Текст книги "Мама для будущей злодейки (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

11

– Дракон! Здоровый такой! С крыльями!

Лука смотрит на меня, явно ожидая бурную реакцию, которой так и не наступает.

Дракон?

А, самолет местного розлива. Но разве это что-то подозрительное? Обычное средство транспорта. Для этого мира я имею в виду.

По лицам родителей сорванца понимаю, что да, видимо из ряда вон выходящее.

– О-о, да…Удивительно… – фальшь в моем голосе не обманывает никого.

Мариса прикусывает губу.

– Эрин, понимаешь, для такого захолустья в котором мы живем приземлившийся дракон выходит за все рамки привычного. И я, и Алик этих созданий только на картинках и видели. В детских книжках.

– О, вот как, – неловко улыбаюсь Луке. Тогда его энтузиазм понятен.

Значит, это мне так повезло, что я увидела крылатую рептилию почти сразу как попала в этот мир?

Получается, что драконы – это как спортивный люксовый автомобиль из лимитированной серии, который редко встретишь на дороге. Ты знаешь, что он существует, но вот так вот просто, не на картинке в интернете, увидишь вряд ли.

– Постой. Ты сказала – приземлился?

– Да, – Мариса кивает. – За одной из гор.

Алик вглядывается в окно, выходящее на западные скалы, ближе всего находящиеся к этому поселению.

– Но что здесь забыл дракон и его всадник?

– В этом и вопрос. Никто не знает. Может, мужику просто приспичило, вот он и решил справить нужду, – пожимает плечами хозяин. – А дети и дамы с разыгравшимся воображением уже понапридумывали всякого.

Странно это все пахнет. Совпадение такое? Не думаю.

– В тех горах был когда-то особняк дворянский? – спрашиваю невзначай.

– Да! Синклер-холл! Бабка моя говаривала, красивое было здание. И виды тоже оттуда открывались, ух, на всю долину нашу.

– Синклер это…– Печенька резко замолкает, когда я качаю головой в ее сторону. Мелкая, хотела уже выдать нашу фамилию. Что взять с ребенка, я сама виновата. Всех деталей не предусмотришь. Хорошо, что малышка смекает, и выдавать секрет больше не спешит. Умница! Но совесть гордится тем, что приходится втягивать в обман ребенка, мне не позволяет.

– Может, всадник кто-то из потомков? Гора ведь и те западные пашни им принадлежат. Слышал, как лорд бесился, когда с проверкой приезжал в позапрошлом году, – чешет бороду Алик.

– А кроме дракона есть здесь что-то необычное?

– Тебе, дитя, зачем? – хватка у мужчины не подводит.

Я улыбаюсь:

– Мы же проездом тут, вот и интересуюсь. Может быть, есть на что посмотреть. Ну, природные достопримечательности там, или еще чего? – желательно в западных горах, заканчиваю про себя.

Мариса не дает мужу сказать, махнув рукой в воздухе:

– Ой, да что тут смотреть! Горы да лес. Больше и нет ничего. Дракон вон мимо пролетел, через десяток лет каких только небылиц не начнут рассказывать.

Понятно. Расспросы мало что дают. Насчет деревни, выяснилось, что землевладелец так от уплаты налогов скрывается. За каждое поселение на земле лорда положено в казну вносить процент с вырученной от сдачи в аренду местным участков под пашни и строительство домов. Ушлый мошенник подал сведения, что нет больше здесь деревни «Эклерки» – не растут ли у названия этого ноги от имени нашего с Печенькой рода случаем – и все, не нужно больше налоги платить, и по обязательствам повиноваться введенным положениям реформ принца Блэйна тоже не нужно отвечать. То бишь школы и сады организовывать, досуг молодежи, просвещение в массы нести.

Шито-крыто все, как говорится. Вряд ли только местный лорд такой хитропопый. Думается мне, по всей империи ему подобных пруд пруди. Ну да ладно, кризисы власти меня не волнуют в данную минуту.

