Текст книги "Мама для будущей злодейки (СИ)"
Автор книги: Хэйли Джейкобс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)
15
Открыл глаза? Кайл очнулся?
Быстро. Я думала, для его полного выздоровление потребуется вся эта ночь и последующее утро. Насколько силен этот маг? Я с законами этого мира почти незнакома, но
Что ж, посмотрим, кто он такой и что ему понадобилось в моем поместье!
Быстрым шагом возвращаюсь внутрь.
Мужчина уже не лежит там, куда я его отбуксировала, нет, сейчас он сидит обессилено, откинувшись спиной о ближайшую стену. Замечаю, что лоб его покрыт потом. Кажется, даже небольшое изменение своего положения в пространстве стоило ему немало энергии.
Серые глаза приклеиваются ко мне стоит только появится в зоне их видимости. В них гамма чувств: недоверие, подозрение, сомнения и удивление.
Кайл опускает недоуменный взгляд на Печеньку, спрятавшуюся позади меня и теперь любопытно выглядывающую на него из-за моей юбки.
Вдыхаю и беру себя в руки.
– Здравствуйте. Как вы себя чувствуете? – надеюсь, говорить у него сил хватает.
–…Бывало и хуже.
Вот уж сомневаюсь. Вранье! Ты, чувак, чуть коней не откинул на наших с Пенелопой глазах!
Мужчина хрипло продолжает, озираясь по сторонам:
– Кто вы? Что произошло?
В новогоднюю ночь вы с друзьями отправились в баню…
– А что вы помните? Из последнего? – я не стою на месте, иду к нашим вещам, спиной становлюсь к всаднику и наливаю в кружку остывшей кипяченной воды, заодно незаметно из промокшего походного костюма перекладываю в карман платья «жезл судьбы» – шокер местного розлива. Безопасность прежде всего. Каким бы на вид сейчас не казался мужчина, все же он сильнее физически, а еще магичить умеет.
Кайл медлит с ответом.
– Прежде чем отвечу я, можете вы хотя бы представиться?
Я усмехаюсь, заметив, что на мое приближение этот с виду пусть и не мускулистый, но и далеко не хилый мужчина реагирует, медленно отодвигаясь.
– Послушайте, вы должны уже заметить, что возможностей вам навредить у меня было предостаточно. Валялись здесь как…как…
– Как заколдованный принц из сказки! – подсказывает Печенька, копируя мой тон.
– Да! Благо не поцелуй принцессы нужен был, чтобы развеять чары. Ваша побрякушка в той стороне, – указываю пальцем туда, куда я выкинула оплавившийся амулет, снятый с шеи пациента. – Остальные выводы делайте сами.
Я протягиваю Кайлу воду. Мужчина робко принимает кружку, не спеша ее делать из нее глоток. Чувство, что это не он тут подозрительный элемент, а я.
Не дождется! Пусть сам сначала представляется и говорит, что тут забыл. Как по мне, то прав требовать ответы у меня, хозяйки, больше, чем у вторгшегося на чужую землю вора.
Серые глаза долго смотрят на валяющийся в метрах пяти от него защитный артефакт. По нахмуренным бровям можно догадаться, что он тщательно что-то обмозговывает.
Терпеливо жду на безопасном расстоянии. Печенька любопытно бегает глазами с лица мужчина на мое и обратно.
У меня был выбор – хочу, чтобы он это понял. Я его жизнь спасла, так что кем бы он там не являлся, мне пусть представляется первым, а я уже буду решать, стоило оно того или нет.
– Меня зовут Кайл Вермонт. Я – маг, по большей части исследователь и энтузиаст.
Киваю. Почти никакой информации в его словах нет. Я это и раньше знала. За исключением фамилии всадника, которая для меня пустой звук – в Настином романе она не встречалась.
– Что вы забыли на частной территории? – приходится начать допрос, сам энтузиаст явно не горит энтузиазмом говорить.
Кайл поджимает губы.
