Текст книги "Мама для будущей злодейки (СИ)"
Автор книги: Хэйли Джейкобс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)
9
– Мама, а это что?
– Это вяленое мясо. Хочешь попробовать? – спрашиваю у Печеньки и после ее энергичного кивка даю ломтик.
– Вкусно. А это зачем? – Пенелопа пальчиком другой руки, в которой не зажат ломоть вяленого угощения, тыкает в жемчужинку на блюдце.
М-да, твоя мама чем только не занималась, пока ты в садике была!
После аптеки я отправилась на поиски провианта в дорогу, а после вернулась домой, и еще раз осмотрела все комнаты, и особенно тщательно спальню Эрин.
Бинго!
В одной из шкатулок нашлась заначка наличных денег – не слишком большая по местным меркам сумма, но лучше, чем ничего, потратилась я сегодня прилично – и несколько украшений, очевидно, дорогих сердцу молодой женщины. Возможно, их дарителем мог быть Ник из тех времен, когда они с Эрин и Анной еще были друзьями, а может и нет.
Мое же сердце на эти вещи не откликается никак. Можно будет продать или выменять, берем с собой – пригодятся. На платьях удалось только пуговички жемчужные в тарелочку, чтобы не рассыпались в разные стороны, срезать, никаких других ценностей в гардеробе больше не обнаружилось.
– Это нам в дорогу, – говорю и ссыпаю жемчуг с блюдца в мешочек.
– Мы правда-правда уезжаем? –спрашивает Печенька с набитым ртом.
Глазки так и сверкают в свете лампы.
– Правда. Ты расстроилась? – продолжаю сортировать и складывать вещи в рюкзак.
Интересуюсь как бы невзначай, но на самом деле осторожно жду ответа. Такая внезапная смена обстановки может сильно навредить ребенку. Но ничего не поделать, уехать мы должны обязательно.
Пенелопа качает головой и улыбается, демонстрируя ямочки, испачканные маслом от вяленого мяса.
– Мама же со мной. Мне больше никто не нужен, только мама.
– Ах, – прижимаю шутливо руки к сердцу, – Прямо в сердечко! Удар любви от моей Печеньки попадает в цель!
Девочка смеется:
– Мама, ты такая смешная!
Пенелопа засыпает на кровати, наблюдая, как я, сидя на полу рядом, собираю вещи.
– Спи сладко, малышка, – шепчу пожелания, чмокая ребенка в лоб, и укрываю ее одеялом.
Вещи собраны, а сна из-за напряжения ни в одном глазу. Видимо, я даже подсознательно не позволяю себе расслабиться на территории этого подлеца маркиза. Так и провожу остаток ночи, то засыпая, то пробуждаясь словно в каком-то дурмане.
С рассветом бужу Пенелопу, и ожидая того, что она начнет капризничать, уже готовлюсь мысленно, как буду отвлекать, но ребенок до ужаса послушен. И хорошо, и в то же время плохо. Все же дети должны балагурить, робкое послушание и осторожность не есть хорошо.
Караван отправляется с торговой площади. Крепко держу за руку зевающую Печеньку, с купцами я договорилась вчера, так что сегодня мы без проблем садимся в полупустую крытую пологом повозку и отправляемся в путь.
Пенелопа засыпает еще до того, как скрывается за линией горизонта городок Кельн.
Равнодушно смотрю на проносящийся мимо пейзаж сквозь щель в плотной ткани, которая и служит крышей, оберегающей товар от дождя. Снаружи доносятся голоса разговаривающих между собой наемников, которых нанял хозяин каравана для охраны. Под их неразборчивый, монотонный бубнеж ко мне наконец приходит сон.
Следующие три дня ничем примечательным не отличаются. Та же дорога, те же люди, с которыми мы сблизится не пытаемся, и это взаимно, то же вяленое мясо да вареные яйца, которые я приготовила перед дорогой и которые успели вчера закончится.
