Текст книги "Мама для будущей злодейки (СИ)"
Автор книги: Хэйли Джейкобс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
40
Я прикусываю губу и заметно напрягаюсь, но спустя пару секунд раздумий, пожимаю плечами. Конечно, неловко, что Пенелопа поверила в мою ложь, но выступать сейчас с опровержением я не собираюсь, это бессмысленно.
Кто биологический отец моего ребенка так до сих пор и неизвестно, сказать, что он не рыцарь и не умер, означает, что далее закономерным будет интерес узнать кто же тогда настоящий родитель. На этот вопрос ответа у меня нет. Бередить сейчас сознание своей малышки не хочу. Пусть пока верит в то, во что верит. Глядя на спокойное личико Пенелопы могу с уверенностью сказать, что она уже приняла прошлые мои слова и примирилась с ними.
– Да, – киваю я, прищуриваясь в сторону мужчины. – Из-за чего такой интерес?
Имею право быть подозрительной. Праздное ли любопытство двигало Альтаном, кто знает. Или же он о чем-то догадывается? Может, в его кругу знакомых есть похожий на Пенелопу человек? Нет, вряд ли. Дочка копия Эрин, только волосы у нее темнее, на этом различия и заканчиваются.
Неожиданно для меня гость улыбается.
– Да так, в кого такая умненькая девочка уродилось было интересно.
Намекает, что интеллект Печеньке не от меня достался? Возмутительно!
– Эй! – я забываю про все свои опасения. – В меня она! Понятно?! Такая же умная и красивая, как мама.
Пенелопа смеется.
– Да-да, кто я такой, чтобы спорить? Вся в тебя. Это даже хорошо, что вы двое так похожи, – улыбается Альтан так, что в уголках его глаз появляются морщинки.
– Я маму люблю больше всех, – Печенька тянется ко мне и крепко обнимает за шею.
Да, моя прелесть. Только моя!
– А мама любит тебя.
– Ммм…значит, мам, ты купишь мне на фестивале две сладких ваты?
– Две? – хмурюсь я. Вот вам и разговоры о любви, куда мы без торга. – У нас уговор был на одну.
В этом мире медицина не так развита, как на Земле. Если у Пенелопы начнется кариес, как его лечить – непонятно. Похожие на стоматологов врачи, может быть, имеются, но вряд ли они дошли в своем мастерстве до того, чтобы пломбы ставить. Отсюда и моя обеспокоенность насчет здоровья наших с Печенькой зубов. Особенно ее, как ребенок она имеет повышенную тягу к сладостям и меньшую дисциплину чистить зубы два раза в день.
Ну, а еще Настя, самопровозгласившая себя святой собственно написанного мира, на самом деле носит брекеты. Так что ненависть к зубным докторам у нее в крови, мне о ней прекрасно уши прожужжали, боюсь, тут оказаться в кресле дантиста будет себе только дороже. Мало ли, вполне в ее власти и характере отомстить всем стоматологам книжного мира, лишив их права на существование.
– Фестиваль? В честь основания страны? – заинтересованно переспрашивает Альтан, услышав для себя важное.
Печеньке повод только был и нужен, так и льется ручьем из дочки информация о наших планах на воскресенье в ответ на вопрос мужчины.
– Здорово! А мне вот не с кем пойти.
Я скептически задираю бровь. К его жалобному личику у меня иммунитет, отказала же я на его предложение пожениться, даже глазом не моргнула. Но вот о дочке такого не скажешь.
– Ма-ам? Можно дядя с нами пойдет?
Чего и требовалось доказать. В любом возрасте сердобольная женщина не может устоять перед состроившим несчастную мордочку красавчиком. Большие глаза Печеньки смотрят так, что только бессердечного человека не разжалобят.
Вздыхаю и киваю. На улицах столицы будет полно народу, такой здоровый и мрачный господин Легранд легко сможет провести нас через толпу, люди перед ним разойдутся как море перед пророком. Да и мне подсказывается чуйка, что даже запрети я ему, он все равно окажется рядом.
После завтрака убираю за собой посуду, замечая про себя, что вчерашний пьяница помыл за собой и Печенькой тарелки – поели они раньше меня – и даже сковородка чистая. Мелочь, однако, но приятно.
