Текст книги "Беспокойные герои. Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 38 страниц)

Глава тридцать девятая
«Фруминская стачка»

А на Земле Израильской в начале 30-х годов вплотную подошли к образцовой «диктатуре пролетариата». Сильные, хорошо организованные профсоюзы (Гистадрут) диктовали свою волю промышленникам и владельцам цитрусовых плантаций. Объединения предпринимателей в сравнении с Гистадрутом выглядели весьма жалко. Так как к началу 30-х годов ревизионисты – сторонники Жаботинского – были в решительной оппозиции к социалистам, то социалистический Гистадрут обратил всю свою мощь против них. Чтобы вступить в Гистадрут, надо было выйти из рядов «ревизионистов». А не вступив, почти невозможно было найти работу: предприниматели боялись Гистадрута. Были среди «ревизионистов» и такие, что дрогнули. Стоит ли удивляться? Численно они тогда в 8–9 раз уступали социалистам. Далеко не каждый мог выдержать травлю и экономический бойкот. Казалось, полная победа социалистов близка. Но, как и положено во всякой сказке, на каждого Змея Горыныча находится свой Добрыня Никитич.

Нашего Добрыню Никитича звали Яков Фрумин. Жил он в Иерусалиме и был промышленником весьма средней руки. Он владел пищевой фабричкой по изготовлению какого-то печенья, где работали более 30 человек. Все работники были членами Гистадрута, но осенью 1932 года Фрумин взял-таки на работу одну «ревизионистку». «Организованные рабочие» объявили забастовку. Однако Фрумин оказался мужик крепкий. Он предложил передать дело в арбитраж, а когда социалисты отказались, пригласил на работу «ревизионистов» взамен забастовавших членов Гистадрута. Понятно, те согласились, заявив при этом, что забастовка носит политический, а не экономический характер. Дело вышло громкое, так Фрумин и вошел в историю. Конечно, не как звезда первой величины, но все-таки… О нем писали во многих книгах.

Где-то там, в Германии, какой-то очередной антисемит Гитлер рвался к власти. Эка невидаль! А вот в Иерусалиме бросили вызов Гистадруту! Это была действительно сенсация. Жаботинский писал огненные статьи. Самая знаменитая из них называлась «Да, сломить». Вот ее последние строки: «Никто не хочет сломить организацию еврейских рабочих. Боже сохрани. Рабочие должны быть организованы. Хочется сломить только претензии на монополию. Это правда. Да – сломить».

Гистадрут опубликовал заявление, «что реакционные ревизионисты рука об руку с „черной буржуазией“ (в лице господина Фрумина) ведут кампанию с целью подорвать само существование Гистадрута». Короче, в конце 1932 года в каждом еврейском доме на Земле Израильской и даже во всем еврейском мире много говорили о «Фруминской стачке». Все это длилось четыре месяца. В Гистадруте сгоряча даже предложили построить новую фабрику, профсоюзную, которая будет выпускать ту же продукцию, что и фруминская, дабы задушить его конкуренцией. Бывали и случаи насилия и вмешательства полиции. Но в конце концов Гистадрут признал свое поражение. Тогда зашевелились и другие противники его монополии. Словом, социалисты были озлоблены. Это привело к тяжелым последствиям.

Глава сороковая
Агрессивность слева

Как известно, «Бейтар» – молодежная организация «ревизионистов» – возник в конце 1923 года в Риге, в независимой тогда Латвии. Тогда же, в середине 20-х годов, когда о Гитлере еще никто не знал, была принята и форма «Бейтара» – коричневые рубашки. Социалистам «Бейтар» был особенно ненавистен. Позже в своей пропаганде они часто упоминали, что у гитлеровских штурмовиков тоже коричневые рубашки. А Жаботинского с 1933 года нередко обзывали «Владимир Гитлер».

В апреле 1933 года движение «Бейтар» проводило слет в Тель-Авиве и демонстрацию, разрешенную полицией. Небольшие колонны бейтаровцев, разбитые по возрасту, проходили на расстоянии 200 метров одна от другой. Старшие – 18-летние – шли первыми. Толпа социалистов встретила демонстрацию улюлюканьем и свистом. Но первые группы прошли относительно спокойно. Толпа обрушилась на младших – детей 15 лет и ниже. 25 мальчиков и девочек серьезно пострадали и были направлены в больницу. На следующее утро гистадрутовская газета «Давар» вышла с заголовком: «Тель-Авив требует: „Долой гитлеровскую форму!“» Далее оправдывалось негодование масс в рабочем городе Тель-Авиве. Бейтаровцы, конечно, сами виноваты в случившемся: навлекли на себя гнев провокационным поведением. Но и в социалистическом лагере нашлись люди, в первую очередь Берл Кацнельсон, категорически осудившие насилие. Они, однако, были в меньшинстве. Страсти не улеглись.

