Текст книги "Ковбой без обязательств (ЛП)"

Автор книги: Холли Рене

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Я смотрел, как втягиваются ее щеки, как она не сводит с меня глаз, пока я вхожу глубже. Я хотел двигаться медленно, растянуть этот миг, но она была так жадна, что мои бедра дернулись сами. Она почти полностью выпустила меня изо рта, ее язык прошелся по головке, потом по длине, прежде чем она снова опустила голову.

Я уперся в заднюю стенку ее горла, но она не отпрянула. Ее рука двигалась у основания, помогая там, где рот не справлялся. С каждым движением она издавала отчаянные тихие звуки, и от этого зрелища я понял, что никогда не испытывал такого ни с кем другим. Я никогда ни к кому так не тянулся, как к ней.

Я положил свободную руку ей на челюсть, направляя, чувствуя влажное растяжение ее рта вокруг меня. Я видел пятнышко грязи у нее на щеке, клубничное пятно на запястье, и хотел оставить на ней метку, которая переживет это лето.

Она отстранилась, хватая воздух, и нить слюны повисла между ее губами и моим членом.

– Ты собираешься трахать меня в рот или просто смотреть? – хрипло сказала она, вытерев рот тыльной стороной ладони, и снова нырнула вниз.

Во мне что-то дикое сорвалось с цепи. Мой контроль исчез, растворился в жаре ее рта.

Я резко толкнулся в нее, пальцы вонзились ей в кожу головы, когда я ударил в глубину ее горла. Она закашлялась, на глазах выступили слезы, но она сжала меня за ягодицы и притянула ближе, не давая сдерживаться. И ее глаза, черт, ее глаза не отрывались от моих. Эта обнаженная покорность в них прожигала меня насквозь, выжигая все на своем пути. Мне оставались считаные секунды до того, как я полностью потеряю себя.

Каждый раз, когда я был внутри нее, проносился в памяти, как степной пожар. Как она выгибалась и выкрикивала мое имя, как царапала мне спину до крови, как рассыпалась подо мной, отдавая то, чего никто больше не касался. Мне нужно было верить, что только я видел, как она вот так сдаётся полностью. Эта мысль сжимала меня тисками, давила на ребра, и я едва мог дышать от жадности и собственничества.

Она застонала, и вибрация прошла прямо по моему члену. Я прорычал ее имя, чувствуя, как оно пульсирует в венах. Она была беспорядочной, дикой, слюна стекала по подбородку. Одна рука двигалась у основания, другая впивалась мне в бедро.

Я смотрел, как ее губы растягиваются вокруг меня, как в глазах выступают слезы, когда она берет глубже. По краям зрения все плыло, колени грозили подогнуться. Я дернул ее за волосы так, что она тихо всхлипнула.

– Вот так, Блэр. Именно так. Черт…

Она замычала в ответ, и вибрация ударила прямо в меня. Перед глазами потемнело, я мчался к краю, и с каждым влажным движением ее рта во мне рушились остатки сдержанности.

– Ты такая красивая сейчас. Хочу, чтобы все видели, как тебе идет мой член во рту.

Моя рука сжала ее челюсть, и она распахнула глаза, глядя на меня. Следующие слова сорвались прежде, чем я успел их удержать, и я знал, что должен бы жалеть, но не жалел.

– Меня, черт побери, бесит думать, что тебя трогал кто-то еще, Блэр. Хотел бы я, чтобы твой проклятый бывший видел тебя сейчас. Видел, что принадлежит мне. Ты на коленях, давишься моим членом, и этот голый безымянный палец сжимает меня.

Мысль о его кольце на ее руке выворачивала меня, но, черт, от этого хотелось только сильнее присвоить ее себе, стереть все следы его руками и ртом.

Ее взгляд дрогнул, и она застонала так глубоко, что я почувствовал это в яйцах.

