Текст книги "Мама для будущей злодейки (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

38

Помогаю Пенелопе умыть личико и переодеться, на ужин сервирую ей пюре с котлеткой, и прикрываю почти вплотную дверь кухни, оставив небольшую щелочку.

– Кушай, не торопись, хорошо? Жуй тщательно. А мама пока посмотрит, как там дядя.

– Хорошо.

Слез больше нет, да и в целом дочка уже отошла от неприятно удивившего ее зрелища. Ребенку еще не приходилось вот так вот сталкиваться с последствиями злоупотребления взрослыми спиртного, пьяных она и близко не видела, а уж до такой степени налакавшихся и подавно.

Я вдыхаю поглубже и пытаюсь успокоиться, злость ушла, и на ее место потихоньку закрадывается раздражение и разочарование.

Возвращаюсь в прихожую, на коврике для обуви мужчина сидит, как и прежде. Его длинные ноги широко раскиданы на полу в разные стороны, спина и голова покоятся на входной двери. Показалось, что уснул, но стоило только Альтану услышать мои шаги, как глаза его распахиваются.

Они все такие же кристально голубые, почти прозрачные. Но сосуды налились кровью, и веки припухли порядком. А еще замечаю, что обычно всегда отдающий лоском наряд господина Легранда сейчас какой-то грязный, будто он проходил в нем не один день, да и на челюсти и подбородке уже заметна щетина. Что же произошло? Я уже неоднократно убеждалась, что слухи о нем с трудом соответствуют действительности. Может ли быть у этого состояния мужчины какое-то объяснение?

– Э-э-ри-ин, – тянет Альтан и глупо улыбается.

Я скрещиваю руки на груди, размышляя, что мне с ним делать. Бросить не могу, совесть не позволит. На своих двоих он до дома точно не дойдет. Ну, даже если и дойдет – вдруг сработает автопилот – то вряд ли его там будут с распростертыми объятьями ждать. В голове мелькают слова Мидаса о ситуации в семействе эрцгерцога. Там только и ждут мачеха со сводным братцем как бы найти шанс избавиться от неугодного наследника. Помогать им не хочется от слова совсем.

– На одну ночь. Только на одну ночь, я разрешаю вам остаться.

Выдвигаю свое условие. До тех пор, пока он не протрезвеет, приютить его и позаботиться с меня не убудет. А уж после, он и сам не захочет задерживаться.

Мужчина смеется. Это совсем не тот звук, который мне нравился. Не бархатистый с хрипотцой, а скрежещущий, глухой, не вызывающий никакого желания улыбнуться, наоборот, хочется уйти как можно дальше, чтобы его не слышать. Почему-то в нем слышится горечь и сарказм.

Альтан пытается подняться, не сразу, но ему это все же удается. Упираясь рукой о стену, он едва стоит самостоятельно.

– Одну ночь…Хах…Это уже наша вторая, получается. Эрин…ты, ик, совсем плохо считаешь…

Чего он городит? Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме…Как бы не так!

Мужчина резко смолкает, сгибается в пояснице и опустошает желудок на мой входной коврик и собственные ботинки. Выпитое вино мстит пьянице. Хотя, ему до этого дела нет. Еще бы, убирать же все это мне! Возникает какое-то дежавю. Ведь было уже подобное, правда, в тот раз на улице. А теперь вот в моем доме.

– Прощения…прошу…

Пару секунд у меня в мозге происходит загрузка и обработка только что случившегося. Я выдыхаю, понимая, что бесполезно сейчас кричать и злиться. Ладно, приняли, теперь дальше двигаемся.

– Стойте на месте! Еще хочется? Давайте здесь же, чтобы потом я не бегала по всему дому со шваброй.

Альтан вытирает тыльной стороной ладони губы, качает головой и алой щекой упирается о стену в качестве поддержки.

– Снимайте ботинки, – командую я Альтану.

Тот нехотя подчиняется, но мне все же приходится опуститься вниз и помочь, чтобы он снова не свалился.

– А теперь идите сюда, я помогу, – подныриваю под его правую руку и увожу пьяницу с порога так, чтобы он не наступил в лужу собственной рвоты.

– Эрин…Ты вкусно пахнешь.

– Увы, про вас я такого сказать не могу, – удивительно только, как я вообще сама еще не ощутила тошноты, запашок тот еще стоит. Да и сам мужчина пахнет тоже далеко не розами. Эдакая смесь ароматов пота и перегара.

– Это…не комплимент…

– Разумеется, с чего это мне вам комплименты отвешивать? – рычу я недовольно. У меня были варианты и получше провести этот вечер. Уж точно ухаживать за этим алконавтом в них не входило.

