Текст книги "Ковбой без обязательств (ЛП)"

Автор книги: Холли Рене

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Сегодня вечером я войду в этот бар и постараюсь не вздрогнуть, когда все обернутся. Будут шепот и вопросы, на которые мне не хочется отвечать, но впервые за долгое время мне было все равно.

Я стряхнула пыль с джинсов, расправила плечи и позволила едва заметной улыбке тронуть губы, встретившись взглядом с Мэгги.

– За ковбоев не ручаюсь, но на текилу можешь рассчитывать.

Глава 4. КОЛЬТ

The Dusty Spur пах разлитым пивом, выдохшимся дымом и целой кучей воспоминаний, которые я предпочел бы оставить похороненными.

Это место всегда было одним и тем же, и в этой предсказуемости было что-то успокаивающее.

Я откинулся на потертый, скрипучий стул и дал пиву охладить ладонь, чувствуя, как по пальцам стекает конденсат, когда поднес кружку к губам. Алкоголь стал желанной передышкой после чертова дня на ранчо – дня, который вымотал меня сильнее, чем я готов признать. Но я был благодарен за редкий вечер, когда можно расслабиться. Даже если знал, что на рассвете пожалею об этом.

Но Маккой почти умолял меня выбраться куда-нибудь после того, как мы уехали от моих родителей. И хоть он мне не родня, по факту им был. Мы дружили с детства, и родители любили его как собственного сына. Если бы не моя неспособность отказать ему, я бы уже давно лежал в постели.

В углу надрывался музыкальный автомат, тянущий старую балладу Джорджа Стрейта о женщине, которая ушла, прихватив с собой его сердце. У конца стойки, как всегда, сидела компания стариков. Напряжение в плечах только начало отпускать, когда я заметил фигуру Хантера ростом под метр девяносто, прорезающую небольшую толпу на затертом танцполе.

Челюсть брата была сжата в упрямой манере Кэллоуэев, доставшейся нам от отца, когда он плюхнулся на стул напротив меня с такой силой, что шаткий стол закачался. Морщины у глаз выдавали: его день на ранчо был не легче моего.

– Что с тобой не так? – спросил я, сделав еще один долгий глоток пива.

– Где тебя черти носили? – Он крутил подставку под стакан между пальцами. Картонный круг рассекал воздух с каждым щелчком запястья, движения были резкими, дергаными.

– Кто тебе в штаны залез? – Маккой подался вперед, прищурившись и бросив на моего брата выразительный взгляд. Но я не был уверен, что Хантер вообще его услышал. Он сидел напряженный, каждая мышца натянута, и для человека, которого редко что задевало, это было слишком нетипично.

– Коровы сами себя не кормят, Хантер. – Я снова медленно отпил пива, разглядывая его. – Вот где я был.

Он резко посмотрел на меня. Глаза – того же карего оттенка, что у нашего отца.

– Это я прекрасно знаю, придурок. Где твой телефон?

– Вот он. – Я вытащил его из кармана, и, черт побери, у меня было пять пропущенных от Хантера. – Не знал, что обязан отчитываться перед тобой, как перед инспектором по условно-досрочному.

Он откинулся на спинку стула, дерево жалобно скрипнуло под его весом.

– Знаешь, иногда ты бываешь редкостным мудаком.

– Поддерживаю, – подал голос Маккой, поднимая кружку и чокаясь со мной.

Он был засранцем, но Рид Маккой был нам как брат.

Именно поэтому я не обиделся, когда он рассмеялся, увидев мою хмурую физиономию.

Я внимательнее всмотрелся на Хантера: подергивание челюсти, то, как он избегал моего взгляда, когда я действительно начал смотреть. Его что-то выбило из колеи, а в этом городке на такое были способны немногие.

– Серьезно, что происходит? – Я поставил пиво на стол, стекло звякнуло о неровное дерево чуть громче, чем следовало. – У тебя вид, будто ты призрака увидел.

Он горько фыркнул, не отрывая взгляда от подставки, словно в ней был ответ на то, что его изнутри сжирало.

– Может, и видел.

– Хватит говорить загадками. – Голос вышел жестче, чем я хотел, под словами свернулась угроза. – Выкладывай.

