Текст книги "Ковбой без обязательств (ЛП)"

Автор книги: Холли Рене

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Ты безнадежна, – прошептала она. – Ты ведь это понимаешь?

Я тихо покачала головой, чувствуя, как жар поднимается к шее. Она вздохнула и потянула меня за собой. Мы дошли до откинутого борта пикапа, и я вытащила из сумки полотенце, прижав его к лицу.

Мэгги подтянула к борту большой розовый кулер, налила себе из краника, бросила дольку лайма и сделала долгий, театральный глоток.

– Напоминает весенние каникулы.

Я усмехнулась, когда она наполнила еще один стакан и протянула мне.

– В этом и прелесть маргарит. Они хороши на любом этапе жизни.

– Еще бы, – она чокнулась со мной, и мы обе отпили, прежде чем она повернулась, опершись о машину, и посмотрела на воду.

Она помолчала, потом легонько ткнула меня стаканом в локоть.

– Нет, правда. Как ты вообще жива? – она кивнула туда, где, я знала, все еще плавал Кольт. – Я бы самовоспламенилась, если бы на меня так смотрели.

– Как – так? – спросила я, хотя ощущение Кольта, как оголенного провода на коже, никуда не делось.

Она наклонила голову и смерила меня взглядом, от которого я фыркнула в стакан.

– Как будто ты – его ужин, и он собирается съесть тебя целиком, – она снова глянула в сторону воды, кивнув на Кольта.

Он стоял, подняв руки, готовый подхватить Руби, которая шаталась на плечах Маккоя.

– И ты хочешь сказать, что ничего не почувствовала?

Щеки вспыхнули, когда я залпом допила половину маргариты.

– Ну, это было… – я запнулась, пытаясь подобрать слова. – Он такой. Это просто… Кольт.

Мэгги фыркнула, едва не подавившись.

– Я знаю его уже несколько лет и ни разу не видела, чтобы Кольт Кэллоуэй так смотрел на кого-то.

Я провела языком по нижней губе, украдкой взглянув на него.

– Между нами ничего нет, – соврала я. – Мы давно в прошлом. Если уж на то пошло, он просто ностальгирует.

Она снова фыркнула.

– Милая, это была не ностальгия. Мужик выглядел так, будто готов трахнуть тебя прямо здесь, на этом борте, при всех, и я готова поставить что угодно, это было бы зрелище.

– Мэгги! – я прижала ладонь к ее рту. Почему она так громко? – Мы с Кольтом теперь друзья, – прошипела я, а она ухмыльнулась под моей рукой. – Ну или, по крайней мере, нормально общаемся, почти дружим, – настаивала я, словно вслух это могло стать правдой. – И все. У него есть Руби. Ранчо.

– Ага, дружеские. Ну конечно, – Мэгги многозначительно повела бровями. – Ох, что бы я не отдала за такого «друга», от которого так сносит крышу, что приходится швырять нас обоих в озеро, чтобы остудиться. Клянусь, вам оставалась минута до того, как он кому-нибудь глаз выбьет своим стояком.

– Пожалуйста, прекрати, – я уткнулась лицом в ладони, но она только рассмеялась.

– Каково это – быть любимицей Бога? Если бы этот ковбой смотрел на меня так, будто собирается трахнуть до потери сознания, я бы сама его умоляла. Я бы на него залезла, как на дерево.

– Ты можешь потише? – я ткнула ее локтем в бок, хотя сама уже смеялась. – Руби вообще-то метрах в шести.

– О, вдруг ты вспомнила, что здесь Руби, – она подняла руки в шутливой капитуляции, а я допила маргариту.

Кольт и Маккой стояли в воде по грудь и перебрасывали Руби между собой. Каждый раз, когда она с визгом и брызгами падала в воду, плечи Кольта тряслись от смеха. Маккой отправлял ее обратно к Кольту, и тот легко ловил ее, прежде чем она уходила под воду. Он утыкался лицом ей в шею, дул на кожу, осыпал быстрыми поцелуями, и у меня что-то болезненно сжалось в груди.

Что я вообще делаю?

– Черт. Тебе правда крышу сносит из-за него, да? – сказала Мэгги, и на этот раз в голосе не было ни капли игривости. Она посмотрела на Кольта, потом перевела взгляд на меня.

Мне хотелось все отрицать, отшутиться, но я не смогла. Вместо этого я смотрела на Кольта и Руби – на то, как он обнимает ее, будто она самое ценное на свете, как в его любви нет ни капли эгоизма.

