Текст книги "Мама для будущей злодейки (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

А значит, судьба новой магической теории целиком и полностью в моих руках.

18

Кайл обескураженно читает манускрипт снова, будто в этот раз там может что-то переменится.

Я его не трогаю, пусть сначала все примет и осознает, подавать магу новую надежду и вываливать информацию не спешу, для этого времени у меня сколько угодно, нужно хорошенько все обдумать. Огибаю стол и проверяю оставшиеся ящики стола, которые были под юрисдикцией мужчины, но до проверки которых, после находки заветной рукописи, его руки не дошли.

В верхнем ящике стола пальцами натыкаюсь на мешочек из плотной ткани. Любопытство подстегивает быстрее развязать завязки и сунуть нос внутрь, что я и претворяю в жизнь в прямом и переносном смыслах.

Находка – семена со специфическим запахом. Что-то мятное и в то же время лавандово-цитрусовое. Приятный запах, освежающий. На зубную пасту похоже.

– Кайл, хватит киснуть. Лучше скажи, это что такое? – протягиваю мешочек к носу мужчины, отвлекая его от осознания провала поисков заветного «скрижаля».

Маг чихает, переводит взгляд и выдает сухо, словно голосовой помощник в браузере:

– Заморский сорняк. На нашем континенте не растет. Велветория Полевая.

Оснований ему не верить нет.

У меня сейчас от улыбки лицо треснет. Вот так удача!

Велветория полевая…

Кайл снова чихает:

– Кажется, у меня на нее аллергия.

Вторая победа за день после геометрических постулатов и проблесков новой для этого мира теории. Ну просто слов нет, эта комната – она как чит-код в игре! Решение бросить дом и примчаться сюда было таким правильным! Все остатки сожалений о таком поступке смывает волна грезящегося мне успеха.

– Зачем тебе эти семена? – удивляется мужчина, заметив восторг у меня на лице и отодвигаясь прочь как можно дальше. – Эта трава не цветет и вообще пользы никакой не приносит.

Ошибаешься. Польза есть. Будет.

Только о ней все узнают благодаря главной героине Корделии, когда на земли этого материка придет вторая волна эпидемии – болезни странного происхождения, от которой во время ее первого пришествия умер по сюжету наследный принц Блэйн, в результате чего следующим в очереди на трон стал его младший брат и главный герой романа Габриэль.

С первым высочеством заодно скосило и пятую часть всего населения, но этот факт романом упоминается от силы пару раз. Подумаешь, ага.

Рецепт лекарства, конечно же, только через десять с лишним лет станет известен, малявке Корделии явно сейчас интересны больше игрушки, нежели спасение человеческих жизней, а по сему на сегодняшний день все должно идти согласно законам оригинальной истории – Блэйн умирает, наследником становиться восьмилетний Габриэль.

Основным ингредиентом спасительного снадобья авторства сельской целительницы, приближенной к Корделии, популяризовавшей и распространившей панацею, а также снявшей все сливки за не принадлежащие ей заслуги, стала именно эта травка – велветория полевая – что на этом материке не росла и в завозе которой ранее никто и не нуждался.

Еще бы, о событиях будущего известно тут только мне! Да и болезни такой в прошлом не было, следовательно и необходимости в лекарстве от нее тоже.

На последних снимках в имперском вестнике, прочитанном в библиотеке Кельна, кронпринц уже появляется в перчатках, чего ранее мной в старых выпусках газет замечено не было, а это значит, что первые симптомы коварной «лиловой горячки», как ее прозовут в народе, успели себя проявить.

Фиолетово-синие ногти и подушечки пальцев изрядно бы привлекли к себе внимание общественности, корона будет до последнего скрывать ото всех, что принцу не здоровится и что странная напасть, подкосившая его здоровье, только прогрессирует – это я тоже из сюжета знаю.

Принц Блэйн, всенародный любимец и благодетель, умрет до того, как в столицу придет осень. Пространное описание времени, которому бы не помешала точность, но это лучше, чем вообще ничего.