– Я пытался тебе дозвониться, чтобы предупредить, что она сегодня будет здесь. – Он наконец поднял глаза, вглядываясь в мое лицо, и то, что он увидел, заставило его замяться. Достаточно надолго, чтобы у меня скрутило живот. – Блэр вернулась.

Два слова. Этого оказалось достаточно.

Внутри меня все замерло. Легкие подвели, сжавшись, а пальцы сомкнулись на горлышке пива так, будто я хотел разнести его в крошку.

Блэр Монро.

Чертова дюжина лет прошла с тех пор, как я видел ее в последний раз, а она все равно была врезана в мои кости так, словно никуда не уходила.

Тогда весь город шептал наши имена, будто им суждено быть вместе. Но это была другая жизнь.

Я откинулся на стуле, закинул щиколотку на колено и изо всех сил попытался не показать, насколько меня задели его слова.

– Не знал, что она собирается возвращаться.

– Я тоже, но видел ее у Джун, когда работал на западной линии забора, – пробормотал Хантер. – Она уже вкалывала в полях, когда я закончил.

Я уставился прямо перед собой, стиснув челюсть, пока пульс бешено бился у основания горла. Я слишком легко мог ее представить. Колени в земле. Волосы, спутанные ветром. Рот – слишком быстрый и дерзкий себе же во вред.

– Как она выглядела? – я возненавидел этот вопрос, едва он сорвался с языка.

Лицо Хантера стало почти сочувственным. Почти.

– Хорошо выглядела. – Он прочистил горло. – Чертовски горячо.

Я хмыкнул, допил пиво одним глотком и с силой поставил пустую бутылку на стол.

– Приятно знать, что кое-что не меняется.

Он открыл рот, собираясь добавить что-то еще, но замер, уставившись куда-то ко входу в бар.

– Не говори, что я тебя не предупреждал.

Я проследил за его взглядом, когда распахнулись входные двери, и она появилась. Она шагнула в The Spur, и неон вспыхнул на ее светлой коже.

Волосы стали темнее, кудри, которые я помнил, превратились в мягкие волны. В ней все было другим, но я узнал бы ее где угодно.

Мозг еще не успел осознать происходящее, а тело уже отреагировало. Кожа зудела от памяти о ее прикосновениях, жаждущей повторения, а сердце колотилось так, что в ушах гремел один лишь глухой стук.

Годы разлуки превратили знакомую мне девчонку во что-то куда более опасное. Ноги бесконечно тянулись из-под джинсовых шорт – подтянутые, намного длиннее, чем я помнил. Мягкий изгиб бедер ловил неон, отбрасывая тени, которые я прежде не изучал, подчеркивая линии тела, которое когда-то знал лучше собственной земли.

Сначала она меня не заметила. Она смеялась над чем-то, что сказала Мэгги Доусон рядом с ней.

– Дыши, Кольт, – пробормотал Хантер себе под нос. – Господи, и ты еще думал, что это я выгляжу так, будто призрака увидел.

Мне удалось сделать еще один вдох – медленный, тяжелый, хотя грудь словно не находила места, чтобы расправиться.

– Я в порядке.

Но это было неправдой. Не когда она двигалась сквозь толпу, быстро и привычно окидывая зал взглядом. Ее пальцы рассеянно заправили прядь волос за ухо, открывая россыпь веснушек вдоль линии челюсти. Она мягко улыбалась и слегка поднимала подбородок, проходя мимо знакомых лиц, будто не подозревая, что заставила весь чертов бар медленно закружиться.

И вот я снова восемнадцатилетний – пьяный от ее смеха, бегущий за ней по полям, где время ускользало, отчаянно стараясь поспеть за тем, как она видит мир. Тогда я думал, что проведу жизнь, гоняясь за ее хаосом. А потом она ушла, потому что я сам сказал ей уйти. И мир каким-то образом продолжил вращаться без нее.

Но время не стерло ни черта. По крайней мере, для меня.

А теперь она снова была здесь – в моем городе, на земле, текущей в моей крови, и под кожей так, словно никуда, черт побери, не уходила.

В последний раз я слышал ее имя чуть больше года назад. Джун обронила его в разговоре так, будто это не разорвет меня на части.

– Она выходит замуж, знаешь.