Альтан снова смеется.

– Мне уже…получше.

Ну еще бы! Еще бы не стало лучше после того, как его желудок исторг наружу все, что его раздражало! Даже завидую немножко, мне сейчас от раздражителя избавиться не представляется возможным.

С черепашьей скоростью веду навалившегося на меня мужчину в сторону единственной свободной спальни. Две другие в квартире принадлежат мне и Пенелопе. Я уже вся взмокла, пипец тяжелый он. Без обуви ноги Альтана в носках по паркету скользят как по катку, что устойчивости положению не добавляет. Если он свалится, я полечу за ним следом, чего предпочла бы избежать, отсюда и низкая скорость шага, приходится осторожничать.

– Хочу…спать…

– Почти дошли.

– И-ик…Испугалась меня.

– Нет, скорее разочаровалась немного, – отвечаю честно. – Вам предстоит хорошенько с утра объясниться.

– Не…ты…– бормочет Альтан, беря приличные паузы между словами.

– Печенька? Ну, вы виноваты, да, – я ему не собираюсь задачу облегчать.

– Печенька, – Легранд улыбается. – Она мне нравится. Хорошая.

Вздыхаю и высвобождаю руку, чтобы открыть дверь гостевой.

– Давайте, почти пришли. Если сейчас отключитесь, брошу вас на полу прямо здесь.

– Ммм….

Его глаза уже давно прикрыты, но звуки подает, еще не заснул.

Дотаскиваю наконец тушу Альтана до кровати и бесцеремонно бросаю на матрац. Потом приседаю, подбираю его ноги и делаю еще один бросательный финт, закидывая конечности туда же на постель, к туловищу.

«Молодец, Эрин! Ты просто поразительная» – хвалю саму себя. Дотащить такого здорового мужика через всю квартиру в дальнюю спальню, мне, худосочной девушке, было весьма не просто. Но я справилась, так что похвалу заслужила.

Так, теперь убрать «гостинец» незваного на ночевку Альтана с порога! Оставляю дверь гостевой на всякий случай открытой – мало ли, если что случится, я хотя бы смогу услышать – и бегу в ванную. Не даю себе воли пуститься в размышления, концентрируюсь только на необходимых к выполнению задачах, хотя мыслей в голове поток приличный, как и всевозможных версий того, что могло случится с мужчиной, чтобы так его довело до бутылки. Так, тряпка и ведро. И еще сменную бы одежду, но у меня нет ничего мужского…Халат подойдет? Ладно, если что придется ему в нижнем белье поспасть, не переломится. После него постель все равно стирать, так какая разница.

Возвращаюсь, вооружившись инвентарем, в прихожую и принимаюсь за неприятный, но необходимый процесс уборки.

– Мама, я все! – Пенелопа выбегает из кухни, довольно погладив свой округлившийся животик. Аппетит у нее отменный, что не может не радовать.

– Молодец! – выжимаю тряпку в ведро. Увы, я сама еще не все.

– Что это?

– Это? – опускаю взгляд на остатки на полу раздражающей запахом нос жижи. – Дяде плохо стало и его стошнило. Он в гостевой будет спать сегодня, а ты со мной, хорошо?

В таком состоянии мужчина вряд ли кому вреда причинит, но я дочку на ночь одну ни за что не оставлю, пока Альтан с нами под одной крышей, и не важно, трезв он или пьян.

– Угу, – кивает дочка. – Помочь?

Солнышко мое, мамина прелесть! Ни за что, этими пальчиками маленькими она не будет убирать все это.

– Спасибо, но мама сама. Отдыхай.

Но Пенелопа не спешит делать так, как ей сказано. Дочка мнется на месте.

– Может, дяде дать лекарство? Если он болеет, его нужно лечить, да?

Ох, точно! А ведь у меня же есть отрезвляющее средство, купила бездумно после прошлого раза, когда Альтан отсиживался у нас, не знаю даже зачем, ведь по факту тогда пьян он не был. Нужно его развести с водой и дать ему, как долго только ждать эффекта?

– Конечно. Что бы я делала без тебя, зайка?! Спасибо, что напомнила, обязательно дадим дяде лекарство.

Печенька улыбается и мчится прочь, довольно прыгает на диван, берет в руки своего медведя и начинается, прислушиваюсь краем уха, детская игра в лекаря.