– Блэр, я сейчас…

Она втянула меня сильнее, тихо поскуливая, и я кончил ей в горло. Я проревел ее имя, когда она сглотнула, не сводя с меня глаз, слезы текли по ее пылающим щекам.

Я выскользнул из ее рта и рывком поднял ее, не дав перевести дыхание. Ее губы блестели, и я врезался в них поцелуем, ощущая на ее языке собственный вкус. Наши зубы столкнулись, и она всхлипнула, сжимая пальцами мою рубашку.

Когда я отстранился, она моргнула, глядя на меня расплывчатым взглядом, с распухшими губами.

– Тебе было хорошо? – прошептала она хрипло, голос сел от того, как глубоко брала меня, и неуверенность в ее тоне заставила меня замереть.

В ее словах было столько сомнения, что у меня сжалось в груди от злости. Что, черт возьми, сделали с моей девочкой, если она сомневается в себе вот так? Собственничество взметнулось во мне, и я уже не контролировал то, что сказал дальше.

– Черт, Блэр, – прорычал я, сжимая ее подбородок и заставляя смотреть на меня. – Твой рот создан для моего члена. То, как ты проглотила все до капли, будто умирала от голода…

Я провел большим пальцем по ее губам.

– Я хочу свести тебя с ума. Хочу трахать тебя так, чтобы ты не помнила никого, кто был до меня. Хочу наполнить твое идеальное лоно так, чтобы сперма текла по твоим бедрам, когда ты выйдешь из этого амбара. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Она всхлипнула и сжала бедра, и я не мог больше ни секунды не попробовать ее на вкус.

Я сжал ее бедра железной хваткой, развернул нас и усадил ее прямо на ближайший тюк сена. Пыль и солома взлетели в воздух. Амбар кружился, или это у меня шла кругом голова, но я уже стягивал с нее шорты, протаскивая их через сапоги, прежде чем у нее вырвался резкий вдох.

Мои руки дрожали от того, как сильно я ее хотел, но я не замедлился, даже не попытался быть нежным. Она рассмеялась сбивчиво, когда шорты упали на пол, и смех сорвался в звук, похожий на мольбу. Она откинулась на локти, раздвинув ноги, сапоги свисали с края. Ее лицо было сплошным желанием: распухшие губы, пылающие щеки, волосы спутаны моими руками.

Я, черт возьми, опустился перед ней на колени и уткнулся лицом между ее бедер. Она издала этот разбитый вздох, будто забыла, как нам хорошо вместе, и ей нужно было напомнить.

И я напомнил.

Глава 27. БЛЭР

Пальцы Мэгги сомкнулись на моих, и она потянула меня сквозь толпу к бару. Сегодня вечером я мечтала только рухнуть в постель или в объятия Кольта, но Мэгги и слышать об этом не хотела.

Вместо этого она уговорила меня надеть крошечное черное атласное платье, облегающее тело как вторая кожа. Подол едва доходил до кончиков пальцев, но в паре с алыми ковбойскими сапогами даже я признала, что ноги у меня выглядят бесконечно длинными.

Бар The Dusty Spur стал свидетелем рождения нашей дружбы, так что вернуться сюда сегодня было символично. После того потока признаний, что я вывалила на Мэгги у нее дома, выйдя от Джун, мне стало легче. Весь день я работала в поле, потом Джун варила джемы, а я разливала их по банкам и клеила ярлыки с ленточками.

Но думала я только о Кольте.

– Это просто физическое, – настаивала я, когда мы с Мэгги пили второй бокал дешевого розе. – Мы просто снимаем напряжение.

Она не верила, и я ее понимала.

Не прошло и недели с тех пор, как я впервые позволила Кольту прикоснуться ко мне, а нежная ломота между ног стала постоянной спутницей. Внутренние стороны бедер саднило от его щетины, что я шутливо называла «щетинной сыпью», а утром я насчитала по пять лиловых отпечатков пальцев на каждом бедре.

– Это не похоже на что-то случайное, – сказала Мэгги, и я знала, что она права.