Пенелопа тянет Альтана в гостиную, где на полу уже разбросаны ее игрушки и заставляет не сильно сопротивляющегося мужчину отыгрывать роль отца в игре дочки-матери.
Удивительные у них отношения. Кто бы подумал, что такой как Альтан, в своих черных одеждах и с грузом дел и проблем, будет вот так вот серьезно сидеть на ковре в нашей гостиной, полностью сосредоточившись на детской игре.
Пенелопа легко находит язык со всеми, она не может не нравится. И все же, не каждый взрослый может достичь за каких-то пару встреч подобной близости с ребенком.
Признаться, приятно смотреть на то, как эти двое наслаждаются обществом друг друга. Мне нравится, что Альтан не сюсюкает с Пенелопой, серьезно замолкает и задумывается, прежде чем ответить, внимательно слушает все, что она ему говорит и ведет себя не с высока своего возраста, а как равный.
Вот бы отцом Печеньки был… отшатываюсь назад, стремительно бледнея. Нет, невозможно. Нельзя даже в мыслях такое представлять. Желаемое действительным не станет, только принесет разочарование.
Я не хочу, чтобы во мне росли какие-то ожидания по отношению к тому, кто окажется вторым родителем Пенелопы. Не хочу радоваться, если они вдруг оправдаются, и еще больше не хочу расстраиваться, что они не стали реальностью. Я просто хочу узнать, кто он. При этом, лучше, чтобы сам мужчина вовсе не подозревал о том, что у него есть дочь. Для Пенелопы и меня так будет безопаснее. Наш с малышкой мир такой маленький и хрупкий, так много сил я вложила в то, чтобы его сберечь и пускать кого-то третьего. Кого-угодно, даже кажущегося на первый взгляд достойным человека мне страшно.
Но и эти мысли тоже неправильные. Рациональная часть меня все понимает, но сердце кричит, что не стоит заниматься поисками и копаться в прошлом. Снова и снова я повторяю про себя, что это необходимо не столько для меня, сколько для Пенелопы. Она имеет право знать кто ее отец. Он не рыцарь, не погибший во время службы безликий стражник.
Когда Печеньке надоедает игра и она берется за карандаши, Альтан встает и смущенно мне улыбается.
– Вам пора, – я констатирую очевидный факт. Он и без того прилично уже задержался, время скоро обед. Мужчина кивает, но его взгляд подсказывает мне, что уходить ему не хочется.
– Я вас провожу.
Идем в сторону выхода. Альтан обувается. Еще вчера он сидел на коврике у порога, и уже уходит.
– Не знаю, насколько серьезным было ночью ваше предложение. Но мне бы не хотелось вводить вас в заблуждение, – максимально спокойным тоном прерываю тишину. – Мой ответ нет. Я не выйду за вас.
Альтан молчит. Его лицо не выражает понятных мне эмоций, но в нахмуренных бровях кроется наглядный признак того, что мои слова пришлись ему не по душе.
Почему? Между нами не такие отношения, чтобы отказ на пьяное предложение воспринимался бы с такой обидой. Да и вообще, о каких отношениях речь? Я понимаю, что вряд ли могу рассчитывать на что-то подобное. Это к лучшему, – продолжаю убеждать саму себя, давя на корню все возражения размечтавшегося сердца.
– Посмотрим, – ухмыляется вдруг мужчина. – Я зайду за вами в воскресенье.
Альтан машет рукой стоящей позади меня Печеньке и исчезает за входной дверью.
Прижимаю ладонь к груди и выдыхаю.
Пенелопа смеется:
– Мама, у тебя такие красные щечки! Как яблочки!
В субботу, на следующий день после того, как я видела господина Легранда в последний раз, я еще раз решаю испытать удачу в гильдии. Образ мужчины, играющего с Пенелопой в нашей гостиной, никуда не исчез из памяти. И это меня отчего-то пугает.
– Он здесь, – заявляет Тень, едва завидев меня. Ни вам здравствуйте, ни как дела. Но она бы не была самой собой, не будь такой прямолинейной.
Улыбаюсь, и стучусь в дверь.