Лирическое отступление

Массовая агрессивность слева в дальнейшем будет нарастать. И прекратится только тогда, когда левые потеряют большинство в стране. Речь идет не о выходках отдельных психопатов, которые предотвратить невозможно. Речь идет об организованной травле правых. О нечестной конкуренции.

Глава сорок первая
Начало молодежной алии из Германии

Теперь время обратить свои взоры к Германии. Не стану повторять широко известных истин о приходе Гитлера к власти совершенно законным путем. Нам важнее, что это означало для евреев и как сказалось на сионизме.

В 1932 году, накануне прихода к власти Гитлера, в Берлине обсуждался вопрос, можно ли отправлять на Землю Израильскую еврейских подростков лет 15–16. Суть дела заключалась в том, что разоренные кризисом родители уже готовы были отправить своих чад даже туда, если будет гарантия, что там они не умрут от голода. В конце концов весной 1932 года первая группа из 12 человек отправилась на Землю Израильскую, оставив Германию и плачущие семьи. Я неспроста вспоминаю этот эпизод. Ведь именно с него и началась «Алият ха ноар» – молодежная алия, существующая и сегодня. Но в рассматриваемом контексте хотелось бы сделать акцент на другом. И в Германии, и на Земле Израильской евреи плохо понимали опасность, исходящую от Гитлера. И идея эта – отправка подростков – не вызывала энтузиазма ни в Германии, ни у нас. С усмешкой говорили о «крестовом походе детей», о бессмысленных фантазиях, и серьезно – о проблемах безнадзорных подростков. В то же время большинство бедствовавших родителей и без того колебались, боясь отпустить чада, и в то же время не решались ехать всей семьей. А ведь уже с 1930 года Гитлер был очень заметен. Более того, на выборах того года национал-социалисты стали уже второй по величине партией, тогда как ранее были всего лишь на 9-м месте. И уже в 1932 году они отнюдь не вели себя тихо!

Тем не менее даже эту крошечную группу удалось отправить с большим трудом! Еле-еле было найдено учреждение на Земле Израильской, согласившееся принять 12 подростков. С огромным трудом уговаривали родителей. И с не меньшим трудом – еврейских дам-благотворительниц Берлина и Кенигсберга собрать им деньги на дорогу. Словом, евреи, как всегда, оказались не готовы к беде. Стефан Цвейг, большой знаток истории, как-то заметил, что крупные события почти никогда не совершаются внезапно. Они шлют вести о своем приближении, но надо уметь их, эти вести, распознать. Евреи ничего не распознали! Теперь это кажется удивительным. Ведь Гитлер не скрывал ничего! Но когда, после первого дня бойкота еврейских магазинов в апреле 1933 года, 120 евреев обратились в Берлинскую сионистскую организацию за информацией о Земле Израильской, выяснилось, что в Берлине нет ни одного еврея, который там побывал, нет и никаких других данных об этом. Ведь никто не ожидал такого обращения!

Глава сорок вторая
Бойкот немецким товарам

Первой реакцией евреев всего мира на нацистскую кашу, которая заваривалась в Германии, стал разрыв экономических отношений с Берлином. Это произошло спонтанно, хотя и при участии некоторых еврейских общественных деятелей – сионистов и несионистов. Тысячи еврейских торговых фирм по всему свету, включая Ближний Восток (Египет, Ирак), объявили бойкот немецким товарам. Кажется, это произвело впечатление в Берлине: экономическая ситуация в 1933 году оставалась тяжелой, и лишние сложности были ни к чему. Но среди сионистов мнения по этому вопросу снова разделились.

Жаботинский и его ревизионисты считали, что надо продолжать бескомпромиссную борьбу. Большинство сионистов, однако, с этим не соглашались, полагая, что успех бойкота может быть только временным, так как торговля быстро переориентируется на нееврейские фирмы. Германия не та страна, которую смогут поставить на колени еврейские торговцы. А вот на немецких евреях власти отыграются. Так что вместо призывов к бойкоту необходимо использовать первое серьезное впечатление от него и, вступив с немцами в переговоры, попытаться одновременно спасти людей и капиталы. Пусть и отчасти.