Не тогда, когда я на цыпочках пробиралась в его спальню после того, как Руби засыпала, и он усаживал меня на комод, раздвигая меня так, будто весь день думал только об этом. И уж точно не по утрам, когда он возвращался, отвезя Руби в школу, с таким взглядом, что у меня внутри все переворачивалось.

Его телефон звонил без конца, но он позволял ему жужжать на тумбочке, пока я не начинала извиваться под ним. Когда он наконец отвечал, делал это так спокойно, будто его пальцы не были во мне, а я не утыкалась лицом в подушку, чтобы не выдать нас стонами.

– Буду, когда буду, – рычал он, отбрасывая телефон, и его взгляд не отрывался от моего, пока он снова опускал рот к моей коже. Кольт исследовал мое тело с сосредоточенной яростью человека, возвращающего утраченную территорию, будто ранчо могло сгореть дотла, а он бы не остановился, пока я не рассыплюсь под ним, умоляя.

Я убеждала себя, что держать все «несерьезным» – разумно. Даже стратегически. Мысль о том, что это может что-то значить, что я снова влюблюсь в Кольта Кэллоуэй, была опасной. Поэтому я лелеяла свою нелепую иллюзию и пыталась наслаждаться тем, что есть, уже заранее отсчитывая секунды до момента, когда это ускользнет сквозь пальцы.

Раньше я написала ему, что сегодня не вернусь к нему домой, и попросила передать Руби, что утром у нас свидание. Потом мы с Мэгги допили третий бокал вина, и она с блеском в глазах выхватила мой телефон.

– Покажи ему, что он теряет.

Мы пошли в ванную, я выгнулась, опершись о раковину, атлас задрался еще выше, когда я направила камеру вниз вдоль своего тела, и пульс между ног глухо бился, когда я нажала «отправить».

Ответ вспыхнул на экране почти сразу – четыре слова, от которых жар разлился по животу.

Кольт: Черт. Посмотри на себя.

Я представила, как его ладони скользят по моим ногам, задирая платье выше. Мне хотелось бросить Мэгги прямо там, но ее пальцы сомкнулись на моих, когда я начала печатать ответ.

– Пусть немного помучается. Мужчинам полезно томиться. Закаляет характер.

Вот этим я и занималась. Я устроилась у бара рядом с Мэгги, пока она заказывала нам по шоту, и делала вид, что его последние сообщения не способны заставить меня сложиться пополам.

Кольт: Где ты?

Кольт: Скажи, чтобы я приехал и сотворил с тобой что нибудь такое в этом платье.

Кольт: Черт, Блэр. Я чертовски на тебе помешан.

– Ну вот, – Мэгги поставила передо мной шот с долькой лайма на краю.

Я подняла его и чокнулась с ней.

– За что пьем?

Она наклонилась и прошептала мне на ухо:

– За то, чтобы поставить братьев Кэллоуэй на колени.

Я рассмеялась, но пальцы дрожали вокруг рюмки. Я не хотела ставить Кольта на колени. Не по-настоящему. Не так, чтобы это значило что-то дольше того, что он мог сделать своим ртом. Мы уже ранили друг друга раньше, и перед глазами вспыхнуло лицо Руби, ее улыбка, так похожая на его, что у меня сжалось в груди. Я не собиралась причинять боль ей.

Даже если знала, что в итоге больно будет мне.

Каждую ночь я клялась, что это в последний раз, но каждое утро просыпалась, тянувшись к нему.

– Он там и правда чертовски хорош. – Я улыбнулась Мэгги, и мы вместе опрокинули шоты.

– За мужчин на коленях! – Она снова чокнулась со мной, и я постаралась поддержать ее задор, осушая свой.

Текила обожгла горло до самого низа, и я была благодарна ей за то, как она разогнала нервы, копившиеся всю последнюю неделю. Я втянула сок лайма, морщась от резкой горечи, но она быстро сменилась сладостью – куда более опасной, когда я подумала о том, как каждое прикосновение, каждое слово шепотом между мной и Кольтом ощущались как дверь в дом, куда мне больше не вернуться.