Мидас как обычно, восседает в кабинете за письменным столом словно божество местного розлива. Его тонкие губы складываются в вежливую улыбку, когда безликий мужчина предлагает мне занять место напротив.
– Слышал, вы меня искали, – начинает мастер гильдии, переходя сразу к делу.
– Да. Появилось кое-какая для вас работа.
– Вот как? Прошу, – приглашающий жест рукой продолжать.
– У меня есть дочь. Хочу найти ее отца.
Не в бровь, а в глаз. Госпожа Тень может позавидовать моей прямоте.
Мидас нисколько не удивлен. Напротив, как будто он чего-то подобного и ожидал. Черт, как глубоко он под меня успел подкопать? Что ему известно? – беспокоюсь про себя.
– Когда вы видели его в последний раз?
Я моргаю и прикусываю губу. В голосе Мидаса чудится насмешка.
На самом деле, ни я, ни та Эрин лица нерадивого папаши не видели. В этом-то и вопрос.
– Семь лет назад, – отвечаю так, как бы ответила настоящая хозяйка этого тела.
– Долгий срок. Почему же вы хотите начать поиски спустя столько времени?
Полагаю, ему эта информация должна как-то помочь.
– Ну, долгое время я считала, что отцом ребенка является мой бывший друг детства…
Неловко рассказываю от первого лица то, что я прочла в дневнике Эрин. Пусть глупостей наделала она, но отдуваться приходится мне.
– Какая большая любовь! – хмыкает недовольно гильдмастер. – Значит, стакан с афродизиаком должен был быть передан через подкупленного слугу. Вы помните, как он его звали или приметные детали внешности?
Качаю головой, пытаясь тщетно побороть стыдливый румянец усилием воли.
– Это на вас непохоже.
– Что именно?
– Все. Вся эта ситуация. Эта леди, что сейчас передо мной, не опустилась бы до такого, чтобы соблазнять мужчину столь низменными способами.
До чего же он проницательный! Просто поразительно, вроде не так уж часто мы с ним встречались, и не столь много провели времени в разговорах, но он успел неплохо меня понять.
– Я…была молода и глупа.
Мидас улыбается, очевидно оставшись при своем мнении и ни капельки не поверив в эти оправдания, но, к счастью, продолжает допрос:
– Перед тем, как отправится к этому мужчине в спальню, вы выпили вина. У вас непереносимость алкоголя? Конечно, одна бутылка для хрупкой леди – это много. Но не до такой степени, чтобы из памяти стерлась целая ночь.
Пожимаю плечами. Как вариант, вполне возможно, я не проверяла, тело Эрин и впрямь может иметь на спиртное необычную реакцию. Уверенно сказать могу только про себя, про Арину с Земли – со мной такого не происходит.
– Хорошо. Посмотрим, что можно сделать, – многозначительно замечает Мидас, закрывая блокнот, в котором делал пометки во время моего рассказа, и откидывается на спинку своего кресла. – Но все же, леди, отчего вы решились искать именно сейчас? Ведь можно же жить и без этого знания, верно?
Смотрю прямо в серые пустые глаза скрывающегося за маской мужчины, в очередной раз гадая, какого цвета они на самом деле.
– Мне кажется это нечестным. По отношению к моей дочери и по отношению к тому…
В уме всплывает образ играющего с Печенькой Альтана. Если бы он действительно, в абсолютной трезвости и памяти, предложил мне пусть не брак, но серьезные отношения…в таком случае он заслуживает знать о своей избраннице все. Я не обязана называть имя настоящего отца Пенелопы, но правильно будет узнать всю правду о той ночи, прежде чем начинать хоть что-то с кем-то…
– …кто мне нравится.
41
Мидас берет мой заказ, но и без слов ясно, что работа эта не из простых и потребуется какое– то время, что обнаружить не то, что отца Пенелопы, но даже небольшие зацепки. Времени прошло не мало, да и от моих «воспоминаний» толку почти никакого. Ладно, я не тороплюсь.
Остаток пятницы и субботу мы с Пенелопой проводим вдвоем. Идем в кондитерскую, знаменитую вкусными пирожными, гуляем по торговой площади, выбирая подарок подруге дочки Эрике – к счастью, это не домашнее животное, Печенька останавливается на плюшевом медвежонке и калейдоскопе с цветными камешками – да и в целом проводим время как мама и дочка, наслаждаясь обществом друг друга.