Когда-то у меня с ним было так же легко. И я ненавидела себя за то, что хотела вернуть это.

– Нет, – начала я, но вышел шепот. – Мы с Кольтом были очень давно, – сказала я, заставив себя посмотреть на Мэгги. – И его не так просто забыть.

Мэгги протянула руку и сжала мою. Ладонь у нее была теплая, уверенная.

– Слушай, – сказала она тише. – Я умею не лезть не в свое дело, когда надо, тем более ты рассказала мне минимум. – Она нахмурилась, и я едва слышно усмехнулась. – Но если захочешь поговорить, ты же знаешь, я рядом.

Я кивнула, благодарная ей.

– Иногда мне хочется все это отменить. Вернуться назад, сделать другой выбор и посмотреть, что бы вышло.

Мэгги грустно улыбнулась.

– Понимаю. Правда, – она кивнула. – Но яичницу обратно в яйцо не соберешь, детка. Максимум – пожарить что-то новое и надеяться, что не подгорит.

Я рассмеялась – по-настоящему, из живота, и узел в груди немного ослаб.

– Не скучайте, придурки. Вечеринка наконец-то подъехала! – крикнул Хантер. Его голос донесся до нас, когда он спускался к озеру по травяному склону. В правой руке у него болталась упаковка пива, а левой он держал за руку длинноногую брюнетку.

Рядом со мной Мэгги резко втянула воздух, пластиковый стакан хрустнул в ее пальцах. Она посмотрела на Хантера всего на пару секунд, потом перевела взгляд на женщину рядом с ним, и выражение лица стало тщательно пустым.

Ногти быстро, нервно застучали по краю стакана, совершенно не совпадая с легкой улыбкой, которую она натянула.

Я повернулась, когда она одним глотком допила остатки и потянулась к кулеру.

– А ты? – сказала я так тихо, чтобы слышала только она. – Мы вообще когда-нибудь поговорим о том, что он – бывший твоей сестры, а ты каждый раз бледнеешь, как привидение, когда он рядом?

– Не сегодня, – она покачала головой, снова глянув в его сторону.

– Ладно, – сказала я, протягивая ей свой пустой стакан. – Тогда сделаем еще одну маргариту.

Глава 20. КОЛЬТ

Я хотел Блэр Монро всеми возможными способами, какими мужчина вообще может хотеть женщину.

И это было чертовски опасно.

Она была до безумия красивая и улыбалась моим друзьям, моей семье, будто не поджигала спички у моего самоконтроля.

Я смотрел на нее сейчас: длинные голые ноги вытянуты на настиле, на моем настиле, а позднее солнце превращает ее кожу в мед. Мне бы следовало думать о горе работы, которая ждет нас на ранчо, или о том, что нужно закончить стирку Руби и заехать в магазин. Но все, на чем я мог сосредоточиться, – это рот Блэр, линия челюсти, когда она смеялась, и то, как пару часов назад она задыхалась рядом со мной.

Это было пыткой – то, как она продолжала жить так, будто не знала, что со мной делает.

А я мог только снова и снова прокручивать ее дрожь, когда я прижал бедро между ее коленей, ее отчаянную потребность в разрядке и тот вдох, когда я спросил, насколько она будет для меня влажной.

И, черт возьми, я знал, что она была влажной.

Ее тело выдало ее каждым едва заметным вздрагиванием, каждой задержкой дыхания, каждым трепетом ресниц, когда она смотрела на меня снизу вверх. И вот теперь она ведет себя так, будто ничего не было. Я бы, может, и поверил, если бы не запомнил каждое признание ее тела.

Я был в полном раздрае, но улыбался ради Руби. Если бы ее здесь не было, если бы мне не нужно было удерживать хоть какое-то подобие контроля ради дочери, я даже не знаю, что, черт возьми, я бы сделал.

То, как Блэр смотрела на Руби, добивало меня окончательно. Голова моей дочери лежала у Блэр на коленях, а пальцы, двигаясь с нежностью, заплетали темные волосы в косу. Смех Руби звенел, пока Блэр и Мэгги ее развлекали, и у меня перехватило дыхание от того, как идеально Блэр вписывалась в этот момент, в нашу жизнь – словно всегда была на своем месте.