В украденных мгновениях, в тайных прикосновениях, когда мы писали обещания на коже друг друга, на которые не имели права, я чувствовала себя живой. Но я знала наверняка: когда все рухнет, мне придется бороться за собственную жизнь.

Гул музыки и теснота у бара снова стали отчетливыми, и я скучала по нему. Желание увидеть его, почувствовать, пульсировало под кожей. Я уперлась ладонями в стойку, пока Мэгги заказывала еще по шоту, ее голос прорывался сквозь музыку и шум разговоров.

– Почему сегодня тут так битком? – спросила я, оглядываясь. – Я не помню, чтобы здесь когда-нибудь было так людно.

– Ярмарка начинается завтра, вот и повылезал весь сброд.

Мой телефон завибрировал о деревянную стойку, задев пустую рюмку, и я потянулась к нему.

Кольт: Неважно. Я тебя нашел.

Я застыла. Слова расплылись на экране, дыхание перехватило, а предвкушение ударило в меня горячей волной. В голове все закружилось – эта ломота, это желание, безрассудство, с которым я отказывалась думать о неизбежном крахе, когда он так близко.

Медленно я подняла взгляд, сердце колотилось, пока я сканировала бар. Толпа исчезла, когда наши глаза встретились через весь зал. Жар стрелой ударил между ног, соски болезненно напряглись под атласом платья. Мое тело узнало его раньше, чем разум успел догнать, уже ныло, уже принадлежало ему.

Кольт выглядел как грех во плоти: потертые джинсы, черная рубашка с закатанными рукавами, обнажающими жилистые предплечья. Верхние три пуговицы расстегнуты, открывая загорелую кожу и основание шеи, где еще виднелись следы, что я оставила вчера ночью. Поля его ковбойской шляпы отбрасывали тени на лицо, но не могли защитить меня от его взгляда.

Люди расступались перед ним, и каждая женщина в баре замирала, провожая глазами его плечи. Но он шел с единственной целью и остановился прямо передо мной. Так близко, что носки его сапог уперлись в мои, а запах его одеколона перевернул мне все внутри.

Он ничего не сказал, просто позволил взгляду медленно скользнуть по моему телу с такой нарочитой неспешностью, что кожа вспыхивала жаром там, где задерживались его глаза. Его челюсть напряглась, мышца дернулась, когда он тяжело сглотнул. Когда его взгляд вернулся к моему, темный, собственнический, каждому в этом баре стало ясно, чья я.

– Привет, Клубничка. – Его голос был хриплым, и по моей коже побежали мурашки.

– Что ты тут делаешь? – Я с трудом сглотнула.

Он наклонился, его губы коснулись моего уха, и от его дыхания мои веки сами собой опустились. Поля шляпы задели висок, и я ощущала только его жесткую щетину на своей щеке и хрип его голоса.

– Я отвез Руби к маме сразу после того, как ты прислала фото. Она обрадовалась внеплановой ночевке, но заставила меня поклясться, что завтра увидится с тобой на ярмарке. – Его рука легла мне на бедро, пальцы вцепились в атлас и подтянули платье выше. – Ты правда думала, что я смогу сидеть дома, зная, как ты выглядишь в этом?

Его ладонь скользнула ниже, основание легло у края подола, пальцы впились в обнаженную кожу бедра. Я схватилась за стойку, чтобы не потерять равновесие, потому что каждая клеточка во мне хотела прильнуть к нему, позволить прижать меня к липкому дереву и начать такое, за что нас пожизненно вышвырнут из The Dusty Spur.

– Что? – едва выдохнула я, когда его большой палец нырнул под край атласа и стал медленно описывать круги по голой коже. Движение было таким мягким, что казалось жестоким.