Часть улицы и центр города периодически перекрывают, подготовления к фестивалю идут полным ходом. Это событие не может не будоражить жителей столицы, предвкушающих празднование. В ночь с субботы на воскресенье уложить Пенелопу спать удается с трудом.
Следующим утром дочка будет меня едва ли не с утренней зарей. Сколько энергии в такую рань, только позавидуешь! В эпоху отсутствия интернета и гаджетов поход на фестиваль действительно событие невероятное и волнующее. Настроение Печеньки быстро передается и мне.
– Мам! Уже! Идем? – тянет за руку Пенелопа, но я качаю головой.
Официально фестиваль начинается только через несколько часов, сейчас еще слишком рано.
– Давай пока подождем начала, хорошо?
Завтракаем плотно, занимаемся домашними делами, и уже после обеда наконец принимаемся за сборы. С прошлого вечера платье Пенелопы – розовое с завязывающимся на спине пояском-бантиком и юбкой воланами – ожидало своего часа на спинке стула. Заплетаю волосы дочки в косу с лентой и на голову одеваю ей шедшую в комплекте с нарядом шляпку. Ну маленькая леди, честное слово!
Пенелопа кружится, юбка поднимается, в комнате звонко звенит детский смех. Есть и минусы жизни без телефона, такой момент хочется запечатлеть, но ни видео не записать, ни фото не сделать, увы. Моя наряд скромнее – обычное повседневное платье, волосы я укладываю в низкий пучок.
За окном слышатся отголоски играющей вдалеке веселой мелодии, кажется, гуляния уже начались. Печенька приклеивается к окну, округляя широко глаза.
– Столько людей…– выдыхает удивленно малышка.
Еще бы, вся жители столицы и заезжие гости, отмечают. Я такую толпу веселящихся только на Новый год на Земле видела.
– Помнишь, о чем мы говорили? – спрашиваю твердо.
– Никуда не уходить одной, не разговаривать с незнакомцами и ничего у них не брать, если вдруг потеряюсь, оставаться на месте или идти туда, где видела маму в последний раз и ждать, не паниковать, а чтобы такого не произошло, всегда держать тебя за руку. Крепко-крепко!
Киваю.
В дверь стучат.
– Он пришел! – Пенелопа бежит вперед меня и открывает дверь.
Я замираю. Сегодня Альтан не в черном. Впервые за все время нашего знакомства на нем одежда, которая не вызывает траур. Белая рубашка и синий жилет, брюки светлого цвета. Даже волосы уложены. Голубые глаза кажутся еще ярче из-за выбора цветов в наряде.
Альтан улыбается.
– Привет.
– Здравствуйте, – не пренебрегаю формальным обращением, хотя его можно было и давно уже изменить.
– Хорошо выглядите. Вы обе.
Сияет мужчина как новенький золотой. Так рад провести праздник в компании малознакомой девушки и ее ребенка? Нет, не думаем об этом, сегодня мы забудем обо всем и будем веселиться.
– Идем?
– Да! – визжит Пенелопа, хватает розовый рюкзачок с сидящим в нем медведем Джеком и виснет на руке господина Легранда.
Стоит выйти на улицу, как атмосфера фестиваля уже захватывает, хотя все основные мероприятия проводятся через три улицы отсюда, на главной площади перед дворцом.
С погодой повезло, день выдался солнечным, но не жарким, весьма комфортная температура и легкий ветерок – словно сами боги подсуетились.
Пенелопа держится одной рукой за меня, другой – за Альтана, и так мы шагаем, приноравливаясь к ее маленькому детскому шагу в толпе остальных идущих к площади людей. Все те десять минут, что мы движемся на становящиеся громче звуки музыки, Печенька рассказывает дяде Тану, как она провела вчерашний день, как выбирала подарок на день рождения Эрики и делится ожиданиями от грядущих событий.
– …сладкую вату, и обязательно выиграть игрушку! О, а еще в конкурсах участвовать! И, – дочка мнется, сжимая пальчиками наши руки с обоих от себя сторон. – Хочу, чтобы мы вместе покатались на карусели.