Вся эта поездка напомнила мне моменты из детства о путешествии на поезде с мамой. Я плохо помню куда мы ехали, но хорошо отпечаталась в памяти вся эта атмосфера пути длиной в несколько дней, и мерный стук колес по рельсам… как в электричке…
Действительно ли моя жизнь оборвалась так внезапно? Погибнуть без боли для многих благо, но мне, как бы странно это ни звучало, было бы намного легче, если бы я была тогда в сознании. Легче не в тот конкретный момент, а сейчас – смириться со всем этим.
Как там мама с папой, они уже должны были узнать печальные вести…А Настя и наши общие друзья, как дела у них?
Я скучаю по всем вам, очень…
Нет, хватит, теперь меня зовут Эрин, мне двадцать четыре года – это узнала с помощью обнаруженных в доме бумаг, хотя выгляжу моложе – и я мама Пенелопы, маленькой девочки, у которой кроме меня больше никого нет на этом свете.
Пора перестать уже бередить душу вопросами, на которые никто мне не даст ответа…Да, пора.
– Приехали, леди. Западная Бониса, – повозка останавливается, один из купцов помогает нам с Печенькой выбраться наружу.
– Благодарю, – киваю я.
Караван удаляется прочь, поднимая над дорогой клубы пыли.
Пять дней! Пять дней пути! Хорошо, что ни меня, ни Пенелопу не укачивает, иначе бы нам пришлось тяжко. Но поездка в повозке все равно оставляет желать лучшего, особенно, когда есть с чем сравнивать. Например, с машиной или самолетом.
Но на местный аналог крылатой машины – дракона – я бы не села. Во-первых, страшно и опасно, и во-вторых, этот транспорт дорогой и недоступный простому населению, как оказалось. У меня еще не до конца в голове уложился факт их существования, так что не больно и надо было.
Климат в Бонисе прохладнее, чем в землях Шервуд, но мягче. Пейзаж тоже отличается, местность скалистая, на горизонте виднеются горы с белыми шапками снега на макушках.
Вдыхаю полной грудью.
А воздух-то.
Какой чистый, свежий воздух! Вот он, аромат свободы!
Просто камень свалился с груди. Никто не знает, что там ждет нас с дочкой в будущем, но как говорится под лежачий камень вода не течет, мы сами хозяева нашей судьбы!
Полевые цветы, которые только-только успели распуститься после долгой зимы так и балуют своей ненавязчивой сладостью.
Энергии Печеньке после долгого путешествия не занимать. Она тут же приседает у обочины пустой дороги и принимается собирать своими маленькими пальчиками букетик, оживленно что-то приговаривая медведю Джеку, который зажат у девочки под мышкой.
Я кладу рюкзак на здоровый валун и достаю карту. Не знаю, какой вид магии применяют местные картографы, но читать местность оказывается очень легко.
Как жаль, что поблизости нет поселений. Придется спать в палатке. Но до темноты нам лучше убраться подальше от дороги и разбить лагерь уже на своих землях. Да-да, те самые поля и гора с разрушенным поместье в паре часов пути на северо-запад отсюда.
– Пенелопа, голодная? Хочешь пить? – идти нам придется прилично, и лучше по пути привалов не делать, иначе ночевать придется там, где нас застанут сумерки.
Печенька улыбается и кивает.
Чудо, а не ребенок. Но такое ее поведение немного начинает меня беспокоить. Не пытается ли малышка угодить матери и всем вокруг, подавляя собственные чувства? Это не хорошо. Последствия у такого не из приятных: нарушение психики и даже возникновение физических отклонений.
Мы едим на том же самом валуне, разложив те остатки провизии, которые нужно съесть быстро, пока не испортились. Караван вчера остановился в одном из городков, там я и запаслась продуктами, никто не знает, как долго мы тут пробудем.
– Держи, – даю Пенелопу бутерброд со сметаной и сыром, который сделала только что, и мастерю себе точно такой же.