– Надевай что хочешь, Блэр. – Его зубы прикусили мочку моего уха так, что я ахнула, но это было ничто по сравнению с огнем в следующих словах, сказанных так низко и грязно, что я скорее почувствовала их, чем услышала. – Но если ты собираешься ходить тут в таком виде, пока каждый ублюдок в этом баре мечтает, чтобы ты была его, я хочу, чтобы по твоим бедрам текла моя сперма.

Я изо всех сил старалась не рухнуть, когда вся кровь в моем теле рванула вниз, пульс между ног стал таким горячим и резким, что мне казалось, он его видит.

Его большой палец снова скользнул по моей коже, и я вздрогнула.

– Ты сводишь меня с ума.

Потом он сделал крошечный шаг назад, и моя грудь вздымалась, пока я жадно хватала воздух, будто только что вынырнула из воды. Бас из колонок бился в такт пульсу между моих ног. Каждое нервное окончание кричало, требуя его прикосновений, но я заставила себя отвести взгляд и наткнулась на широко распахнутые глаза Мэгги, ее губы приоткрылись от изумления.

Я заметила, как в уголках ее рта дернулась улыбка, пока она безуспешно пыталась смотреть куда угодно, только не на нас с Кольтом. Чуть дальше Хантер и Маккой опирались на барную стойку: первый откровенно ухмылялся, второй делал вид, что его внезапно безумно заинтересовали бутылки виски. Я даже не заметила, как они вошли.

Но настоящее осознание пришло, когда я перевела взгляд дальше и увидела, что на нас уставился весь проклятый бар с бесстыдным любопытством. Я знала, как выгляжу. Знала, что они видели, как я дрожу, задыхаюсь, как подол платья задран, а тело тянется к мужчине, которого они однажды уже видели разбившим мне сердце.

Голос Кольта прорезал шум вокруг, низкий и уверенный, и зацепил меня, как крючок под ребра.

– Потанцуем?

Его рука зависла у моей талии, не касаясь, но так близко, что я чувствовала тепло сквозь тонкий атлас. Возможность этого прикосновения горела ярче неоновых огней над головой, ярче взглядов всех в баре, следящих за нами.

– Да. – Я кивнула и вложила ладонь в его.

Его большой палец погладил внутреннюю сторону моего запястья, когда мы двинулись сквозь толпу. Он не спешил, не расталкивал людей. Его тело заслоняло мое, и я позволила себе идти следом, будто другого места для меня просто не существовало.

Кольт привел нас к краю танцпола, где свет стал мягче, а музыка вибрировала в теле. Он развернул меня полукругом, и я оказалась лицом к нему, а толпа сомкнулась вокруг нас размытым фоном.

Он замер, разглядывая меня с такой внимательностью, что мне захотелось поежиться. Он отмечал все: румянец на щеках, сбившееся дыхание, напряжение в моей позе. Его губы медленно изогнулись в порочной улыбке, когда он притянул меня к себе, плотно прижав к своему телу.

– Мне правда нравится это платье, – хрипло сказал он.

Мне казалось, я выхожу из собственной кожи, когда он поднял мои руки и позволил им лечь ему на плечи.

– Ты понимаешь, что на нас все смотрят? – прошептала я, когда его ладони опустились на мои бедра.

– Пусть смотрят.

Он притянул меня еще ближе, одна рука легла между моими лопатками, и внезапно остались только мы двое в янтарном свете, его тело, прижатое к моему, и музыка, глухо гудящая под стуком моего сердца.

Кольт двигался медленно и осторожно, его руки были твердыми, когда он вел меня в ленивом танце. В каждом движении было одно – заставить меня чувствовать его тело и его намерение, упругие мышцы под рубашкой, жар там, где соприкасались наши бедра. Это был не столько танец, сколько заявление, и каждый раз, моргая, я видела в его глазах годы, разворачивающиеся позади: боль, сожаление, нужду.

Мы молчали, пока танцевали, потом мелодия сменилась на более медленную, и его хватка изменилась. Рука скользнула ниже по изгибу моей спины, ладонь легла на поясницу. Наши бедра выровнялись, и я вдруг поняла, что единственное, что мешает мне раствориться в нем, – мое упрямство.