Когда она поймала мой взгляд, ее губы изогнулись в мягкой улыбке, а потом глаза тут же метнулись в сторону. Она наклонилась и что-то прошептала, отчего Руби разразилась смехом. Мне было плевать, какой секрет они делили между собой, даже если за мой счет, потому что все вокруг казалось болезненно насыщенным возможностями, пока я на них смотрел.

И на одну предательскую секунду я почти забыл, как упорно старался больше никогда не подставлять себя под такой удар.

Почти.

– Тебе реально пора взять себя в руки, – сказал Хантер оттуда, где сидел рядом со мной на траве.

– Ты вообще о чем? – я бросил на него хмурый взгляд.

– О, так мы делаем вид, что ты не транслируешь это на весь округ? – Хантер небрежно махнул в сторону настила. – Ты, по-моему, не перестал на нее смотреть ни на секунду с тех пор, как мы приехали.

Он помолчал, разглядывая меня так, как умеет только тот, кто все детство был моей тенью.

– Господи, Кольт, ты даже не пытаешься это скрывать. Я ставил на то, что ты продержишься хотя бы три недели, прежде чем сдашься.

– Отвали, – буркнул я, но Хантер только ухмыльнулся и толкнул меня плечом.

– Эй, если хочешь играть во влюбленного щенка, я тебе мешать не буду. – Он переложил бутылку пива в руке. – Но тебе стоит притормозить, прежде чем ты снова ее отпугнешь.

Снова.

Я крепче сжал бутылку, ненавидя, что Хантер читает меня так легко. Самое поганое было в том, что он прав во всем. Я бы не пережил еще один такой удар, как в прошлый раз. Когда Блэр уехала, она забрала с собой каждую частицу того мальчишки, которым я был. И я не был уверен, что во мне осталось достаточно мужчины, чтобы пережить это, если она уйдет снова.

С другой стороны Маккой фыркнул, слушая вполуха, лежа на солнце с закрытыми глазами.

– Надо было видеть его до твоего прихода. Я думал, он сейчас трахнет ее в кузове моего пикапа.

Он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

– Я бы, кстати, заставил тебя это убирать.

Я хмыкнул, глядя на горлышко бутылки, а не на их лица. Они были правы. Я чувствовал это – как контроль ускользает.

Хантер рассмеялся.

– Черт, жаль, что я это пропустил. У Блэр, конечно, охрененные ноги.

Я ударил его тыльной стороной ладони в грудь. Он лишь усмехнулся, потирая место удара.

– Ай, мудак. Больно.

– Не смей, блядь, так о ней говорить, – прорычал я и поднес бутылку к губам.

И, разумеется, взгляд тут же скользнул к тем самым ногам.

– Ты-то лучше? – добавил я. – Где твоя маленькая тень, кстати? – я огляделся, ища девушку, с которой он приехал. – Знаешь, для парня, который привез девушку, ты на нее ни разу не посмотрел с тех пор, как мы здесь.

Маккой тихо присвистнул, приподнявшись на локтях и оглядывая нас обоих.

– Черт, у нас тут уже личное пошло?

Глаза Хантера сузились, челюсть напряглась – едва заметная вспышка защиты.

– Она побежала к моему пикапу за чем-то из сумки, – сказал он. – Я не обязан с ней нянчиться.

Он снова повернулся к настилу, и я проследил за его взглядом.

– Не то чтобы ты понял. Ты поселил у себя бывшую и смотришь на нее так, будто она вот-вот исчезнет.

Я выждал секунду, давая тишине растянуться, и только потом встретился с ним взглядом.

– Зато я пялюсь на свою бывшую, а не на ее младшую сестру.

– Ох, дерьмо, – расхохотался Маккой, наклоняясь вперед и садясь рядом со мной. – Мы туда идем, да?

– Я вообще не понимаю, о чем ты, – прорычал Хантер, но врал он паршиво. Хантер и Элла, старшая сестра Мэгги, расстались чуть больше двух лет назад, и ровно столько же он пялился на Мэгги, будто она не была младше на пять лет и родственницей его бывшей.

– Ну да, – я кивнул и посмотрел ему прямо в глаза. – То есть ты видишь, как я смотрю на Блэр, но к своему дерьму слеп?

– Меня Мэгги не интересует. Она сестра Эллы, черт возьми.

– Ее очень горячая, очень дерзкая младшая сестра, – вмешался Маккой. – Которая уже была бы у меня в постели, если бы не то, как она смотрит на тебя.

