Текст книги "Мама для будущей злодейки (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

42

Нет, нет, нет, нет…. Пенелопа! Лихорадочно кручусь на месте, ища глазами знакомую фигурку, но не нахожу. Сердце стучит как ненормальное, в голове нет никаких мыслей, кроме нарастающего в геометрической прогрессии с каждой прошедшей секундой волнения.

– Пенелопа! Пенелопа! – кричу, кружась на месте, перебирая глазам разношерстную толпу.

Люди снуют мимо, посылают в мою сторону любопытные взгляды, и проходят дальше по своим делам.

Нет, нет, где…Я задыхаюсь. Бегу к киоску с сахарной ватой в десяти шагах впереди, никого. Спешно шагаю обратно, где видела дочку в последний раз. Ее нет. Бреду назад к площадке, где выступали циркачи, но Печеньку в розовом платье, смешной шляпке и с рюкзачком не нахожу.

– Вы видели здесь девочку? Русые волосы, шесть лет, такого роста…

В ответ только качают головой. Кого не спрошу, никто не знает! Да что же это такое. На слабых ногах иду обратно, продолжаю стоять посреди дороги, омываемая волнами толкающихся прохожих, и вглядываться во все стороны вокруг себя, тщетно ища родную фигуру.

– Эрин! – за плечи трясут. Фокусирую взгляд перед собой. Альтан!

– Где Пенелопа?

– Пенелопа! Она только что была рядом, но лошадей понесло, и она исчезла... Что делать? Я не могу ее найти! – хватаюсь за рубашку на груди мужчины в поисках поддержки, неосознанно боясь того, что и он может раствориться в толпе.

Надо собраться. Я понимаю умом, что нужно перестать паниковать и взять себя в руки, такое мое состояние точно не поможет в поисках, но чувства затмевают и оказываются сильнее рассудка.

– Эрин! – Альтан внимательно заглядывает мне в глаза, его голубые, кристально чистые очи призывают вернутся в реальность, притягивая меня сильнее ньютоновской гравитации.

Моргаю и мысли очищаются.

– Я говорила ей, если потеряется, идти туда, где была с мамой в последний раз. Печенька не могла убежать с-сама, она умная и послушная, честно…– пытаюсь почему-то оправдаться.

– Шшш, – чужая ладонь смахивает с щеки слезы – когда я только успела сырость развести – бархатистый голос продолжает. – Я знаю. Она не такая. Эрин, я обещаю, мы ее найдем. Ты мне веришь?

Я словно тону в этих глазах. Никогда еще на меня не смотрели с такой заботой и нежностью.

– Верю.

Киваю и Альтан крепко сжимает мою маленькую в сравнении с его рукой ладошку. Толпа перед ним расступается, высокий и широкоплечий мужчина с прямым твердым взглядом и суровым выражением лица внушает прохожим держаться от него подальше.

Высота роста позволяет мужчине хорошенько осмотреться вокруг.

– Вон там есть тихий переулок, – кивает Альтан в сторону узкого проема между зданиями, и тянет меня за собой целеустремленно шагая вперед.

В отличии от оживленной улицы здесь темно, мрачно и подозрительно. Гора старого мусора, в котором прячутся потревоженные крысы, а впереди тупик, кирпичная стена с нечитаемыми граффити и пожелтелыми остатками ободранных объявлений.

Альтан делает еще пару шагов и наклоняется, поднимая с земли грязную игрушку. Это слоник-единорог, которого он выиграл для Пенелопы в палатке, сбив башенку одним ударом маленького мяча.

По телу пробегается дрожь. Вряд ли моя Печенька могла уйти сама. И слона этого она бы ни за что не бросила. Но кто и зачем…Разве мы сделали кому-то плохое? А ребенок в чем виноват?

– Эрин, – твердо произносит мое имя маг.

Я всхлипываю и проглатываю слезы. Он прав, нельзя сейчас превращаться в плачущее и беспомощное нечто. Я никогда прежде за обе жизни не попадала в подобные ситуации, не испытывала такой крайней степени отчаяния и собственной беспомощности.

Альтан делает в воздухе какие-то пасы, одна его рука по-прежнему крепко сжимает мои пальцы. С правой ладони мужчины срываются голубые искорки.

– Их было трое. Они схватили ее и перелезли через эту стену.

Как же хорошо, что он маг!