Я лишь хмыкнул в ответ, изображая безразличие, и так быстро сменил тему, что Джун больше не решалась о ней заговаривать.

А потом я изводил себя каждой чертовой фразой, напиваясь до беспамятства бутылкой «Джека». Полночи я представлял, как на ней будет сидеть белое платье, как кудри будут убраны, открывая веснушки, рассыпанные по изгибу шеи.

Мне не следовало переживать, но образ не выходил из головы. Я не мог отделаться от мысли о другом мужчине, надевающем ей кольцо, получающем все то, что я когда-то считал своим.

Я потратил всего одну ночь, разыскивая ее в сети, но этого хватило, чтобы разорвать меня пополам.

Я моргнул, пытаясь прийти в себя, но не смог заставить себя отвести взгляд. Вместо этого мои глаза медленно скользнули вдоль ее руки, по линии талии и наконец остановились на левой ладони. Тонкие пальцы сжимали бокал и были совершенно пусты.

Кольца не было – лишь намек на загар вокруг безымянного пальца, там, где оно могло быть.

Мне следовало бы почувствовать вину из-за того, как облегчение накрыло меня при виде ее голой руки, но я не чувствовал.

Мэгги наклонилась ближе и что-то прошептала Блэр, и та прикрыла рот, рассыпавшись смехом. Этот звук ударил по мне, как виски – теплый, обжигающий и пьянящий одновременно.

Она мягко покачала головой и улыбнулась бармену. Губы зашевелились, наверняка заказывала напиток, и несмотря на громкую музыку и расстояние между нами, я не мог оторваться.

Потом она повернула голову, снова осматривая бар, и столкновение стало неизбежным.

Ее взгляд зацепился за мой, и, клянусь, весь чертов мир замер. Музыка исчезла, толпа растворилась, и на один вдох, на один-единственный удар сердца прошлое и настоящее врезались друг в друга.

Ее губы приоткрылись, улыбка исчезла, карие глаза расширились. Горло дернулось раз, другой, тонкие мышцы напряглись под веснушчатой кожей так, что я видел каждое движение.

А когда наши взгляды снова сцепились, боль, проступившая сквозь ее тщательно собранную оболочку, была безошибочной. Она расколола ее лицо, как молния ночное небо, расползлась в легкой дрожи по ее нижней губы.

Она прикусила эту губу, пока розовая кожа не побелела, и этот жест вонзился в меня крюком где-то под ребрами. Он разорвал старые рубцы, и знакомая боль вспыхнула из живота, прожгла грудь и осела в пустоте горла.

Потому что этот взгляд я помнил. Я сам вырезал его на ее лице много лет назад.

Плечи напряглись, когда она подняла подбородок и наконец отпустила губу. Одно моргание и уязвимость исчезла. Когда ее взгляд снова нашел меня, в нем пылал гнев, словно кипевший под кожей.

Она была огнем, а я, черт возьми, тонул в нем.

Я медленно выдохнул, благодарный за ее злость. Это была единственная ее часть, с которой я знал, как справиться.

Я почти ожидал, что она рванет к нашему столу, поставит меня на место еще до того, как я успею открыть рот. Но Блэр у стойки была уже не той, что уехала. Я все еще видел безрассудство в ее глазах, почти чувствовал на вкус ее желание поддаться ему, но она сдержалась.

Она глубоко вдохнула, грудь заметно поднялась и опустилась, затем медленно моргнула, словно стирая остатки той девчонки. Она повернулась обратно к Мэгги, легкая улыбка вернулась на губы, и больше она на меня не посмотрела.

А я не мог отвести от нее глаз.

Бармен сдвинул по стойке стопки, и она не колебалась ни секунды. Схватила бокал с прозрачной жидкостью, запрокинула и проглотила, даже не поморщившись. А потом взяла следующий.

Она опрокинула его резко и быстро, будто алкоголь мог выжечь память обо мне с ее языка.

Удачи тебе с этим, милая.

Я заставил себя отвернуться от нее, когда официантка поставила на наш стол ведерко с пивом. Я схватил бутылку, скрутил крышку и поднес к губам еще до того, как Маккой успел буркнуть:

– Спасибо, Хейли.