– Отвали, Маккой, – буркнул Хантер, но взгляд его по-прежнему был прикован к Мэгги.

Маккой, почуяв кровь, только рассмеялся.

– Эй, Мэгс, не хочешь подойти и разрешить спор?

Мэгги посмотрела в нашу сторону, прикрывая глаза от солнца.

– Какой еще спор?

– Ты издеваешься? – пробормотал Хантер, и улыбка Маккоя стала шире.

– Мы тут пытаемся кое-что выяснить, – игривый и слишком громкий голос Маккоя донесся до настила и все трое повернулись к нам.

Мэгги чуть спустила очки и медленно, скучающе моргнула так, что любой знакомый мне ковбой занервничал бы.

– Например?

– Например, если бы тебе пришлось выбирать между мной и Хантером, кого бы ты выбрала? – Маккой ухмыльнулся. – Я старше Хантера, значит, определенно более зрелый, но еще и уставший. А Хантер туповат, зато с энергией.

– Господи Иисусе, – пробормотал Хантер. Плечи у него напряглись, когда он провел рукой по волосам. Мой брат, который умел уговорить кого угодно на что угодно, выглядел так, будто хотел провалиться в траву под нами.

– И, конечно, Хантер встречался с твоей сестрой, – невзначай добавил Маккой, и спина Мэгги выпрямилась.

Любопытный взгляд Руби метался между взрослыми, брови сошлись в непонимании.

– Это сразу его исключает, – небрежно сказала Мэгги, хотя выглядела совсем не так. – К тому же мне нравятся мужчины постарше, но если возраст сказывается на выносливости, я пас.

Маккой облизнул губы, оглядывая Мэгги с головы до ног, и мне показалось, что Хантер сейчас вылезет из собственной кожи.

– О, милая. За мою выносливость можешь не переживать.

– А что такое выносливость? – спросила Руби, запрокинув голову и глядя на Блэр.

Пальцы Блэр замерли на полотенце, которым она вытирала Руби. Глаза распахнулись, и она в ужасе посмотрела на меня.

– Серьезно, Маккой? – я толкнул его плечом, но он только рассмеялся.

– Э-э… – Блэр прочистила горло, лихорадочно соображая. Я бы спас ее, если бы это не было так чертовски мило. – Это значит, что дядя Кой не очень умеет удерживать девушек, потому что не совсем знает, как сделать их счастливыми.

Руби кивнула, а Мэгги прыснула смехом в стакан.

– Серьезно, Блэр? – Маккой схватился за грудь, будто она его смертельно ранила. – Спорю, я мог бы сделать счастливой и тебя.

Он задержал взгляд на ней на секунду дольше нужного, артист до мозга костей, потом приподнял пиво отсалютовав.

– Если сомневаешься, могу доказать. Я вообще-то очень сговорчивый.

Я попытался не подать виду, но укол ревности все равно достал. Что было смешно, потому что она не моя. Черт, после всего, что я натворил, у меня едва ли было право хотеть ее. Но это не мешало крови вскипать от одной мысли о Блэр с кем-то другим. И не имело значения, что я знал – Маккой шутит и никогда не полез бы к ней.

– Ты ребенок, Маккой, – рассмеялась Блэр. Ее смех повис в летнем воздухе, и у меня напряглась каждая мышца.

– Полностью согласен, – сказал Хантер, допивая пиво, вытирая рот тыльной стороной ладони и поднимаясь на ноги.

Он задержал взгляд на Мэгги на долгий миг, потом отвернулся, и мы все смотрели, как он уходит. Он зашагал к пикапу, плечи натянуты, как струны. И тут я заметил его спутницу, Алисию, возвращающуюся к воде. Она сияла, совершенно не замечая его настроения.

Он прошел мимо нее, не сказав ни слова. Она моргнула, глянула на нас, потом – ему вслед. На своих неуместных здесь танкетках она чуть споткнулась, выходя на настил, и села рядом с девчонками.

Но мой взгляд зацепился за женщину рядом с ней. Ту, для которой это место было родным.

Пиво ударило сильнее обычного, в голове стало легко. Я отвернулся и заметил движение у линии деревьев.

Моя мама шла к нам, закинув на плечо розовый пушистый плед, а на другом плече болтался один из блестящих рюкзаков Руби. В одной руке она умудрялась нести пару шампуров для костра, потертый фонарь и пакет маршмеллоу. Она выглядела как бабушка с миссией.