К ярости «ревизионистов», эта точка зрения возобладала. И мне тоже думается, что Жаботинский был не прав. Дело обстояло именно так, как считали его оппоненты. Во всяком случае, к тому времени уже существовал аналогичный пример. Так, почти вся торговля в Юго-Восточной Азии издавна была в руках китайских торговцев, давно и повсюду там осевших. С начала 30-х годов Япония начала агрессивные действия против Китая, которые не сразу переросли в большую войну. Китайские торговцы предприняли шумный бойкот японских товаров. Но, хотя Юго-Восточная Азия и была важна для японского экспорта и китайцам удалось сильно спутать планы японского министерства финансов, однако японскую агрессию в Китае это не остановило. Заметим, что Германия в те годы была экономически сильнее Японии.

Как бы там ни было, социалисты-сионисты решили начать спасение немецких евреев путем организованной эмиграции. От пропаганды бойкота решено было воздержаться и вступить в переговоры. Так началась политика «трансфера» – перемещения[28]28
  Имелись в виду немецкие евреи.


[Закрыть].

Глава сорок третья
Гибель Арлозорова

Возникает вопрос: а сколько же было евреев в Германии в 1933 году? Цифры колеблются от 500 до 600 тысяч (1 % населения или даже меньше). Четыре поколения немецких евреев шли по пути сознательной ассимиляции, с гордостью считая себя «немцами Моисеева вероисповедания». Они храбро сражались за Германию в Первую мировую войну. И вот пришло прозрение, хотя и не ко всем одновременно. Конечно, среди немецких евреев были разные люди. Одни с еврейским сердцем, сочувствовавшие сионизму, некоторые даже помогавшие делом (яркий пример – Эйнштейн). Но почти никто не примерял сионизм на себя. В их сознании это было для «ост-юде» – восточного еврея. «Восточный еврей» в данном случае – не еврей из Ирака или Марокко, а еврей из Румынии или Польши. «Человек гетто». Его вечно бьют, он голодает, ему надо помочь. Он бедный родственник, совесть требует что-то для него сделать. Кстати, «ост-юде» – это по-научному восточный ашкеназ, то есть восточноевропейский еврей.

Эмигрантов же на Землю Израильскую из догитлеровской Германии было очень мало. Число «халуцев», прошедших «хахшару», в 1932 году составляло около 500 человек, то есть менее 0,1 % живущих в Германии евреев.

И вот грянул гром. Мир немецких евреев рушился на глазах. Вот тогда-то многие и вспомнили давнее высказывание старого писателя Франца Розенцвейга о том, что они, евреи, выбрали для себя из великой германской культуры то, что обогащало культуру общечеловеческую, и старались не замечать других аспектов германского миросозерцания. А эти-то аспекты, куда менее привлекательные, и формировали немецкий национальный характер. Когда под влиянием горькой действительности стало колебаться чувство принадлежности евреев к немецкой культуре, сионизм показался им достаточно привлекательным. Теперь уже речь пошла не о 12 подростках! Играла свою роль и сравнительная легкость выезда именно к нам. У нас не было антииммиграционных законов, а власти Британии олицетворял расположенный к нам человек – сэр Артур Уокоп.

Сионисты-социалисты начали действовать. В Германию отправился Хаим (Виктор) Арлозоров – восходящая звезда социалистического сионизма. Он родился на Украине, но в 1905 году его ребенком привезли в Германию родители, бежавшие от погромов. Там он и вырос. Там получил образование – изучал экономику в Берлине. Там писал в начале 20-х годов научные труды[29]29
  Если я правильно понял, критиковал Маркса.


[Закрыть]. Приехав к нам, он в 1924 году стал заметным человеком в Сохнуте и в социалистическом движении.

Когда Гитлер пришел к власти, Арлозоров сказал красивую речь: «Евреи Германии должны почувствовать, что эти страшные события происходят… в период, когда существует сионистское движение и есть еврейская трудовая Палестина – Эрец-Исраэль (Земля Израильская). Очередной „исход из Египта“ надо превратить в „возвращение в Сион“ и значительную часть немецкого еврейства репатриировать на его историческую Родину». Он поехал в Германию договариваться с властями и евреями. Затем вернулся на Землю Израильскую для подготовки приема немецких евреев. И вечером, 16 июня, вышел с женой прогуляться на берег моря на окраине Тель-Авива, где был убит двумя неизвестными. Ему было всего 34 года.