Именно такой фразой выразился его младший брат спустя много лет в разговоре с Корделией. Как быстро распространилась среди населения болезнь в первый свой приход мне неизвестно, но думается, что осенью, после смерти принца Блэйна, нулевого пациента, ставшего первой жертвой инфекции, почему все прекратилось и недуг вернулся снова тоже неясно.

Гейбу суждено заразится, но через десяток с лишним годков, и именно главная героиня найдет лекарство, спасет принца и после этого прочно поселится в его сердце, а заодно и в сердцах его благородных подданых, спасенных от погибели жителях этой империи.

Ну, подобным был изначальный писательский замысел. Мир подстроился под желания автора, вот эпидемия и получилась такой, что не поддается никакой логике.

Однако, грех отказываться от того, что само пришло мне в руки! Сидеть и смотреть как гибнут люди, неназванные персонажи массовки, уж точно я не собиралась, о болезни мне поболее остальных известно. Риск заразиться ведь и нас с Печенькой может не обойти стороной.

Даже с поиском семян этой травки не нужно больше заморачиваться – таким делом я хотела по приезду в столицу заняться после поправки финансового состояния нашей семьи из двух человек с помощью найденного клада.

Само провидение толкает на подвиги, как уж тут отказываться?

Прости, Корделия, но мне придется воспользоваться твоим главным джокером в обольщении принца немного раньше, придумаешь потом что-нибудь попроще предотвращения катастрофы имперских масштабов.

Спасти Блэйна, и в придачу пятую часть жителей страны – нехило я так замахнулась!

Но именно Гейб вынес Печеньке в оригинале приговор. Мало нам менять только то, что касается одной лишь Пенелопы. Можно и в судьбах других героев книги подтасовать немного карты, раз есть такая возможность.

Я правое дело хочу сделать, его старшего брата от смерти уберечь, Габриэль и сам бы спасибо мне сказал, если бы знал! Не стань младший принц наследником, кто знает, достанет ли ему сил и мотивации, характера, обречь на смерть мою Пенни через двенадцать лет.

– Слушай, Кайл, – начинаю я, потуже затягивая веревочки на мешочке с семенами. – А откуда тут вообще взялась эта велветория? Мой предок увлекался растениями?

Маг отрицательно качает головой, шмыгая при этом носом:

– Раньше послы с соседних материков частенько дарили семена этого сорняка во время своих визитов в империю. У них считается, что своим запахом она изгоняет злых духов. Глупость, конечно, но что с традиций южан взять! Арчибальд-старший знал много языков, его часто привлекали в качестве переводчика, во время сопровождения делегации ему и могли презентовать этот мешочек.

Типа саше или благовоний. Возможно, поэтому предок и положил их в ящик стола, для аромата.

В голове появляется новая задумка.

Кайл тем временем возвращает свое внимание к разложенным перед ним на столе листам и горестно вздыхает. Я уже и забыла о его проблеме.

– Плакали мои время, деньги и потраченные на поиски усилия. Я даже через закон переступил, на чужую собственность проник, и едва с жизнью не попрощался, пропустил день рождения дочери…И все ради вот этого? Понятно, почему Тиберий с такой легкостью заложил свой манускрипт и отправился в пустошь. Пустышка эти ничтожные бумажки! Триста лет всевозможных, будоражащих лучшие умы мира теорий и такой трагичный итог. Может быть, Эрин, лучше и вовсе предать эти записи огню? Пусть поколения магов и дальше почитают имя Тиберия Бомонта и оттачивают свои умения в надежде однажды отыскать заветные труды, которые вовек им не найти, ибо моя миссия, как оказалось, уберечь всех от того разочарования, которое постигло меня самого…

Все, я не могу. Хотела подождать, сначала до столицы добраться и там уже, выяснив обстановку, все рассказать, но его скулеж ведь не кончится!

– Кайл, великая Настюшка тебя разрази, там всего-то ошибка в вычислениях, а ты уже превратился в генератор нескончаемой печали! Ну честное слово! Смотри, – выдыхаю и наклоняюсь над столом и бумагами, тычу пальцем туда, где закралась неточность.