– Пожалуйста. – Она улыбнулась, наши взгляды встретились, и мне следовало бы подумать о том, какая она красивая. Следовало бы улыбнуться в ответ или сделать хоть что-то, кроме как глотнуть пива и смотреть мимо нее в поисках Блэр.

Я знал Хейли со старшей школы. Флиртовал с ней в этом самом баре, где она работала уже много лет, но дальше дело никогда не заходило. Сегодня ей придется простить мне то, что я веду себя как последний придурок. Она этого не заслуживала, но большего я предложить не мог.

– Можно сразу еще одно ведерко? – спросил Маккой, подмигнув так, что ее улыбка тут же ожила.

Она перенесла вес на одну ногу, в позе было почти приглашение – такое, что любой мужик обязательно отметил бы изгибы ее тела. Но я был слишком занят тем, что снова косился в сторону бара.

– Для вас троих – что угодно.

Я опустил взгляд на стертый носок своих сапог и постукивал пальцами по бутылке, пока она уходила.

– Думаю, я поеду домой.

– Что? – Хантер нахмурился, вытаскивая пиво из ведерка, лед звякнул. – Ты вообще больше никуда не выбираешься.

– И на то есть причина, – сказал я, глядя ему в глаза.

– Ну конечно, причина, – вмешался Маккой, толкнув меня коленом под столом. – Думаю, Хантер хочет сказать, что тебе стоит допить пиво, перестать прожигать взглядом бар и попробовать расслабиться.

– Именно. – Хантер пожал плечами, хотя я заметил, как он попытался скрыть ухмылку. – К тому же мы ни за что не отпустим тебя сейчас, когда ты выглядишь как щенок с разбитым сердцем из-за девушки, которую не видел сто лет.

– Замечательный брат. – Я поднял бутылку в салюте, и он широко ухмыльнулся.

– Я просто говорю, тебе не стоит уходить только потому, что она вошла.

Жар пополз по шее и остановился под линией волос. Я знал, что выбраться сегодня – плохая идея. Мне следовало быть дома. С Руби. Там, где мне и место.

– Она не имеет значения, – солгал я. – Утром перегон стада, а потом у нас с Руби планы.

Маккой фыркнул, скрестив руки, и растянул на лице самодовольную ухмылку. Ту самую, из-за которой хотелось впечатать его голову в стол.

– Да ладно. Будь это моя бывшая, я бы сейчас стоял на коленях и лаял, как чертов пес. Я знаю, ты пялился, но ты ее вообще видел? – Он тихо присвистнул так, что полбара обернулось. – С годами она стала только горячее.

– Я вас обоих ненавижу, – процедил я, допивая пиво, пока их смех разносился вокруг.

Засранцы.

Два моих любимых человека на свете – и все равно засранцы.

– Ты нас любишь, и ты это знаешь, – сказал Маккой, вытаскивая еще одну бутылку из ведерка и ставя ее передо мной.

– Правда? – Я провел большим пальцем по этикетке, но бутылку не тронул. Меня и так шатало, а еще алкоголь только усугубил бы ситуацию. – Потому что я подумываю дать работникам ранчо завтра выходной от чистки стойл. Похоже, вам двоим нужно чем-то занять свободное время.

Маккой закатил глаза.

– Как скажешь, босс.

– А мы когда-нибудь сможем звать тебя папочкой, а не боссом? – Хантер захлопал ресницами. – Ты уже больше пяти лет управляешь ранчо. Пора бы.

– Странно иметь папочкин фетиш по отношению к мужику, с которым у тебя общий отец, – сказал я.

Маккой хохотнул, ухмыляясь, как черт.

– Он прав. – Он сделал длинный глоток пива и добавил: – Хотя, спорю, Блэр не отказалась бы звать тебя папочкой.

Я смерил его взглядом.

– Клянусь богом, если ты еще раз произнесешь ее имя—

– Расслабься, – сказал Маккой, все еще ухмыляясь. – Бояться тебе стоит не нас.

Он кивнул подбородком в сторону бара, и я проследил за его взглядом. Там какой-то псевдоковбой, которого я не знал, слишком близко прижался к Блэр. Его пряжка сияла новизной – блеск без единой потертости, а поля шляпы были выгнуты идеальной заводской дугой, какой не добьешься ни дождем, ни потом, ни солнцем.