Глава сорок четвертая
Версии убийства Арлозорова

Мы, вероятно, никогда не узнаем, что именно произошло тогда и кто же действительно был виновен. А версии были разные… Но в первую минуту все заговорили, что дело это политическое, что виновны «ревизионисты», ведь их отношения с социалистами были плохими.

Визит Арлозорова в Германию ревизионисты резко осуждали, называли план «трансфера» «попыткой протянуть руку правительству Гитлера». Вскоре среди них были проведены аресты. Трех человек обвинили в убийстве (и в подстрекательстве). Улицы бурлили. И не только на Земле Израильской – во всем еврейском мире. Поначалу очень многие верили в виновность главного обвиняемого – Абрама Ставского, бейтаровца из Польши. Жена убитого, Сима Арлозорова, заявила, что узнаёт его. «Ревизионисты» называли это «кровавым наветом» – так звучит традиционное обвинение евреев в употреблении христианской крови для выпечки мацы. Жаботинский сразу же откликнулся на убийство прекрасной статьей «Холодно и твердо», где, между прочим, вспомнил и «дело Бейлиса» и провел параллель между двумя судебными процессами. В областном суде двоих обвиняемых оправдали, а Ставского признали виновным большинством голосов. Единственный судья-еврей не согласился с этим приговором. Была подана апелляция в вышестоящий суд, и Ставского оправдали за недостатком улик: один свидетель (Сима Арлозорова) был признан недостаточным.

Летом 1934 года дело было закончено. К тому времени страсти уже поостыли. Многие из тех, кто сначала очень яростно нападал на «ревизионистов», стали сомневаться. И оправдание Ставского очень многими было встречено с облегчением. Но свою роль это дело сыграло. Когда гнев еще кипел, произошли выборы на XVIII Сионистский конгресс, состоявшийся в Праге. «Ревизионисты» с треском проиграли выборы. На конгрессе их немногочисленных делегатов травили. Не было принято слишком резких антигерманских резолюций. Предложение Жаботинского о бойкоте Германии даже не поставили на голосование. Что ж, нет худа без добра. «Трансфер» смог развиваться без помех.

Но что все-таки произошло? Если не «ревизионисты», так кто? Версии были такие. Первая: арабы, в уголовных целях – хотели изнасиловать Симу. Вторая: арабы, в целях политических, так как им «не улыбался» приезд немецких евреев. Третья версия: коммунисты. И наконец, четвертая: сестра Арлозорова всю жизнь утверждала, что искали не там, где надо. След, по ее словам, вел в Германию, ибо Магда, эксцентричная жена Геббельса, некогда была любовницей Арлозорова. Теперь, когда Арлозоров приехал в Германию, снова вспыхнули прежние страсти. Вот Геббельс и организовал решение проблемы.

Глава сорок пятая
Политика «трансфера»

Думаю, пора наконец начать разговор о Пятой алие вообще и о «трансфере» в частности.

Пятая алия – это самая большая волна, которую знала Земля Израиля до обретения независимости. Время ее – 30-е годы – со дня прихода Гитлера к власти и до начала Второй мировой войны. Эта волна удвоила еврейское население, доведя его численность до 400 тысяч человек. Вопреки расхожему мнению, Пятая алия была «немецкой» менее чем на треть. Из одной только Польши прибыло больше людей, чем из Германии. А ведь приезжали и из других восточноевропейских стран.

Но по традиции начнем разговор с «немцев». Господь послал немецким евреям три относительно благоприятных года для переезда на Землю Израильскую: с весны 1933 до весны 1936 года. Во-первых, гитлеровцы еще не мешали сионистской деятельности. Во-вторых, англичане пока еще пускали на Землю Израильскую. И в-третьих, арабы еще сидели тихо. Вот что писал по этому поводу один из еврейских журналистов весной 1933 года: «Настал час испытаний нашей сознательности. Мы сами виноваты. Мы не откликнулись на призыв Герцля и пренебрегли сионизмом. Нас обвиняют в том, что мы предали Германию. Это ложь. Мы предали еврейство».

