Текст книги "Ковбой без обязательств (ЛП)"

Автор книги: Холли Рене

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Глава 5. БЛЭР

Я должна была уйти.

В тот самый момент, когда я вошла в бар и почувствовала тяжесть его взгляда, мне следовало бежать обратно в дом бабушки.

Вместо этого я все еще опиралась на стойку и смотрела на очередную пустую стопку из-под текилы.

Кольт Кэллоуэй.

Пульс так и не пришел в норму с той секунды, как наши взгляды встретились, а кожа все еще покалывала там, где он смотрел. За эти несколько минут он словно прочертил меня целиком – обошел защиту и отметил все, что во мне изменилось.

Ему не нужно было говорить ни слова. Его взгляд скользил по мне, и я вдруг слишком остро ощутила и волосы, и шорты, и жар в щеках.

Он это видел? То, как я шаг за шагом отдавала себя по кусочкам, пока едва узнавала женщину в отражении?

Я опрокинула стопку. Жжение оказалось слишком слабым, чтобы заглушить звук его голоса или то, как у меня перевернулся живот, когда он назвал меня Клубничкой.

Я прожила без него почти целую жизнь, а он все равно умел разбирать меня по нитке.

Он влиял на меня сильнее, чем когда-либо Грант. Если бы Грант был здесь, он не сказал бы тому ковбою, что переломает ему руки, если тот еще раз меня тронет.

Зато мне он сказал бы многое.

Он бы не подошел к тебе, если бы ты не оделась как шлюха.

Ты сама хотела, чтобы он к тебе приставал, да? Ты и трахаться с ним хотела?

Его обвинения крутились у меня в голове, как заевшая пластинка, и с каждым кругом от них было все труднее отмахнуться, как от лжи. Он приучил мое сомнение выходить вперед раньше всего остального.

Я подняла руку и жестом попросила бармена принести еще.

Я взглянула в сторону двери и на секунду подумала улизнуть, но тут Мэгги наклонилась ближе, задев меня плечом.

– Ты в порядке?

Желание сказать ей правду накрыло с головой. Я знала Мэгги всего несколько часов, но этот вечер рядом с ней дал понять, насколько одинокой я была. В Роли у меня не было своих друзей. Только друзья Гранта. Некому было позвонить, не к кому обратиться, когда все случилось.

– Я в порядке.

– Точно? – она посмотрела мне за плечо, и я без поворота головы знала, куда именно. – Это было… – она махнула рукой между мной и тем местом, где стоял Кольт. – напряженно.

– Прошлое, – я пожала плечами, когда бармен поставил передо мной новую стопку. – Которое я предпочла бы не ворошить.

– Значит, у тебя была история с Кэллоуэем? – она все еще смотрела мне за спину, и я гадала, на кого именно – на Кольта или Хантера.

– К сожалению.

Я наконец бросила взгляд в их сторону – и все трое смотрели на нас. Кольт, Хантер и Маккой. В детстве они были неразлучны, и когда-то я больше всего на свете хотела быть рядом с ними.

Не имело значения, что Маккой не был Кэллоуэем по крови. Он был одним из них столько, сколько я себя помнила. С тех пор как умерла его мать.

– Ты когда-нибудь задумывалась, как все было бы, если бы ты осталась? – голос Мэгги звучал мягко, но слова резанули.

– В этом баре недостаточно алкоголя для такого разговора.

Я подняла следующую стопку и легко стукнула ею о ее. Меня уже вело, но этого было мало.

Мэгги ухмыльнулась, опрокинула свою и я сделала то же самое. В этот раз я поморщилась, когда жжение ударило по горлу.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони, а взгляд Мэгги снова скользнул от меня к ним.

– Ладно, а у тебя что? Что у вас с Хантером?

Она дернулась так, будто вопрос застал ее врасплох.

– Что? Там ничего нет.

– Да брось, – я рассмеялась и повернулась, прижимаясь спиной к стойке. – У вас на крыльце Джун такое напряжение было, что я сама вспотела.

Она фыркнула, но без особой уверенности.

– Мы с Хантером друзья.

– И почему же? – я посмотрела в сторону Хантера, стараясь не смотреть на Кольта. Он крутил пальцами этикетку на бутылке пива, но было очевидно, на чем сосредоточен его взгляд. – Он смотрит на тебя не как на подругу.

