Текст книги "Беспокойные герои. Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 38 страниц)

Глава пятьдесят вторая
Муссолини. Триест

Конечно, сама по себе история с айсорами не могла бы поколебать престижа Британской империи, если бы это был изолированный факт. Но он оказался лишь первым в ряду событий, в которых «умиротворители» себя проявили, ибо за 1934 годом последовал 1935-й, принесший итало-эфиопскую войну – событие намного более крупное, чем «ассирийский вопрос в Ираке».

Но вернемся немного назад. С лета 1934 года Муссолини считался противником Гитлера, как ни странно это звучит сегодня. Но так было… Этим летом в Австрии вспыхнул нацистский мятеж. А еще раньше – была попытка коммунистического мятежа. Нацистский мятеж тогда не удался, но осталась опасность вторжения германских войск, ибо в Германии Гитлер уже находился у власти. Тут-то Муссолини и проявил похвальную оперативность. К австрийской границе были передвинуты итальянские войска с обещанием австрийскому правительству полной поддержки в борьбе против Гитлера. И немцы сыграли отбой. Германия еще только-только начала восстанавливать свой военный потенциал. Война в эту минуту не входила в планы Гитлера. Муссолини чувствовал себя героем – заставил отступить немцев! Роль защитника Европы от нацизма ему нравилась. Он заключил договоры с Англией и Францией, публично с презрением отзывался о немцах и нацизме: «Тридцать веков истории позволяют нам с сожалением смотреть на некоторые доктрины, возникшие за Альпами и разделяемые людьми, предки которых еще не умели писать, в то время как в Риме были Цезарь, Вергилий и Август». Надо заметить, что сам Муссолини антисемитом не был. Имел любовницу-еврейку – Маргариту Царфатти, помогавшую ему писать научные труды. Да и в итальянской фашистской партии насчитывалось несколько сотен евреев. Так что антигитлеровская роль ему даже подходила. Он играл ее год с небольшим. В этот период его посетил с дружеским визитом Вейцман.

Лирическое отступление

В дни, когда советская пропаганда видела в Израиле врага номер один, когда на каждого гражданина Израиля, включая арабов, приходилось по 9 экземпляров антисионистских книг и брошюр, вспоминали и визит Вейцмана к Муссолини. Разумеется, не указывая особенности того периода, в который это произошло. А так как огромное большинство людей этих обстоятельств не знали, получался хороший пример вредоносности сионизма.

Говорят, сам Муссолини все время хотел познакомиться с Жаботинским, учитывая, что Жаботинский до Первой мировой войны несколько лет прожил в Италии, любил эту страну и ее язык. Но Жаботинский уклонился от чести быть принятым Муссолини. Дружба с итальянцами имела для нас значение лишь в одном важном вопросе. А именно: есть в Италии город Триест. 200 лет он был главным выходом к морю огромной страны – империи Габсбургов (Австро-Венгрии). Когда-то это был один из крупнейших портов Южной Европы, возвышение которого в XVIII веке нанесло последний сокрушительный удар по Венеции. Накануне Первой мировой войны он соперничал с Одессой, Генуей, Марселем. В те времена именно Триест был самым крупным портом по торговле с Землей Израильской, и уже тогда через него к нам ехали евреи. Но в городе жило много итальянцев, которые присутствовали во всех слоях общества, от работяг до капиталистов. Итальянцы мечтали об объединении с Италией. И вот свершилось: в результате Первой мировой войны Триест стал итальянским. Тут-то его звезда и закатилась: перестав быть морскими воротами огромной страны, он начал приходить в упадок. Единственно, чем этот порт со все возрастающим успехом продолжал заниматься, – это отправкой евреев. Теперь все эмигранты Центральной Европы ехали к нам через Триест: «поляки», «немцы» и многие другие. Это было важно для Триеста, поэтому евреями там дорожили. И евреи этим пользовались. «Хагана» готовилась к грядущим событиям: даже евреи, в конце концов, могут стать менее наивными. Через Триест и в 20-е годы кое-что к нам пересылалось, а уж в первой половине 30-х – в тысячах чемоданов, принадлежавших тысячам евреев, ехавших в это время, было не только шмотьё. В Триесте багаж набивали пистолетами, патронами – короче, оружием. С тех пор у нас очень популярны итальянские пистолеты. И вот, во второй половине 1935 года отлаженный канал пришлось быстренько свернуть – и все из-за того, что Италия напала на Эфиопию (Абиссинию).

