Текст книги "Беспокойные герои. Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 38 страниц)

Вторая сказка
«Лоуренс Иудейский» – Чарльз Орд Вингейт

…была мне большая милость Господня, что довелось мне служить с солдатами народа израильского в Земле Израиля.

Полковник Скотт, английский офицер-христианин, служивший в легионе Жаботинского

Введение

В этой сказке речь пойдет о христианах-сионистах нееврейского происхождения. Что двигало ими? Понимание ли того, что только Израиль станет на Ближнем Востоке частью свободного мира и его опорой, а арабы будут перебегать на сторону тоталитарного врага? Еще Майнерцхаген[12]12
  Полковник Майнерцхаген с 1919 года был политическим секретарем английской военной администрации. До этого же он был начальником разведки у Алленби во время Первой Мировой войны и другом Аарона Ааронсона из НИЛИ.


[Закрыть] когда-то говорил об этом. Сознание ли того, что христиане очень виноваты перед евреями за века гонений и надо искупить вину, как утверждал Бальфур? Или глубокое религиозное чувство, которое привело сюда же Вингейта? Тут могли сочетаться разные мотивы. Но, как бы то ни было, эти люди нам очень помогли. И уж точно наемниками они не были, не деньги ими двигали.

Часть первая
Исторический фон

Глава первая
Начало

1919 год был на Земле Израильской спокойным, а соседний Египет, например, ходуном ходил. На Земле Израильской это чувствовалось. По базарам и кофейням бродили мусульманские агитаторы, призывали к войне с «неверными». Но тем дело и кончилось. Мелкие инциденты изредка случались, но не было и намека на серьезные волнения, ибо стояли на Земле Израильской три еврейских полка, общей численностью в 5 тысяч человек. По тем временам – немало. Однако тогда, в 1919 году, это далеко не всеми учитывалось. Спокойствие воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Людей занимали другие проблемы[13]13
  Я уже писал о частых дрязгах между английской военной администрацией и сионистами в предыдущей сказке.


[Закрыть].

Надо признать, что английской военной администрации досталось от турок тяжелое наследство. Нищета повсюду была страшная. Не хватало ни еды, ни воды. Совсем не осталось деревьев: ротшильдовские эвкалиптовые леса вырубили турки на топливо для паровозов. Почти весь скот был турками реквизирован (и съеден). Турецких земельных архивов практически не существовало. В валютных делах царил полный хаос. Население изъяснялось на сорока языках[14]14
  Цифра взята из воспоминаний израильского полководца Игаля Алона.


[Закрыть]. В общем, даже для опытных английских администраторов управление такой страной было делом нелегким. А тут еще эти евреи лезут со своей чертовой Декларацией Бальфура, со своим ивритом, со своим гимном. Словом, стороны препирались, жаловались в Лондон, Париж, куда только не жаловались. И забыли при этом евреи о главном – о военном вопросе. Жаботинский, конечно, пристально следил за обстановкой. Он-то с самого начала полагал, что роль еврейских воинских частей не закончится с окончанием Первой мировой войны. Но не всякий умеет видеть далеко вперед. Война кончилась. Большинство солдат стремились вернуться домой. А те, кто мечтал остаться – а такие были среди «американцев», – хотели начинать строить свое еврейское государство. Это касалось и местного Палестинского полка. Один инцидент, только чудом не переросший в большую беду, усилил это желание.

Англичане хотели перебросить одну роту этого полка в Египет. Евреи отказались. Конечно, для этого у них были свои основания: не для того шли в армию, чтобы ссориться с египетскими националистами. Но это можно было счесть за бунт. А тогда уж точно заварилась бы крутая каша. К счастью, этого не случилось – и все благодаря полковнику Скотту[15]15
  См. эпиграф.


[Закрыть], который, рискуя своим положением, выгородил еврейских солдат. Но было ясно, что подобное чудо еще раз не повторится, и случай этот усилил тягу к демобилизации. Летом 1919 года в Петах-Тикве состоялся съезд представителей палестинских и американских легионеров вместе с делегатами от рабочих. Жаботинский там выступил с речью. Он сказал, что ситуация опасная, тем более что арабы видят нелюбовь английской военной администрации к евреям и удерживает их только существование легиона. Но ему не верили (в первый, но не в последний раз). Старожилы говорили, что он, Жаботинский, – сам новичок на Земле Израильской, что они хорошо знают арабов и опасности нет. И демобилизация началась, тем более что в Египте ситуация более или менее стабилизировалась, как того и желали англичане. Так что казалось, наступила тишина. И к весне 1920 года из 5000 еврейских солдат осталось 400. Тут-то и начали сбываться предсказания Жаботинского…

Глава вторая
У истоков «Хаганы»

Те, кто был уверен, что знает арабов как людей мирных и понимающих пользу от евреев, ошибались. Прежде всего, арабы просыпались политически. В то время это выражалось в сочувствии Фейсалу[16]16
  О Фейсале см. первую сказку гл. 51, 79, 94, 96.