– Это мнимые противоречия. Углы острые, гипотезу в условиях иной теории, где постулат о прямых и их параллельности может как выполняться, так и не выполняться, нельзя назвать противоречивой.

Кайл качает головой:

– Будет тебе, Эрин. Не утешай меня, и без того…

Маг резко вскидывает голову.

Я улыбаюсь. Дошло наконец.

Следующие двадцать минут мужчина так и сыплет вопросами и требует разъяснений. Ну, мне не сложно.

Маг мог бы меня и весь день промучить, но приходится его остановить: Печенька внизу одна, и пора бы уже нам вернутся, к тому же время почти обеденное.

– Гениально! Просто блестяще! Эрин, ты закончила Академию? А почему не сказала? Вы с дочерью поэтому оказались в глуши, были в горах чтобы опыты ставить? Но как – магии в тебе точно нет, а в Пенелопе дар если и есть, то для его пробуждения еще рано…

Я жую молча, Печенька тоже.

Болтает игнорируемый нами Кайл без остановки прекрасно и слушатели ему не нужны.

Надо было отринуть всякую жалость и потерпеть до столицы, тогда участь выносить его энтузиазм настигла бы меня позднее. Вот добрались бы с магом вместе до города, там бы уже как следует все и обговорили. Балда я!

Сглатываю и решаю поставить точку:

– Слушай, Кайл, я не магичка, и нигде здесь не училась…

Здесь нет, но на Земле я студентка. Чистую правду говорю! Не договаривать, это же не тождественно лгать, да?

– Опытами с магией тоже не занимаюсь.

А вот с не-магией доводилось. Со светом, с током…

Мужчина неверующе качает головой, пришибленно выдавливая:

– Но тогда как…

Аж дар речи потерял. Наконец тишина!

Шок исследователя понятен.

Поставить себя на место Кайла, я бы тоже удивилась, если бы мне, дипломированному магу-специалисту и энтузиасту, а заодно и гению прошлого Тиберию, не заметившему свою ошибку в расчётах, так легко вдруг утерла нос какая-то молодая мисс без толики магии и десятков лет за плечами, проведенными над разного рода монографиями и научными экспериментами по данной теме.

Триста лет биться над теорией, которую за двадцать минут подготовки словно сводку сплетен выдала обычная девушка с «улицы» если выразиться по-простому, звучит совсем уж нереально.

Не суди книгу по обложке – вот вам универсальная истина.

И это лишь начало. Я смотрю, как у Печеньки от еды словно у хомячка надуваются щечки.

Дать ей все, что только возможно, сделать ее жизнь счастливой и беззаботной, чтобы трудности, лишения и невзгоды были ей незнакомы…Ради этого я готова нести любое бремя, пойти на что угодно, лишь бы она – моя Пенелопа – ни в чем не нуждалась, жила, и так же, как и сейчас, хорошо кушала и ярко улыбалась.

19

Резко подрываюсь на ноги.

– Эй, Кайл.

– А? – вздрагивает маг.

Еще бы, мой энтузиазм этому энтузиасту и не снился! Так-то.

– Поработаем вместе? Мы с Печенькой собираемся в столицу, тебе нужно домой к семье, а еще у нас тут теория нового порядка на подходе…Долго что-то ты ждешь, должен же цепляться за меня мертвой хваткой!

Самомнения у меня хоть отбавляй. Ну, кто еще кроме нас самих может определить собственную ценность и значимость?

– Вот только заскочим в Эклерку, деревню в долине, дело одно появилось, – хитро улыбаюсь я, заметив, что глаза Кайла от шока круглеют.

Маг тем не менее не возражает. Даже рад, поди, что так легко решилось дело. Долго только до него доходило, что я – настоящее сокровище, которое он нашел в этих руинах. Ха-ха! Настроение стремительно ползет вверх.

Быстро собираемся, я уже предвкушаю горячую ванну, не помню, когда в последний раз мылась, это кажется, еще в прошлой жизни было – столп воды из трубы старого фонтана не в счет. События последних дней получились довольно богатыми, но при этом не самыми приятными.