– А далеко до поместья в горах идти? Раз нечего больше смотреть, то и оно сойдет.

Алик хмурится. Подозревает меня во лжи? Взгляд прямо как у папы, когда я, будучи школьницей, ему про дополнительные уроки втирала, когда мы с одноклассницами в игры рубились в компьютерном клубе до темноты.

– Часа полтора пешком отсюда. Не страшно – дракон же?

– А что дракон, справил нужду и улетел, чего бояться-то? – хлопает руками Мариса.

Железная логика.

Помогаю хозяйке дома убрать после завтрака кухню, Печенька в это время сидит за освободившимся столом с Левисой и рисует, хотя больше – восторженно мешает старшей девочке. Да, Пенелопа моя дочь, но вынуждена признать, таланта к художеству у нее никакого. Но это не мешает ей оценивать по достоинству мастерство других.

– Эрин, раз уж вы путешествуете, может… – Мариса неловко пожимает плечами, когда мы заканчиваем. – И тебе, и дочери лучше остаться у нас в деревне? Мы с Аликом подсобим чем сможем, да и дом есть пустой, аккурат через улицу. Бабка Аврора померла прошлой зимой, никого из семьи у нее не было.

Не одна ведь я так любопытствовала за завтраком – вчера поздно было болтать, после ужина все легли спать – семейная пара не меньше моего интересовалась судьбой матери-одиночки с ребенком. Редкое явление в этом мире, а уж в таком глухом забытом картами поселении тем более. Пришлось соврать, чтобы не нарушить свою легенду.

Отец Печеньки погиб, был низкоранговым рыцарем в отряде стражи мелкого городка, осталась я вдовой с дочерью на руках. Работы в городке том не было, вот мы и снялись с места да отправились на поиски счастья.

Простенькая история, в которую несложно поверить. Сплошь и рядом полно таких же женщин, как и я. Неловко конечно, что Мариса с Аликом мне теперь сочувствуют, но куда деваться. Лучше так, чем на их головы потом беду накликать.

– Спасибо, но нам лучшей уйти…Э-э-э, есть у меня тетка, к ней отправимся. В Валку, – вовремя вспоминаю название западного крупного портового города, чтобы не вызвало странностей то, что мы держим путь в сторону поместья и тех самых гор.

– Ну, как знаешь.

Лучше не задерживаться и не испытывать на прочность гостеприимство добрых людей. Но больше, чем тревожить малознакомую семью я боюсь выдать себя, врала я всегда плохо – проблема в том, что я забываю, о чем лгу почти сразу. С три короба наболтаю и попадусь не на первом, но на третьем или пятом вопросе точно.

Паутины из моего вранья не сплести, все ниточки быстро оборвутся. И людей обижу, и подозрения вызову, еще устроят надо мной суд, этого нам точно не надо!

В общем, радушием семейства мы не пользуемся. Быстро собираем свои вещи, которые и не распаковывались, берем щедро предложенный Марисой в дорогу паек – не бесплатно, пусть женщина отнекивалась, небольшую денежку я ей все равно всучила – прощаемся и топаем с Печенькой, сытой и выспавшейся в тепле, в сторону горы.

Полтора часа, обещанные Аликом, превращаются в три часа ходьбы в гору хиленькой девицы, подстраивающейся под шаг ребенка. Нести Печеньку на руках я долго не смогу, хорошо, что она держится молодцом и с ее губ ни слова жалобы не слетает. Но на душе из-за этого мне все равно кошки скребут. Для пятилетки столько пройти за два дня – нечеловеческий подвиг.

Преодолеваем последний подъем верх. Счастье, что склоны не крутые, из неудобств только сбившееся дыхание.

Вот скала, вот поместье – то, что он него оставило время – а вот это, поднявший любопытно от земли свою морду разбуженный нашим появлением дракон.

Чего не хватает?