[Закрыть]. Мы еще поговорим об этом в дальнейшем, но сейчас важно другое: подстрекательские действия некоторых членов английской администрации. План был прост. Один хороший удар, и в Лондоне поймут, что Декларация Бальфура – глупость. И евреям это тоже станет ясно. И все будет закончено. А заявления арабов в поддержку Фейсала казались ерундой (а зря). Все это, конечно, делалось без лишнего шума. Непосредственно с арабскими главарями сносился начальник канцелярии иерусалимского губернатора полковник Уотерс-Тейлор. Я вообще-то избегаю упоминать антисемитов, но он стоит внимания. С начала 1920 года он обращался к арабам с призывом организовать серию антиеврейских беспорядков, чтобы убедить британское правительство в «непопулярности просионистской политики». Его начальник, генерал Стордс – губернатор Иерусалима, – был, по крайней мере, в общих чертах осведомлен об этой деятельности. Ни Уотерс-Тейлор, ни Стордс, конечно, не предполагали, что скоро все станет известно и широкой публике. Но нет ничего тайного, что не стало бы явным. А случилось вот что.

Как я уже писал в предыдущей сказке, еще в 1919 году удалось убрать трех уж слишком явных антисемитов из английской военной администрации. И на место одного из них был назначен полковник Майнерцхаген. Его должность теперь называлась «политический секретарь». Мы с ним уже встречались в первой сказке. Во время Первой мировой войны он был начальником разведки у генерала Алленби и другом теперь уже покойного Аарона Ааронсона (из «Нили»). А еще – христианским сионистом. В принципе его нынешняя должность казалась безобидной. Но он был разведчиком и искусства этого не забыл. Организовал свою, формально ведомственную, а фактически – личную агентуру. И узнал много такого, чего другу евреев – а он не скрывал своих сионистских убеждений – знать было не положено. Это была подводная часть айсберга. Ее до поры до времени удавалось скрыть от евреев. Но саму подстрекательскую кампанию скрыть было нельзя. Стало ясно: обстановка накаляется и арабы считают, что английские власти тоже против евреев (и это оказалось правдой). А так как от петиций толка не было, то в марте 1920 года Жаботинский, Рутенберг, Вейцман и Усышкин собрались на совещание и решили организовать самооборону (на иврите – «Хагана»). Так родилась эта знаменитая в дальнейшем организация. По предложению Рутенберга во главе всего дела встал Жаботинский.

Глава третья
Жаботинский в Иерусалиме

Обстановка накалялась. Два события подбодрили арабов – гибель Трумпельдора и коронация Фейсала в Дамаске. Надо было действовать быстро. Как мы уже знаем, деньги на нужды самообороны дал из средств сионистской комиссии Вейцман. И Жаботинский действовал – в Иерусалиме был создан отряд самообороны численностью в 600 человек из числа сионистской молодежи. Его существование отнюдь не держали в тайне. Он маршировал, проводил учения. И евреи, и арабы это видели. Английским властям направили официальную просьбу об оружии. Власти, конечно, отказали. Это с самого начала было очень вероятно, так что пришлось заняться и нелегальной деятельностью – кое-какое оружие раздобыли. Но это было на крайний случай. В основном самооборона рассчитывала на палки, железные прутья, кипящее масло.

В это время в Иерусалиме побывал главный раввин Румынии. Он познакомился с Жаботинским. И Жаботинский его спросил, видел ли тот уже иерусалимский рассвет. «Нет», – ответил раввин. «Если так, я буду рад показать вам его», – сказал Жаботинский. Они встретились в пять часов утра, вышли на окраину города. Там в этот час проходили учения самообороны. Солнце еще не взошло, но Жаботинский сказал раввину: «Я обещал вам показать рассвет. Взгляните – он перед вами».