Из кабинета Арчибальда Синклера я забираю все, что кажется мне на вид ценным – алкоголь, различную мелочь из ящиков стола, картины со стен, портмоне, сигары, три золотых перстня, рюкзак набивается под завязку.

– Все? – спрашивает Кайл.

Киваю.

Остальное – преимущественно это книги и еще несколько бутылок спиртного – уже в следующий раз заберу. Не знаю, когда он может быть, но все самое ценное я утаскиваю сейчас.

– Тогда я наложу защитную печать. Пройти сможешь только ты, Эрин, и Пенелопа.

Отлично. Силы Кайла более-менее восстановились, он делает какие-то пасы возле проделанной в стене дыры, с пальцев его срываются сгустки света и сыплются искорки. Это представление быстро кончается, едва успев начаться.

Мешочек с семенами велветории у меня во внутреннем кармане плаща, у сердца. Моя прелесть.

Пенелопа с опаской глядит на дракона.

– Осинка сильная. И быстрая, – пытается обнадежить Кайл.

Навешенные вещами мы с ним выходим на крыльцо, где красного цвета дракоша приземлилась недавно, после – судя по довольной морде – удачной охоты на местную живность.

– Осинка? Это ее имя? – любопытно звучит голосок ребенка.

– Да. Это ласковое от Оса. Рокси, моя дочь, начала ее так звать, вот и прижилось прозвище, что даже сама Осинка только на него теперь откликается. С деревьями ничего общего нет.

– А-а-а, – тянет Пенни. – Мама меня тоже Печенькой зовет, ласково. И с печенкой тоже нет ничего общего, только с печеньем.

Я улыбаюсь, про себя пытаясь подавить страх перед высотой и полетом. Самолет еще куда не шло, но живой дракон…Мы не задохнемся? Хватит ли там наверху воздуха? А если нас уронят?

– Все будет хорошо. К счастью, детское седло я не снял, там и крепления есть дополнительные, и ремень безопасности…Эрин не переживай, Пенелопе еще понравится, как моей Рокси, потом только и будет просить еще, да еще.

Да я за себя переживаю! Американские горки всегда обходила стороной, и колесо обозрения игнорировала, а тут, без подготовки…Прыгай в седло на дракона и лети.

Но что делать. Нам надо в столицу, к дикой жизни, считай выживанию, мы не приспособлены, и пора бы уже вносить в будни стабильность, к людям вернуться тоже надо бы, Печеньку в садик отдать, и игрушек я ей обещала…

Кайл крепит наши вещи на дракона, сажает вперед Пенелопу, закрепляет ее в детском седле, та на удивление не боится и даже умудряется широко улыбнуться и провести рукой по шее и выступающим на хребте костяным отросткам нашего транспорта.

– Эрин, ты следующая, – зовет Кайл.

Иду вперед. Маг подсаживает меня, и сама не поняв как, уже оказываюсь в седле. Мужчина запрыгивает сзади, берет в руки поводья и цокает, подавая ездовому дракону сигнал взлетать. Никакого вам «насчет три», вот так вот быстро и резко снимаемся с места.

Кожистые крылья рассекают воздух, поднимая пыль, туша Осинки устремляется ввысь. Расстояние над землей определенно меньше того, на которое поднимается самолет, за кислород не стоило переживать, от его нехватки мы не погибнем. Но если свалимся вниз, смерть неизбежна.

Кайл не нашел факт того, что для нас с Печенькой это первый полет, странным, дракон тут обычным и доступным для передвижения транспортом не является.

Руины внизу становятся все дальше и дальше, мы несемся вперед, в лицо ударяет прохладный воздух и легкая дымка влаги, похожая на туман. Переборов страх, я даже могу насладиться новым опытом. Не все так плохо, как мне казалось.

Пенелопа кричит, но не от страха, а от восторга, и дрыгает ногами. Протягиваю руки и держу ее за рукава одежды, на всякий случай, для собственного успокоения.

Да уж, мама из меня получается какая-то рисковая. Сначала потащила ребенка в дорогу непонятно куда, где нас никто и не ждал, потом было выживание на местности, и вот теперь дракон.

Уж на Земле меня бы за такое прав родительских лишили!