Когда Печенька расправляется с едой, даю ей флягу с компотом.
– Сладко!
– Ага. Нравится?
– Да.
– Хорошо, – глажу малышка по голове. Никак не удержаться, так бы всю и затискала, но не хочется пугать, к таким нежностям Пенелопа относится пока настороженно.
– Ну вот, покушали, теперь не помешало бы нам растрястись, как думаешь? – энергично спрыгиваю с камня, помогаю Пенелопе спуститься – ножки у нее такие же маленькие, как вся она сама – и закидываю за спину рюкзак.
– Хочешь песенку споем? Ты какие знаешь? В садике вас учили?
Два часа ногами топать – то еще испытание, особенно для пятилетки, но Печенька хорошо держится.
– Все, мама устала. Ох-ох, тяжело как. Печенька не устала? Давай пять минуток отдохнем? – вру я и снимаю рюкзак, который почти ничего не весит, не смотря на свой объем.
Пенелопа довольно падает прямо на траву. Костюм походный ей к лицу. Печеньке вообще все идет. Даже такого болотного цвета одежда, что на размер или два больше – рукава и брюки пришлось подкатать – и тот придает девочке какой-то свой шарм.
Вот бы кроссовки сюда.
Настя, чертовка, до холодильника и плиты додумалась, а до кроссовок удобных, в которых сама круглый год гоняет, нет? Где справедливость?
Мои ножки, бедные мои ножки!
В ботинках ходить, какими добротными бы они не были, когда на улице снега нет, я не привыкла. Да, версия это облегченная, не зимняя с мехом, но все же.
Или это я непривыкшая просто? Избалованная чудесами земного прогресса, неприспособленная к выживанию в дикой местности.
– Это тебе, мама, – Пенелопа робко улыбается и протягивает мне букетик собранных ею полевых цветов.
– О! Вот это красота! Произведение искусства! За подарок полагается благодарность, – я хитро улыбаюсь, подползаю ближе и обрушиваюсь поцелуями на маленькую злодейку романа.
Первозданная природа, аромат луговых трав, горы на горизонте, зелень вокруг…Никогда не была в Швейцарии, но видела картинки. Это место – Западная Бониса – очень походит на то, что транслировал голубой экран компьютера в ответ на запрос про ту далекую страну.
– Мама…– Пенелопа округляет глаза и прижимает ручки к покрасневшим из-за смущения зацелованным пухлым щечкам.
– Я…тоже….
– А? Не слышу? – подношу к носу подарок и жадно вдыхаю, не скрывая широкой улыбки.
– Тоже хочу поцеловать маму, – прошепелявила словно войну объявила, хе-хе. Такая решимость в голосе, прямо как у взрослой.
– Вперед. Мама в твоем распоряжении.
Пенелопа на полном серьезе набирает побольше воздуха в легкие, двигается ко мне, тянет шею и быстро, словно бабочка крылышками задела, касается губами щеки.
– Молодец! Чмоки моей Печеньки прогоняют усталость! Смотри, к маме вернулись все силы!
Бодро встаю с помявшейся из-за моего веса травы в прыжке и как атлет принимаю стойку, демонстрирующую мышцы.
Пенелопа радостно смеется, подбирает с земли своего кошмарного медведя, и сама протягивает мне свою ладошку.
Сжимаю крепко и в то же время осторожно ее пальчики.
– Вперед! Еще немножко осталось. Хочешь про слона песенку спою? Про розового?
Каре-зеленые глаза Печеньки сверкают любопытством.
Так вот, в веселом расположении духа мы и идем вперед, огибаем поля и сворачиваем с дороги, топаем дальше.
Темнеет.
На карте расстояние казалось меньшим, но по факту масштабы несопоставимы.
Солнце медленно заходит, скрываясь за горами, которые как ни крути головой будут везде, окружая эту равнину.