Город был разбит на четыре зоны, каждая со своим командованием. А главное командование размещалось в гостинице «Хьюз». Каждый боец знал, где его место в случае тревоги. Но тут была допущена ошибка: Еврейский квартал в Старом городе, то есть внутри средневековой крепостной стены, был оставлен без защиты. И не ясно, кто эту ошибку совершил. В официальной истории «Хаганы» И. Слуцкого утверждается, что виноват Жаботинский. Причем ему указывали на опасность, но он употребил весь свой авторитет, доказывая, что «традиционным евреям» в Старом городе опасность не грозит – арабы считают их своими. Все их атаки будут направлены против сионистов в новых районах Иерусалима. Наоборот, в биографиях Жаботинского, написанных его сторонниками (Кац, Надава), говорится, что еврейское население Старого города – «традиционные» евреи – само отказалось от помощи, понадеявшись на давние хорошие отношения с арабами. Боялись, что присутствие бойцов самообороны может только спровоцировать арабов. Они горько ошиблись. Где тут правда, сказать трудно.

Глава четвертая
Волнения в Иерусалиме

В тот 1920 год праздник еврейской Пасхи и арабский праздник Неби Муса почти совпали[17]17
  «Неби Муса» – значит «пророк Моисей», важный персонаж у мусульман.


[Закрыть]. 3 апреля, как и положено в этот праздник, было грандиозное шествие. В Иерусалим съехались арабы со всей страны. Их торжественно поздравили Алленби и Бокс (английский генерал), выделив для праздника английский военный оркестр. Все это само по себе не предосудительно, но дало арабам еще один повод думать, что англичане на их стороне.

Следующий день обещал стать критическим. Алленби уехал. Была суббота и первый день еврейской Пасхи. Но все обошлось. Стали думать, что, может быть, вообще обойдется. А пятого числа началось. После подстрекательских речей арабских старейшин толпа с антисемитскими и восхваляющими Фейсала криками перешла к делу. Жертвы были и среди англичан, возможно, потому, что, не ведая о высокой политике, они, случайно оказавшись на месте событий, попытались остановить толпу. Еврейская самооборона кинулась к месту событий, но арабы быстро зашли в Старый город. Евреи пытались последовать за ними, но английские войска тут же блокировали ворота. А в самом Старом городе не было войск. Обычно там все-таки находились еврейские полицейские. Но в тот день их всех вызвали в новую часть города для охраны английских учреждений. «Случайно», как потом оправдывались английские власти. В Старом городе остались полицейские-арабы. В лучшем случае они были просто безучастны. Казалось – конец Еврейскому кварталу. Но всего не предусмотришь – нашлись у него защитники! В стране еще оставались остатки Еврейского полка – 400 человек. Их не успели распустить. Командовал ими еврей, полковник Марголин. Полк стоял далеко от Иерусалима. Но на Пасху некоторые солдаты получили отпуск. Марголин был не «йегудон»[18]18
  «Йегудон» – «жиденок», галутный еврей, в угоду нееврейскому окружению ругающий Израиль и сионизм.


[Закрыть]. В данном случае (я не знаю, случайно или умышленно) он отпустил на праздник группу солдат-евреев из Старого города. Английские солдаты (а ныне и израильские) в отпуск уходили с оружием. Предупредительных выстрелов в воздух оказалось достаточно. Пострадали семьи, жившие не в самом квартале, а поблизости от него, вперемежку с мусульманами.

Это был не тот удар, который мог бы «опрокинуть» Декларацию Бальфура. Впрочем, дело еще не кончилось. В Новом городе было относительно спокойно. Власти отклонили все просьбы евреев об оружии или хотя бы о легализации статуса «Хаганы», пусть даже вооруженной только дубинками. Впрочем, к вечеру английские войска появились в Новом и в Старом городе. И установилось вроде бы спокойствие в Иерусалиме. С шести часов вечера и до шести утра был объявлен комендантский час. Арабская полиция арестовала наконец погромщиков. По счастью, евреи, уже наученные горьким опытом, английским властям не верили. Они воспользовались затишьем и тем, что было разрешено движение машин «скорой помощи» – их пропускали в Старый город. И вот под видом медперсонала туда проникли члены «Хаганы» и даже провезли немного оружия. Религиозные евреи в Старом городе теперь уже понимали, что к чему. И молодежь под руководством «Хаганы» готовилась к защите. Нехорошо, конечно, использовать для военных целей машины «скорой помощи», но если бы тогда этого не сделали…