Я выдыхаю, новых слез нет и в целом, Печеньку не особо волнует эта ситуация. Ну, по крайней мере, это по ее поведению не заметно. Она, наверное, думает, что дядя болен, не горит желанием к нему приближаться, чтобы не заразиться, да и в целом считает, что больному нужен покой, поэтому как бы не хотела до этого поиграть вместе, к Альтану с этим предложением бежать не спешит. Что за умный и чуткий ребенок! Моя же прелесть!

Заканчиваю с уборкой и еду в кухню, нахожу аптечку и согласно инструкции развожу лекарственный порошок с теплой водой. Надеюсь, его снова не вытошнит.

Альтан просыпается, стоит только подойти к кровати. Что это за рефлексы у него такие? Не помешало, чтобы они в следующий раз не позволили ему так набраться.

– Э-эрин…

– Да, это я. Принесла вам от похмелья микстуру. Пейте.

Мужчина покорно садится на кровати и даже сам берет стакан.

– Горько, – капризничает Альтан и половина содержимого разливает на его грудь.

Даже мой ребенок меньше ухода требует, чем этот выпивоха.

Присаживаюсь на краешек постели и принимаюсь расстегивать пуговицы черной как самая темная ночь рубахи. Не в мокром же ему спать. Тем более, при близком рассмотрении замечаю на одежде господина следы недавней рвоты.

– Эрин.

– М?

Не поднимаю головы, руки методично делают работу, расстегивая одну пуговку за другой.

– Поженимся?

39

Большая ладонь накрывает обе моих, которыми я вожусь, чтобы освободить его от грязной одежды.

– Поженимся?

– …Я вас и в первый раз услышала, не стоило повторять.

Альтан улыбается.

– И где же тогда ответ?

– Неужто лекарство так скоро подействовало?

Мужчина хихикает. Не смеется, а хихикает, прямо как девица! Вот и ответ. Трезвость нам пока только снится.

– Станешь…моей женой?

Я прекрасно понимаю, что он это не серьезно. С чего бы, будь даже между нами чувства, или находись мы в серьезных отношениях, так скоро предлагать брак? Это совершенно лишено смысла.

Мы мало знакомы, не посторонние, но и не близкие друг другу люди. Понимаю, в этом мире подобные вещи как брак происходят быстрее, порой достаточно симпатии и если положения молодых в обществе подходят друг другу, то свадьба это вопрос переговоров меж их семьями, но…

Я о замужестве даже не задумывалась. Честно. У меня есть Пенелопа и средства к существованию, и как для современной девушки, такое быстрое изменения статуса несколько претит идеалам и ценностям.

– Нет.

Заканчиваю возиться с пуговицами и помогаю мужчине снять рубашку. Освещения из коридора и от тусклой лампы на прикроватном столике хватает, что рассмотреть мускулистый торс. Прилично у него шрамов, отмечаю про себя и стараюсь не отвлекаться на посторонние мысли.

– Почему? – в голосе Альтана явная обида.

– Потому что.

– Не хочешь.

Отодвигаюсь от внезапно наклонившегося вперед господина Легранда и отвожу взгляд.

– Да.

– Почему?

Кто спорит с пьяным, тот воюет с отсутствующим.

– Потому что. Ложитесь спать. Утром поговорим.

– Почему?

Вот заладил, словно попугай! Может, конечно, он мне и нравится, но просто так на брак я не соглашусь. Уж точно не после пары месяцев знакомства.

Встаю, выключаю лампу и ухожу прочь, притворив немного дверь спальни.

– Если станет плохо, зовите.

Кажись, микстура и впрямь подействовала, Альтан спорить дальше не стал, разместился с комфортом в постели и прикрыл глаза.

– Спокойной ночи, – шепчу себе под нос и ухожу к Пенелопе.

Солнце начала нового дня приветствует меня поздно. Даже и не утро уже, считай. Время за девять перевалило. Не важно, когда я проснулась, тогда и утро. Прошлая ночь не прошла спокойно.

Зеваю, но заметив, что половина кровати пустует и в комнате я одна, в душе растет беспокойство. Запахиваю на ходу халат поверх ночнушки и выбегаю из спальни, только чтобы в коридоре, прислушавшись к голосам, немного успокоиться.

Печенька и вчерашний пьяница мирно беседует, взвешивая все за и против.

– Это поможет ей привить ответственность.

– Но, сама посуди, ей же может не понравится. Или ее мама с папой будут против. А если она ненавидит кошек?

– Ну…тогда собаку можно.

– Она и их может не любить. Что тогда будешь делать, куда щенка денешь?

– Оставлю себе? – неуверенно пищит моя дочь.