Альтан отпускает мою руку и помогает мне залезть на груду ящиков, сам же ловко перелетает на ту сторону тупикового проулка и ловко ловит меня, быстро опуская на землю. В любой другой ситуации я бы испугалась, но сейчас весь страх уходит на беспокойство о дочери.

Тепло снова накрывает пальцы, мы следуем дальше, по невидимому следу, на который напал Альтан. Его широкая спина рождает во мне чувство защищенности и некоторой уверенности, а еще благодарность. Что бы я делала одна в этой ситуации? У кого бы просила помощи? О подобном исходе даже думать страшно.

– Они не ушли далеко, – в голосе мужчины звучит сталь.

Он осматривает старые постройки в районе, в котором мы оказались, пройдя пару кварталов прочь от центра города и шумных народных гуляний. Музыки тут не слышно, на улицах едва ли можно встретить случайных прохожих.

Шаг Альтана ускоряется. Если бы не тот факт, что он продолжает крепко держать меня за руку и вести за собой, я бы давно уже отстала и потеряла его из виду. Через пять минут ходьбы мы останавливаемся возле непримечательного домишки.

– Если я скажу бежать, ты побежишь, Эрин, – Альтан разворачивается ко мне лицом и крепко берет меня за плечи, снова заглядывая в лицо. – Кивни.

Слабо киваю.

– Молодец. Иди за мной и не высовывайся.

Покосившаяся деревянная дверь, видавшая лучшие времена, оказывается незапертой. Мы оказываемся в пустой комнате, судя по всему, прихожей. Внутри пыльно и темно, глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к плохо освещенному помещению.

– …или продать. Слышал же, что мамаша ее какая-то провинциальная богачка. Про нее даже в столичном вестнике писали. Выкуп вытрясем приличный и свалим подальше из империи, куда-нибудь на моря.

Нравоучительный голос долетает из комнаты впереди с не до конца затворенной дверью, оттуда же в коридор проливается полоска света.

– Та женщина ведь просила избавиться от девчонки, – хрипло парирует с сомнением в голосе другой мужчина на слова первого из глубины покосившегося домишки.

– Рука у тебя поднимется ребенка словно кутенка придушить? То-то же. Сделаем так, как я сказал. А той дамочке пригрозим жандармами, я ее голосок записал на артефакт, с аристократами водиться себе дороже может выйти.

– Ого-о-о…

– Учитесь, иначе прямая дорога на плаху.

Альтан ведь сказал, что их было трое. Но голоса слышатся только двух проходимцев. Где третий?

– Ну и ну! Кто же к нам пожаловал! – обладатель тянущего с ленцой тона объявляется за моей спиной.

Дверь, которую мы не потрудились закрыть за собой при входе закрыть, захлопывается гулко, стоит только худощавому красноволосому мужчине со шрамом на лице сделать движение пальцем.

43

Назад пути нет, вперед тоже, в дверном проеме комнаты, из которой слышались голоса, появляется коренастый мужчина.

Альтан отпускает мою руку и вжимает меня практически в стену коридора, прикрывая своим мощным телом меж двух огней.

– Спокойно, спокойно, – улыбается красноволосый, поднимая руки и демонстрируя, что применять силу не собирается. – Нам же лучше, что вас искать не придется для того, чтобы договариваться, дорогие родители. Шимус, вы же еще ничего с девчонкой не сделали?

Коренастый ощеривается, являя миру желтые зубы:

– Нет, Фальк. Как раз думали, что ледя та не по адресу обратилась!

Я узнаю голос. Он принадлежит тому из разговаривавших, что стелился, что ребенок не щенок, и что-то про «жандармами пригрозить».

– Тогда, гости незваные, проходим вперед, не толпимся, – подгоняет маг с шрамом на лице. Коренастый Шимус отступает, артистично кланяясь и освобождая проход.

Альтан хмыкает, берет меня снова за руку и осторожно ведет вперед, в освещенную комнатку, где находятся напарники красноволосого. Я озираюсь, Пенелопы здесь нет. Помещение это просторнее и освещается одиноким окошком в противоположной от входной двери стены. Мебель скудная и старая. Последний из троицы сидит на покоцанном деревянном стуле и вид имеет крайне бандитский – худощавый и с хитрецой в глазах, а во рту полно серебряных зубов.

– Где девочка? – спрашивает грозно Альтан.

Красноволосый маг Фальк протискивается в комнату последним и занимает расслабленную позу на покосившемся диване. Тот, которого он назвал Шимусом, плюхается в кресло. Мы же стоим. Я практически ничего не вижу из-за спрятавшего меня за плечо спутника.