Утром все армейские посты оказались сняты – «чтобы не пугать арабских крестьян, прибывающих с товаром для торговли». И конечно, утром события возобновились. Причем те громилы, которые вечером были арестованы, утром уже оказались на свободе и споро принялись за дело. Власти меж тем издали приказ об аресте всех легионеров, находившихся в Иерусалиме, законно или незаконно. (Группа легионеров пыталась без приказа добраться на грузовике из своего лагеря в Иерусалим.) Было объявлено также о временном разоружении всех полицейских – евреев и арабов. Все взяла на себя армия. Но пока что военные вновь блокировали ворота. Оборона Еврейского квартала в Старом городе держалась, однако, уже не на легионерах. Сунувшись туда, арабы получили отпор и довольно быстро отступили. Пострадали окраинные еврейские дома, стоявшие среди мусульманских. Медлить больше было нельзя, и англичанам пришлось ввести наконец военное положение. Волнения в Иерусалиме затихли.

Глава пятая
Евреи – борцы, а англичане – герои

6 евреев было убито, более 200 ранено. И к этому – изнасилованные женщины, разграбленное имущество, оскверненные синагоги. Основные жертвы и материальный урон пришлись на Старый город. У арабов тоже было убито 5–6 человек и несколько десятков ранено. Но важнее всего то, что евреев не охватило бессилие. «Хагана» себя вполне оправдала, даже в тех неблагоприятных условиях, в которых пришлось действовать. Героем дня оказался Жаботинский. И «Хагана», и легион, спасшие Еврейский квартал в первый день беспорядков, были в очень большой степени его творением. Именно благодаря ему удар получился недостаточно сильным, чтобы «опрокинуть» Декларацию Бальфура. Те, кто его планировал, это понимали. Через два дня после погромов Уотерс-Тейлор вызвал мэра Иерусалима Муссу Казем-Пашу и заявил: «Я надеялся, что ты воспользуешься этой возможностью, но ты проиграл». Это была информация Майнерцхагена, причем последний подчеркивал, что получил ее из двух разных, независимых друг от друга, источников. Арабы, кстати, оценивали ситуацию иначе. Они оптимисты по натуре и думали, что, пустив евреям немного крови, они покончили с сионизмом. Но англичане судили вернее. Оставалось свести счеты с виновником неудачи и заодно заткнуть ему рот – англичане ведь знали, что он не будет молчать.

Англичанам удалось захватить у евреев 3 ружья и 2 пистолета. Это дало повод провести аресты. Было арестовано 20 человек, участников еврейской самообороны, в том числе Жаботинский. Со стороны арабов в конце концов арестовали двух погромщиков, уличенных в изнасиловании женщины. Арабская версия тех событий гласила, что евреи напали на мирную арабскую процессию. А если среди евреев сотни раненых, так это они сами себя изувечили.

Британские власти вели себя так, будто верили арабским объяснениям. Через неделю после ареста евреев был суд, скорый и неправый. Жаботинский получил 15 лет каторги. Один из членов самообороны в Старом городе, взятый с ружьем в руках и уличенный в том, что ранил нападавшего араба, получил 5 лет, хотя сам был ранен. Остальным дали по 3 года. Скованных цепями евреев вместе с двумя арабскими погромщиками провели по улицам Иерусалима и отправили в тюрьму Акко на севере страны. Причем сначала хотели везти в Египет, но решили, что там и без них хватает смутьянов.

Власти, правда, арестовали и одного из арабов-подстрекателей, а другой счел за лучшее скрыться. Его звали Хаджи Амин Эль-Хусейни. Прошу познакомиться. И не забывать – мы его еще много-много раз встретим. Он был активен в те дни, перед Пасхой встречался с Уотерс-Тейлором. Вот информация Майнерцхагена: «Они встретились перед Пасхой, и Уотерс-Тейлор сказал… что в Пасху предоставляется прекрасный случай показать всему миру, что арабы не потерпят еврейского господства в Палестине. Он сказал также, что сионизм непопулярен не только среди чиновников местной мандатной администрации, но и в Лондоне. И что если на Пасху случатся беспорядки достаточной силы, то и генерал Болс, и генерал Алленби тоже выступят против идеи создания „еврейского национального дома“». Хусейни был человек умный, он верно понял, когда надо на время скрыться. И скрылся. А в его уме нам предстоит убедиться еще не раз.