Что они там такое обсуждают? Домашние питомцы? К ним Пенелопа до этих пор была совершенно равнодушна.

– А если твоя мама будет против? Что тогда? Эй, и не смотри так на меня, мне животное не нужно.

– Почему? – наивно звучит детский вопрос с нескрываемым укором.

– Ну…– в голосе протрезвевшего Альтана неуверенность. Тихо смеюсь, шестеренки в его голове, должно быть, так и крутятся в поиске оправданий. Вот и настигла карма вчерашнего почемучку.

– Потому что, – выхожу в гостиную.

Взгляд Альтана меняется.

– Мамочка! – Пенелопа семенит ко мне через комнату и обнимает за руку.

– Что вы обсуждали?

– Подарок для Эрики, – отвечает с улыбкой дочь.

– Зубы почистила?

Этого вопроса достаточно, чтобы ребенок скуксился и вяло поплелся в сторону ванной.

– Как себя чувствуете? – интересуюсь у мужчины, продолжающего меня оценивать нечитаемым взглядом.

Наконец, Альтан улыбается. А с него все как с гуся вода, даже завидно.

– Сносно. Спасибо за вчерашнее.

Отвожу взгляд. Голый торс мужчины довольно отвлекающий фактор.

– Ваша рубашка и ботинки снаружи на веранде сушатся, – замечаю холоднее, чем планировала.

Пожелав спокойной ночи мужчине, я сама спать не пошла. Сначала занялась его ботинками, потом принялась за стирку рубашки, а потом, когда с этим было покончено, пришлось у постели спящего посидеть, судя по стонам и бормотанию незваного гостя, его беспокойному бессознательному поведению, снилось ему не особо приятные вещи. Но стоило за руку взять, и все прошло. Правда, отпусти я ее, и он снова начинал тревожится. Вот так я и просидела с ним до глубокой ночи. Неудивительно, что, даже встав в позднее для себя время, ощущала себя разбитой и невыспавшейся.

Альтан уходит, но скоро возвращается в рубашке, и с ботинками в руках.

– Я все! – выбегает из ванной Пенелопа, наглядно демонстрируя все свои зубы. – Чистые.

Да уж, мы и в садик не пошли. Сегодня пятница, последний день на неделе перед выходными. Ладно, один раз пропустить не страшно. И Пенелопа, на удивление, даже не вспоминает о прогуле.

Мужчина идет в прихожую. Слежу за ним взглядом хмуро. Вот так вот? Простой уйдет?

Но мое предположение не сбывается. Оставив обувь у порога, Альтан возвращается и садится как ни в чем не бывало на диван. Ведет себя как хозяин, честно слово!

– Чай горячий. Я яйца с помидором пожарил, мы с дочкой уже поели.

Медленно киваю. Ладно. И на кухне моей похозяйничал, но в животе давно уже урчит, из-за всего переполоха прошлым вечером я так и не поужинала, поэтому примем как данность.

А яичница неплохая получилась. Довольно жую, пока Пенелопа занята рисованием в соседней гостиной. Альтан же наливает мне кружку чая, опускает кубик сахара – какой он наблюдательный – и садится напротив.

Я проглатываю последний кусочек помидора и делаю большой глоток, глядя прямо на мужчину все это время. Этими ухаживаниями меня не задобришь.

– Прости.

Ну, извинений я ожидала, киваю.

– Мне не стоило в таком состоянии заявляться и доставлять проблем. Еще и ребенка вот напугал, и бардак развел, – искренне кается Альтан, заглядывая мне виновато в лицо словно напортачивший пес.

Значит, помнит, что вчера натворил. Не отшибло память, а притворяться, что внезапно амнезия развилась из-за стыда тоже не наш вариант.

– Накануне я узнал кое-что, чего никак не ожидал. В алкоголе нет правды, мне не стоило глушить чувства бутылкой.

Молчу, но продолжения не следует. И все? Это вся причина? Нет, я думала, что когда бесцеремонно вторгаются в твое личное пространство в неадекватном состоянии опьянения, что приходится ухаживать полночи, то секреты на следующее утро хранить смысла уже нет.

– Какая же такая великая это тайна, что сам господин Легранд оказался в столь плачевном положении? – вздергиваю бровь и снова делаю большой глоток из кружки. Он едва на ногах держался, топить в вине печали – пожалуйста – но до такой крайней степени доходить, это уже для меня что-то запредельное. Ладно, если бы я не знала и не видела, но он же заявился ко мне домой!

Альтан сглатывает и молчит, плотно стиснув зубы.

– А у тебя, Эрин, как с переносимостью спиртного?