– Скоро приземляемся, – кричит мне сзади в ухо Кайл и тянет поводья.

Уже? Так быстро? А ведь нам, чтобы добраться до горы понадобилось несколько часов ходьбы. За сколько же мы тогда доберемся до столицы? Ох, прилично нам тогда еще лететь, мне, если честно и этого уже хватило…

– Давай в том лесу, не в деревню! – кричу в ответ, вспомнив реакцию местных на дракона.

Кайл рулит Осинкой, дракон ныряет за шапку высоких крон на холме. Если никто специально не вглядывался в эту сторону, нас заметить не должны были.

Маг спешивается и помогает спуститься мне и дочери.

– Вау! Это было так здорово, мы летели! Мама, представляешь, мы летели! В небе! Я трогала облачка! Осинка такая крутая! – тараторит Печенька на эмоциях.

Чувство вины немного отступает. Если бы Пенелопа плакала и боялась, не знаю даже, как бы я ее успокаивала, пришлось бы до столицы добираться по земле, против воли ребенка несмотря на скорость и экономию времени дракон был бы не вариант.

Прижимаю руку к груди, мешочек с семенами на месте. Пока Кайл с Пенелопой занимают себя рисованием палками по сырой от росы земле, я бегу вниз по холму и достигаю деревушки, которую покинула пару дней назад.

Вот и дом Марисы и Алика. Хозяйка возится в огороде.

– Мариса! – я влетаю во двор.

– Э-эрин? Ты какими судьбами? Решила все же у нас в деревне осесть? – женщина разгибает спину. Понятно, грядки пропалывала.

Да уж, удивление у нее неподдельное. Прощались ведь навсегда.

– Не…Я не за этим. Послушай…– вдыхаю я и собираюсь с силами.

Чему быть, того не миновать. Надеюсь, что раньше, чем Шервуды заметят мою пропажу и начнут – если начнут – поиски, я уже буду птицей не их полета, этаким недосягаемым фениксом, и сделать они мне больше ничего не смогут.

– На самом деле, меня зовут Эрин Синклер. Помнишь те два поля, про которые говорил Алик…Ну, что еще ваш местный землевладелец недоволен, что земля пропадает? Короче, это моя земли. Долго не буду объяснять, но так получилось, что нам с дочкой пришлось быстро уезжать, ну и я решила посмотреть, что да как на самом деле выглядит, не по бумагам, а так…

Пока мы шли к руинам поместья в гору, поля свои я со стороны оглядела. Работы там немало потребуется, если я хочу на них что-то выращивать.

Мариса шокировано охает, но я не даю ей ничего сказать:

– Прости, что соврала. Одна я и с ребенком, мало ли, всякое бывает, но вы люди добрые, посему я хочу вам отплатить как следует. Хочу привести в порядок поля, и засадить их кое-чем…

Пускаюсь в объяснения, избегая информацию про будущее и лечебное свойство той самой культуры, которую собираюсь выращивать, а заодно и про эпидемию.

С работой в деревне туго приходится, мужчины как могут крутятся. Недостатка в силе не будет, да и поля рядом, не нужно в города ехать в поисках заработка.

Мариса слушает, не гонит, уже хороший знак.

– Эрин, что же ты хочешь выращивать? Сезон для посевов уже прошел, урожай при всем желании не окупится, зерна не много будет…

Улыбаюсь. Правильно я выбрала, даже несмотря на то, что для них работенка эта будем хорошим подспорьем, женщина все же честно меня предупреждает о последствиях, ведь в убыток-то я уйду, не они.

– Да это…трава заморская. У нее запах приятный, столичным леди понравится, – вроде и не ложь, но и не правда. – Нужно только листья собрать, плодов и цветов у нее нет.

Про лекарство рано пока говорить вслух.

Мариса сияет.

Для деревни такое предприятие будет хорошим подспорьем. Женщина посылает сына за мужем, и мне приходится ждать Алика, все же это дело так быстро не решить, понимаю.

Мужчина слушает хмуро, но кивает. Дал добро. Вся их работа – подготовить поле, посадить семена и ухаживать, а потом все собрать. Для привыкших к труду и опытных в работе с землей людей это не шибко сложное дело.