Я уже собираюсь остановиться и достать из рюкзака палатку, как невдалеке зажигаются огоньки. Один за другим.
Это…поселение?
Но ведь на карте эта местность значится незаселенной. Или это я переоценила свои навыки прокладывать маршрут, читай, заблудились?
– Пенни, дойдем до туда, хорошо?
Возможно, что там есть трактир или таверна…Или иное какое местечко, где можно поесть горячего, помыться и переночевать в теплой постели. В одиночку я не стала бы рисковать, но со мной Печенька, а ребенку нужны условия покомфортнее ночевки под открытым небом.
– Хорошо!
Буду надеяться на лучшее, решаю про себя. А если эти надежды не оправдаются в реальности, у меня в рюкзаке найдется кое-что, чем можно защититься и отвлечь, в случае чего.
10
– Погоди, Пенелопа.
Я останавливаюсь и снимаю со спины рюкзак, достаю купленное на всякий случай средство самообороны, перекладываю его в карман и закидываю поклажу обратно на родной хребет.
– Если вдруг мама скажет тебе бежать, Печенька, то беги. Хорошо?
– А ты? – пугливо звучит вопрос ребенка.
– Мама будет бежать прямо за тобой, не бойся, – обнадеживающе звучит мой голос без единого намека на ложь.
Мы подходим к источнику огней ближе. С такого расстояния становиться возможным различить силуэты деревенских домиков.
Поселок. Лают собаки, доносятся обрывки человеческой речи. В остальном, все довольно спокойно.
Я выдыхаю, но расслабляться пока рано. И почему на карте не значится это место, люди же здесь живут? Странно. Это чья-то оплошность или такой хитроумный ход? Но зачем?
Продолжаем идти по полевой дороге. Дома все ближе и ближе. Рука, сжимающая пальцы Печеньки уже мокрая от пота.
– Лука, Левиса домой! – зовет женский голос.
– Пять минут, мам! – молит в ответ ребенок.
– Кому сказала – домой!? Не злите отца!
В крайнем доме горят огни, с их двора и доносятся крики. Мы подходим ближе. В проливающемся наружу из жилища свете с трудом различимы силуэты его обитателей.
– Простите, – обращаюсь к хозяйке дома, которая ждет пока дети зайдут в дом.
Женщина в проеме двери подпрыгивает на месте и от неожиданности прижимает руку к груди. Не могу разглядеть ее лица. На улице окончательно стемнело. Но не время любоваться ночным небом и хороводом звезд, который возглавляет полная луна.
– Хоспаде! Кто там? Ты, Агата?
Я не отвечаю. Что-то скрипит, раздается звук шагов – сначала стихает, затем снова становится громче.
Тяну Печеньку вперед, останавливаемся мы у деревянной калитки, за которой начинается двор и территория матери Луки и Левисы, которые до сих пор не зашли домой по зову матери.
В лицо ударяет свет направленного на нас фонаря. Несколько раз моргаю, прежде чем привыкнуть. Брюнетка с толстой косой в голубом платье округляет глаза, смерив взглядом сначала меня, потом застывшую рядом Пенелопу.
– Кого это принесло? – из дома слышится мужской бас.
У меня в груди сердце набатом колотится. Люди своими делами занимаются, так неудобно тревожить.
– Простите, не можете подсказать… – робко начинаю, но меня бесцеремонным образом перебивают.
– Алик, здесь какая-то неместная с дитем, – кричит в дом женщина. Двое ребятишек лет десяти – мальчик и девочка – стоят рядом с матерью на крыльце и с любопытством разглядывают меня и Пенни. Лука и Левиса можно полагать.
– Неместная? – мужчина выходит наружу.
Здоровый какой, и бородатый. На вид раза в два старше меня.
Я сглатываю и пытаюсь улыбнуться потревоженным мной незнакомцам:
– Здрасьте. Меня Эрин зовут, это моя дочь. Я не думала, что тут есть поселение, на карте не обозначено…Вы не могли бы мне помочь подсказать… – есть ли здесь трактир или постоялый двор?