Неожиданный вопрос сбивает с толку.

– А я тут при чем?

С тех пор, как в этот мир попала, губы мои безгрешны, ни разу не притронулась к чему-то крепче чая. Во многом, конечно, виновато мое обостренное чувство ответственности – я же мать – и негативный пример прошлой Эрин сыграл свою роль. Она в ту ночь напилась, а я теперь пытаюсь отыскать отца Пенелопы, разгребая последствия.

– Да так, – качает головой мужчина.

Поди его пойми, что он там себе думает. Рассматриваю исподтишка лицо напротив.

Вся припухлость спала, глаза тоже вернулись в норму, прошла краснота и отечность. Щетина, правда, стала гуще и темнее. И даже в таком помятом и отдающем серостью облике трудно найти изъяны. До чего красив, зараза такой. Это нам, девочкам, надо тратить тонну времени на косметические процедуры, и все равно что-то да не устраивает в отражении, а этот – встал, водой лицо умыл и красавчик.

– Кстати, – Альтан вдруг мягко улыбается. – Я давно хотел спросить, но никак не решался.

Сердце пропускает удар. Он же не будет мне опять свое сердце и руку предлагать? Начинаю нервно дергать ногой под столом.

– Вы же с Печенькой вдвоем здесь живете?

– Да…

Он же не с намерение подселится интересуется? Понравилось, что за ним поухаживали? Не стоит обольщаться, второго такого раза как вчера точно не будет. Я полна различных подозрений, но следующие слова мужчины возвращают меня в реальность.

– А…ты не замужем, это я знаю. Если отец Пенелопы с вами не живет, тогда… где он?

Признаю, весьма нетактично, но довольно прямо и без нанесения обиды, Альтан пытается выведать у меня совершенно не касающуюся его информацию. Должно быть, наши необычные обстоятельства вызывают у окружающих любопытство и беспокойство. Как так – молодая женщина одна воспитывает такого уже взрослого ребенка. Она должна была родить в совсем юном возрасте, но семьи или близких, не говоря уже о супруге рядом нет. Что же тогда скрывается за всем этим фасадом? Те, кто в курсе нашей с Печенькой семейной ситуации так же думает?

– Я… – не могу подобрать слов.

Сказать ему правду или соврать? Или вообще отрезать резко, что не его это дело и сменить тему. Даже Кайл и Анвен меня не спрашивали о том, кто отец Пенелопы. Наверняка им интересно, но это знание для них не столь важно, чтобы рисковать хорошими отношениями, что сложились между нами. Из-за этого я не могу понять, как лучше поступить, лоб в лоб никто еще не интересовался.

– А папы нет, – отвечает Печенька, вынырнув из-за широкой спины Альтана, закрывающей обзор на дверной проем. – Он на небо улетел. Давно.

Я давлюсь слюной, Альтан округляет глаза, в которых как будто бы скользит обида, а Пенелопа продолжает, заглядывая в глаза гостю с легкой знающей улыбкой:

– Он был рыцарем. Так мама сказала.

– Когда…кхм…когда я тебе это говорила?

Не припомню подобного. Я бы так просто словами бросаться на ветер не стала, а прошлая Эрин вообще эту тему терпеть не могла, и сразу же затыкала дочку, она была твердо уверена, что отец Пенелопы – Ник.

Печенька хлопает глазами.

– В деревне. Когда мы у тети Марисы были. Ты сказала, что папа был стражником, а потом погиб. Я спросила после у Рокси, что бывает, когда умирают, и она сказала, что тогда человек переезжает жить на небо. С концами, то есть, назад он не вернется.

Дочка заканчивает с умным видом просвещение, и переводит взгляд нашего гостя на меня и обратно. Мол, есть у нас к ней еще какие вопросы.

Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, и действительно, в Эклерке было такое, что я придумала на ходу безобидную ложь, чтобы Мариса со спокойной душой отпустила свои переживания и не уговаривала меня остаться жить в деревне. Тогда, Пенелопа, кажись, была неподалеку. Не думала, что она все услышит и запомнит, да еще спросит потом о смерти у Рокси, дочки Кайла. А мне ни слова, ни вопроса не обронила и не задала. Не прошло бесследно образование прошлой нерадивой Эрин. С мамой о папе говорить нельзя – засела четкая установка. Но, если другие начали, то можно. Вот Пенелопа и не поскупилась. Да так, что я теперь в полной расстерянности. Присутствие в этот момент постороннего делает только хуже.

– Рыцарь, значит? – улыбка на лице Альтана мне как-то не по душе. – На небе живет?