– А должен бы. Учитывая, что он бывший моей сестры.

– Черт.

То, как он на нее смотрел, было похоже на желание съесть заживо. Совсем не на взгляд мужчины, который когда-то встречался с ее сестрой.

– Вот именно, – она покачала головой. – Хантер Кэллоуэй – табу. Неважно, что он до безумия горячий, обаятельный и с лучшей задницей во всем штате.

Я хотела спросить еще, но не стала. По справедливости. Я не хотела говорить о своем прошлом, а значит, не имела права копаться в ее. Она крутила кольцо на указательном пальце, снова и снова.

– К черту братьев Кэллоуэев, – я усмехнулась, чувствуя тепло текилы в крови. – Они не стоят того места в голове, которое мы им отдаем.

– Это правда, – рассмеялась она, – но сложно, когда они не перестают на нас пялиться.

Я обернулась, чтобы посмотреть на них, и наши взгляды с Кольтом сцепились. Я думала, он отведет глаза, поняв, что я его поймала, но он не стал. Вместо этого его взгляд медленно прошелся по мне, задержался на горле, где предательски бился пульс, а потом опустился ниже, оставляя за собой горячий след, от которого я забыла, как дышать. В уголке его рта появилась понимающая полуулыбка – такая, будто он прекрасно помнил, как мое тело на него реагирует.

– Нам уйти? Может, это была плохая идея? – спросила Мэгги, но я не могла оторвать глаз от вызова во взгляде Кольта.

Текила сделала кровь теплой и безрассудной, и я поймала себя на том, что качаю головой.

– Мы не уходим.

Я схватила Мэгги за руку и оттолкнулась от стойки.

– Пойдем.

– Куда мы идем? – спросила она, и ее смех потянулся за нами следом.

– Если они собираются пялиться на нас весь вечер, то почему бы не подойти самим?

Я звучала смелее, чем чувствовала себя на самом деле, но с каждым шагом к их столику адреналин только нарастал. Особенно когда взгляд Кольта снова поднялся к моему, и я заметила вспышку удивления в его глазах.

Все трое выглядели недосягаемыми, сидя там. Хантер развалился на стуле, его взгляд следил за Мэгги. Легкая ухмылка Маккоя делала его чертовски обаятельным, а Кольт был похож на грозу. Солнце опалило ему шею там, где расходился воротник, и я поймала себя на мысли, такой ли загар у него везде.

Я почти развернулась назад. Но не стала.

Кольт чуть приподнял подбородок, его взгляд скользнул по моему лицу, и пульс загрохотал, когда я заставила себя улыбнуться и опустилась на стул рядом с ним.

– Эти места заняты?

– Похоже, теперь уже нет, – протянул Маккой с ухмылкой, наклоняясь вперед и опираясь локтями о стол.

Он посмотрел на Мэгги и кивнул в сторону пустого стула.

– Прошу.

Мэгги села рядом со мной, стул скрипнул по полу, когда она подтянула его ближе, так что наши плечи соприкоснулись. Она бросила на меня взгляд, будто не верила, что мы и правда это делаем, но я улыбнулась ей, позволяя текиле подстегнуть меня.

– И чем мы обязаны этому удовольствию? – взгляд Маккоя метнулся к Кольту и вернулся ко мне. – Не думал, что доживу до дня, когда ты вернешься в Уиллоу-Гроув.

– Мне нужен был свежий воздух.

Я скрестила руки и подняла подбородок.

– К тому же Джун нужна помощь с фермой.

Фырканье Кольта разрезало воздух, и я резко посмотрела на него.

– Есть проблема?

Я вытащила бутылку пива из ведерка со льдом в центре стола. Не отводя от него глаз, я открутила крышку и поднесла бутылку к губам. Холодная жидкость скользнула по горлу, а у него дернулась челюсть.

– Я просто не могу представить, что именно ферма Джун привела тебя обратно, – он смотрел на меня так, будто примерял каждый мой сантиметр. – Ей помощь нужна уже много лет. Не видел, чтобы ты тогда мчалась домой.

Я вздрогнула – его слова попали точно в цель, и меня накрыла вина.

– Ну, сейчас я здесь.