– У нее случился неконтролируемый всплеск маны, она уснула.

Сердце пропускает удар. Это опасно? Моя малышка, мне так жаль, что хочется плакать. Одна среди чужих, наверное, сильно испугалась, Печенька моя. Лучше бы я была на ее месте, лучше бы я пострадала, но только не она. Пальцы успокаивающе сжимает пару раз мужская ладонь.

– Сильная мелочь, а вырастет, так вообще станет обладательницей нехилого резерва, – цокает с завистью маг.

– Подонки, – выплевывает Альтан. – Что сделал вам ребенок?! Уснула? Скорее сознание потеряла от переизбытка напряжения!

Мелко дрожу. Чувство вины давит пуще прежнего. Это все из-за меня. Я не доглядела, я позволила этим проходимцам украсть Печеньку и довести ее до такого…

– Парень, спокойно! – Шимус стирает улыбку и говорит с явной опаской, обращаясь к господину Легранду. – Мы вообще должны были от нее избавиться, но даже для нас воля заказчика оказалась чересчур…жестокой. Детей не трогаем. А она еще и девочка, вся такая маленькая и в платьице розовом, даже на спящую рука не поднимется.

– Кто заказчик?

Альтан спросил как раз то, что меня интересовало больше всего после забот о Пенелопе. Это женщина, и есть у меня догадки, но не вяжется совсем эта история, зачем старой подруге Эрин действовать сейчас, в чем мотивация? Она же сама мать, как можно хладнокровно заказать убийство чужого ребенка?

– Аристократка одна. С восточной части империи, судя по орнаменту на платье. Симпатичная, молодая брюнетка, но столько злобы в глазах было, что ужас просто. Причин не называла, да мы обычно такое и не спрашиваем. Платила наличкой, встречались с ней в трущобах, экипаж на котором она уехала был обычный наемный, – по делу озвучивает коренастый Шимус.

– Брюнетка? – невольно переспрашиваю я.

– Да. У нее еще родника, вот здесь, в уголке глаза.

Меня словно током прошибает. Да. Это она. Это Анна Шервуд. На единственном найденном в дневнике предыдущей Эрин пожелтевшем от времени снимке, запечатлевшем трех ярко улыбающихся друзей, одной из двух девушек, была именно подходящая под описание особа. Второй же была сама Эрин.

– Хо-хо, кажись, старая знакомая дала о себе знать! – смеется на стуле тот из подельников, у которого во рту блестят серебряные зубы, заметив мою реакцию.

– Раз уж мы все выяснили, предлагаю теперь начать переговоры.

Маг Фальк потирает ладошки, с которых сыплются искры и улыбается.

– Девчонка и артефакт с записью голоса заказчицы в обмен на…десять миллионов хофов? Демократичная для нас цена поступиться своими правилами и уйти на покой где-нибудь на далеком побережье.

Я собираюсь было сказать, что согласна – какие есть еще варианты – но Альтан вдруг смеется. С его свободной правой руки слетает сгусток чистой разрушающей энергии, мерцающий голубым, и, приземлившись мягко на соседнее от красноволосого мага место на диване, мгновенно обращает неповинный предмет мебели в кучку праха.

Подобный маневр будет покруче бездумно громящих все на своем пути пульсаров. По крайней мере те, кто знаком с магией, в курсе, что так тонко контролировать ману может далеко не каждый. Один щелчок пальцев такого мастера может вмиг лишить жизни.

– Я разве сказал, что собираюсь с вами договариваться? Якшаться с грязными крысами себе дороже.

Фальк оказывается на грязном полу и, не в силах подняться на ноги, ползет назад, к стене. Двое его напарников вскакивают со своих мест, их позы уже не такие расслабленные и непринужденные, да и улыбок на лицах нет и в помине.

– Эй-эй, отец, не горячись! Девчонка твоя все еще у нас!

– Она спит на втором этаже этой хибары, – хмыкает Альтан, медленно двигаясь вперед. – Я ее чувствую.

Я же не в могу пошевелиться. Вот она – сила мага, с которым не сравнится никто на континенте. А может, и во всем мире. И такой вот мужчина не достоин быть следующим эрцгерцогом? Паршивая овца в своем семействе, ха! Пьяница и бездельник? Куда смотрят все жители столицы? И в частности, все потомки ныне живущие потомки рода Легранд?! У них что, вообще нет глаз? Только при таком случае простительна эта грубая самонадеянная невежественность не замечать подобного столько лет.