Всадника, пожалуй. Оглядываюсь. В округе никого. Рептилия ведет носом – мясо вялено почуял что ли – Печенька жмется ко мне с боку. Надеюсь, это чудо-юдо огнем не дышит.

Но животинка – габариты у него меньше, чем я себе представляла, может они как-то делятся на породы, ну как лошади, крупнее и те, что пони – попалась воспитанная, пламенем не плюется.

Только сейчас я подмечаю не замеченные ранее поводья, обмотанные вокруг толстого ствола ближайшего дерева. Будь дракоша размером с двухэтажный дом, его бы такими мерами на месте не удержать, но крылатое создание не больше слона.

Все по классике. Удлиненная морда, как у ящерицы, глаза с вертикальным зрачок и мигательной перепонкой, кожистые крылья, чешуя…типичный обитатель страниц фэнтези-романов. Даже немного похож на того рассекающего небеса зверя, которого я увидела, отодвинув штору окна, когда только очнулась в теле Эрин Синклер.

Ошибся Алик. Если и спешился здесь путник, пролетевший в небесах над деревушкой Эклеркой, то не за тем, чтобы нужду справить. Не – сколько, прикидываю в уме – пять же дней ему для этого требуется?

На безопасном расстоянии двадцати шагов от элитного летающего кадиллака местного розлива ярко-алого цвета – такого в голубом небе не получится не заметить – огибаем с Пенелопой стоянку пришвартованного воздушного средства. Пока идем, голова дракона поворачивается в такт нашим движениям вперед.

Поводья не дают зверю последовать за нами. Оглянувшись назад, замечаю прислоненные к дереву толстые сумки.

Ага, некто неизвестный собирался вернуться. Странно, что прошло столько дней… если всадник решился здесь задержаться, почему нет даже и намека на разбитый им лагерь? Но если остановка должна была быть недолгой, то почему вещи и зверюга на месте, ждут хозяина?

Под моим предназначенным для охоты костюмом выступает холодный пот.

Не грозит ли нам с Печенькой опасность пока мы находимся здесь? Потому что очевидно, что с всадником дракона произошло что-то неладное.

Я окидываю взглядом руины доставшегося мне имущества. Крыши нет, стены оплетены плющом, от окон и дверей остались голые проемы – дерево давно сгнило и превратилось в труху – камни облюбовал мох и плесень, а в кладке пола то здесь, то там пробились сквозь трещины рвущиеся к солнцу сорняки и стволы молоденьких деревьев.

Среди теней родового гнезда мне чудится чей-то силуэт.

12

Хорошо, что только чудится. Всего лишь игра света и тени.

– Мама, – тихонько шепотом зовет Печенька. – Это теперь будет наш дом, да?

Ха, как бы не старалась дочка, а в голосе ее мне четко слышится жалостное неверие.

– А ты бы хотела тут жить? – отвечаю вопросом на вопрос.

Печенька прижимает крепче к себе медвежонка.

– Если мама…

– Нет. Пенелопа, ты хочешь жить здесь?

Я окидываю жестом рукой руины когда-то величественного сооружения. Понятно дело, о том и речи не может быть. Я спрашиваю, преследую иную цель.

Дракон, которого мы оставили позади, недовольно фырчит. А у этих тварей действительно много общего с лошадьми. Звуки похожие издают, и глаза у них выразительные.

– Н-нет? – робко отвечает Пенни.

– Хорошо. Тогда мы не будем здесь жить.

– Правда?

Киваю.

– Правда. Мне важно твое мнение.

Девочка опускает голову вниз, закрывая упавшими волосами личико. Я говорю правду. Пусть Пенни еще малышка, но уже сейчас важно чтобы она училась говорить вслух свою точку зрения и озвучивать то, что чувствует.

Делаю глубокий вдох и выдох. Надо бы поискать всадника этой крылатой рептилии. Он точно не мог далеко уйти. Если, конечно, его не сожрал какой-нибудь зверь.

