончилось благодаря «Хагане». Материальный урон евреев был тоже велик, ведь арабы не только стреляли, но и грабили. Впрочем, иногда это оказывалось и во благо: случалось, что, увлекшись грабежом, арабы упускали время, и тогда успевала подъехать «летучая группа» или на худой конец патруль английской полиции. Многое было и просто бессмысленно уничтожено. Короче говоря, на Земле Израильской стали хорошо понимать значение «Хаганы». Отныне вопросы обороны всегда будут в центре внимания.

А пока «Хаганой» восхищались. И критиковали ее – без этого евреи тоже не могут. Вопросов была масса: почему о том-то не подумали, то-то не приготовили… Но и это был добрый знак, ведь раньше, убаюканные затишьем и отвлеченные на экономические трудности, евреи о «Хагане» и не вспоминали.

События августа 1929 года были такого масштаба, что их заметили и в мире. Коммунисты объявили арабское выступление прогрессивным, расценивая его как пример борьбы с колониализмом. Враги сионизма, особенно из числа евреев, ядовито замечали, что Земля Израильская – единственное место, где евреям грозит опасность. Уже совсем немного оставалось до настоящей беды – я имею в виду Гитлера. Но главной для нас была реакция Лондона.

Глава тридцать первая
Шум из-за нескольких убитых

В Лондоне тогда правили лейбористы – британские социал-демократы. Министром колоний был Сидней Вебб. Он и его супруга считаются одними из основателей лейбористской партии. Социалисты они были вполне благопристойные, так что Вебб получил титул лорда Пасфилда.

Вейцман, срочно вернувшийся в Лондон из поездки в Швейцарию из-за известий о событиях конца августа, писал: «Тогдашний министр колоний лорд Пасфилд (Сидней Вебб), всегда проявлявший антипатию по отношению к сионистам, решительно не хотел со мной встретиться. Мне удалось побеседовать только с леди Пасфилд, прежде Беатриссой Вебб, и вот что я услышал от нее: „Не понимаю, почему евреи поднимают такой шум из-за нескольких убитых в Палестине. В Лондоне каждый день погибает в авариях не меньше людей, но никто не обращает на это ни малейшего внимания“». Такое начало не предвещало ничего хорошего. Вскоре из Лондона на Землю Израильскую были направлены одна за другой две комиссии. По их итогам и была опубликована «Белая книга» Пасфилда.

«Белая книга» – это постановления английского правительства и пояснения к ним. В данном случае постановлялось и разъяснялось, что для соблюдения равновесия между евреями и арабами накладываются тяжелые ограничения на алию и приобретение евреями земель в Палестине. Об аргументации поговорим ниже, она и в дальнейшем будет оставаться прежней, а вот «Белой книге» Пасфилда (1930 год) не суждена была долгая жизнь. А в тот момент в очередной раз хоронили сионизм. И снова, как выяснилось, преждевременно. Сионизм уже пустил глубокие корни.

Глава тридцать вторая
Отмена запретов «Белой книги»

Евреи Восточной Европы «бурлили», проводя демонстрации у посольств Англии. Но еще хуже для Англии было то, что даже неевреи по всему миру подняли великий шум. Протесты поддержали христиане. В организации демонстраций в Америке активно участвовал Брандайз.

Но главное происходило в самой Англии. В начале 30-х годов страну еще не охватил ультрапацифизм, стремление к умиротворению любой ценой. Многие британцы возмутились «Белой книгой». В том числе и многие влиятельные неевреи. Видные консерваторы и крупнейшие деятели правящей лейбористской партии, а также коалиционные с лейбористами либералы публично высказывали протест. Среди высказавшихся против был и Черчилль. К слову сказать, те, кто будут его ближайшими сторонниками в его звездный час – во время англо-германского поединка, – в 1930 году были с нами. Веджвуд, например. Протестовал и Герберт Самуэль. Заметную роль в мобилизации английского общественного мнения против «Белой книги» 1930 года сыграл и Вейцман. Его в английских верхах знали и любили, он был вхож ко многим «сильным мира сего». И конечно, боролся изо всех сил. Но умные англичане, вроде Черчилля, не только дружили с Вейцманом. Они еще и понимали, что сионистское движение остается ручным, пока во главе его стоит Вейцман. И поди знай, куда понесет этих сионистов, если волна недовольства Британией сметет Вейцмана. Наконец, нам просто повезло. «Очень кстати» умер один лейбористский депутат, предстояли дополнительные выборы как раз в том округе, куда входил Уайтчепел – еврейский квартал Лондона, о котором столько говорилось в первой сказке. Там Жаботинский формировал когда-то свой Лондонский еврейский полк. Теперь обитатели Уайтчепела имели британское гражданство, а значит, и голосовали.