Я подняла подбородок и встретилась с его глазами, темными, как гроза, под тенью шляпы.

– Нам не стоит этого делать.

Он усмехнулся, сверкнув зубами.

– Мы уже делаем, – сказал он и крутанул меня, а потом его рука обвилась вокруг моей талии, и я оказалась прижатой к его груди. Из моих легких вырвался вздох, когда он наклонил меня назад. Он держал меня так всего секунду, я хихикнула, и в этот миг я была совсем не той девушкой, что клялась больше никогда не позволять Кольту Кэллоуэй разбить ей сердце.

Я видела только его, как волосы завиваются у основания шеи, крошечный шрам на челюсти. Я помнила только то чувство, как спокойно и надежно он держал меня, будто я единственное в мире, что способно его сломать.

Это чувство пугало меня до кончиков пальцев в сапогах. Оно было безрассудным. Меня уносило, быстро и неудержимо, и я знала, что должна упереться каблуками, отстраниться, пока мы не вспыхнули и не сгорели дотла.

Но он вернул меня на ноги, прижал к груди так, что мои ступни оторвались от пола, и все, что я смогла, – улыбнуться. Его дыхание скользнуло по моей шее, и мои веки опустились.

– Я скучал по тебе. Весь чертов день.

Я хотела сказать, что тоже скучала, что с той самой минуты после нашего последнего прикосновения думала только о следующем. Но я повернула голову так, чтобы поля его шляпы скрыли мое лицо от всего мира, и прошептала:

– Ты видел меня сегодня утром.

Он рассмеялся, и в этом смехе было столько тепла, что я невольно начала искать его взгляд.

– Да, – кивнул он. – Но этого было мало.

Песня сменилась на более быструю, и люди потянулись на танцпол, как мотыльки на огонь. Пальцы Кольта крепче сжали мои, вокруг нас закружились танцующие, и я пошатнулась – алкоголь в крови и предвкушение в венах смешались с чем-то куда более опасным.

Ковбой в рубашке с перламутровыми кнопками резко крутанул партнершу мимо нас и едва не налетел, но рука Кольта мгновенно метнулась ко мне, крепко схватив за локоть. Когда наши глаза встретились, обнаженное желание в его взгляде прожгло меня насквозь.

– Хочешь уйти отсюда? – спросил он хрипло, но тут я заметила руку Мэгги, машущую нам из толпы.

– Нас зовут, – сказала я, кивнув в сторону дальнего столика, где она сидела с ребятами.

Челюсть Кольта напряглась, когда он посмотрел туда.

– Черт, – пробормотал он, но его ладонь легла мне на поясницу, и он повел меня к ним. Кольт не замедлялся, даже когда люди поднимали головы, глядя нам вслед. Его рука сжимала меня крепче, пока мы наконец не добрались до заднего угла.

Я скользнула в кабинку рядом с Мэгги, а Кольт опустился с другой стороны, так близко, что его бедро прижалось к моему. Он откинулся назад, закинув руку на спинку дивана позади меня.

Напротив нас Маккой и Хантер заняли другую сторону, и на их лицах расплылись одинаковые ухмылки. Маккой стукнул стаканом виски о стол и с кривой улыбкой отсалютовал мне.

– Ну привет, Блэр. Ты даже не поздоровалась, прежде чем утащить Кольта на танцпол.

Мэгги подвинула ко мне рюмку, и ее взгляд сказал все, что не требовалось озвучивать.

Я взяла шот и опрокинула его, благодарная за жжение, пока они все смотрели на меня.

– Привет, Маккой, – сказала я и перевела взгляд на Хантера. – Привет, Хантер.

Ухмылка озарила лицо Хантера, когда он подался вперед, разглядывая меня.

– Вот это да, Блэр, – протянул он. – Сегодня ты выглядишь огонь. – В его карих глазах плясали знакомые искры озорства. – Может, уже дашь шанс другому брату Кэллоуэй?