– Это да, – Кольт кивнул, и от того, как он на меня смотрел, хотелось вылезти из собственной кожи.

– И надолго ты остаешься, Блэр? – спросил Маккой, и хотя вопрос был безобидным, в груди все равно сжалось.

– Пока не знаю. Столько, сколько Джун будет нуждаться во мне.

Я подняла подбородок и поняла, что не должна была говорить следующие слова еще до того, как они сорвались с губ.

– А что? Кто-нибудь из вас собирается сказать мне уехать, как в прошлый раз?

Маккой выругался сквозь зубы, а Хантер едва не поперхнулся пивом. Кольт же почти никак не отреагировал – ни на мои слова, ни на меня.

– Полагаю, это зависит, – он внимательно наблюдал за мной.

– От чего именно? – я наклонилась вперед, ближе к нему, и сделала еще один медленный глоток пива, проглатывая слова, жгущие язык.

Под столом колено Мэгги сильно вжалось в мое, но я чувствовала только тяжесть взгляда Кольта.

– Твой жених к тебе присоединится или ты оставила его в городе? – Кольт слегка наклонил голову, уголок его рта приподнялся, но пальцы постукивали по столу, пока он изучал мое лицо.

Жар пополз вверх по шее, когда я поймала этот расчетливый взгляд. Он дразнил меня – то самое притяжение и отталкивание, которое раньше заводило и выводило из себя.

Пальцы дрожали вокруг бутылки, пока я глотала желание огрызнуться. Мне нужно было сказать правду сейчас, чтобы он перестал смотреть на меня так, будто знает все мои тайны.

– С чего такая зацикленность? – я внимательно смотрела на него. – Ты так хочешь услышать, что я больше не помолвлена?

Его самодовольная усмешка дрогнула, дерзкая грань растворилась в чем-то более мягком, уязвимом. Я не могла оторвать взгляд от изгиба его губ. Нижняя была полнее верхней, они приоткрылись ровно настолько, чтобы показался край зубов. Бар будто растворился, и я больше ни на чем не могла сосредоточиться. Но тут вмешался голос Хантера.

– Вы двое все еще ругаетесь, как старая супружеская пара, – рассмеялся Хантер, и я резко отвела взгляд от губ Кольта. – Как будто ты и не уезжала.

– Кроме того, что я уехала.

– И парой мы никогда не были, – вставил Кольт, и его слова задели меня куда сильнее, чем следовало бы.

Я все еще ощущала призрачную тяжесть его рук в моих волосах, когда мы лежали под звездами, все еще слышала слова, которые он выдохнул у моей ключица, думая, что я сплю. Память о его взгляде – нежном, почти благоговейном, будто я была чем-то драгоценным, – жгла под веками. Какой бы ярлык он ни пытался навесить сейчас, это не могло стереть то, что между нами было.

Я была влюблена в него, и весь этот город называл меня его девчонкой.

Хантер фыркнул.

– Не парой? Дружище, ты вырезал ваши инициалы на дереве у дома мамы с папой. Вы были неразлучны с младших классов и до того лета, когда она уехала.

– Честно говоря, и до этого, – пробормотал Маккой, уткнувшись в пиво.

Хантер усмехнулся, потянулся за бутылкой из ведерка со льдом, открутил крышку и молча подвинул ее к Мэгги.

– Кажется, я забыла, какие вы невыносимые, – огрызнулась я, потянувшись за пивом.

Бутылка оказалась легче, чем я ожидала, а пена прошла слишком легко. Тело стало расслабленным, в голове слегка плыло.

– «Невыносимые» – это ты еще мягко сказала про этих троих, – поддразнила Мэгги, прислоняясь ко мне. – Даже не знаю, какое слово тут подходит.

– Эй, – Хантер надулся, его взгляд метнулся между мной и Мэгги и наконец остановился на ней. – Я не такой уж плохой.

– Это групповая работа, – я покрутила пальцем, указывая на всех троих. – Неважно, какой ты классный, Хантер. Вы давно одна команда, и оценивают вас по общему результату.

Маккой рассмеялся, и даже у Кольта дернулся уголок рта, будто он изо всех сил старался не улыбнуться.

– Ну тогда, может, мне стоит перейти в вашу группу, – Хантер пододвинул стул ближе к Мэгги, но она тут же подняла ногу и уперлась ботинком в его сиденье между колен, останавливая его.