Глава пятьдесят третья
Место под солнцем для солнечной Италии

Тут уж не скажешь, что это чье-то внутреннее дело. Ибо Эфиопия была общепризнанным независимым государством, членом Лиги Наций. Здесь надо напомнить, что Америка так и не вступила в Лигу Наций, хотя инициатором ее создания и был Вудро Вильсон – президент США с 1919 года. Ведущим членом Лиги Наций оказывалась Британская империя, которая кроме голоса Англии располагала еще голосами доминионов, особенно в делах заморских. Франция традиционно больше связана с европейским континентом. Так что в первую очередь от Британской империи мир ждал реакции на агрессивные действия Италии. Британия пыталась посредничать. Но Муссолини заявил: «Я не хочу никаких соглашений, пока мне не дадут всего, включая голову негуса». («Негус» – главный титул императора Эфиопии.)

В то время престол занимал Хайле Селассие, претендовавший, кстати говоря, на то, что он – 225-й потомок царя Соломона и царицы Савской. Поэтому один из его титулов был «лев Иудеи», а династия называлась «Соломониды» и считалась самой древней из всех существующих. Осенью 1935 года развернулась уже большая война. Часть Сомали и Эритрея на Красном море давно были в руках итальянцев. Сосредоточив там силы, численно превосходившие эфиопскую армию, итальянцы перешли в наступление. О техническом перевесе в итальянской армии и говорить не приходилось. Всем было ясно, что, если не вступится Лига Наций, Эфиопии самой не выстоять. Энергично вмешаться, казалось бы, было проще простого, тем более что события развивались в Восточной Африке. Путь туда лежал через Суэцкий канал, находившийся под полным контролем англо-французского капитала, и там стояла английская армия. Муссолини делал заявления, что никакие угрозы его не остановят, что он отвоюет для своей Италии место под солнцем. Мир затаил дыхание… Но ничего не случилось. Итальянские корабли с войсками и техникой спокойно проходили через Суэцкий канал, оплачивая, между прочим, «проход».

Лига Наций приняла решение об экономических санкциях. В Италии запрещалось что-либо покупать и запрещалось продавать ей какое-либо вооружение. Это могло бы помочь, если бы эмбарго включало нефть и нефтепродукты, но тут-то и возникли споры. Основным экспортером нефти и нефтепродуктов в Италию были США. Америка не была членом Лиги Наций и враждебности к Италии не проявляла. Кроме того, было ясно, что и Рузвельту, и всем остальным приходится учитывать силу электората американцев итальянского происхождения, которые тогда чуть ли не все были за Муссолини. Негры же, хотя кое-кто из немногочисленной чернокожей интеллигенции и сочувствовал эфиопам, были в большинстве своем малограмотны и разобщены. В итоге было неясно, насколько эффективным окажется нефтяное эмбарго, если Америка его не поддержит. СССР занял выжидательную позицию. Русские ведь тоже продавали Италии жидкое топливо, и было решено, что если решение о нефтяном эмбарго будет принято Лигой Наций, то и они подчинятся ему, но сами проявлять инициативу не станут. Итальянцы же тем временем беспрепятственно наступали, используя ядовитые газы, рассеиваемые с самолетов, а арабы это видели и наматывали на ус.

Глава пятьдесят четвертая
Муссолини – надежда арабских националистов

Все же какие-то трудности в Италии из-за санкций возникли. Но говорят, что полумеры хуже всего – их оказалось недостаточно, чтобы остановить Муссолини, но достаточно, чтобы озлобить его и всю Италию. Ибо Италия в этом вопросе полностью поддерживала Муссолини. Все слои общества, от королевской семьи и до последних оборванцев, охватил энтузиазм. И злоба против Лиги Наций, особенно против ее лидера – Британской империи. Вот тогда-то и началось сближение Муссолини с Гитлером. Муссолини решил вести антианглийскую агитацию. Итальянское радио стало вещать на арабском языке и призывать к свержению власти Англии. Муссолини в это время возлюбил мусульман еще и потому, что пытался опереться на них в христианской Эфиопии. Мусульмане там составляют меньшинство.

Эфиопия еще будет играть роль в моем повествовании. Но сейчас важно то, что антибританские настроения среди арабов крепчали и появлялась надежда получить иностранную поддержку. А Англия, в свою очередь, вновь действовала вяло, что, конечно, еще более ободряло ее врагов. Так Муссолини стал главной надеждой арабских националистов. О Гитлере еще не думали. Его время придет потом. Понятно, что в этой новой ситуации Муссолини прекратил шашни с сионистами, в ту пору друзьями Англии. Короче, поставки оружия через Триест и все прочее – прекратилось.