Меня немного успокаивает тот факт, что он кажется обычным человеком, не преступником и не отъявленным бандитом, род деятельности вроде приличный, да и выглядит драконий наездник интеллигентно и выражается соответствующе. Не пытается напасть или осыпать проклятиями, заколдовать нас или еще как-то навредить. Делаю вывод, что пока что Кайл безопасен. Идем дальше, значит.
– Я – Эрин Синклер, а это моя дочь Пенелопа. Вы нарушили постулат о неприкосновенности частных владений без разрешения хозяина земель. Это мое поместье. Теперь скажете, что вы тут искали?
Вполне вероятно, то же, что и я. Сокровища! Но нужно проверить. Магу явно известно больше.
Кайл пораженно округляет глаза, потом вздыхает, утирает со лба очередную порцию пота и начинает рассказ. Не дождется жалости, отдыхать потом будем, сначала информация.
Через пять минут я пытаюсь уложить услышанное у себя в голове:
– Значит, один из моих далеких предков был выдающимся магом?
– Нет, – отрицательно качает головой Кайл.
– Тогда зачем ему секретная библиотека книг, которую все маги ищут уже – как вы сказали – три сотни лет?
Вот так дела! Я-то думала, этот исследователь, как себя назвал очнувшийся всадник, некто вроде расхитителя гробниц; этакий пират, только сухопутный, или, учитывая наличие крылатой рептилии – воздушно-пехотный, а дело в ином оказалось – ученый муж!
Воистину исследователь-энтузиаст, поисками талмудов с заклинаниями занимается. Неужто тех, что с собой таскает, недостаточно? А дома жена и ребенок ждут, на минуточку!
– Арчибальд Синклер-старший, живший больше трех столетий назад, был крайне удачливым по стечению обстоятельств… ростовщиком. В то время один талантливый, но очень бедный маг нуждался в средствах, посему и заложил у него самое драгоценное, чем обладал – свое детище – научные магические изыскания.
Кайл объясняет, а у меня глаз дергается.
Наука и магия в одном словосочетании – что за чупакабра такая? Реалии этого мира слишком отличаются от привычной мне картины.
Разбираться после моего сюда подселения во всех тонкостях не было времени, нужно было срочно уезжать; знаю только, что помимо бытовых приборов магией решаются и многие другие проблемы повседневной жизни – сигнализация, она же охранная система, и чары, что облегчают вес рюкзака, так мне полюбившиеся на практике… короче полезная штука, хотя я и понятия не имею, как это все работает.
В оригинальной версии сюжета магия сродни техническому прогрессу, а артефакты – это все та же электроника на местный манер, Настя с этим не заморачивалась. Хотя, если так подумать, земное электричество кому-то тоже может показаться волшебством.
Я свожу брови вместе:
– Но тогда откуда вы знаете, что то, что ищете, все еще здесь? В поместье даже дырявого корыта не найдется, больше ста лет тут никто не живет, так почему вы решили, что «секретная библиотека» спрятана в Синклер-холле? Будь оно так, разве ее не должны были уже давным-давно найти?
– Я нашел подсказку! Никто не знал все эти триста лет, что сделал Тиберий Бомон со своими рукописями. Никто! – воодушевляется Кайл. – Но я смог!
Из следующих объяснений Кайла следует, что некий непревзойденный и рано скончавшийся гений магического искусства нуждался в средствах для поездки в какую-то там пустошь, чтобы поставить эксперимент, ради этого он и заложил у одного мецената – моего далекого предка – свои неопубликованные еще работы – но по дороге обратно скоропостижно преставился.
Талмуды эти уже триста лет считаются потерянными или украденными. Есть даже версии, что их автор самолично предал труды огню.
– Месяц назад мне в руки попался дневниковый очерк соседа Тиберия, где тот саркастично злорадствовал над бедственным положением последнего. Никто и подумать не мог, что такой талантливый маг едва сводил концы с концами! Но как тогда он позволил себе эксперимент в Броденшергской пустоши? За триста лет никому такой вариант в голову не приходил! Я навел справки, нашел среди возможных жителей родных Бомону окрестностей толстосумов, к которым архимаг мог пойти занимать денег и проверил каждого. Выяснилась, что именно ваш пра-пра-пра-пра-пра… – я машу рукой, чтобы Кайл продолжал рассказ, опустив все эти «пра», поражаясь про себя и гадая, сколько времени могло уйти на то, чтобы перелопатить столько информации.