Положение правительства вообще было трудным. Бушевал экономический кризис (1929–1933 годы). Обыватели, как водится, во всем винили правительство, хотя от него реально не так уж много и зависело. Переизбрание лейбористского кандидата было делом сомнительным, а тут еще угроза потери еврейских голосов. Господство лейбористов отнюдь не было прочным, коалиция с либералами считалась ненадежной. Так что терять мандат они не хотели. Потому в феврале 1931 года Вейцман получил письмо от английского премьер-министра Макдональда, в котором отменялись все запреты «Белой книги» 1930 года. Письмо было опубликовано, то есть носило официальный характер. Это был воистину успех. И даже больший, чем казалось в первый момент.

Часть вторая
«Накануне»

Глава тридцать третья
Раскол в стане сионистов

Сегодня мы знаем, что письмо к Вейцману, опубликованное в парламентском бюллетене в феврале 1931 года, стало началом «золотого века» англо-еврейского сотрудничества, который оказался недолгим – всего 4–5 лет. Тогда еще этого не понимали, и все сионисты были злы на Англию за «Белую книгу» Пасфилда и за то, что Британия не смогла в 1929 году обеспечить евреям эффективную защиту. Разочарование в Англии породило и разочарование в Вейцмане. Черчилль говорил: «Я не верю, что еврейский народ будет настолько глуп, чтобы дать Вейцману уйти». Но евреи думали иначе. При этом надо отдать должное Вейцману, который хоть и был честолюбив, но интересы сионизма, как он их понимал, ставил выше своих амбиций. И сейчас, считая, что надо успокоить страсти, он сделал свое оппортунистическое заявление, сказав, что достижение еврейского большинства на Земле Израильской и провозглашение там еврейского государства совсем не обязательно, можно обойтись и без этого. Естественно, это было не более чем маневром: в позиции Англии наметился поворот к лучшему, не спугнуть бы эту тенденцию!

Летом 1931 года состоялся XVII сионистский конгресс в Базеле, который проходил очень бурно. Жаботинский произнес яркую речь – «Я верю…». Он требовал прямо и без обиняков объявить конечные цели сионизма: еврейское государство с еврейским большинством и по обе стороны Иордана. Ведь словесные выкрутасы никого не обманывают! Вейцман изо всех сил старался предотвратить принятие такой резолюции. По-моему, он был прав. Если даже нельзя обмануть арабов, то незачем дразнить и английского обывателя, в том числе и парламентария. В свое время, во Франции после поражения в 1870–1871 годах, считали, что об отторгнутых Эльзасе и Лотарингии надо помнить всегда, но до поры до времени об этом не говорить. Так и в нашем случае. Социал-демократы поддержали Вейцмана. Поддержала его и «Хагана», которая была социал-демократической. В своей телеграмме конгрессу «Хагана» указала на опасность новой вспышки арабских волнений в случае принятия резолюции о создании еврейского государства. Престиж «Хаганы» был высок. В итоге бурного обсуждения Вейцман тем не менее был отправлен в отставку, но и Жаботинский победы не одержал: его не выбрали на место Вейцмана председателем Всемирной сионистской организации. Тогда говорили, что он хотел этого для проведения более энергичной политики. Обсуждение же конечных целей сионизма конгресс отложил до лучших дней. Жаботинский публично разорвал свое делегатское удостоверение, заявив, что «это не сионистский конгресс». Ревизионисты во главе с ним взяли решительный курс на разрыв с Всемирной сионистской организацией. Настоящими победителями оказались социал-демократы. Во главе Всемирной сионистской организации встал Н. Соколов.

Лирическое отступление

В свое время Маяковский написал четверостишие по поводу замены Троцкого на посту военного министра: «Разве можно простою лучиною заменить тысячеваттный „Осрам“? Что после Троцкого Фрунзе нам? Просто срам!» «Осрам» – это фирма, производившая мощные лампы. Тогда ее знали все.