Лирическое отступление

Арабская пропаганда была поставлена достаточно умело. Уже тогда, в апреле 1920 года, арабы жаловались англичанам, что сионисты – очаг революционной заразы. Знали, куда бить! И это они будут повторять еще лет 35. А с середины 50-х годов – заговорят о борьбе с империализмом. Вот у кого надо бы поучиться пропаганде!

Но все-таки арабская версия о том, что евреи напали на мирных арабов, а затем сами друг друга изранили, не годилась для международных средств массовой информации. Поэтому была опубликована и английская версия событий – евреи и арабы сцепились друг с другом, а англичане их разняли.

Глава шестая
Иорданская история

Приговоры участникам еврейской самообороны потрясли евреев на Земле Израильской. Были забастовки, демонстрации протеста, но все это не смущало английскую военную администрацию. Жаботинский, однако, не унывал и ободрял других – сидеть будем недолго. Англия, конечно, была не царская Россия. В Лондоне известие о приговоре восприняли с возмущением. И не только евреи – там еще помнили англофильскую деятельность Жаботинского во время войны. Правительство еще не было настроено к нам враждебно. Сам Бальфур уже ушел из политической жизни по старости, хотя и сохранял влияние. Но, несмотря на все это, пришлось бы посидеть приговоренным, если бы не Майнерцхаген. Он еще до грозных событий слал предупреждения и в Лондон, и Алленби, но тогда к ним не прислушались. Зато теперь его разоблачения вызвали в Лондоне эффект разорвавшейся бомбы. Алленби был взбешен и потребовал отзыва Майнерцхагена, но получил отказ в Лондоне – «силы зла» еще не были всемогущи. Да и развитие ситуации на Земле Израильской не способствовало расположению Англии к арабам. В том самом апреле 1920 года, когда произошли события в Иерусалиме, англичане убедились, что опасно выпускать джинна арабского национализма. Из Иордании (то есть с левого берега Иордана) в Нижнюю Галилею вторглось 2 тысячи арабов. Вроде бы они собирались напасть на евреев. Притом были неплохо вооружены. Евреи приготовились к обороне. Марголин, никого не спрашивая, дал отпуск половине легионеров, и 200 еврейских солдат с оружием бросились в Нижнюю Галилею. Но арабы ударили по сипаям – англо-индийским солдатам. Английским частям пришлось драться не на шутку, даже с применением авиации. Роль евреев в этих событиях была незначительной, хотя все же несколько из них погибло. А в общей сложности там были убиты и ранены сотни людей.

Арабов, конечно, разбили. Почему они вдруг напали на англичан – не ясно, но нам это оказалось на руку – любви к арабам в Лондоне это не добавило. Уже в начале мая приговор был смягчен. Жаботинский получил один год тюрьмы, остальным дали по 6 месяцев. Надо признать, что условия их тюремного содержания были приличными. Жаботинский, однако, не думал признавать и этот приговор. Решено было начать голодовку протеста.

Глава седьмая
Особое назначение

А за пределами Земли Израильской жизнь тоже на месте не стояла. И в конце апреля пришла весть, что международная конференция в Сан-Ремо (Италия) подтвердила мандат Британии на Палестину, причем британцы должны были править в соответствии с Декларацией Бальфура. Сионистское руководство дало указание прервать по этому поводу траур и пост, связанные с приговором Жаботинскому и другим участникам самообороны, и начать праздновать. Жаботинского это возмутило. Но, как бы там ни было, действительно наметился благоприятный для нашего дела поворот. Поскольку военная администрация Палестины была безнадежно скомпрометирована показаниями Майнерцхагена, то в самом решении конференции в Сан-Ремо британское правительство увидело удобный повод сменить власть. И назначило гражданского губернатора. Да еще еврея. Да еще сиониста – Герберта Самуэля[19]19
  См. гл. 49 первой сказки.


[Закрыть]. Поздравляя с этим Вейцмана, английский премьер-министр Ллойд-Джордж, в то время расположенный к нам, посоветовал не терять времени и действовать, пока ситуация благоприятна. Однако Жаботинский, узнавший эту новость в тюрьме, не выразил особой радости. «Нам было бы лучше с хорошим гоем, – сказал он. – Еврей в такой должности будет в неловком положении, разве что он окажется необычайно отважным». Словом, Герберт Самуэль, посвященный в связи с новым назначением в рыцари, прибыл на Землю Израильскую уже летом 1920 года и принял власть. Чересчур активных антисемитов отправил в отставку. Французы между тем разбили Фейсала и изгнали его из Сирии.