Под столом глухо бухнуло, и следом раздался вскрик. Хантер дернулся, пиво плеснуло через край стакана.

– Ай! Господи, Кольт, ты чего?

Кольт лишь хмыкнул, ни капли не раскаиваясь.

– Не разговаривай с ней так.

Его рука переместилась со спинки дивана и твердо легла мне на колено под столом. Дыхание сбилось от этого собственнического жара, и я поймала себя на мысли, видят ли остальные, как я напряглась, как каждый нерв в моем бедре теперь следит за движением его большого пальца по коже.

Хантер цыкнул, прищурился сначала на меня, потом на Кольта, и его лицо расплылось в волчьей ухмылке.

– Я просто говорю правду. Она выглядит горячо.

Маккой, наблюдавший за всем с ленивым весельем, мягко вмешался:

– Обе выглядят горячо. – Он кивнул в сторону Мэгги. – Что, девочки, план был – чтобы все мужики тут языки проглотили, как только вы вошли?

Мэгги рассмеялась, толкнув меня плечом, а Хантер замер со стаканом у губ, его взгляд задержался на ней так, будто он запоминал вес ее смеха. Я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так. Хантер был неисправимым флиртуном, но сейчас все было иначе – сосредоточенно, почти неуверенно.

Я не удержалась. Нужно было поддеть его, глядя, как он пялится на мою подругу.

– Вообще-то, когда мы пришли, мы выпили за то, чтобы поставить братьев Кэллоуэй на колени, – сказала я с невинным пожатием плеч, и Мэгги фыркнула в свой бокал.

Хватка Кольта на моем колене усилилась, его ладонь скользнула чуть выше, и в этом было столько же предупреждения, сколько обещания.

Но именно Хантер принял вызов, его челюсть напряглась, когда он наклонился через стол.

– Может, мой брат и ходит теперь как зомби от недотраха, но я так легко не сдаюсь.

Маккой едва не поперхнулся, захлебнувшись смехом.

– Ой, милый. Я знаю тебя давно, – сказала я, переводя взгляд с Хантера на Мэгги и обратно. Я потянулась за его пивом, не разрывая зрительного контакта. Его челюсть дернулась, когда я придвинула стакан к себе, но он не остановил меня. Я сделала долгий, медленный глоток и поставила его обратно перед ним. – Я бы на это поставила.

Маккой все еще смеялся, плечи подрагивали от беззвучного веселья, а Хантер повернулся к Мэгги, и его привычная бравада сменилась чем-то другим, когда их взгляды встретились. Перемена была такой явной, что даже Маккой это заметил – его улыбка стала задумчивой, когда он наблюдал за ними.

Румянец вспыхнул на скулах Мэгги, и она снова поднесла бокал к губам, отводя от него взгляд. Хантер моргнул, будто стряхивая наваждение, и ухмыльнулся с видом человека, отчаянно спасающего сердце.

Но я почти этого не заметила, потому что рука Кольта перестала притворяться скромной и скользнула выше по моему бедру, его намерение прожгло меня насквозь. Он сжал – не больно, но с той ленивой уверенностью мужчины, который знает, как держать в руках дикость, – и внутри меня все вспыхнуло, сжалось, лишилось слов. Я подалась к нему, чувствуя, как он чуть разворачивает бедра, чтобы приблизить губы к моему уху.

– Веди себя хорошо, – прорычал Кольт, и приказ в его голосе заставил меня отчаянно заерзать на месте.

Я повернула голову, встретилась с его взглядом и позволила ему увидеть весь вызов в моей крови.

– Заставь меня.

Он сжал мою ногу сильнее, так что я едва не застонала, но вместо этого прикусила губу. Тяжесть его ладони, близость его тела, то, как его слова проходили сквозь меня, – я хотела этого, нуждалась в этом и хотела давить в ответ, пока он не потеряет контроль.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-то еще, поддеть его так, чтобы у него не осталось выбора, кроме как утащить меня отсюда и поставить на место, но Мэгги выпалила:

– Мне нужно в туалет.