То же самое можно сказать о замене Вейцмана Соколовым. Соколов был, конечно, хорошим сионистом, но в сравнении с Вейцманом «не тянул» – не «Осрам», да и стар уже был. А Вейцман и в отставке оставался Вейцманом. Он и тогда много значил и много делал. В это время был основан, в частности. Научно-исследовательский институт имени Даниэля Зифа – на пожертвования богатых англо-еврейских семей Зиф и Маркс (1934 год). Руководил институтом сам Вейцман, там занимались химией и приняли немало бежавших от Гитлера ученых-евреев. Анекдот тех дней – для тех, кто чуть-чуть помнит химию, – заключался в следующем: Вейцмана спрашивают: «Чем занимается ваш институт?» – «Абсорбцией», – отвечает Вейцман. Теперь это Институт имени Вейцмана в Реховоте. В 1935 году его вновь избрали главой Всемирной сионистской организации.

Глава тридцать четвертая
«Хороший гой»

А между тем в конце 1931 года на Землю Израильскую прибыл новый губернатор – Верховный комиссар, как тогда говорили, – Артур Уокоп. Честно говоря, он оказался тем самым хорошим «гоем», о котором мечтал Жаботинский. Это был, безусловно, лучший из всех английских губернаторов Палестины за все время британского правления. Артур Уокоп шел нам навстречу в столь важном вопросе, как сертификаты – разрешения на въезд. Он демонстрировал свою благожелательность и в мелочах: участвовал в разных торжествах вроде открытия художественных выставок и т. д. Был, правда, вопрос, который и при нем вызывал трения. Так, еще с начала 20-х годов англичане мечтали создать на Земле Израильской какой-нибудь выборный законодательный орган вроде парламента, пусть с небольшими полномочиями. Но поскольку арабы составляли большинство, то это было бы плохо для евреев. Арабское население, кстати, как и еврейское, тоже росло! Евреи отклоняли предложения о создании Законодательного Совета даже в том случае, если вопрос выдачи сертификатов останется в руках английских властей. Соглашались же при условии, что в Совете будет поровну евреев и арабов. Арабы, не имевшие опыта парламентаризма, не очень-то и сопротивлялись, учитывая, что полномочия Законодательного Совета будут ограничены. В общем, к счастью для нас, эта идея не была осуществлена.

Глава тридцать пятая
«Хахшара»

Итак, период с конца 1931 года до середины 1936 года был временем максимально тесного англо-еврейского сотрудничества. Тут я и хочу поговорить о тех, кто все-таки ехал к нам в момент спада – с конца 1926 года и до начала 1933 года, то есть в период после Четвертой алии и до начала Пятой – до прихода к власти Гитлера. В это время алия была небольшая, зато отборная. В большинстве своем приезжала идейная молодежь из Восточной Европы, больше всего из Польши. Были и выходцы из благополучных богатых стран – Германии, Америки. Такие люди существовали всегда. И теперь они есть. Но их никогда не бывает много. Почти все они попадали на Землю Израильскую, пройдя «хахшару»[26]26
  См. гл. 84, 90 первой сказки.


[Закрыть]. В общем, мечты Трумпельдора сбылись после его гибели.

Со второй половины 20-х годов «халуцы» стали проходить «хахшару» в трудовых коммунах. Они учились там тяжелому труду, лишениям, коллективизму, а кто не знал языка – и ивриту. Некоторые учили его уже с детства. Брались за любой труд на полях и заводах, а когда не было такой работы – искали другую. Девушки, например, стирали. Иногда в поисках работы разделялись на малые группы, но предпочитали трудиться артелями. Часто устраивались у богатых евреев, которые зачастую брали «халуцев» из сентиментальных побуждений. В начале 30-х годов, из-за кризиса, с работой было трудно. Жили в тяжелых условиях: скученно, голодновато… В основном из-за денежных трудностей, но отчасти и потому, что принято было к вопросам быта относиться по-спартански презрительно. Их лозунг гласил: «Путь еврейского „халуца“ тернист и жесток, но прекрасен». «Жесток» – это, прежде всего, в отношении себя. Так жили годами. Кто-то уходил, не выдержав. Но в основном держались и дожидались сертификатов. В годы, когда сертификатов не хватало – из-за экономического кризиса в 1927–1928 годах или в 1930–1931 годах из-за «Белой книги» Пасфилда, – было принято давать таковые только людям, прошедшим «хахшару». В первую очередь тем, кто был в коммуне давно и хорошо себя проявил. 1932 год оказался явно благоприятным для этих ребят. Сертификатов стало больше, их уже давал расположенный к нам Уокоп. А Гитлер еще не захватил власть в Германии.