Мне снова не дают договорить:
– Мама, уже нужно бежать?
Печенька тянет меня за рукав и, как ей кажется, шепчет, чтобы слышала только я.
Немая сцена. У потревоженного семейства одинаково округляются глаза.
– Одно дите породило другое дите! – мужчина сгибается пополам и хохочет.
Я убираю свое «орудие» индивидуальной обороны в карман. Интуиция подсказывает, что эти люди не причинят нам вреда. К тому же, это мы сюда пришли, нас силой не тащили, да и кто будет в таком глухом и богом и картами забытом месте устраивать западню? За весь день пути по дороге не встретилось ни одного путника – настоящая глухомань.
– Не гоже детям по ночам шастать. В дом! Все в дом! – женщина отмирает, суетливо сбегает с крыльца, открывает калитку и показывает нам жестом проходить внутрь.
Я колеблюсь только поначалу. Вроде бы семья приличная, радушная. Хорошо, так и поступим. Нам идти все равно некуда.
В доме тепло и светло, уютная простая обстановка, везде чисто, а еще вкусно тянет с кухни горячим ужином. Что это…картошка с мясом? Слышу, как у Печеньки в животике урчит. Вяленое мясо вкусное конечно, и бутерброды с сыром тоже, но вот полноценно приготовленная пища – это совсем другое дело.
Нам предлагают сесть, семейство из четверых человек тоже занимает свои места за широким столом.
Алик, так кажется, женщина, назвала своего мужа, улыбается дружелюбно и чешет бороду. Улыбка у него такая же заразительная, как и смех, волей-неволей улыбаешься неловко в ответ.
– Ой, у меня там мясо! – хозяйка встает и спешно исчезает в кухне.
– Дети, идите мыть руки, – слово отца здесь закон, мальчик с девочкой, которые продолжали с таким любопытством разглядывать гостий, энергично вскакивают и исчезают в дверном проеме.
– Чего сидим? Хочешь сказать, на дите, а? – обращается ко мне мужчина и снова хохочет.
Я тушуюсь.
Не привыкла к такой доброте. В двадцать первом веке же жила, на Земле. Там даже соседей своих не знаешь и не здороваешься, а тут, чужие люди в дом свой пустили, кормить собираются. Странно это для меня, новый опыт можно сказать. А шуточки у этого бородача прямо как у моего дядюшки – самосмейки – сам придумал, сам посмеялся.
– Мама не дите! – Печенька сердито смотрит исподлобья на хозяина дома.
Защитница моя! Ситуация забавная, но в душе разливается приятное тепло. Боится же, мелкая, а все равно упрямо перечит.
– Значит, дите у нас ты? – бородач подмигивает.
Пенелопа надувает губы.
– Я…скоро я вырасту, поэтому…
Но дальше фраза так и повисает неоконченной в воздухе.
Да, малышка моя к таким шуткам не привыкшая. Или просто правда Печеньке не нравится, но так и есть, дите – вынесен приговор и оспариванию не подлежит.
– Лука! Поди сюда, покажи гостям, где ванная да проследи, чтобы руки перед едой помыли! – распоряжается Алик, когда в комнату возвращаются дети.
Ребенок кивает и улыбается отцовской улыбкой. Градусы моей подозрительности падают ниже, стремясь упорно к нулю. Какой бандит или убийца будет нести в массы заветы соблюдения чистоты и гигиены?
– Идем, Печенька, – беру за руку дочку и следую за провожатым.
Ванная похожа на ту, что была в нашем доме в Кельне. Только водопровода нет. Но есть полная лохань воды и ведро с ковшом. В целом обстановка мало чем отличается.
Когда возвращаемся, на стол уже накрыто. Пенелопа гулко сглатывает. У меня аппетит тоже просыпается, несмотря на позднее время. Опять же, зачем нас кормить и переводить еду, если потом собираешься убить?