– Набор новых участников временно закрыт, – ухмыльнулась Мэгги.

Хантер прижал руку к груди, будто она его смертельно ранила.

– Вы вообще-то сегодня познакомились.

– Именно, – кивнула Мэгги. – И теперь мы закрыты.

Я рассмеялась, когда перед нами появилась новая порция пива. Подняв глаза, я моргнула, увидев девушку, с которой училась в школе.

– Привет, Хейли.

– Блэр! Ничего себе, – Хейли окинула меня взглядом. – Как ты?

– Нормально. А ты?

– Тоже, – она кивнула, но затем повернулась в сторону Кольта и задержалась взглядом.

Я взяла еще одну бутылку, позволяя алкоголю немного ослабить напряжение, пока остальные заговорили. Хантер и Мэгги перебрасывались подколками, Маккой время от времени вставлял реплики, от которых я смеялась.

Кольт молчал, но его тишина звучала громче общего смеха. Я изо всех сил старалась не смотреть в его сторону, уставившись на этикетку от пива, пока края не затрепались под моим ногтем. Каждый раз, когда он менял позу, по столу тянулся аромат его одеколона, и я готова была поклясться, что чувствую тепло его тела, хотя он сидел чуть дальше вытянутой руки.

К тому моменту, как я допила пиво, зал расплылся, музыка стала слишком громкой, а кожу приятно залило жаром.

И тут Кольт встал.

Стул скрежетнул по полу, его тень накрыла меня. Он забрал бутылку из моей руки и уверенно поставил ее на стол.

Я подняла подбородок, глядя на него.

– А если я еще не допила?

– Ты допила, – его голос был низким и окончательным.

Его взгляд задержался на моих губах ровно настолько, что я машинально провела по ним языком.

– Пойдем. Я отвезу тебя и Мэгги домой.

– Мэгги сама приехала, – возразила я, откидываясь на спинку стула, будто эта крошечная дистанция могла скрыть, как быстро у меня колотится сердце.

– И она перебрала, – его взгляд скользнул к подруге и тут же вернулся ко мне. – Вы обе.

Я скрестила руки на груди, жесткая спинка стула впилась в позвоночник, когда я подняла лицо, встречая его взгляд.

– Мне не нужна нянька, Кольт.

–Я снова «Кольт»? – он наклонился ближе, опираясь одной рукой на спинку моего стула, другой – на стол передо мной. – С формальностями покончено?

Хантер тихо присвистнул.

– Мужик, некоторые вещи не меняются.

– Заткнись, Хантер, – Кольт даже не посмотрел в его сторону.

Его костяшки мимоходом задели мое плечо, и под кожей вспыхнул жар, медленный, тягучий, сползающий по спине и собирающийся низко в животе.

Тело отреагировало раньше, чем мозг успел включиться. Годы памяти мышц отозвались на то, как его внимание было приковано только ко мне, как его тело нависало так близко, что я уловила слабый запах кожи.

– Я не готова уходить.

– С тебя хватит, – сказал он мягче, но в словах прозвучал приказ, от которого по спине пробежала дрожь. – Утром у меня работа на ранчо, и я не оставлю вас здесь без машины.

– Я сама о себе позабочусь, – мой взгляд прошелся по его лицу и по этим идиотским, развратным усам, которых раньше у него не было. Усам, которые превращали умную, здравомыслящую женщину в дуру. – Ты ведь понимаешь, что я делаю это с тех пор, как уехала?

– Прекрасно понимаю, Блэр, – его взгляд на миг опустился к моему рту и снова встретился с моим. – Но теперь ты снова в моем городе, и я не оставлю тебя здесь пьяную, когда каждый второй в этом баре не может отвести от тебя глаз.

– Может, мне нравится их внимание.

Его челюсть напряглась, мышца дернулась на щеке. Он наклонился еще ближе, и на этот раз костяшки намеренно скользнули по моей обнаженной коже.

– Внимание – это то, чего ты хочешь? – голос стал хриплым и низким. – Ты всегда можешь сказать мне, что тебе нужно.

Жар прострелил меня, пульс сбился, и я резко вдохнула, когда воспоминания накрыли с головой.