– Так вот, Арчибальд Синклер-старший пришел в неистовство, как пишет его дворецкий в одном из журналов для заметок, когда узнал о смерти Тиберия Бомона. Это и навело меня на мысли, и я продолжил изучать в этом направлении. В чем причина гнева главы рода – никто не знал, потому что Арчибальд умел хранить секреты, а еще, полагаю, он считал всю возникшую ситуацию злым роком и страшился позора, если люди узнают о том, как «провел» его маг.
Ага, провел! Умер, вот хитрец такой! А денег не вернул.
– Но ведь…этот Тиберий не специально! – ахает Печенька, а до меня вдруг доходит, что этот разговор про смерть, вероятно, слишком взрослый для ее ушей.
Кайл улыбается девочке и кивает:
– Люди тогда мыслили иначе, а уж ваш далекий предок был хоть и богатым, но весьма недалеким во многих темах человеком. Магия была его особой слабостью. Ее Арчибальд любил, но при этом совершенно не понимал. Удивительно, как его вообще угораздило дать золото в долг под залог рукописей, которые по его соображениям были все равно что пустые листы бумаги! Родни и наследников у самого Тиберия не было, взыскать долг было невозможно, хотя, я думаю, что будь иначе, Арчибальд Синклер все равно не стал бы предавать огласке возникший, по его мнению, конфуз.
Ладно, едем дальше.
– Хорошо. Но за триста лет сменилось немало поколений. Как же получилось, что никто не нашел в доме этих ваших рукописей? Вряд ли мой дорогой предок их так уж надежно спрятал, учитывая факт, что он не осознавал их ценности. Он и вовсе мог их уничтожить, – я поднимаю брови и отдаю Кайлу остатки пирога с курицей и картошкой, которые тот принимается жадно поглощать, запивая теплой кипяченой водой.
За время рассказа мы с Пенелопой перебрались ближе и теперь сидим на полу подле пришедшего недавно в себя мага, ловя каждое сказанное им слово.
На улице стемнело окончательно, после небольшого отступления от темы, я зажигаю походную магическую лампу из багажа Кайла, которой являлся на самом деле один из неопознанных мной во время осмотра его сумок предмет.
– О существовании опровержения постулатов классической теории магии, которое, как я и многие другие считают, и вывел Тиберий Бомон в тех самых пропавших рукописях, узнали через несколько лет после смерти последнего. Вашего предка похоронили годом ранее распространения по миру данных известий. Арчибальд не стал бы уничтожать заложенное архимагом имущество по одной причине – скрепленный магией – вряд ли Тиберий бы себя не обезопасил – договор займа под залог требовал до возврата денег сохранности имущества. Разрушение наложенных Бомоном чар вследствие собственной кончины, для вашего предка, учитывая его полную безграмотность в этом вопросе, наверняка осталось фактором неизвестным. А на вопрос о том… – Кайл приканчивает смачный кусок пирога и допивает содержимое кружки, пока мы с Пенелопой преданно ждем продолжения увлекательной истории.
– …почему никто не нашел рукописи, пускай они хранились в вашем родовом гнезде сотни лет, и почему я, простите великодушно, оказался здесь без позволения, ответ такой…
16
– У Арчибальда-старшего было десять детей и весьма сварливая жена, – гордо объявляет Кайл.
Я резко выпрямлюсь, оказывается, пока слушала, поддалась невольно вперед.
– А это здесь причем? – на моем лице явное недоумение.
Да уж, ответ явно превзошёл все мои ожидания.
– При том. У мужчины не было ни одного спокойного дня в этом доме. Но он нашел выход. По тайному указанию вашего предка была обустроена комната, где он мог схорониться от сварливости своей благоверной и скрыться от выясняющего постоянно отношения потомства, возлагающего на него роль арбитра. Такой вывод можно сделать из тех же записей тогдашнего дворецкого. Не случайно же Синклер пригласил зодчего, и не просто так в поместье проводился ремонт. Думаю, помимо обновления убранства и покраски стен под шумок сделались еще кое-какие изменения в планировке. Один из внуков Арчибальда подозревал о существовании этой секретной комнаты, но найти не смог.