Я посмотрел на Руби – она еще не заметила ее. Мама дошла до кромки воды, окинула взглядом озеро и приставила ладонь ко лбу, будто что-то искала.

– Простите, – громко сказала она, и Руби резко повернула голову. – Никто не видел маленькую девочку примерно вот такого роста, – мама показала рукой на уровень Руби, – которая, возможно, захочет присоединиться к своей нане и мисс Джун в сверхсекретном походе? У меня есть маршмеллоу и шоколад, но я не могу найти эту девочку.

Мама драматично покачала головой, и Руби взвизгнула.

– Я! Я та девочка!

Она вскочила с колен Блэр, едва не столкнув Мэгги с настила.

– Мы правда можем, нана? Сегодня?

Мама кивнула и приподняла все, что держала в руках.

– Я же не просто так это все тащила. Было бы обидно, если бы мы с Джун съели все сами.

– Нет! Я иду! – Руби помчалась по настилу и уже была на середине трапа, когда резко затормозила.

Она посмотрела на маму, замялась, потом развернулась и со всех ног рванула обратно.

Блэр едва успела среагировать, как Руби врезалась в нее, обвив шею крепкими объятиями. Я видел все это с травы – мышцы свело, воздух вышел из легких. Блэр обняла ее, так бережно, прижала к себе, закрыв глаза и уткнувшись лицом в мою девочку. Я видел, как шевелятся ее губы – она шептала что-то, предназначенное только для Руби. Та кивнула, а потом выбралась с ее колен.

Руби быстро обняла Мэгги и даже Алисию, прежде чем наконец спустилась обратно по трапу.

– Люблю тебя, Блэр! – крикнула Руби, не останавливаясь.

– Люблю тебя, Руби. Пусть это будет самое классное приключение, – улыбнулась Блэр.

И я поймал себя на том, что думаю: понимает ли она, что делает. Знает ли, какой властью обладает, как легко может все к чертям разрушить.

– Ты попал по полной, – пробормотал Маккой, посмеиваясь, но я не ответил.

Я поднялся и подошел к маме и Руби. Мама сжала Руби в самых крепких объятиях, и тут же маленькие ручки потянулись к пледу и маршмеллоу.

– Хочешь сказать, все эти девочки получили по обнимашке, а для папы ты ни одной не оставила? – поддразнил я, и Руби дернула головой, будто ее поймали.

Она подбежала ко мне, не выпуская маршмеллоу, и бросилась в объятия. Я поймал ее – так же легко, как дышать, – и она прижалась ко мне, будто знала, как сильно мне это нужно. Я прижал ее к груди, подбородком накрыв макушку, и сжал крепко-крепко.

– Я люблю тебя, папа. Я иду к приключениям с наной и мисс Джун, – сказала она, слова утонули у меня в шее.

Я старался запомнить ее вес, то, как пальцы сминают рубашку, запах солнцезащитного крема на коже. Она не всегда будет такой маленькой, не всегда будет возвращаться ко мне. Мысль эта с каждым днем бьет все больнее.

– Папа тоже будет, – добавила мама с улыбкой. – Уговорим его рассказать страшную историю перед сном. – Она зашевелила пальцами, уже готовясь пугать внучку.

– Мам, – одернул я, но Руби только захихикала.

Я поставил ее на землю и присел, чтобы мы были на одном уровне.

– Береги нану и мисс Джун, ладно? И не съедай весь маршмеллоу.

Руби быстро кивнула.

– Иди обними дядю Коя, – я оглянулся и увидел, как к нам возвращается Хантер. – И дядю Хантера.

Она рванула прямо к Хантеру, а он наклонился и подхватил ее на руки.

– Вам не обязательно забирать Руби сегодня, – сказал я маме. – У тебя и так забот хватает.

А их у нее и правда хватало. Сколько я себя помнил, именно она была мотором нашей семьи. Вставала первой, ложилась последней и никогда не отступала перед кризисом. Отец давно болел – медленной, злой болезнью, что стачивает человека по кусочкам. Примерно пять лет назад у него случился первый сердечный приступ, и с тех пор все тянулось тяжело и изнуряюще. Мама ухаживала за ним в доме, который он построил, среди земли, которую любил, и это изматывало ее тысячей мелких, незаметных способов, в которых она никогда бы не призналась.