– Вставай, Блэр, – его губы изогнулись в опасной улыбке, от которой у меня свело живот так, как не было уже очень давно. – Или я перекину тебя через плечо и вынесу отсюда. Выбирай. Хочешь, чтобы завтра весь город обсуждал, как я тебя отсюда уносил?

– Поцелуй меня в зад, ковбой.

Я выдержала его взгляд, заставляя себя не двигаться, не давать ему этого удовольствия. Но он улыбнулся, а его пальцы призрачно прошлись по моей коже, и что-то в выражении лица подсказало – он не блефует. Тот Кольт, которого я знала, сделал бы именно так. Потому что защищать меня он всегда умел слишком серьезно.

Глубоко выдохнув, я подалась вперед, сокращая расстояние между нами, пока не почувствовала его теплое дыхание у своих губ.

– Ладно. Но только потому, что я хочу, чтобы Мэгги добралась домой в безопасности.

Смех Кольта был низким и слишком уж самодовольным, когда он отступил, давая мне встать. Я схватила Мэгги за руку и потянула ее на ноги, она захихикала, а Кольт кивнул подбородком в сторону выхода.

– Вы в порядке? – спросил он Маккоя и Хантера.

– Да, – ответил Маккой, переводя взгляд с нас на них. – Доброй ночи, леди.

– Я с вами, – Хантер бросил на стол немного наличных, поднялся и направился за нами.

Рука Кольта зависла над моей поясницей, пока он вел нас к двери, и хотя он ко мне не прикасался, я чувствовала, как горю под его ладонью.

Мне следовало отстраниться. Вместо этого я по-глупому позволила всему бару смотреть, как я выхожу вместе с Кольтом Кэллоуэем.

Глава 6. БЛЭР

Дом Джун когда-то был наполнен смехом.

Каждое утро Джун ставила иглу на пластинку, и голос Долли Партон поднимался по лестнице, просачивался под дверь моей комнаты и заставлял зарываться глубже под одеяло.

Но вскоре после начала музыки появлялась мама. Она фальшиво подпевала и находила мои щиколотки под простыней. Тянула, пока утренний свет не заливал лицо, а я притворялась спящей, пока ее пальцы не добирались до ребер, превращая мой спектакль в беспомощный смех.

Потом я вставала, слипшиеся от сна глаза, кудри в полном беспорядке, и ставила босые ноги ей на ступни. Она кружила меня по истертым доскам, пока не начинало кружиться в голове и счастье не поднималось теплой волной из живота.

Но это было много лет назад. Те утра распались на пустоту, как бы Джун ни старалась этого не допустить.

Теперь меня разбудил высокий, звонкий, сладкий смех. Он казался таким чужим, что я решила, будто все еще сплю. Но гул в голове резко вернул в реальность – в эту кровать, эту комнату и цепочку неудачных решений, принятых прошлой ночью.

Я застонала и уткнулась лицом в подушку, пытаясь укрыться от солнечного света, заливающего мою старую спальню, и от наплыва воспоминаний. Поход в The Dusty Spur был ошибкой. Я знала, что есть риск столкнуться там с Кольтом, и если быть честной с собой, какая-то маленькая, глупая часть меня надеялась, что так и будет.

Эта часть отчаянно хотела увидеть, насколько он изменился и что в нем осталось прежним. Но Кольт по-прежнему был самодовольным, властным, и между нами все так же висело желание.

Телефон завибрировал на комоде, и я быстро схватила его, перевернув экраном вверх.

Мэгги: Ты жива?

Я прищурилась, улыбнулась и набрала ответ.

Блэр: Едва. А ты?

Ответ пришел почти сразу.

Мэгги: Это будет тяжелый день. Забегай в пекарню. Налью тебе кофе и накормлю сладким.

Блэр: Ты уже знаешь дорогу к моему сердцу.

Кольт настоял, чтобы отвезти нас с Мэгги домой, и мне следовало спорить, а не позволять животу переворачиваться, когда он открыл пассажирскую дверь и помог забраться в его пикап. По дороге он почти не говорил, только сжимал руль этими грубыми, мозолистыми руками, а я изо всех сил старалась не замечать, как напрягается его предплечье каждый раз, когда он бросал на меня взгляд.