От разговоров быстро перешли к делу. Самым курьезным было то, что сионистские организации оказались единственными легальными не национал-социалистическими организациями в Германии, кроме Баварии, где их не разрешали.

Для молодежи решено было создать учебные центры «хахшара» в сельской местности. Организовали несколько учебных ферм для немецкой еврейской молодежи и в соседних странах, с условием, что это ненадолго. Пребывание во всех этих центрах было коротким – не годы, как в Восточной Европе. Кроме того, каждый богатый еврей мог еще в довольно спокойной обстановке ликвидировать дела, вложить деньги в определенные банки и вывезти на Землю Израильскую товары немецкого производства примерно на половину стоимости внесенных денег. Это было важное достижение политики «трансфера», то есть оставалась возможность спасти часть своих сбережений. И хотя с цифрами тут полная путаница, прилив капиталов оказался значительным по масштабам Земли Израильской тех лет.

Получив на нашей Земле эти товары, человек мог либо распродать их, либо возобновить в Стране Израиля свое дело, используя немецкие машины, привезенные по «трансферу». Собственно, так и возник у нас ряд мастерских, типографий и т. д. Но не все хотели терять половину состояния. Кто готов был рискнуть, мог спасти все или в случае неудачи – все потерять.

Сионисты брали у евреев их деньги и ценности, нелегально переправляли на Землю Израильскую, а потом возвращали владельцам. Провалы в то время случались редко: скорее всего, таможенники не очень свирепствовали. В Германии еще считали, что евреям надо дать спокойно убраться подобру-поздорову. Видимо, в те первые годы нелегально было вывезено больше еврейских капиталов, чем легально. Между прочим, королевой контрабандистов, переправлявших еврейские деньги, считалась Маргот Майер. Девица была рисковая и удачливая. Увлекалась музыкой, живописью, фотографией. Впоследствии вышла замуж за нашего старого знакомого – Ицхака Саде (Ландсберга). Он был старше Маргот на двадцать лет, и это был его третий брак. Но он ее пережил. Маргот Майер умерла в сорок лет от болезни, оставив семилетнего сына.

Но вернемся к вопросу алии из Германии. Тут дело было не только в экономике. Люди легче снимались с места, когда предстояло ехать не с пустыми руками. Однако и это было не главное. А главное – сертификат. По закону, въезд на Землю Израильскую должен был регулироваться «экономической емкостью страны». Так вот, «капиталисты» шли по другой статье, нежели «рабочие». Так как богатый человек сам себя прокормит и еще другим работу даст, то на тех, кто мог уплатить 1000 фунтов на семью при въезде, а затем ввезти капитал, дающий минимум 500 фунтов дохода в год (немало в 30-е годы), сертификат давался в те времена без всяких споров. И не за счет других групп. Позднее все станет хуже. И немцы станут выпускать из страны меньше денег, и англичане будут требовать больше для присвоения статуса «капиталист». Но пока было так. И состоятельные люди въезжали не просто ввозя капитал, но и ни с кем не конкурируя по поводу получения сертификатов. По графе «капиталист» в те годы въезжали почти исключительно «немцы». В одной книге я нашел сведения о том, что на Землю Израильскую перед войной по графе «капиталист» прибыло из Германии 18 тысяч человек. Совсем не мало. Но цифры тут, честно говоря, ненадежны. Есть расхождения.

Трудности возникали у тех, кто мог въехать только по графе «рабочий», – то есть небогатая публика, которой предстояло зарабатывать на жизнь наемным трудом. Их, конечно же, было большинство. Даже среди немецких евреев – более чем две трети. А уж из Восточной Европы в первой половине 30-х годов почти только такие и ехали. В этом случае количество сертификатов зависело от количества рабочих мест. О «рабочих» сертификатах Бен-Гурион яростно и, в общем, относительно успешно спорил с Уокопом – верховным комиссаром. Сэр Артур Уокоп (кстати, в литературе мне встречались совершенно невероятные варианты написания по-русски его фамилии, в том числе и «Вайкоп») нам сочувствовал и часто шел на уступки в этом важном вопросе. Так что уж для «немцев» в первые годы сертификатов всегда хватало: их снабжали в первую очередь. Проблемы могли быть у «поляков» и прочих «ост-юде».

Кстати, арабы пока еще тихо взирали на этот процесс. Они, конечно, не были в восторге от всего происходящего, но видели, что Англия – с евреями. Словосочетание «Британская империя» звучало тогда очень внушительно.