Уставы разных центров «хахшары» могли отличаться. Были, например, коммуны, где соблюдались религиозные традиции. Но в целом разница между ними была невелика. Каждое течение в сионизме старалось создать свои центры «хахшары». Понятно, что публика оттуда выходила закаленная. Кибуцы охотились за этой молодежью. Однако, попав на Землю Израильскую, не все они стремились в кибуцы, даже если проходили «хахшару» в очень идейных «левых» коммунах. Видимо, не только идеология гнала в «хахшару». Так, не менее половины молодых людей приходили в польские центры «хахшары» из Богом и людьми забытых местечек. «Хахшара» давала им возможность вырваться оттуда. Бедность и скученность не пугали, к этому они и дома привыкли. Но каковы бы ни были мотивы, польза от этого ощущалась немалая. Десятки тысяч таких молодых людей прибыли к нам до Второй мировой войны, то есть движение было достаточно массовым. Идейная молодежь продолжала прибывать и после 1933 года, хотя уже не составляла большинства.

Глава тридцать шестая
«Гиват Бренер»

Теперь я на конкретном примере расскажу о явлении, которое встречается и сегодня. В конце 20-х годов в районе Реховота был основан новый кибуц «Гиват Бренер», названный в честь писателя И.-Х. Бренера, погибшего во время арабских беспорядков в Яффо в 1921 году. В него вошли две группы «халуцев»: «немцы» и «литовцы», то есть выходцы из Германии и Литвы, тогда независимой. Это были молодые люди, лучшие из лучших. «Немцы» прибыли из культурнейшей и в момент их приезда благополучнейшей страны Европы, не только догитлеровской, но и докризисной. И ехали они на Землю Израильскую, тогда еще нищую и отсталую, готовясь с немецкой основательностью, пройдя «хахшару» в хозяйствах немецких крестьян. Они прибыли в страну осенью 1928 года, когда англичане после кризиса 1927 года возобновили выдачу сертификатов. «Немцам» было хорошо известно о наших огромных трудностях, но их это не останавливало.

А «литовцы» приехали еще раньше – в первой половине 1926 года, то есть за год до кризиса 1927 года. Они тоже прошли «хахшару» и уже у нас стойко пережили кризис. Литва, конечно, не Германия, но и там жить было в те годы куда легче, чем на Земле Израильской. Кстати, Вильнюс тогда входил в состав Польши, а столицей Литвы был Каунас.

Итак, человек 60 этих молодых людей вступили в кибуц. Пополам – «немцы» и «литовцы». Начались тяжелый труд и скудное поначалу обеспечение, равные для всех. А вот отдых оказался отдельным для каждой группы. Даже в столовой «немцы» сидели с «немцами», «литовцы» – с «литовцами». Хотя и те, и другие были европейцами, ашкеназами. Все в той или иной степени знали иврит – учили в «хахшаре», а многие «литовцы» – еще и детстве, в хедерах. Более того, прибалтийский идиш, на котором говорили «литовцы», был максимально германизирован. Но на практике оказалось, что даже в этих идеальных условиях сближение – дело непростое. Оно заняло много лет. И лишь общее горе от страшных вестей из Европы ускорило его…

Глава тридцать седьмая
Великая депрессия и «призрак коммунизма»

В начале 30-х годов во всем цивилизованном мире свирепствовал самый знаменитый в истории экономический кризис – «Великая депрессия». На Земле Израильской он также ощущался, но, как ни странно, намного слабее. Возможно, мы были еще настолько бедны, что не принадлежали к цивилизованному миру. Но евреи, жившие вне Земли Израильской, очень даже его ощутили. Когда всем всего хватает, на еврея смотрят относительно благодушно. А вот когда начинает не хватать… При возрастании безработицы еврея, как правило, увольняют первым. Однако кто-то из них еще продолжает работать, занимать рабочие места! И общая озлобленность возрастает. Все ищут виновного и, естественно, находят. Такую ситуацию Жаботинский называл «антисемитизмом обстоятельств».