Мне кажется, что она хотела сказать что-то другое, сужу по поджатым губам девочки.
– Конечно покатаемся, – подмигивает Альтан и настроение Пенелопы возвращается в возбужденное и веселое русло. Очарование красавчика в действии.
Медведь Джек торчит из приоткрытого рюкзака Печеньки и наблюдает из-за ее плеча за происходящим своим немигающим жутковатым пуговичным взглядом. Его дочурка дома оставить отказалась, а то, как же, будет еще грустить и скучать в полном одиночестве! Разве при таком раскладе можно было отказать?
Ходим от палатки к палатке, сувениров в руках становится столько, что я начинаю радоваться, что захватила на всякий случай сумку. Танцующие люди, уличные постановки, дышащие огнем циркачи и маги, показывающие фокусы – чего здесь только нет! Все интересно, все привлекает зрителей. Жаль подолгу оставаться на одном месте, когда развлечениям конца края не видно. Глаза Печеньки только и делают, что бегают из стороны в сторону. Но она молодец, руки моей не отпускает, держит крепко, и я пальцев не ослабляю. В потоке людей ребенка потерять проще простого.
– Та-дам! – отошедший куда-то Альтан быстро возвращается, не успевает Пенелопа заметить его отсутствие с двумя облачками сахарной ваты на палочке в руках.
– Ура!
Печенька довольно кусает сладость и пальчиком указывает направление, куда мы начинаем движение. В конце этой улочки стенд с игрушками и молодой парнишка бросает круглые шарики, похожие на те, что используются для игры в пинг-понг, пытаясь разрушить башню из бутылок на столе в десяти шагах впереди. Не знаю, в чем загвоздка, но так просто ненадежная с виду конструкция не поддается ударам метательного снаряда.
Альтан протягивает вторую сахарную сладость прямо к моим губам – одна рука занята ладошкой Пенелопы, другая сумкой. Хочу было отказаться от угощения, неудобно, что меня кормят как маленькую, но замечаю в глазах мужчины странный трепет и надежду и сдаюсь, откусываю небольшой кусочек под аккомпанемент счастливой улыбки на лице господина Легранда. Она у него такая же, какая обычно появляется, когда он в компании Пенелопы – легкая, беззаботная и совершенно счастливая. Обычно взрослые редко могут позволить себе такие эмоции.
Сахар тает во рту вместе во всеми моими заботами. Я по-настоящему окунаюсь в атмосферу веселья и смеюсь, когда на голову Альтана проходящий мимо шут напяливает смешной колпак. Кто скажет, что он у нас один из сильнейших магов поколения?
К разочарованию хозяина палатки с конкурсом по метанию шариков сопровождающий нас с Пенелопой мужчина выигрывает и гордо преподносит моей дочери, опустившись на одно колено, словно приносящий клятву верности рыцарь, до боли похожего на слона игрушечного зверька розового цвета. Если бы не радужный рог во лбу, я бы так и подумала. Страшненький единорог, вот на что оно похоже.
– Это слон! – объявляет Пенелопа, заприметив хобот новой игрушки.
Ну, так тоже можно. Выигрыш быстро отправляет составлять компанию Джеку в рюкзак, только кусочек большого уха и торчит наружу.
В соседнем от продающих карамельные яблоки – Печенька еще вату не доела, на ее немую просьбу я качаю головой – делают магоснимки. Да, в книжном мире фотоаппарат есть, древняя его версия, работающая на магии. Их обычно использует газетчики. Высокий штатив подпирает скучающий фотограф.
– Мам, – Пенелопа зовет тихонько, явно не желая, чтобы разговор услышал Альтан, доедающий за мной вату.
Наклоняюсь к доченьке.
– Что такое? Устала? Хочешь пить?
– Нет…Давай, сделаем картинку, все вместе…На память. Можно?
Видимо, этого Пенелопа и хотела на самом деле, а про карусели сказала, потому что испугалась реакции.Кошу взгляд на прислушивающегося мужчину, что делает вид, будто поглощен сладостью.