В библиотечном путеводителе я читала, что опасной живности в этих горах не водится, разве что птицы хищные, они человеку угрозы не несут, но мало ли, книжке той было без года лет тридцать, за столько времени ареалы обитания волков или кого там еще могли и расшириться.

Сжимаю в кармане купленный в оружейной лавке предмет самообороны – работающий на магии шокер – выглядит он как короткая дубинка или толстая волшебная палка с кристаллообразным навершием и кнопкой под большим пальцем, которая и посылает разряд. В работе этот предмет себя показать не успел, но хвалил его продавец очень старательно.

В стенах разрушенного поместья тихо и спокойно. Где здесь искать клад или нечто, что может значительно улучшить наше с Пенелопой финансовое положение? Откуда начинать поиски того не знаю чего?

Успокаивает меня только то, что раз уж маркиз Шервуд – далеко не кладоискатель и охотник за сокровищами – смог найти источник «своего» украденного у сироты богатства, то и мне это должно быть под силу.

– Страшно? Не бойся, я с тобой, – говорю я приглушенно и сжимаю пальчики малышки в своей руке, чувствуя, что Пенелопа замерла на месте.

Оставить Печеньку одну снаружи показалось мне плохим вариантом. Там это чудище иномирное глазами нас чуть ли не сожрать готово. Я про дракона. Хорошо, что привязан, иначе точно бы на зубок попробовал.

Конечно, те драконы, у которых есть всадник, людьми приручены должны быть, но я слышала, что и лошадь может куснуть, а эта клыкастая ящерица тогда и подавно.

Я разглядывая темный коридор и каменную лестницу впереди, когда высокий голосок Пенелопы разрезает мрачную тишину развалин, эхом отскочив от каменных стен.

– Нет…Мам, там дяденька уснул.

Резко, да так, что шея хрустит, поворачиваю голову в ту сторону, куда пальчиком показывает Печенька.

В нише под одной из покосившихся колонн лежит мужчина, не подающий признаков жизни, насколько я могу судить с того расстояния, которое нас разделяет.

– Стой здесь, – говорю я Пенелопе, остановившись в залитом солнечным светом кружочке, показавшемся мне безопасным.

Поместье старое, балки, оставшиеся от крыши ветхие, да и колонны эти грузные крошатся только так; над тем местом, где «задремал» всадник – а кем иначе может быть этот мужчина, кроме как владельцем припаркованного снаружи зверя – дыра в потолке, который по совместительству еще и пол второго этажа.

Осторожно подхожу ближе.

Ну что за напасть!

Надеюсь, чувак, что ты жив, просто без сознания! Мне очень не хочется, чтобы в детских воспоминаниях моей дочери было одно о том, как она обнаружила труп.

Шаг за шагом приближаюсь к телу. Сердце в груди бьется быстро-быстро. Мужчина лежит полубоком, спиной ко мне, под затылком лужица запекшейся крови, а рядом покоится расколовшийся на две части булыжник размером с большой картофельный клубень.

– Эй, – зову я. – Вы слышите?

Нет ответа. Другого я и не ожидала. Странно было бы, если бы он вдруг ответил, тогда обморока бы точно не избежала.

В метре от мужчины опускаюсь на корточки. Ноги ватные.

Я, знаете ли, не каждый день на трупы натыкаюсь. Со мной такое тоже впервые. Что вот мне с ним делать? Лопаты при себе нет, а то будет же лежать, запах и заразу всякую разносить вокруг…

Тихий, еле-еле слышный выдох прерывает поток моих невеселых мыслей.

– Живой! – гора с плеч.

Теперь нужно как-то помощь оказать, раз уж лопата отменяется.

И снова я замираю на месте словно кролик в свете фар. Я не врач, курсы первой медицинской помощи тоже не оказывала, да и лекарства и травы местные, даже будь я медиком по земным меркам, здесь в книжном фэнтези-мире другие.

Можно ли его вообще трогать? Мне кажется, не стоит, потому что боязно еще хуже сделать. Какие тогда варианты? Не бросать же его помирать?! Но и помощи от меня нет.