Интересно, что как раз в эти годы СССР успешно выполнял свой первый пятилетний план. Весь мир видел, что, когда капиталистические домны останавливаются, социалистические – вступают в строй. Это была лучшая наглядная агитация, которую могли пожелать большевики. Оборотной стороной медали были массовый принудительный труд, смертельный голод на Украине и т. д. – факты, не то чтобы совсем неизвестные, но узнаваемые больше из неопределенных слухов. При желании от всего этого можно было легко отмахнуться, объявив клеветой. Коммунистическая угроза снова стала реальной, как в первые годы после Первой мировой войны. «Призрак коммунизма» бродил по Европе, пугая обывателей. А кто ж не знал тогда, что евреи с этим «призраком» в сговоре?

К чему все это привело в Германии – общеизвестно. Но мы поговорим о событиях в Восточной Европе, в частности в Польше, где евреев жило раз в 5–6 больше, чем в Германии. Многое из того, что происходило в этот период в Польше, было характерно и для других стран региона – от Прибалтики до Греции, которые, кроме, пожалуй, Чехии, не были слишком развитыми. И, как следствие этого, даже в хорошие времена давали много эмигрантов, и не только евреев.

Итак, с 1930 года из-за всеобщего кризиса повсюду были приняты антиэмиграционные законы. Прошу об этом помнить, ибо это существенно для моего повествования! Ехать на заработки или просто переселяться в богатые страны теперь стало невозможно. Не только во время кризиса, но и после 1933 года, когда он в большинстве стран уже пошел на спад, законы против эмигрантов оставались в силе повсюду: страх перед кризисом действовал еще долго. Особенно тяжелым положение оставалось на востоке Европы, где даже после 1933 года ситуация не намного улучшилась, во время кризиса по всему миру приняли антииммиграционные законы, и безработица теперь не уменьшалась эмиграцией. В этой тяжелой обстановке обострились и старые проблемы межнациональных отношений. А в центре событий оказалась, разумеется, Польша.

Глава тридцать восьмая
«Вторая Речь Посполитая» в 1930-е годы

Когда в 1919 году возрождалась «вторая Речь Посполитая», было объявлено о равноправии всех граждан. Само собой, полного равноправия не было даже в относительно благоприятные времена «экономического чуда санации». Например, существовали негласные ограничения для евреев – вроде процентной нормы при поступлении на медицинские факультеты. Обнищание евреев прогрессировало, но пока еще жить было можно. Была и возможность эмигрировать, например уехать в Аргентину. И этим пользовались, причем не только евреи, но и особенно украинцы. А евреи, случалось, без лишнего шума перебирались в богатую либеральную Германию.

Теперь же все было не так. Евреев отовсюду увольняли первыми. Безработица, достигшая среди поляков в первой половине и середине 30-х годов 35 %, среди евреев составляла 60 %. Но страшнее того был рост антисемитских настроений. Полякам казалось, что все проблемы Польши будут решены, если евреи исчезнут. Словом, снова оказывалось, что «евреи виноваты».

В 1932 году молодой Ицхак Шамир, будущий террорист и израильский премьер-министр, приехал из провинции в Варшаву поступать в университет. Парень был неробкий. Спустя годы он вспоминал в своих мемуарах: «Как у всякого еврея в этом городе, у меня были основания для страха. Многие из моих однокашников, еврейских студентов, не появлялись на улице без каких-либо средств защиты от банд хулиганов-антисемитов, чья агрессивность постоянно и неуклонно нарастала… Была необходимость, идя в университет, постоянно помнить, что следует сунуть в карман нож». А ведь это были еще не худшие предвоенные времена. Еще был жив Пилсудский, и это удерживало антисемитов от более крупных акций[27]27
  Шамир в 1935 году уже уехал на Землю Израиля.


[Закрыть]. А между тем опасность для Польши исходила не от евреев.

В 1934 году в Варшаве украинским террористом-бендеровцем был убит польский министр внутренних дел Перацкий, которого считали ответственным за антиукраинские действия правительства. За этим последовали аресты. Бендера сказал на суде речь в защиту украинского национализма. Его и других приговорили к смертной казни, но все-таки не казнили. Этот процесс был только началом бурной карьеры Бендеры.

Евреи, тем не менее, оставались в глазах поляков «вне конкуренции». Тем более что летом 1935 года умер Пилсудский. «Умер ваш защитник», – говорили поляки евреям.