Красноволосый Фальк таращится снизу вверх на праведно охваченного гневном и яростью мужчину и шокировано бормочет:

– Она твоя дочь?! Нам сообщили, что у девочки нет отца, но она явно твоя дочь! Родная, кровь от крови! Теперь ясно, в кого столько силищи, да и энергетика та же… Поэтому так легко взял след, словно верный пес? Ха-ха....

Альтан вытягивает руку вперед. Он даже не касается, но маг словно охваченный невидимой силой, подымается в воздухе, будто что-то вроде незримой руки – пережало его шею и подняло наверх. Смех красноволосого похитителя резко прерывается. Фальк дрыгает ногами и хватается пальцами за горло. Его лицо наливается кровью, в глазах лопаются капилляры.

– Пожалуйста… – сипит отчаянно некогда охваченный ленцой и высокомерием мужчина. Его напарники помогать своему товарищу не собираются, оба жмутся по углам, в страхе наблюдая за происходящим. Настоящие крысы.

«Дочь» звучит в голове эхом брошенное красноволосым магом слово.

Альтан разжимает сжатые в кулак на весу пальцы. Тут же обездвиженным кулем падает обратно на пол Фальк.

– Да. И вам, ублюдки, хорошенько следует запомнить урок не трогать чужое, – ледяной голос полон незнакомыми мне прежде нотками агрессии.

Отшатываюсь назад пока не врезаюсь спиной в стену. Взгляд приковывается к казавшейся мне недавно надежной, широкой спине... настоящего отца моей дочери.

44

С пальцев Альтана слетают новые вспышки. Меня не держат ноги, я сползаю спиной по стене вниз. Развернувшийся в комнате хаос не сравниться масштабами с тем, что творится у меня в голове и в сердце.

– Нет, пощади! У меня тоже дома дочь и жена….

– Ложь! – ревет маг.

Вспышки резко прекращаются. На полу три обездвиженных тела. Надеюсь только, что они живы. Не хотелось, чтобы отец Печеньки оказался убийце…Отец.

– Эрин.

Я обнимаю себя за плечи.

Как? Когда? Давно он… Почему ничего не сказал, если был в курсе? Почему…Пришел пьяный, эта странная реакция и неверящий смех, то, как смотрели его глаза на прячущуюся за моей спиной Пенелопу, и как он вел себя с ней после, на следующее утро и даже сегодня…

– Эрин, посмотри на меня. Посмотри. Пожалуйста…

Поднимаю взгляд. Альтан опустился передо мной и пытается заглянуть в глаза.

– Я собирался сказать. Прости, что ты узнала все так…

Убираю его руки, когда только он успел, сбрасываясь их с плеч, и резко поднимаюсь на ноги.

– Погоди! Она на втором этаже. Я пойду с тобой! – раздается голос позади, до обладателя которого быстро доходят мои намерения.

Быстро пересекаю коридор и взбегаю по незамеченной ранее лестнице наверх. Это чердак. Пустое пространство с маленьким окошком и без мебели. На полу на куче какого-то тряпье лежит маленькое тельце.

– Пенелопа! – выдыхаю и бросаюсь вперед, протягивая руки и как можно скорее касаясь малышки. Прижимаю ее к себе, чувствую ее запах и слабое дыхание.

– Какая горячая! – касаюсь лба дочки рукой. – У нее жар.

– Подобное часто бывает у детей после неконтролируемого выброса маны.

– Это опасно?

– Нет. Лучше нам отсюда уйти, – Альтан предлагает забрать Пенелопу, но я ему не доверяю и несу маленькую сама. Какая она стала тяжелая! А ведь раньше была гораздо легче. И меньше!

Я киваю, прижимая к себе Пенелопу, и спускаюсь вниз следом за мужчиной.

– Эти трое еще не скоро очнутся. Оставлю их здесь, потом разберусь, – неловко оповещает меня Альтан, когда мы проходим мимо комнаты, где валяются три обездвиженных похитителя.

Киваю, и выхожу с дочкой на руках прочь из дома. Маг-отец плетется позади.

– Дай ее мне. У тебя ведь руки уже устали.

Не отвечаю и продолжаю упрямо идти вперед. Экипаж нам не поймать, праздник в самом разгаре, да и улица перекрыта. А петлять смысла нет никакого, наш дом в паре кварталов отсюда. Пешком за пятнадцать минут дойти можно.