– Думаешь, что там, в той тайной комнате, и хранятся рукописи? – едва замечаю, что перехожу с формального обращения на дружеский тон.
– Больше негде, – сверкает глазами маг-энтузиаст. – И я смог найти ее. То, что не удалось поколениям Синклеров даже в период их разорения, когда оставалась последняя надежда обнаружить в поместье клад, я смог осуществить!
Недовольно фыркаю.
– Ага. Но только если бы не помощь тех самых Синклеров, – указываю на себя пальцем: – То, где бы ты был, а Кайл? Забыл уже про цацку на своей шее? Стоило ее снять и пожалуйста, очнулся как миленький!
Мужчина отводит виновато взгляд
– Что верно, то верно.
Какое-то время мы смотрим на мерцание волшебного огня в лампе. Печенька теперь лежит у меня на коленях, засыпает. Перебираю рукой ее волосы.
– У меня тоже дочь, – прерывает тишину Кайл.
– Я знаю. Видела снимок, – киваю с улыбкой и передаю ему книгу, в страницах которой затерялась фотография семейства Вермонт.
Если честно, даже и не знаю, верить ли ему или же нет. Столько предположений без логической обоснованности. И каким образом, если именно рукописи и являются тем кладом, обогатился тогда Ник из романа? Продал их? Ветхие бумажки трехсотлетней давности действительно могут так дорого стоить?
Чего хочет от меня Кайл? У нас конфликт интересов налицо. Мужчина прилетел сюда в поисках затерянного знания, что с ним он собирался делать я не в курсе. Но по закону все это – дом и земли, эти талмуды Тиберия – тоже мое наследство. Один нашел, другой – хозяин. Вопрос: как делить это добро?
– Эрин. Это твоя собственность, я понимаю. И могу представить, как выглядел со стороны, явившись сюда без разрешения, но я очень торопился, ты представить себе не можешь, что это за находка. Я не вор и я благодарен за спасение жизни. Это по праву ваше с Пенелопой имущество, вам и решать, как с ним поступить…но хотя бы одним глазком, чтобы хватило на научную статью, позволишь поглядеть? – Кайл строит жалобную мордашку.
Смеюсь.
– Мы с тобой делим шкуру неубитого медведя.
– А? Что делим? В этой местности медведи не водятся.
– Я говорю, что мы составляем планы насчет того, чего еще нет. И вообще, может вся эта затея обернется неудачей.
Расслабляюсь. Кайл кажется приятным человеком, не лишенным манер и благородства. Но не маска ли это все? Или же таким образом он хочет меня вокруг пальца обвести?
– Потайная комната на втором этаже. В библиотеке. Сила охранных чар на входе была так сильна, что меня отбросило метров на двадцать, ветхий пол проломился под тяжестью веса и я свалился вниз туда, где ты меня и обнаружила, – мужчина указывает кивком в сторону ниши под сломанной колонной.
Вот как.
Верить мне в доброту Кайла или же нет? Вдруг все сказанное им – обман? Однако кажется, что он говорит правду. Мне это сердце подсказывает.
Маг раскрывает томик, берет в руки потускневший снимок.
– Сейчас моей дочке уже девять. Исполнилось недавно, неделю назад. А меня не было рядом. Рокси…Роксана Изабель Вермонт. Изабель в честь матери моей жены Анвен, – на губах мужчины печальная улыбка.
Со снимка улыбается девочка, у которой отсутствуют оба передних зуба.
Роксана. Красивое имя.
Погодите!
Что-то знакомое шевелится в памяти…
– Она учится в Столичной Академии?
– Да. Откуда ты знаешь? В младшем подразделении. Обучение, начинается с семи лет, а сейчас по инициативе принца при школе открыли еще и детский сад, правда пока только для дворян.
Качаю головой.