Он наклонился, что-то говоря ей на ухо, и Блэр отступила ровно настолько, чтобы между ними появилась дистанция. Ее пальцы сжались вокруг пустой стопки, взгляд чуть сузился, пока она его разглядывала.

Я стиснул челюсть так, что заныли коренные зубы.

– Ладно, серьезно, тебе нужно успокоиться, – пробормотал Маккой рядом, понизив голос до того самого предупреждающего тона, каким он разговаривал с испуганной лошадью. Его рука сжала мое предплечье там, где мышца окаменела.

Горло перехватило, когда она подняла подбородок и улыбнулась этому придурку почти застенчиво.

– Вот черт, – простонал Хантер, проводя рукой по лицу. – Это плохо кончится.

Музыка перешла на медленную, и этот ублюдок подошел еще ближе, распластав ладонь у нее на бедре так, будто имел на это право.

Ее спина напряглась. Она перехватила его запястье, оторвала пальцы от себя с отработанной легкостью, будто делала это сотню раз, и сунула пустую стопку ему в ладонь с натянутой улыбкой. Что бы она ни сказала, он хохотнул, но все равно подался вперед, его лицо зависло у изгиба ее шеи, словно он вдыхал ее.

Я хотел к черту убраться отсюда. И ушел бы, если бы не то, как ее глаза нашли мои поверх его плеча.

– Кольт, – предупредил Маккой, сжимая мою руку сильнее. – Не надо.

– Я ничего не делаю, – пробормотал я, не отрывая от нее взгляда.

Она снова улыбнулась ему, кивнула на очередную порцию бреда, который он нес. Потом его рука вернулась к ее бедру, большой палец скользнул вдоль подола рубашки, и ее глаза дернулись ко мне – как всегда, словно какая-то часть ее все еще знала, что именно я вытащу ее из этого.

В груди что-то сжалось, старые инстинкты вспыхнули жарче, чем алкоголь, жегший желудок. Я резко отодвинул стул, ножки со скрежетом проехались по затертому полу, и я, не раздумывая, прорезал толпу.

Блэр следила за мной, пока я сокращал расстояние, ее губы приоткрылись на резком вдохе. Взгляд метнулся к выходу, пальцы дернулись по бокам, будто она прикидывала самый быстрый путь к отступлению.

Она что-то тихо сказала ковбою и сделала шаг назад – ровно настолько, чтобы это выглядело вежливо. Но он либо не заметил, либо ему было плевать. Его рука все еще зависала у ее бедра, а потом сползла ниже.

Тогда он снял шляпу, покрутил ее между пальцами и направил к ее голове, будто собирался водрузить прямо на ее рыжеватые волосы.

Зрение сузилось, и я перехватил его запястье.

– Я бы на твоем месте этого не делал, – сказал я тихо, с предупреждением в голосе.

– Какого хрена? – зарычал он, дергаясь. – Убери от меня руки, сукин сын.

Вблизи я его узнал. Один из новых летних работников с ранчо Уорнеров. Я пару раз видел его раньше, и когда он поднял глаза и понял, кого именно только что назвал сукиным сыном, он застыл.

Умно.

Я отпустил его запястье и шагнул ближе к Блэр. Инстинкт тянул меня к ней, пока ей не пришлось поднять подбородок, чтобы встретить мой взгляд. Карие глаза с золотыми искрами – те же, что всегда, – ударили под дых. Все эти годы не притупили в них ни черта.

Она моргнула, взглянула мимо меня и снова на меня.

– Что ты, черт возьми, делаешь, Кэллоуэй?

Кэллоуэй. Ново. Моего брата она так называла не раз, но меня – никогда. Я всегда был Кольтом. И уж точно не в таком ровном, настороженном тоне.

– Блэр, – протянул я, позволяя ее имени соскользнуть с языка, будто у меня не сводило спину от одного лишь стояния так близко.

– Не знал, что она твоя, – сказал ковбой, расправляя плечи, словно собирался выглядеть опасным.

Я не ответил. Я смотрел на нее.

Пальцы Блэр сжались на кромке стойки, тело отодвинулось на сантиметр.

– Я не его. – Слова были отрывистыми, но в голосе дрогнула тонкая дрожь.