– О, смотри-ка, Печенька! – восклицает с примесью фальши в голосе Альтан. – Нам непременно нужно сделать снимок. Через десять лет я буду смотреть на него и вспоминать, каким же молодым я был!
Пенелопа хихикает, прикрыв ладошкой рот. Ее блестящие глаза забавно щурятся от смеха. Наш щедрый сопровождающий достает из кармана пару банкнот, и скучающий фотограф вмиг оживает, принимаясь командовать нами, и наказывает улыбаться, спуская затвор камеры. Снимки сразу не выдают, придется подождать и зайти за ними через пару-тройку часов, это вам не полароид.
Толпа идет дальше, мы останавливаемся в ряде образовавших круг зрителей, на открывшейся площадке поражают своими умениями маги-циркачи. Конечно, до настоящей прикладной науки им далеко, но тем не менее театр стихий выходит зрелищным.
Пенелопа восторженно хлопает, когда все кончается. По искрящимся глазам дочки понимаю, что она вспомнила, как под руководством Кайла создала вспышку золотого света. Да, малышка моя когда-нибудь тоже станет талантливой колдуньей. Если верить словам друга, потенциал у нее большой. Сейчас Печеньке шесть, когда исполнится семь – в следующем году – то можно пройти официальную проверку и подтвердить наличие и количество резерва и маны.
– Инородная душа! – меня хватает за рукав, когда мы с Печенькой проходим мимо непримечательного шатра без вывески, старуха в натянутом до самого носа платке. Альтана рядом нет, он отошел забрать наши готовые сниики и задержался у палатки, где продают закуски.
Я вздрагиваю и замираю на месте от неожиданных слов.
– Ты здесь чужая, – кряхтит пожилая женщина, не отпуская хватку. – Пришлая странница, родившаяся под неведомыми звездами.
– Мама! – Пенелопа крепко сжимает мои пальцы в своей руке и пытается тянуть свою родительницу прочь от страшной незнакомки.
Я не могу уйти, пока страха не отпустит меня сама. Пусть от шока и страха ноги приросли к земле, но я понимаю умом, что гадалка – а это, судя по всему, она и есть – действительно обладает каким-то даром, и опасности не несет.
– Тебе повезло иметь две судьбы. Когда закончится одна нить, ей на замену придет другая.
Я размышляю над не совсем ясными словами старухи. Две судьбы? Она как-то поняла, что я не оригинальная Эрин и этот мир – не мой родной. Когда закончится одна нить…Получается, на Земле я действительно умерла? Если та моя нить закончилась, то эта, новая жизнь, пришла на замену.
– Мам, – зовет снова Пенелопа, я моргаю пару раз и прихожу снова в себя, но не успеваю ничего спросить у гадалки. У Печеньки урчит в животике, она неспокойно теребит застежку на рюкзаке.
Давление на рукаве пропадает, пожилая женщина, чье лицо разглядеть так и не удалось, исчезает в толпе, словно мгновение назад ее не было рядом вовсе. Вглядываюсь в ту сторону, где мелькнул и сразу же растворился в хороводе юбок, край ее серого плаща. Блин, надо было не дать гадалке исчезнуть, у меня ведь столько вопросов! Но кому их задавать, неизвестно.
– Пойдем, найдем, где сесть и будем ждать дядю, – предлагаю Пенелопе и тяну ее прочь от оживленного потока людей. Она послушно следует было за мной, но вдруг раздавшиеся крики отвлекают нас обоих, и мы резко останавливаемся.
– Лошадей понесло! Расступитесь! Прочь! – вопит мужчина на козлах. Карета шатается из стороны в сторону, колеса скрипят, копыта четверки вороных отбивают брусчатку, неотвратимо приближаясь на огромной скорости ближе.
Народ бросаются в рассыпную, и даже музыка смолкает. Волна людей выносит нас прочь от дороги на обочину, экипаж проносится мимо, рождая недовольство в толпе ниже по улице.
– Каждый год одно и то же, аристократам претит ходить пешком! Никакого экипажа же велено не пущать на закрытые для празднества улицы и дворцовую площадь! – возмущается женщина, проталкиваясь обратно к лотку с приправами и задевая меня своими сумками.
Я холодею. Моя рука, совсем недавно крепко сжимающая ладошку дочери, пуста.