С транспортировкой уже после будем решать, эта велветория полевая по большей части сорняк, ей не нужен полив и прополка, да и растет она быстро, пока я получу из семян ее образцы в столице, здесь только поля приготовят для посадки. Немного времени будет. А дальше я надеюсь кое-что из романа подправить и обернуть в свою пользу.

– Хорошо, – я жму руку Алику. Ему можно верить, честный он человек.

Оставляю мешочек с большей частью семян Марисе, отсыпав себе небольшое количество; пишу на бумаге адрес Кайла, который успела узнать буквально полчаса назад, если будут проблемы, чтобы со мной могли связаться, и отдаю Алику в задаток все имеющиеся у меня деньги. Этого должно хватить на первое время.

Теперь я официально, но ненадолго, нищая.

– Как только прибуду в столицу, отправлю все документы и доверенность на работу на полях, без них пока соберите людей и начните хотя бы камни и заросли убирать, – предупреждаю напоследок и прощаюсь с выбитыми из колеи от неожиданности, но воодушевленными делом супругами.

Когда возвращаюсь на холм под тень деревьев, Печенька больше не рисует. Вместо этого они с Кайлом практикуются в магии. Ну, пытаются. Сцена эта чем-то напоминает урок мастера и ученика из фильмов про азиатские боевые искусства.

– Набери побольше воздуха и задержи дыхание. Вот здесь, в груди, чувствуешь что-нибудь?

– …Не знаю. Тепло и немного щекотно? – морщит носик Печенька.

Кайл сияет.

– Да. А теперь, попробуй сделать ладошки лодочкой…Да, так. И представь, что ты из того тепла лепишь снежок. Вся энергия у тебя лежит в ладошках, держи ее, чтобы она не растаяла и не утекла как вода сквозь пальцы.

Подхожу осторожно ближе, Кайл меня замечает, но виду не подает, для Пенелопы же возвращение мамы еще тайна, слишком малышка сосредоточена на своих руках.

– Не расстраивайся, попробуй еще ра…– Кайл резко замолкает, когда лицо нахмурившейся от усердия Печеньки обдает вспышкой золотистого света из сомкнутых лодочкой ладошек. Мгновение, но какое!

– А-а! Ты видел? Видел? – кричит Пенелопа, нарезая по полянке круг.

Вот такая она, громкая и энергичная, больше походит на ребенка и больше мне нравится, нежели покорная, кроткая и послушная.

– Я тоже видела! Вот это да, Печенька! – восторгаюсь я, оповещая о своем прибытии.

– Мама! Представляешь, я тоже могу как дядя Кайл! Вот так вот бам, и свет!

– Ага! Ничего себе. Какая у меня талантливая дочь! Вот это да! – хлопаю в ладоши и ахаю.

А в романе и слова не упоминалось о том, что Пенелопа Синклер была магом. Кто станет искать без оснований на то дар у сиротки? Особенно в провинциальной глуши.

– С большей долей вероятности у Пенни есть способности. Обычно проверка детей начинается с семилетнего возраста, но зачатки магии родители замечают и раньше, – объясняет Кайл. – Проверка скорее для вида и доказательства остальным, ну и официальный документ чтобы выдать.

Киваю.

Я думаю не о проверках и открывающихся для дочери карьерных перспективах. Нет.

Издревле Синклеры магией не владели. Она может есть в крови потомков рода, как рецессивный ген, но никогда не доминирует. В самой Эрин, то бишь мне, и капельки не нашлось. Ник тоже не маг.

Закономерный возникает вывод.

Видимо, отец Пенелопы, или лучше его назвать донором – ибо отец обычно человек, чья личность известна – является магом. Возможно, что довольно сильным, раз уж его ДНК смогла перебороть ярое сопротивление наследственности Синклеров.

Последние сомнения в том, что маркиз Шервуд Печеньке родитель окончательно отпадают.

Слава богу! Круг тех, кто им может быть тоже сокращается.

Вопрос в том, нужен ли вообще нам этот мужчина?