– Эрин, – Альтан обгоняет меня и встает на пути, но я не останавливаясь обхожу его и иду дальше.

Маг закидывает себе на плечо детский рюкзачок, который до этого нес в руках. Когда только успел про него вспомнить и не оставить случайно в том домишке? Хорошо, иначе Печенька бы очень расстроилась, если бы потеряла.

– Дай ее мне. Я заодно поделюсь с ней маной, и жар уйдет.

Это уже резонный аргумент. Как бы не хотелось продолжать гнуть свое, но Пенелопе я этим не помогу. Останавливаюсь и неохотно передаю дочурку в руки…отца. Сложно в это поверить. Может, ошибка?

Альтан подстраивается под мой шаг, осторожно прижимая к себе Печеньку. Там, где они друг с другом соприкасаются, вихрится еле заметное золотистое сияние.

– Когда…когда ты узнал? И как?

Я предпочитаю не смотреть выше, чтобы не столкнуться взглядом с мужчиной, вместо этого сосредотачиваюсь на нахмуренном личике дочки.

Альтан вздыхает. Мы проходим мимо компании живо что-то обсуждающих студентов и переходим улицу, попадая на оживленную площадь. Здесь не поговоришь. Ну, может получится, если удастся перекричать музыку и шум.

Когда гам остается позади, мы уже почти на крыльце нашего дома.

Я поднимаюсь и открываю дверь, захожу внутрь, но шагов позади не слышно.

– Я…можно мне зайти?

– У тебя на руках моя дочь, как думаешь, можно ли тебе зайти внутрь? – язвлю в ответ, затыкая малейший намек на угрызения совести. К чему теперь вся эта осторожность?

– Эрин.

– Я тебе швейцар? Заходи уже, – выдыхаю устало.

Когда Альтан проходит внутрь нашей с Печенькой квартирки и проносит дочку в ее комнату, я снова проверяю ее лоб. Теплый, температура спала. Мана мага и впрямь помогла.

– Она проспит до самого утра.

Мужчина наблюдает за мной, скрестив руки на груди стоя в проеме спальни. Прохожу мимо и, не обращая на него внимания, притворяю за собой дверь. Иду в гостиную, Альтан, как послушный пес, следует.

Сажусь в кресло, мужчина облюбовывает давно приглянувшийся ему диван.

– Эрин.

Тру руками лицо. Одно потрясение за другим, я эмоционально и физически вымотана. Так устала, я так, так сильно устала…

– Не плачь.

Последнее, чего бы мне хотелось, это только чтобы тот, кто мне еще каких-то пару часов назад мне нравился, сейчас сидел и смотрел, как я реву, словно последняя слабачка.

– Уходи, – всхлипываю тихо. – Потом поговорим.

– Нет, – звучит вдруг неожиданный ответ уверенного в себе мужчины. – Если я сейчас уйду, то потом ты меня будешь избегать. Нам надо поговорить сегодня. Сейчас.

Догадливый какой, поглядите-ка! Как хорошо он успел меня узнать, водя за нос, не то, что я, которая о нем информацию покупала у не пойми кого!

– Хорошо.

Вскидываю голову, размазывая слезы по щекам, и встречаю взгляд кристально голубых глаз. Пенелопа моя копия внешне. Ничего ей от него не перепало! Странным образом этот факт немного успокаивает.

– Давай, вперед. Слушаю.

Альтан нервно вытирает ладони о брюки и начинает:

– Я узнал недавно. Когда мы с тобой познакомились, и даже когда в тот день ты привела меня к себе, решив, что я в стельку пьян, я не знал. И во дворце на чаепитии тоже. С самой встречи меня смущал твой запах. Такой знакомый, но где я мог его почувствовать, если прежде мы знакомы не были? В каком направлении искать стало понятно после нашей прогулки по саду во дворце. Знакомый запах, знакомый пейзаж, окно на третьем этаже гостевого крыла… Семь лет назад во время недели празднеств в честь совершеннолетия Блэйна я во дворце не остановился. Зачем, у меня же есть дом. Тогда как раз подходил срок в полгода со смерти моего деда по материнской линии, он завещал мне приличное состояние, мачеха бесилась как змея, но не могла ничего сделать. Я вот-вот должен буду получить столько денег, это не может не стать преимуществом в борьбе за место наследника титула эрцгерцога, отец тогда несовершеннолетнего малыша Фредди признать им не мог и эта женщина, видимо, имела какие-то опасения… Яды на магов не действуют как положено, даже смертельные, и те не убивают, мана не дает, инстинктивно поддерживая жизнедеятельность органов даже если человек спит или без сознания и не может сам себе помочь. Мои родичи не знают, что я маг, ты уже это поняла. Сначала я хотел сказать отцу, когда мелким был, что могу как дедушка вспышки пальцами вызывать, но тогда моя мама заболела, потом похороны, а после них он привел в наш дом ту женщину и моего сводного братца, так что желания уже не было «обрадовать» старика.