Задираю голову наверх.

Это не молитва богине Анастасии, не поймите неправильно. Я разглядываю потолок. Он же пол этажа над этой часть когда-то бывшего холлом пространства, здесь, в нише под когда-то стоявшей прямо и гордо колонной, разрушен не до конца, дыра сверху постепенно расширяется, что и произошло недавно, и стало причиной незавидного состояния этого мужчины.

А виновник – свалившийся сверху камень из разрушенной временем и природой кладки.

Как вообще человек после такой раны, пролежав сколько – три, четыре дня – все еще жив? Я не врач, но звучит как-то нереально. Без сознания, без пищи и воды, абсолютно беспомощный, и суметь протянуть так долго? Это днем в горах еще тепло, но ночью же холодно, а уж говорить о том, что лежит он на ледяной плитке и вовсе нет смысла.

– Что же нам с тобой делать, добрый человек?

Чудо и то, что все обошлось одним камнем. Пока он тут лежал, его могло водопадом булыжников знатно так накрыть сверху. Вся эта конструкция над нашими головами на одном честном слове и держится, колонна же приказала себе долгую жизнь.

Переместить тело жизненно важно. И лучше мне попытаться сделать хоть что-то, чем бояться навредить и не делать ничего, пока человеку грозит опасность быть похороненным под грудой камней.

Любая моя помощь лучше, чем вообще никакой, прихожу я безапелляционному выводу.

На горизонте не маячит спасательный отряд. Это на земле до приезда скорой говорят, что лучше не трогать пострадавшего, если ты не врач, чтобы не сделать хуже, особенно если травма связана с повреждениями головы или спины, задеты нервы и прочее. Но нам в этой глуши помощи и прибытия лекарей ждать неоткуда.

Выбор такой у незнакомца: смерть или жалкий шанс на спасение, обеспечиваемое моими усилиями.

Осторожно, опасаясь, что вибрация от движений может вызвать продолжения разрушения потолка, я подползаю к раненому и переворачиваю его на спину.

Какой же он бледный. Брови сведены к переносице, губы синие, вдоль лба, вниз по виску и уху тянутся багровые дорожки крови.

Всадник болезненно выдыхает, когда его положение меняется. Он еще цепляется за жизнь, продолжает бороться. И мне нужно поднапрячь хилые мышцы, чтобы увеличить его шансы оклематься с нуля до парочки процентов.

Так, теперь сложнее.

Хватаю мужчину за плечи, приподнимаю, чтобы его травмированная голова оказалась у меня на бедре, и пытаюсь ползти по полу филейной частью, спиной вперед туда, где на островке безопасности меня ждет встревоженная Печенька.

Минут через пятнадцать вытираю со лба пот. Эвакуировались благополучно, сверху в нас ничего не прилетело, что не может не радовать.

Приподнимаю корпус пациента и перекладываю его осторожно на растрескавшуюся плитку под заглядывающими вовнутрь солнечными лучами так, чтобы травмированный участок затылка не соприкасался с полом. Рукавом плотной рубахи вытираю со своего лба капли пота.

Вот же тяжелый! Но не время еще для радости.

– Дядя спит так же, как и мама…– поднимаю голову, у возвышающейся сейчас над сидящей мной Печеньки в глаз стоят слезы.

Маленькая моя, снова напугалась.

Обнимаю, прижимая девочку к себе крепко-крепко.

– Все хорошо. Маме тогда снился нехороший сон. Поэтому…Больше такого не будет, я обещаю.

Не прошла бесследно та ночь, когда настоящая Эрин напилась снотворного и отправилась на покой. Я вспоминаю, как плакала Пенелопа перед постелью матери, когда я только открыла глаза в этом мире. Даже представить не могу, сколько она так сидела и звала свою маму, просила ее открыть глаза…Жаль, что эти несчастливые мгновения в ее памяти я изменить не в силах.