Сначала мы высадили Мэгги, и я видела, как Хантер проводил ее до двери. Тишина в салоне стала густой, челюсть Кольта была сжата, взгляд прикован к дороге. Мне почти хотелось, чтобы он огрызнулся, дал мне за что уцепиться. Вместо этого я тонула в его запахе, пока пропитанные алкоголем воспоминания, которые я годами закапывала, поднимались на поверхность.

Когда мы наконец въехали на подъездную дорожку Джун, Кольт поставил машину на ручник, но двигатель не заглушил. Я чувствовала его взгляд, собирая вещи, и выругалась себе под нос, когда его дверь скрипнула.

Я распахнула свою раньше, чем он успел обойти машину. Он нахмурился, пока я вылезала и тихо закрывала дверь. В доме Джун не горел ни один свет, кроме фонаря на крыльце, который, я знала, она оставила для меня. Я ничего не сказала Кольту, направляясь к дому.

Он остался у подножия ступенек, а я замерла на полпути к двери. Мир едва заметно сдвинулся с оси, прежде чем у меня вырвалось:

– Спасибо, что подвез.

Его глаза блеснули в свете крыльца, изучая меня так, что кожа покрылась мурашками.

– Ты в порядке, Клубничка?

Прозвище медленно, тягуче, словно мед, скатилось с его языка, и я ненавидела то, как оно растеклось вниз по позвоночнику.

В этом и была ловушка ностальгии. Разум помнил каждую боль, которую он мне причинил, а тело – только касание его пальцев, то, как они скользили по мне, будто по земле, на которую он когда-то имел право, оставляя дорожки жара, которые я ощущала даже спустя годы.

Мне следовало его ненавидеть. Но стоять с ним в свете крыльца, когда он смотрел так, обводя взглядом впадинку у моего горла и линию бедер, и ненависть легко ускользала сквозь пальцы.

Наверное, поэтому, когда я наконец забралась в постель, стянув пропахшую баром одежду, кожа все еще горела прошлой, такой интимно тянущей болью по нему.

Новый всплеск смеха донесся снизу, выдергивая меня из мыслей, и я нахмурилась. Я приподнялась на локтях, пока похмелье пульсировало за глазами. Это был не смех Джун. У нее он был хриплый, с дымком, а не этот мягкий смешок, за которым слышался топот маленьких ног.

Голова пульсировала, когда я стащила себя с кровати, подняла с пола футболку и, натянув ее через голову, кое-как влезла в шорты и вышла в коридор. Во рту пересохло, а от кожи пахло вчерашним вечером.

Я провела рукой по выцветшим обоям, заглядывая вниз по лестнице, но никого не увидела. Спустилась, ведомая запахом печенья и бекона, и пошла на смех, доносившийся из кухни. Я едва не споткнулась о ярко-розовый кроссовок, но, подняв глаза, увидела ее.

Маленькая девочка стояла на одном из кухонных стульев моей бабушки у плиты и держала ложку клубничного варенья с горкой, с которого уже стекали капли.

– Намажь на печенье, пока не уронила все на пол. Ты же знаешь, как я ненавижу мыть, – сказала Джун, не поднимая головы. В одной руке у нее был маленький нож, которым она вырезала сердцевины у клубники, а другой она тут же потянулась за следующей ягодой с подноса.

Девочке было не больше пяти лет. Темные волосы стянуты в неровный хвост, из которого выбились пряди, обрамляя круглое лицо, припорошенное белыми облачками муки.

Веснушки рассыпались по щекам, а по уголкам рта размазалось клубничное варенье. Она наклонилась вперед, стараясь удержать на ложке покачивающуюся рубиновую гору.

– Не накапай, Руби, – предупредила Джун и только потом заметила меня. – Смотрите-ка, кто наконец выкатился из постели.

Девочка, Руби, подняла на меня глаза, и в тот миг, когда ее голубые глаза, до боли знакомые, встретились с моими, земля будто ушла из-под ног. Эти глаза, обрамленные темными ресницами под стать ее растрепанному хвостику, расширились от любопытства, светлые щеки порозовели, пока она рассматривала меня.

Джун отложила нож на исцарапанную разделочную доску и повернулась к девочке, но я этого почти не заметила. Я могла только смотреть на ребенка, на невозможный всплеск узнавания, когда с этого крошечного, сердцевидного лица на меня смотрели глаза Кольта.