Роксана Вермонт. Через двенадцать лет ее труп обнаружили спальне общежития при Академии. Из-за траура по этой девушке отменили ежегодный бал. А ее убийство потом повесили на уже обвиняемого в мошенничестве душеприказчика Монтера, того, который вел наследственное дело Синклеров и который вступил в сговор с Ником, дабы обобрать злодейку Пенелопу.
Это было не просто совпадение. Не попытка следствия избавиться от висяка. Поверить не могу, сколько всего осталось за кулисами Настиной писанины!
Ник Шервуд…мерзкий гаденыш, ты обидел не одну сироту. Не только Пенелопу, но и эту несчастную, оставшуюся без отца девочку – Роксану Вермонт.
Да, прищуриваясь, прихожу мысленно к выводу: Нику нельзя было оставлять ее в живых…
Потому что она знала.
Пораженно поднимаю голову, вглядываясь в лицо непонимающего Кайла.
Именно Роксана запустила цепь событий. Третья сторона – это дочь Кайла.
Она нашла, нет, разгадала то, за чем охотился ее пропавший без вести или признанный погибшим отец, выяснила, где он мог это искать. Но она, Роксана, в отличии от Кайла, который не гнушается проникнуть на чужую территорию ради поисков реликвии, не смогла нарушить закон. Девушка решила просить дозволения у наследников Синклер-холла на поиски.
А может, она предполагала, что найдет останки своего отца, тогда уже точно нужно будет соблюсти официальные процедуры для последующей организации похорон…Тогда идти к хозяину имущества вполне разумно.
Молодая, наивная – двадцатиоднолетняя, значит, без пяти минут выпускница Академии – отправилась к душеприказчику, и он быстро смекнул, что да как.
Вряд ли составило много труда, чтобы выудить из Роксаны, наверняка пребывающей в смятении, информацию, сопоставить всю картину и понять, что находка, сокрытая в стенах разрушенного родового никому не нужно гнезда Синклеров перевернет магический мир и озолотит того, кто ее найдет.
Что же за манускрипты такие? – одолевает меня любопытство.
Дочь Кайла нельзя было оставлять в живых. Она бы непременно все рассказала, местным властям, суду или газетчикам…поэтому ее и убрали.
Но в отличии от корыстных преступников, Рокси хотела найти папу. Дела ей не было до этих тайных знаний. Найти и по-человечески его похоронить.
И насколько же нужно быть подлецом, чтобы так поступить с девушкой в подобной ситуации!
Монтер и маркиз Шервуд заслуживают на виселице оказаться! А злодейка у нас по сюжету Пенелопа! Да фигушки, я устрою вам тут всем кузькину мать, еще попляшут!
– Кайл.
– А?
– Я же спасла тебе жизнь, да?
– Э-э, ну да. Спасибо тебе, Эрин, я…
– Вовек будешь благодарен? Это значит, что у тебя теперь передо мной некий долг, да? – угрожающе спрашиваю я у горе-мага.
Кайл жалобно поджимает губы.
– …Наверное?
– Тогда пообещай мне кое-что. Больше ты столицу…Ты же там живешь вместе с семьей? Короче, больше ты из столицы не ногой, понял? Разрешается только в случае катастрофы, если городу грозит уничтожение, ясно тебе? Это значит никаких полевых исследований, полетов по всяким развалинам и сования носа в сомнительные дела!
С энтузиазмом этот ученый муж ищет только свою смерть.
Сегодня я его спасла, а заодно и его дочь Рокси, изменив цепочку последующих событий, но с такой удачей, не ровен час, этот исследователь полезет еще куда искать погибель, ну нет уж, сиди Кайл дома, с женой и дочкой!
– Да что угодно, если мы найдем работы Тиберия! – обещает всадник.
Ник, теперь я уверена, нашел. Значит, они есть и стоят даже того, чтобы пойти на убийство и обман.
– Завтра. Все завтра. А сейчас мы ложимся спать.
Кайл встает, опираясь рукой о стену – восстановиться даже с помощью магии требует времени – роется в своих вещах, находит спальник и расстилает его на голом полу.