Кольт медленно выдохнул, пока я смотрела на Мэгги. Ее взгляд удерживал мой – тихий сигнал тревоги, который я знала наизусть.

– Я с тобой, – сказала я, и Кольт позволил своей руке скользнуть вниз по моей ноге, прежде чем встал, выпуская нас.

Я чувствовала, что он смотрит нам вслед, хотя не оборачивалась. Мэгги дождалась, пока дверь туалета закроется за нами, и только тогда повернулась ко мне. Ее голос был едва слышен, а глаза – в панике.

– Что происходит? – осторожно спросила я, подходя ближе. – Мне не стоило так говорить? Я же шутила.

– Я чуть не переспала с Хантером.

Слова вывалились из нее, и она прижала ладонь ко рту, будто могла затолкать тайну обратно.

– Боже. Не могу поверить, что сказала это вслух. – Она смотрела на меня умоляюще.

– Так, – кивнула я, отчаянно ища слова. О ней и Хантере я знала почти ничего. – Все нормально.

– Ничего не нормально. – Она покачала головой и подошла к раковине. Подставила руки под холодную воду, потом прижала их к шее, словно могла остудить жар стыда. – Он бывший моей сестры, Блэр. – В зеркале на меня смотрели ее большие, измученные глаза. – Дело не только в том, что я чуть с ним не переспала. Я хотела. И до сих пор хочу. Но не могу.

– Ладно. – Я подошла ближе. – Давай просто уйдем отсюда? Вернемся к тебе, включим фильмы. По дороге купим по банке глазури и заедим чувства.

Она рассмеялась, выпрямилась и закрыла кран.

– Нет. – Она покачала головой. – Кольт меня убьет, если я уведу тебя сегодня.

– С Кольтом все будет нормально, – пожала плечами я, и это была правда. Как бы сильно меня ни тянуло к нему, я ушла бы с ней прямо сейчас.

– Нет. – Она снова покачала головой и поправила помаду в зеркале. – Я вернусь. Я не могу избегать его вечно. И не хочу, чтобы он решил, будто я ушла из-за него.

Мэгги выдохнула, оторвала несколько бумажных полотенец, промокнула шею и попыталась собраться.

– Мне нужно было это сказать, – тихо добавила она. – На случай, если я сделаю глупость.

Я прижала пальцы к губам, будто запирая их на замок.

– Твоя тайна умрет со мной.

– И твоя со мной. – Она улыбнулась и потянулась к двери.

– Да уж. Кажется, у меня не очень выходит хранить ее в тайне.

Мы обе рассмеялись, но едва вышли за дверь, как застыли. Кольт стоял у противоположной стены, упершись сапогом в нее, руки скрещены на груди. Шляпа была надвинута низко, но было невозможно не заметить, что его взгляд уже прикован ко мне.

– Прости, Мэгги, – сказал он, не сводя с меня глаз. – Мне нужно одолжить твою подругу.

– Она твоя, – пробормотала Мэгги, проскользнув мимо него и бросив на меня быстрый взгляд.

Ее шаги стихли в коридоре, и воздух между мной и Кольтом стал густым, каждый вдох давался с трудом. Его челюсть напряглась, когда он оттолкнулся от стены и медленно шагнул ко мне. Жар его тела коснулся моей кожи. Я отступала, пока спиной не уперлась в дверь туалета, холодный металл резко контрастировал с моим разгоряченным телом.

Уголок его губ приподнялся в улыбке, обещающей и наслаждение, и наказание, и пульс у основания моей шеи бешено застучал там, где задержался его взгляд.

– Что ты делаешь? – спросила я, всматриваясь в его лицо.

– Ты сказала, чтобы я заставил тебя вести себя хорошо. – Он уперся рукой в косяк над моей головой. – Вот я и собираюсь.