Лирическое отступление

В своей тогдашней агитации в Италии Муссолини любил говорить о «пролетарской нации» – итальянцах, притесняемых «богатой и эгоистичной Англией». Ох, любили тогда поговорить о пролетариате! Маркс всех этим заразил!

Кстати, были в 1935 году и другие важные события. Пожалуй, даже важнее итало-эфиопской борьбы, но говорили о них меньше – Гитлер стал вооружаться, не считаясь ни с какими послевоенными ограничениями. «Умиротворители» опять промолчали. Впрочем, Гитлер бросил Англии кость, заявив, что флот его будет в три раза меньше английского. Это успокоило британцев. А напрасно! Во-первых, со стороны Гитлера это не было уступкой. Просто для строительства флота, сравнимого с английским (тем более англо-французским), надо было слишком много времени. Так что Гитлер сознательно готовил флот лишь к партизанским действиям, направленным против английских коммуникаций. Во-вторых, сильное развитие авиации сделало Англию с ее огромной, близко расположенной от континента столицей достаточно уязвимой и без всякого флота. Но «умиротворители» так хотели тишины, мира и покоя, в надежде, что и Гитлер хочет того же. Он произносил миролюбивые речи, напоминал, что был на фронте всю войну. Ну как же он может не желать мира?!

Глава пятьдесят пятая
Парижские и лондонские «умиротворители»

Наконец уже в 1936 году Лига Наций собралась обсудить дальнейшие антиитальянские действия. В частности, нефтяное эмбарго. Но события приняли совсем неожиданный поворот: в марте 1936 года Гитлер ввел войска в Рейнскую область.

Тут надо кое-что пояснить. По условиям послевоенного урегулирования Рейнская область – небольшая, но индустриально очень развитая часть Германии, должна была не иметь ни войск, ни укреплений. То есть быть беззащитной со стороны Франции. И пока это было так, можно было не опасаться серьезных осложнений в Европе. Не только к западу от Германии, но и к востоку, ибо восточноевропейские страны находились в союзе с Францией, которая могла бы приструнить Германию. Теперь же все коренным образом менялось. Было ясно, что, установив военный контроль над Рейнской областью, Гитлер тут же укрепит границу. Ситуация в Западной Европе менялась колоссально! Теперь мы знаем, что имелся секретный приказ Гитлера: в случае энергичной реакции французов – отступить. Он еще не был готов к большой войне. Но французы не реагировали. Парижские «умиротворители», причем при самой деятельной поддержке лондонских «коллег», решили, что теперь, когда исчезнут унизительные для немцев последствия Первой мировой войны, Гитлер поведет себя тихо! «Немцы только навели порядок в своем дворе», – убеждали они себя. В общем, потрясение в мире было велико: престиж западных демократий упал окончательно, а Гитлера – возрос. Арабы, в свою очередь, тоже расценили ситуацию так, что можно переходить к действиям. А об итало-эфиопском конфликте просто забыли. Муссолини воспользовался этим и в мае 1936 года закончил победоносную войну. Император Эфиопии отправился в изгнание. Некоторое время он жил в Иерусалиме.

Лондонские «умиротворители» постарались помириться с Муссолини, но он уже сделал выбор в пользу Гитлера. Он теперь тоже презирал Англию. «Это уже не те англичане, что во времена Дрейка», – говорил он Гитлеру, вспоминая о прославленном английском пирате времен Елизаветы. Муссолини ошибся. Когда дошло до дела, англичане оказались именно «те», а вот итальянцы не подтвердили славы римских легионеров. Но ведь было бы лучше, если бы до дела не дошло.

Часть третья
Действие начинается

Глава пятьдесят шестая
«История с бочкой» и еврейско-бедуинский бизнес

Теперь арабским вождям осталось преодолеть последнее препятствие – инертность арабских масс. Тут все было не так-то просто. По двум причинам: с одной стороны, многие арабы уже привыкли к еврейскому соседству. Работали у евреев и с евреями, лечились у еврейских врачей и т. д. С другой – они понимали, что евреи не будут легкой добычей. Если уж в 1929 году арабы встретили яростный отпор, то было ясно, что теперь, когда евреев вдвое больше, отпор будет еще сильнее. Они догадывались, а отчасти и знали, что «Хагана» запасает оружие. А узнать им довелось примерно следующее.