Я переношу уснувшую у меня на руках Печеньку в палатку, осторожно укрываю одеялом.
– Если ты попытаешься причинить нам вред или сбежать – пощады не жди, – стараюсь звучать грозно, сжимая в кармане шокер.
Не уверена в том, подействует ли он вообще на мага, какой-то обороне Кайл наверняка обучен, не стоит обманываться его худощавостью, но это лучше, чем вообще ничего.
Мужчина энергично кивает, мол, все понял.
Верю. Как ни странно, но я верю ему.
И рассказам его, и мотивам. Да и сбегать или кидать нас он вроде не собирается. Хотя, Кайл еле двигается, ему точно сейчас не до того, чтобы лететь куда-то сломя голову или шастать по ночному поместью, в котором обваливаются полы и потолок. Про встречу своей макушки с свалившимся сверху камнем он то ли специально не упоминает, то ли реально не подозревает.
Ночь проходит безмятежно, надобности в шоковой терапии не возникает.
А утром мы приступаем к поискам.
17
– Ты уверен, что тебя не шарахнет снова? – спрашиваю я, наблюдая за тем, как Кайл ломает стену на втором этаже.
К счастью, полы тут вполне целые, угодить вниз нам не грозит. Пенелопа осталась внизу, рядом с палаткой, играть с медвежонком. Дракона маг отвязал, сказал, она – это самка – сама себе найдет завтрак и воду и вернется. Ну, ему виднее.
– Уверен. Это всего лишь охранные чары были, они рассчитывались на то, чтобы не пускать никого кроме самого Арчибальда Синклера и отводить глаза остальных, вот никто и не смог найти «убежище» старика. Опытного мага, однако, он нанял для этой работенки! А за триста лет магия настоялась и окрепла как хорошее вино. Умели же раньше на совесть работать, не то, что сейчас, вот и «шарахнуло», как ты выразилась.
Да уж. Видимо, во всех мирах можно на лодырей и халявщиков нарваться, и среди магов тоже такие найдутся.
Я не лезу, стою себе в сторонке и наблюдаю. Пусть мужчина работает.
– Сейчас же весь заряд магии иссяк. Если вязь чар не подпитать, ничего не сработает. Короче, вполне безопасно.
Понятно. Весь удар на себя принял Кайл, а через двенадцать лет, когда от его хладного трупа остались лишь кости, дом обыскали и безо всяких препятствий нашли «сокровище» Ник и его подчиненные.
– Получается, сам дом не охранялся, только эта комната? – любопытствую я.
–Конечно охранялся; и охраняется. Защита по периметру стоит, от диких зверей и незваных гостей, например, – Кайл в очередной раз заносит здоровенный камень над кирпичной кладкой стены.
Маг даже разделся по пояс. Могу сказать, что к физическому труду он не привык. Но, как поведал за завтраком мужчина – тушеным в котелке вяленым мясом с рисом – его резерв сейчас почти на нуле, все силы идут на восстановление, расходовать их на то, чтобы разбить стену крайне непрактично.
– Но, – продолжает мой благодарный пациент, – для мага даже начального уровня ничего не стоит преодолеть этот барьер.
Что ж, повезло, что разрушенное поместье не стало домом для местных хищников и интереса перед магами до сих пор не представляло.
– Готово, – восклицает мужчина, когда в стене образуется дыра, с сквозь которую мы с и ним пролезаем спокойно внутрь.
Наверное, в былые времена, вход был скрыт за книжным стеллажом. Я даже представляю, как серьезный Арчибальд Синклер касался определенной книги на полке и исчезал за открывшимся посреди томов проеме. А может, механизм работал иначе, это мы вряд ли узнаем.
Прокашливаюсь и машу рукой, разгоняя перед лицом пыл. Кайл зажигает лампу и озирается.
Комната небольшая, квадратов десять площадью, без окон. Вся мебель на местах. Надо же, деревянные полки с книгами, массивный стол и кресло, и даже ковер на добротном паркете – все цело. Пыли внутри нет, она только на нашей одежде и на полу под проделанной Кайлом дырой.