Ковбой придвинулся ближе, просунул голову между нами и протянул руку.

– Ты Кольт, да? – от него несло виски. – Ты принял ранчо Кэллоуэев у отца.

Шея была каменной, но я не повернул голову.

– Единственный и неповторимый.

Блэр фыркнула, и на миг передо мной мелькнула та девушка, которую я знал.

– Снижаешь планку сегодня? – спросил я, кивнув в его сторону. – Разве у тебя где-то нет жениха?

Я окинул бар взглядом, будто искал его, хотя прекрасно знал, что она пришла одна. В ее глазах мелькнуло что-то – боль или, может, сожаление, – затем ноздри раздулись, а по горлу пополз румянец.

Она наклонилась достаточно близко, чтобы меня накрыл знакомый запах клубники с едва уловимой родной и пьянящей ноткой кокоса. Правая рука легла поверх левой почти бессознательно, но мой взгляд зацепился за движение, притянутому к пустому пальцу, который она пыталась скрыть.

– Ты ради этого сюда полез? – спросила она с ядовитой усмешкой. – Защищать честь мужика, которого видишь впервые?

Я коротко, без смеха, хмыкнул.

– Никто не в силах защитить мужика от тебя, Клубничка. Я это знаю лучше многих.

Ее плечи напряглись, с губ сорвался резкий вдох.

– Прошли годы, Кольт, – сказала она, чуть задыхаясь, грудь поднималась и опускалась. – Ты больше ни черта обо мне не знаешь.

Я шагнул ближе, пока между нами не осталось воздуха, поля моей шляпы бросили тень на ее лицо. Я чувствовал, как ковбой маячит рядом, пялится, как идиот.

– Я знаю тебя, Блэр, – пробормотал я, голос стал низким и шершавым. – Не важно, как старательно я пытался забыть.

Ее руки сжались в кулаки и тут же разжались. Правая приподнялась на дюйм и опустилась обратно, и я почти пожалел, что она не дала мне пощечину.

Это было бы проще, чем этот медленный, ровный жар, пожирающий меня изнутри.

Блэр подняла подбородок, сглотнула и сделала шаг назад – но это лишь усилило желание сократить дистанцию.

– Расслабься, Кэллоуэй. – Улыбка была сплошным сахаром с ядом. – Не стоит надрываться. Свой геройский комплекс оставь при себе. Со мной все в порядке.

– Кэллоуэй, правда? – Я провел ладонью по челюсти, чувствуя колючую щетину. – Ты так легко забыла мое имя? Я думал, на это уйдет больше времени. Или ты так же обошлась и со своим женихом?

Ее глаза расширились, боль снова мелькнула и тут же погасла. Я видел, как искра той Блэр, которую я знал, гаснет прямо передо мной. Я бы многое отдал, чтобы вернуть каждое чертово слово.

– Не льсти себе. – Уголки губ снова поднялись, но до глаз улыбка не дошла. – Тебя не так уж трудно забыть.

Мы оба знали, что это ложь. Но если ей хотелось притворяться, я позволял.

– Продолжай твердить себе это, Клубничка. – Я приподнял шляпу и выдал самую ленивую ухмылку, на какую был способен. – Если так тебе легче спится.

– Не называй меня так, – рявкнула она, и в глазах впервые с момента ее появления вспыхнул настоящий огонь.

Я удержал взгляд, запоминая каждую перемену в ее лице, каждую мелочь, которую принесли годы, прежде чем заставил себя отвернуться. Ковбой все еще был рядом, все еще ждал. Мне следовало сказать ему, что она его. Следовало уйти, дать им потанцевать, позволить ей покинуть бар с ним и наделать любых ошибок.

Но рот решил иначе.

– Еще раз прикоснешься к ней хоть пальцем и я тебе их переломаю.

Я видел, как страх наполняет его глаза. Взгляд метнулся от меня к Блэр и обратно, прежде чем остановиться на мне. Я приподнял шляпу и ушел.

Я не оглядывался. И не нужно было. Я чувствовал ее взгляд на себе, ее злость жгла под кожей, пока я возвращался к столу.

Если я не буду осторожен, Блэр Монро доведет до конца то, что начала много лет назад, и от меня не останется ничего.