«Хагана» ввозила ружья из Бельгии. Сначала их клали в длинные ящики, которые использовались для перевозки изоляционных труб для электрокабеля. Но туда много положить было нельзя – мог выдать вес. Тогда стали ввозить в бочках из-под цемента. Тут по части веса было лучше. Заказывалась партия цемента в бочках емкостью 400–500 литров. В половине из них был цемент, в другой – ружья. Благополучно прошли две таких партии. А в октябре 1935 года прибыла третья партия, из которой часть бочек с оружием успели выгрузить и вывезти. Но под конец разгрузки одна из бочек упала, крышка отвалилась. И посыпался оттуда вовсе не цемент… Шум поднялся большой – повторение «истории с ульем». Арабы, конечно, обозлились, устроили бурные демонстрации и забастовки протеста. Но и испугались тоже. Эту историю с бочкой знали все на Земле Израильской. А наиболее любознательные из арабов могли бы узнать и побольше. И узнали бы они вещь любопытную: среди снабжавших оружием «Хагану» были и бедуины! На Востоке всегда, когда надо купить что-то незаконное, – идут к бедуинам. Они привозят что надо хоть из «тридевятого царства», переходя границы по им одним известным тропам. А среди евреев к тому времени уже были такие, которые родились и выросли на Земле Израильской и хорошо знали бедуинов. Как их отцы до Первой мировой войны вели дела с отцами бедуинов, так и повзрослевшее поколение 30-х пошло по уже проторенному пути. Так что завели евреи с бедуинами изрядный бизнес. Те везли оружие, и не так уж мало. В первой половине 30-х годов купили мы у них 1000 единиц стрелкового оружия, несколько пулеметов, много боеприпасов. Это сотрудничество продолжится и дальше, приведя ряд бедуинских племен под наши знамена, где они и по сей день остаются, поставляя нам, среди прочего, великолепных следопытов – сам видел их в деле.

Но вернемся в 30-е годы. Не всегда купленное у бедуинов оружие было в полном порядке. К тому времени у нас уже были подпольные мастерские, в которых чинили все, что надо, а кое-где и гранаты делали.

В общем, арабы знали, конечно, далеко не все, но догадывались, что евреи будут драться. И не хотелось многим из них лезть под наши пули. С другой стороны, не хотелось, конечно, и в меньшинство превращаться. Надо было найти людей, которые согласились бы выступить в роли зачинщиков. И таких нашли. Это были уже знакомые нам «харанцы» (см. гл. 50). Их еще не было здесь, на Земле Израильской, в грозные дни конца августа 1929 года, поэтому евреев они не боялись, да и терять им было нечего – еще не обвыклись у нас и вообще жили полулегально. Все на свете относительно. Тель-Авив был для выходцев из Германии маленьким бедным городком, а нищим сирийским беженцам скромные дома тель-авивских обитателей казались чуть ли не дворцами. Им и говорили о несправедливости: мол, «неверные» живут куда лучше вас!

15 апреля начались первые стычки, соответственно появились и первые жертвы. Но еще казалось, что все может обойтись. Особенно в районе Тель-Авива, который уже обогнал арабский Яффо по числу жителей. 19 апреля день начался мирно, но вдруг среди «харанцев» распространился ложный слух, что евреи убивают «харанцев», работающих в Тель-Авиве. Сотни их выплеснулись на улицы Яффо и бросились на евреев. Говорят, в этот день еще находились благонамеренные арабы в Яффо, пытавшиеся спасти евреев и утихомирить страсти. Но другие подливали масла в огонь. Короче, пожар запылал в прямом и в переносном смысле слова. Что же касается «харанцев», то в Яффо они быстро были наказаны. Их сотнями задерживала полиция и немедленно высылала в Сирию. Однако свою роль они уже сыграли.

Глава пятьдесят седьмая
Шхем

Есть на Земле Израильской город. Мы его называем по-библейски – Шхем. Арабы – Наблус. И «славился» этот город гомосексуалистами да мылом, которое там варили на оливковом масле. А в новейшее время – ненавистью к евреям, хоть мы и помогли ему в 1927 году, когда Шхем был разрушен землетрясением и там погибло 100 человек. Вот в этом-то городе после вспышки насилия в Яффо и было собрано совещание арабских общественных деятелей. И был создан Высший Арабский Совет. А председателем его стал наш старый знакомый, муфтий Иерусалима Хаджи Амин Эль-Хусейни. Высший Арабский Совет объявил всеобщую забастовку, которая должна была продолжаться, пока власти не выполнят трех требований: во-первых, запрет алии, во-вторых – запрет на передачу земли евреям и в-третьих – проведение всеобщих выборов с созданием полномочного правительства.