Маг проходит вперед, ставит лампу на стол, что-то на ней подкручивает и свет становиться настолько интенсивным, что в иных источниках освещения нужды более нет, прямо солнышко карманное.
Лицо брюнета светится даже похлеще этого магического огня. Вот что значит, самодовольство. Ладно, что уж там, заслуженно. Без него я бы вовек не отыскала это место.
– Здесь еще и заклинание консервации наложено, – Кайл делает в воздухе какие-то непонятные мне пасы. – Поэтому тут так чисто, а все вещи в своем если не первозданном, то в таком виде, в котором их в последний свой визит оставил хозяин.
Диван для отдыха у противоположной стены, рядом журнальный столик, на нем бокал с недопитой жидкость.
Действительно. И не скажешь, что прошло триста лет. Будто бы хозяин вышел пять минут назад отсюда.
Маг останавливается возле одного из стеллажей рядом с письменным столом и наклоняется.
– Мама дорогая! Эрин, может отметим? – в его руках появляется выуженная из специального шкафа бутылка вина.
Трехсотлетний алкоголь! Неиспорченный и непочатый!
– А ну не трожь!
Если его продать, сколько можно выручить?
Славься Арчибальд Синклер и его склочная женушка и десяток их детей!
На полках шкафов книги и различные безделицы, вазы, неплохая коллекция бутилированного алкоголя в красивых графинах, стены украшены парочкой картина – надеюсь, сильно выросших за три века в цене – и огромной картой мира.
Но больший интерес представляет стол. Вернее, то, что может обнаружиться внутри его выдвижных ящичков. У Кайла едва ли не слюнки текут при взгляде в ту сторону.
Становимся с магом параллельно, молча придя к согласию, и каждый со своей стороны принимается обшаривать стол и его содержимое.
Перья, чернильницы, блокноты, листы бумаги, какие-то договоры, сигары, печати, три золотых перстня, увесистое портмоне и еще несколько мелочей.
Со стороны Кайла улов удачнее.
– Это…– прерывисто выдыхает маг, выуживая из нижнего ящика сшитые обычной толстой нитью стопку желтоватых листов. – Это они! Труды великого архимага Тиберия Бомонта!
Хмурюсь, скептически разглядывая то, с какой нежностью Кайл медленно листает страницы.
Написано все от руки, текст сопровождается множеством рисунков и расчетов. Я в магии, конечно, не понимаю ничего, но в голове что-то вспыхивает знакомыми огоньками при виде этих рисунков.
– Всевеликая Анастасия! Это в корне меняет представления о магических потоках! – голосит Кайл, хватаясь руками за голову.
Заглядываю ему за плечо, чтобы лучше рассмотреть, что же привело его в такой восторг.
Что? Какие-то четырехугольники кривые, что это может…
Саккери? Джироламо Саккери – один из родоначальников неевклидовой геометрии? – вспоминаю я, скептически вглядываясь в начертанное.
Зрение меня не обманывает, это определенно то самое.
«Евклид, очищенный от всех пятен» авторства упомянутого исследователя семнадцатого – по земному времени – века … не думала, что встречу здесь нечто похожее!
«…трудности упираются в выяснение природы математической абстракции. Ведь тот или иной вид геометрии мы получим в зависимости от того, под каким углом зрения рассматривается объект, от каких допущений мы при этом отталкиваемся» – вот прямая цитата моей семестровой курсовой, посвященной изысканиям Лобачевского, одному из пионеров неевклидовой геометрии.
Неужели у магии и математики столько схожего? Или тут дело в подмене понятий?
Нет, не так.
Магия – она словно чистая энергия, которая тут в воздухе есть, а избранные люди – маги – умеют ею управлять, пропуская через себя словно через потоковый конденсатор. Но для всего этого процесса им нужны формулы – заклинания – которые бы направляли с нужной силой, в нужном направлении и с определенной заряженностью эту энергию во вне.
Если представить мага как точку на плоскости, а магию как поток, как прямую…Нет, что-то я запуталась.
Геометрия, алгебра и физика – это мои основные дисциплины в универе, оттого ими я орудую мастерски, а вот магия мне, считай и не знакома, хотя, как выяснилось, многое все же известно, и даже поболее того, если уж зачатки неевклидовой теории тут приводят к такому восторгу.