Эх, Аринка, насмотрелась ты ужастиков, да и в новостях ничего хорошего не показывают, вот и пуганная всякими страшилками. Хотя…лучше так, чем святая простота и наивняк. Меньше ножей в спину вонзят, в прямом и переносном смысле. Доверием мы, люди современной Земли, увы, не избалованы.
Хозяин воздает короткую молитву богине Анастасии – местному божеству-покровителю – и первым начинает трапезу, остальные тоже не сидят, шустро орудуют вилками. При звуке имени моей подруги, бесстыдно возведшей себя в местные идолы, у меня – хвала самообладанию – даже глаз не дергается, просто я уже в курсе ее «святости», да и Настино чувство юмора мне тоже не в новинку.
Печенька словно маленький зверь вгрызается жадно зубками в куриное крылышко, поданное ей внимательной хозяйкой по имени Мариса.
– Ох, голодные какие, и куда только путь-дорога вас позвала? – причитает хозяйка, и не дожидаясь ответа, продолжает подкладывать нам в тарелки картофельный гарнир.
Ночевка и вовсе не подлежит обсуждения, словно само собой разумеющееся. Добрые люди. Не знаю, поступила бы я на их месте так же, смогла бы незнакомца принять словно своего родственника.
Нам постелили на полу в столовой-гостиной, стол и деревянные лавки отправились в дальний угол комнаты. Целый слой из одеял мягкий, вполне себе удобно и тепло, не кровать, но вполне сносно. Я прижимаю уснувшую Пенелопу к себе и твердо убеждаю себя не спать, мало ли…Но, увы, затея провалилась. Усталость взяла свое.
Утром будит щекочущий нос аромат блинчиков. Мама такие мне готовила, когда я на каникулы приезжала. Пока не открываю глаза даже чудится, что я в родительской квартире в многоэтажке. Вот папа встал, шумит водой в ванной, из телевизора детские голоса – показывают передачу для малышей.
– Мама, – зовет Печенька и я разлепляю веки.
– Доброе утро, – шепчу ей.
Она улыбается. Что за чудесная улыбка, и эти ямочки с румяными щечками! С каждым днем я люблю ее все больше и больше. Даже страшно становится.
– Выспались? – на голоса приходит Мариса. – Завтракать будете?
Я сейчас готова рассмеяться из-за собственной подозрительности. Это обычная семья, нужно быть благодарной, что они любезно предложили нам ночлег и делят свой хлеб с незнакомками. С точки зрения Марисы и ее супруга я могу быть таким же опасным элементом, каким представились по первой они мне. Смысл вообще жить, если никому не верить?
Отпускаю свою недоверчивость и спрашиваю в перерывах между поеданием блинчиков и чаепитием почему поселение не указано на карте, сколько примерно идти до разрушенного поместья Синклер и замечали ли они что-либо необычное в тех местах, где располагаются мои земли.
Однако же про то, что я и есть наследница давно разоренного рода, некогда господствовавшего в этой округе, решаю умолчать. Кто знает, что случится в будущем: добрые хозяева могут легко изменить свое отношение. Да и потом, это не только для нашей с Пенелопой безопасности, но и для блага самого радушного семейства.
Меньше знаешь, крепче спишь – гласит народная мудрость. Если кто через десяток с лишним лет будет идти по нашему следу, то никто обо мне и Пенелопе и не вспомнит. Подумаешь, две сиротки-скиталицы! А вот наследницы с фамилией рода, о судьбе которого здесь и сейчас толки ходят, так просто из памяти точно не сотрутся.
Спрашивая нечто подобное – про подозрительные происшествия – я и представить не могла, что ткну наугад и сразу в цель.
Мариса с Аликом переглядываются, не сразу решаясь говорить, но их опережает десятилетний Лука, восторженно округляя глаза и открывая широко рот, чтобы набрать побольше воздуха и быстро выпалить.