Наверное, я простояла так слишком долго, потому что Джун прочистила горло и пододвинула ко мне кружку с кофе через островок. Я отвела взгляд от девочки, обхватила кружку дрожащими руками и заставила себя сделать глоток.

Варенье наконец соскользнуло с ложки и плюхнулось на печенье, а Руби улыбнулась, и на щеках проступили ямочки – точь-в-точь такие же, какие я годами пыталась забыть на лице Кольта.

– Идеально, – сказала Джун, и ее поза чуть смягчилась. – А теперь отнеси к столу и ешь.

Руби слезла со стула, Джун подала ей тарелку. Девочка пошла к столу, оглянулась на меня и плюхнулась на стул, на котором я сидела всю свою жизнь.

Джун поставила передо мной тарелку с двумя печеньями и стопкой хрустящего бекона.

– Ешь, – приказала она, кивнув подбородком в сторону стола.

Прежде чем я успела возразить, она уже вернулась к клубнике, не оставив мне выбора, кроме как сесть напротив Руби, которая уже запихивала половину печенья в свой крошечный рот.

Я подошла к столу и села напротив нее. Она держала печенье обеими руками и не сводила с меня глаз, откусывая очередной огромный кусок.

В голове бился один-единственный вопрос – так громко, что я была уверена, Джун тоже его слышит. Но она стояла к нам спиной, полоща руки в раковине и что-то тихо напевая.

Руби облизала пальцы, собирая остатки варенья, и наклонила голову.

– Вы внучка мисс Джун?

– Да, – я кивнула, отрывая маленький кусочек бекона. – Я Блэр.

Руби медленно моргнула, будто взвешивая ответ.

– Но вы большая, – нахмурила она темные брови.

– Я и не говорила, что она маленькая, Руби. Только что она моя внучка, – отозвалась Джун через плечо, поворачивая кран.

– Это отстой, – фыркнула Руби, крепко скрестив ручки на груди.

Я чуть не подавилась беконом.

– Что?..

– Руби Луиз, – голос Джун оборвал меня. – Твоим дядям пора бы рот с мылом вымыть.

– Они сказали, что так можно, – ее голубые глаза округлились, когда она взглянула на бабушку.

Руби Луиз.

– Твое второе имя – Луиз? – спросила я, сердце бешено колотилось. Единственная Луиз, которую я знала, была матерью Кольта и Хантера. Все звали ее Лу, кроме их отца, когда он пытался ее к чему-то расположить.

Руби кивнула, переводя взгляд с меня на Джун.

– В честь моей наны. Папа говорит, что я названа в честь самой красивой девушки на свете, – она сделала паузу, ямочки стали глубже. – Но теперь самая красивая – я.

Ее слова повисли в воздухе. Я метнула взгляд на Джун, а та вдруг нашла что-то невероятно интересное в клубнике, которую крутила в пальцах, упорно избегая моего взгляда, хотя я знала – она чувствует, как он жжет.

Я выдавила неровный смешок, пульс гремел в ушах.

– А кто твой папа, Руби?

Она засияла, будто это был самый простой вопрос на свете.

– Кольт Кэллоуэй.

Жар быстрый, обжигающий вспыхнул в груди, прожег ребра так, что стало трудно дышать. Как он смел смотреть на меня прошлой ночью так, с голодом воспоминаний и желания в глазах, если все это время он строил жизнь?

Семью.

Дыхание перехватило, комната словно накренилась. Кружка с кофе дрожала в руках, жидкость опасно подступала к краю. Конечно, я тоже строила свою жизнь, но у него была дочь.

Дочь от другой женщины.

Я попыталась представить его отцом, как он завязывает ей розовые кроссовки, собирает волосы в этот неряшливый хвост, вытирает варенье с уголков рта теми же мозолистыми пальцами, которыми когда-то водил по мне.

Этот образ полоснул по живому.

Было время, были долгие годы, когда я представляла, что это будем мы. Его ладонь на моем животе. Его смех, льющийся по дому, полному наших детей.

Теперь я тонула в голубизне глаз Руби – в будущем, которое никогда не станет моим. Мечты, которые я считала похороненными под годами и милями, вырвались наружу лишь затем, чтобы выпотрошить меня.

И самым жестоким было то, что жизнь, которую я для нас представляла, по-прежнему так идеально ему подходила.