Альтан грустно улыбается и продолжает:

– Ну, в общем, мачеха снова решила меня отравить. Это у нее переросло в какую-то традицию. Каждый раз она меня травит и после, когда видит целого и невредимого, считает, что я как-то ухитряюсь избежать участи быть отравленным. А может, она что-то и подозревает, кто ее знает. В ту ночь, последнюю ночь празднеств, мой дорогой братец на приеме пригласил меня с ним выпить за здоровье кронпринца. От таких тостов не отказываются…Один бокал шампанского, и я превратился в развалюху. Помнишь, как вел себя на улице, когда ты привела меня сюда впервые и когда просил дать мне немного переждать? Я тогда не стал объяснять, но на самом деле это уже ночь прошла после ужина в отчем доме – мачеха настаивала, чтобы я угостился супом ее авторства, а отец так смотрел, что мой отказ оказался бы очередным поводом для ругани – выветрилось считай. А вот в ту крайнюю после недели празднеств ночь семилетней давности было в разы хуже. Гораздо хуже.

Я не помню, как оказался в крыле для гостей. Может, слуга решил, что я так налакался, что не могу дойти до комнаты и удумал проводить, но сам куда-то делся по дороге? Не знаю. И спальню я тоже, полагаю, совершенно случайно выбрал. Или же она была единственной из всех, дверь которой была не заперта? Вероятнее всего, именно этот вариант. Но даже в подобном состоянии я вряд ли бы мог быть способен на…ну, на подвиги, в общем. И тут сыграло свою роль твое вино. С афродизиаком. Я выпил бокал, что предназначался не для меня. Глупая ситуация. Эрин, тот слуга, которого ты подкупила, испугался или поленился, он не стал ничего делать и оставил бокал на письменном столе. Ну а дальше…я оказался в комнате не один. Утром, когда более-менее оклемался, я тебя даже не заметил на постели. Такая ты маленькая была под простынями и одеялом. В дверь кто-то вставил ключ и пытался отпереть, хотя она была на самом деле не заперта. Я не стал ждать, пока меня обнаружат и сбежал через окно. Только потом, думая о той ночи, закрадывалось странное чувство, что кое-что сном быть не могло. Но такой зеленый юнец в то время, как я, списывал все на богатую фантазию.

И уж точно я даже представить не мог, что у меня есть дочь. Когда возникли подозрения, откуда я знаю тебя, домыслы о происхождении Печеньки себя долго ждать не заставили. Мне достаточно было еще раз к ней приблизиться, чтобы проверить – у нас одинаково сформированы потоки и мана ощущается как родная, это лучше любой крови доказательство.

– Почему раньше тогда не проверил? – задаюсь закономерным вопросом.

– Повода не было. Я же не буду ходить по улице и каждого вот так вот проверять?

Киваю.

– Эрин, мне жаль.

Я прикусываю губу. Вся эта ночь – сплошной несчастный случай, стечение обстоятельств, казус, который никто даже не мог предположить. Но…не знаю, что бы сказала прошлая Эрин, но я же чувствую, что все это в прошлом, все неважно, Пенелопа родилась и это главное. Самый лучший исход событий. Самая прекрасная ошибка.

– Но…просто знай, что, встретив тебя снова, или, считай, впервые, до того, как я узнал о Печеньке и той ночи правду, – Альтан смотрит, не отрывая глаз: – Ты уже мне понравилась. И ничего из этого недоразумением не было. Я влюбился в тебя. Не в мать своего ребенка. А в тебя.

Я поднимаю голову, выдержать такой прямой и смущающий зрительный контакт во время признания было совершенно нереально. Хочу улыбнуться, до конца не понимая, что ответить. Но что-то заставляет меня подозрительно нахмуриться.

– А когда я тебе рассказывала про афродизиак и подкупленного слугу? Сам ты точно не мог узнать...