Кайл сейчас взорвется от обуреваемых чувств.
– Это стоило того, стоило месяца, проведенного практически без сна и проникновения на чужую территорию! Все мои усилия окупились сполна! Теперь-то мне точно светит премия и почет, каждый маг будет знать мое имя, а мой род точно войдет в анналы истории!
Ох, как загнул.
Я все понимаю, все мы не без тщеславия, но так изгаляться из-за каких-то сырых, даже не оформленных в мало-мальски приличную теорию данных – пробегаюсь по разложенным на столе страницам глазами – на его месте мне было бы неловко.
Здесь даже ошибка та же, что у итальянского исследователя. Тиберий отвергает гипотезу острого угла и сводит часть своих верных рассуждений на нет. Только, ошибка явно вычислительная, но где сами вычисления? Или я чего не понимаю?
Помимо опровержения пятого постулата о параллельности прямых в манускрипте приведен еще целый ряд каких-то магических символов, которые мне расшифровать не удается. Но даже так, я понимаю, что знаю побольше этого Тиберия.
Как там Кайл выразился – вечная слава, почет, премия наряду с богатством и почитанием?
Не откажусь.
Ради Печеньки и ее светлого будущего, мне нужно достичь многих вершин.
Кто посмеет руку поднять на дочь первооткрывательницы новой теории, которая будет повсеместно использоваться на практике и в корне изменит и упростит жизнь? Найдутся ли смельчаки унизить Пенелопу, принадлежащую к такой благородной фамилии?
Не все можно решить одними деньгами. Почет и уважение лишними точно не будут. Похвастать благородной кровью мы не можем, особенно принимая во внимание то, что отец Пенелопы остается личностью неизвестной даже мне – читательнице романа и подруге его автора Превеликой Анастасии.
Я надежд не питаю, и понимаю: люди в первую очередь встречают по одежке, а дворяне по знатности фамилии.
Ради будущего Печеньки, ради того, чтобы окружающие не тыкали в нее пальцем, обсуждая и осуждая то, что она рождена вне брака и не знает, кто ее второй родитель, мне нужно постараться и извлечь максимум пользы, отбросить все мысли о скромности и ненужном стыде.
Кайл усаживается в кресло.
– Хм, здесь что-то не так, – подмечает маг, дойдя до места, где я уже заметила ошибку и следовательно – неверный вывод.
– Это…отрицание? Он приходит к выводу, что эта теория не имеет места быть?!
Да уж. Как же быстро могут меняться на человеческом лице эмоции. Восторг и радость сменяются разочарованием.
Одно дело найти труд, способный перевернуть все представления о существующем магическом порядке и совсем другое – найти манускрипт, в котором после долгих рассуждения и расчетов автор приходит к выводу, что он зря измарал листы, доказал уже доказанное давным-давно, вообще ничего нового не открыл и опроверг свою изначальную идею в корне.
Грош цена такой рукописи. Стоимость ее исчислить можно только принимая во внимание культурное значение сего сочинения.
Маркиз Шервуд не маг, и я не думаю, что он бы стал разбираться, прав был этот Тиберий или нет. Ник поступил, как мне кажется, иначе. Он решил продать работу жившего триста лет назад архимага тому, кто даст больше, а покупатель пусть разбирается с остальным сам
Раз уж теория не оправдала ожиданий, то столько денег отдать – пустое; купивший ее маг, наверное, сильно разочаровался в покупке, когда смог тщательно изучить бумаги после сделки.
И конечно же, никто так и не увидел, что в рукописи всего-то допущена вычислительная ошибка, что и привело Тиберия к ложному выводу о ее несостоятельности.
Да, так и произошло в оригинале.
Потому что нигде в романе этот Бомонт и его изыскания упомянуты не были. Уж Николас Шервуд, приведи последствия его «сделки» к благоприятному результату, не только бы обогатился, но и возвеличил свое имя до небес. По крайней мере, простым провинциальным маркизом бы он точно не остался.