Он жил той жизнью, о которой я всегда мечтала, пока я годами была с мужчиной, от чьих прикосновений мне ни разу не хотелось представить округлившийся живот или цвет глаз наших детей.

– А вы знаете моего папу? – голос Руби был таким мягким, таким доверчивым.

Я прочистила горло, натянув улыбку.

– Да. Я знаю твоего папу очень давно.

Ее глаза загорелись.

– Вы друзья?

– Ну… – я покачала головой из стороны в сторону. – Не сказала бы.

– Раньше были, – вмешалась Джун, слишком бодрым голосом. – Эти двое были неразлучны.

Руби подпрыгнула на коленях на стуле, глаза распахнулись.

– Правда?

Я покачала головой.

– Это было целую жизнь назад.

Джун поставила на стол миску с очищенной клубникой.

– Кольт сегодня работает, и я подумала, что ты могла бы сводить Руби к озеру поплавать. Сегодня вода должна быть в самый раз.

Я так резко повернулась к ней, что в висках прострелило болью.

– Что?

Руби хлопнула в ладоши, и крошки от печенья разлетелись по столу.

– Да, пожалуйста!

– Руби ночевала у бабушки с дедушкой, но сегодня моя очередь быть с моей девочкой. Лу сказала, что она встала еще до рассвета и уже говорит только об озере.

Моя девочка. Девочка, о которой Джун никогда мне не рассказывала, потому что я всегда обрывала ее, стоило разговору зайти о Кольте.

Джун подошла к столу, ее огрубевшая от работы ладонь пригладила выбившиеся пряди Руби. Она наклонилась и поцеловала ее в макушку, а потом выпрямилась и впилась в меня взглядом, знакомым мне с детства.

У меня вертелся на языке вопрос о ее матери, но я прикусила его, с трудом сглотнув. У меня не было права. Не было никакого права представлять женщину, занявшую место, где когда-то, как мне казалось, должна была быть я.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – тихо сказала я, покачав головой, подбирая слова, чтобы ее не расстроить.

– Иди умойся, – мягко сказала Джун Руби.

Девочка тут же побежала к раковине, а потом потащила за собой стул, чтобы дотянуться до крана.

Джун подошла ближе, заговорив тихо, только для меня.

– Она хорошая девочка, – сказала она, и ее взгляд смягчился, когда она посмотрела на Руби. – Пару лет было тяжело. Много перемен.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и я почувствовала, как этот взгляд ложится грузом.

– Она дочь Кольта, – сказала я единственное, что могла сказать. То, что мне было нужно сказать. – Почему ты мне не сказала?

Губы Джун сжались в тонкую линию.

– А ты бы стала слушать? Я годами пыталась рассказать тебе миллион вещей про этого мальчишку, но каждый раз, когда произносила его имя, ты меня обрывала. Ты говорила, что не хочешь слышать о его жизни здесь.

Стыд пополз по шее. Это была правда.

– Ей нужна… доброта, – Джун снова взглянула на Руби и потом на меня.

Я сглотнула, в горле сжалось. Я злилась. Не на Руби – на ту часть себя, которая все еще хотела того, что я похоронила. Я злилась на Джун за то, что она не сказала мне, даже несмотря на то, что я сама сделала это невозможным.

– И ты думаешь, что именно я должна ей это дать?

– Я так думаю, потому что ты здесь, – в голосе Джун снова прозвучала твердость, но за ней мелькнуло что-то еще. – Она умоляла Кольта сводить ее поплавать, когда он завозил ее утром, но он по уши в работе на ранчо. Свози ее к озеру. Это пойдет на пользу вам обеим.

К озеру, где я проводила лето с Кольтом. Где отдала ему себя целиком, когда еще верила, что всегда буду его.

Я хотела возразить, напомнить, почему это ужасная идея, но Руби уже вприпрыжку вернулась к столу, хвостик подпрыгивал. И когда она подняла на меня глаза – большие, голубые, глаза Кольта, – слова застряли в горле.

– Мы идем купаться? – спросила она с такой надеждой в голосе.

Я выдавила улыбку и молилась, чтобы она не заметила, как ноет грудь, когда я на нее смотрю.

– Ну что ж, Руби. Похоже, у нас нет другого выбора.