Я помогал как мог, разрываясь между Руби, ранчо и очередными неотложными делами недели, но именно мама держала нас всех. Всегда.

Так что, когда она закатила глаза, будто не верила, что вырастила настолько упрямого сына, который станет спорить с ней из-за собственной внучки, я не удивился.

– Даже не вздумай отнимать у нас этот вечер. – Она уперла руки в бока. – Я скучаю по своей девочке, и у нас ночевка. Точка.

Я поднял руки в знак капитуляции.

– Ладно, ладно, – рассмеялся я, глядя, как сурово она это сказала.

– И потом, – добавила она, – ты загнал себя. Тебе не помешает вечер отдыха.

Я хотел возразить, но какой смысл. Она всегда видела меня насквозь. Я много работал, но больше всего боялся отстать, дать тревогам и делам догнать меня, признать, что, возможно, мне всего этого не по плечу. Может, она видела и это.

Я кивнул, и признание больно кольнуло.

– Да, наверное.

Руби вернулась к нам, и мама сжала ее ладонь, прежде чем они пошли через траву, плед волочился сзади. Они залезли в побитый сайд-бай-сайд, на котором мама всегда ездила по участку, и она завела двигатель. Руби устроилась на пассажирском сиденье, все еще прижимая маршмеллоу, и, когда они тронулись, обернулась и помахала мне.

Я повернулся обратно к воде, моргая от солнца и тишины, что наступила с уходом Руби. Без ее болтовни воздух казался слишком неподвижным. Я привык, что Руби делает все выносимым, служит защитным слоем между мной и тем, как я не умел быть рядом с Блэр. Теперь, когда ее не было, все мои острые углы обнажились.

Блэр стояла на коленях на полотенце, собирая вещи, убирая в сумку солнцезащитный крем и книгу. Мэгги сидела на краю настила, болтая ногами в воде и подставив лицо солнцу, а Алисия переводила взгляд то на нее, то на моего брата.

Хантер, разумеется, стряхнул с себя весь дискомфорт и теперь болтался у настила вместе с Маккоем – оба на надувном матрасе, с пивом в руках.

Я держался в стороне, изо всех сил стараясь не думать о том, что сегодня ночью Блэр будет в моем доме без Руби. Я собрал пустые бутылки и выбросил их, ломая голову, что, черт возьми, мне теперь делать.

Это была моя собственная земля, но без Руби я чувствовал себя здесь чужим.

Блэр застегнула сумку и выпрямилась. Белая майка прилипла к телу, местами стала почти прозрачной, отчетливо показывая бикини под ней, и задиралась, открывая живот.

– Думаю, я пойду в душ.

– О, черта с два, – сказал Хантер, подплывая к лестнице. – Никто никуда не сваливает. Нам редко выпадают вечера только для своих, а ты собираешься сбежать мыть волосы?

Она посмотрела на него, потом на Мэгги, потом на открытую дорожку к дому.

– Мы целый день на солнце. Я устала.

Хантер выбрался по лестнице и потянулся к полотенцу, скомканному у ног Блэр. Он шлепнул им по ее ногам и ухмыльнулся, когда она вскрикнула и отскочила.

– Вот в чем ваша беда, городские девчонки, – сказал он. – Вы не выдерживаете.

– Я не городская, – огрызнулась Блэр, закатив глаза и скрестив руки. – И выдерживаю я отлично.

Мэгги оживилась и повернулась к подруге.

– Я на стороне Хантера. Уходить тебе нельзя. Считай, что тебя похитили.

Смех Блэр прозвучал легко, но то, как она обхватила себя руками, говорило о другом.

– Вы все ненормальные.

– У нас тут свои правила, – сказал Хантер, накинув полотенце на шею и усаживаясь рядом с Мэгги.

Алисия следила за каждым его движением.

– Никто не уходит с настила, пока не сыграем хотя бы один раунд в игры с выпивкой. Кольт, подтверди.

Я пожал плечами, взял кулер и вышел на настил, стараясь выглядеть так, будто мне все равно, останется ли она.

– Он не врет.

Блэр посмотрела на меня, когда я переходил по трапу. В ее глазах мелькнула та же паника, что жила во мне. Потом она поставила сумку, снова опустилась на полотенце и уперлась руками позади себя.

– Ладно, – сказала она, но голос ее был совсем не спокойным. – Во что играем?

Хантер потер ладони, а Маккой как раз выбрался по лестнице.

– Вот это разговор.