– А дядя…он поправится. Он серьезно поранился и нам следует хорошо постараться, чтобы ему помочь. Никуда от меня не отходи, тут опасно ходить одной.

Такая глупая мелочь – свалился сверху камень – а все же, могла унести человеческую жизнь.

Печенька шмыгает носиком-кнопкой и кивает.

Умничка моя!

Теперь мужику умирать категорически запрещено. Иначе ходить моей Пенни с психологической травмой. Не позволю!

Поднимаюсь на ноги и глажу ее по голове, просто невозможно устоять.

Теперь план действий.

У меня в рюкзаке есть кое-какие лекарства, что я покупала нам в дорогу, стоит разобраться, вдруг что и пригодится, еще нужно найти воду – у нас ее не так много – вскипятить и обеззаразить рану, да и напоить самого раненного тоже не помешает, правда, тут как получится, сможет ли он глотать, не приходя в сознание мне не ведомо.

Но прежде всего надо заглянуть в сумки самого всадника, которые так и остались прислоненными к дереву, где привязан дракон. Авось там есть средства получше купленных у провинциального аптекаря настоек? Может, артефакт какой? Ну или еще что-то, я пока плохо в местных материях разбираюсь.

Далее приступаем к исполнению.

Снаружи рептилия уже поджидает нашего появления, успел развернуться лицом к нам и задом к лесу. Вертикальные золотистого цвета зрачки расширяются по мере моего приближения.

Пенелопе было наказано ждать на крыльце не просто так. Ребенка к этому чудовищу я подпущу только через свой труп. И бешено бьющееся сердце подсказывает – осталось уже недолго.

– Так. Хороший дракон, хороший. Ты же не будешь кусаться? Понимаю, хозяин твой ушел, и наверное, приказал тебе охранять оставленное им, но сей час ему помощь нужна…Я не плохой человек… – приговариваю ласково, потихоньку приближаясь к стоянке крылатой ящерицы.

Дракоша садится, поджав к туловищу лапы, и внимательно ведет ушами, прислушиваясь к незнакомому голосу и его интонации. Признаков того, что меня хотят атаковать, не замечаю, в душе поднимает голову моя побитая жизнью смелость. Я делаю два длинных шага вперед, оказавшись аккурат подле ствола массивного дерева. Чему бывать, того не миновать.

– Ага, вот так…Красивое ты создание, прямо с картинок. И все-то любуются тобой, когда рассекаешь небеса, – подхватываю споро обеими руками тяжелую поклажу.

На них нету что ли этой магии, которая вес облегчает? – невзначай проносится и исчезает тут же мысль. Люди к хорошему привыкают быстро.

Голова дракона резко подается вперед, я столбенею, на спине выступает ледяной пот. Где-то над плечом раздается грудное урчание. Медленно, еле живая, оборачиваюсь назад.

Чешуйчатая морда ластиться, словно просящий ласки котяра. Приходится опустить ручку одной из сумок, освободив руку, и задержав дыхание, вытянуть многострадальную конечность вверх и погладить животинку по вытянутой морде.

Урчание от таких манипуляций становится громче. Чешуя приятная на ощупь, теплая и сухая, гладенькая, не похожа на рыбью. Змей и ящериц я никогда не трогала, поэтому с ними сравнить не могу.

Через минуту моя рука затекает тянуться, я разрываю контакт и приношу свои сердечные извинения, обещаю в следующий раз, не уточняя сроков, повторить сей процесс, быстренько подбираю вторую сумку и бегу туда, куда привязанный к стволу векового дерева дракон не может достать. Но рептилия и не пытается меня догнать, снова фыркает и опускается на землю, готовясь к послеобеденному сну.

Шумно выдыхаю, чмокаю в щеку восторженную увиденным Печеньку, которую этот жест любви уже не приводит в рассеянное и робкое состояние, опускаюсь на одну из ступенек и принимаюсь беспардонно рыться в чужом добре.