Так как евреи составляли тогда 30 % населения, выборы эти были бы для нас концом сионистского дела. Евреям объявлялся полный бойкот. И если власти не выполнят этих требований до 15 мая, то есть в течение 20 дней, плохо будет и англичанам, и евреям! Так вот и началась эта борьба, в которой и евреи, и арабы проявили огромное упорство. Арабы понимали, что, если теперь не остановить еврейскую иммиграцию, будет поздно – потом это станет еще труднее. Но евреям деться было некуда. Коса нашла на камень. В течение трех лет арабы применили все виды борьбы: забастовки, индивидуальный террор, партизанские действия. Погибло более 2 тысяч арабов, более 600 евреев[30]30
  Все еврейское население в тот период не превышало 400 тысяч.


[Закрыть]и более 100 англичан. Евреев это не поколебало. Слабым звеном оказались англичане.

Глава пятьдесят восьмая
«Хагана» в середине 1930-х годов и создание «Национальной военной организации» («Эцель»)

Итак, наивности у евреев поубавилось еще в 1929 году, и они готовились к борьбе. Кое о чем я уже рассказал. Но закупки оружия были не единственным и, похоже, не самым трудным делом. Благо после 1929 года на это выделялись средства. Труднее было учить людей. Ведь это приходилось делать в двойном подполье, прячась и от арабов, и от англичан. Но тем не менее учили – владению оружием и средствами связи. 1929 год показал, как важно иметь свою связь, независимую от англичан. О радио в первой половине 30-х годов в «Хагане» еще и не мечтали. Тогда разговор шел о сигнальных флажках, гелиографах и фонарях.

Очень трудно было и с дисциплиной. Каждый город, даже каждое поселение думало, конечно же, прежде всего о себе. Старались припасти оружие именно для себя. Нелегко было заставить людей подчиняться единому командованию. Это всегдашняя беда добровольных ополчений, тем более нелегальных. Трудности роста давали себя знать еще долго. Но все-таки некоторое подобие порядка к середине 30-х годов установили: еврейские поселения разбили на 20 районов с тремя городскими центрами. В каждом «блоке» был командир, получавший зарплату. Обращаю на это внимание потому, что большинство людей в «Хагане» работали бесплатно. Командиры следовали инструкциям от центрального командования. В Иерусалиме в «Хагану» вступило много религиозных евреев: уроки Хеврона и Цфата в 1929 году не прошли для них даром. Знаменитый рав Кук поддерживал службу религиозных в военных частях. Кстати, согласно его учению, создание еврейского государства, даже светского, приближает приход Машиаха (Мессии). В Иерусалиме и в пригородах, включая заводы Мертвого моря, с «Хаганой» было связано 2000 человек. Через заводы Мертвого моря шла важная «дорога» по торговле оружием с бедуинами. Другой путь пролегал через северную границу.

Но «Хагана» уже не была единственной военной организацией евреев. В 1931 году в ней произошел раскол. «Ревизионисты» создали свою, небольшую поначалу, военную организацию «Эцель» – аббревиатура ивритских слов «Национальная военная организация». В Хайфе «Эцель» первое время почти не был представлен: этот город уже тогда был «красный». В общем, как и всегда, честная конкуренция шла всем на пользу. Даже если это была конкуренция между слоном и моськой. Несмотря на малочисленность, «Эцель» был заметен в событиях 1936–1939 годов, а тем более позднее. Интересно заметить, что возник «Эцель» не по инициативе Жаботинского, а «снизу» – по инициативе «ревизионистов» – жителей Земли Израильской, которые боготворили Жаботинского, но не всегда его слушали. Итак, в «Хагане» была 21 тысяча человек, из них 4 тысячи женщин. Было у них 230 пулеметов, 4500 винтовок, около 10000 пистолетов. В «Эцель» состояло 1500 человек, вооруженных несколькими сотнями единиц стрелкового оружия. А еще у евреев было 600 «легальных» ружей в «запечатанных ящиках». Об этом арсенале я уже не раз вспоминал. С этими силами мы и вступили в борьбу.