Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

Глава 16
Ползучие и летучие

Дзынь! Обнаружена возможность для генерации квеста!

Источник: Игорь Семёнович Штопоров, «Штопор» (Ранг D, Уровень 6). Вы уже знакомы. Рада за вас обоих.

Сопровождение: Бойцы синдиката «Чёрная Река».

«Вобла» (Ранг D, Уровень 7). Усиление:  артефактная дубинка.

«Карась» (Ранг D, Уровень 8). Усиление:  магия воды, питомец‑жаба.

Грубая сила: 100 % Мозги: опционально.

Вероятность мирного исхода: 0,3 %

Рекомендуемый уровень для противостояния: 12+

Ваш текущий уровень: 8

Внимание! Линия конфликта активна!

Совет: Бежать. Быстро. Желательно с криками о помощи!

Так вот что за «Река». Я слышал это слово от Штопора, ещё когда отнимал у него Марусю. Тогда он бросил его небрежно, как козырь из дырявого рукава. Сейчас козырь обрёл плоть – триста с лишним кило живого веса, артефактное оружие и жабу.

День, рынок, вокруг – продавцы. Свидетели. Но эта троица прёт буром, даже не пытаясь скрываться. Вобла играет дубинкой открыто. Карась не прячет татуировку. Штопор разговаривает громко, чтобы слышали все. Это не наглость, а привычка. Они уверены, что их прикроют. Значит, «Чёрная Река» крышует Птичку. Целиком. Либо достаточную её часть, чтобы чувствовать себя здесь дома.

Информация записана. Пригодится.

А пока займёмся арифметикой. Трое на одного. Вобла – седьмой уровень, Карась – восьмой, как я. Штопор – шестой, но он не боец, он заказчик. Двое бойцов – серьёзно, но не критично.

На всякий случай мысленно открыл статус и распределил все пять очков характеристик. Три – в Силу. Два – в Ловкость. Через секунду мышцы спины и предплечий налились знакомым теплом прокачки. Тело стало послушнее. Суставы чуть хрустнули и успокоились.

Сила: 12. Ловкость: 9

Палатки вокруг зашевелились. Продавец слева, тощий мужик с потрёпанным фартуком, поспешно подхватил длинный контейнер с мадагаскарскими тараканами и задвинул его поглубже под прилавок.

Его сосед, бородатый дед с очками на лбу, убрал со стола четыре стеклянных банки с кормовыми мухами, прижал к груди аквариум с бабочками и попятился в темноту пристройки. Двое покупателей молча испарились, причём один протиснулся в такую щель между палатками, в какую и кот не пролез бы.

Никто не крикнул: «Полиция!» Никто не полез за телефоном. Вот вам и подтверждение.

Штопор шагал вперёд, фланкируемый своими «быками». Выглядел он отвратительно: тот же кожаный прикид, та же кепка, то же острое лицо крысы, учуявшей сыр. Глаза злющие.

– Чё, фраер, язык проглотил? – Штопор скривился, обнажив верхний ряд зубов. – А мы тебе сейчас поможем разговориться. Собирались к тебе в магаз забежать, да ты сам припёрся! Как на заказ! Короче, давай сюда обезьяну, пока мы из тебя фарш не сделали, пустышка!

– Фарш! Мясной отдел! – радостно прокомментировал Архимед, переминаясь на моём плече. – Свежатина!

Я посмотрел на Штопора с искренним недоумением.

– Пустышка, ты сказал? Парень, ты в своём уме? У меня D‑ранг, восьмой уровень. Возможно, стоило упомянуть об этом при найме самообороны.

Вобла и Карась синхронно затормозили. Их подошвы шаркнули по бетону. Они переглянулись и уставились на Штопора.

– Он гонит! – заорал тот, аж краснея. – Разводит, сучонок! Неделю назад был пустой! Нулёвый!

– Дэнька сильный! – жизнерадостно гаркнул попугай. – Архимед не врёт! Штопор‑р‑р – жадина!

Я улыбнулся. Широко, дружелюбно, как улыбается следователь, когда подозреваемый начинает путаться в показаниях.

– Игорь, обманывать нехорошо. Решил сэкономить? Нанял ребят на работу по тарифу F‑ранга вместо D? Представь, как некрасиво получится, если я их здесь положу. Тебя же потом на Базаре засмеют. Опять.

Штопор ощерился.

– Удвою плату! – рявкнул он. – Слышали? Удвою! Мне этот ублюдок должен!

Вобла нахмурился, перехватывая дубинку поудобнее, и шагнул вперёд. Карась неприязненно харкнул под ноги и последовал примеру.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Рыбалка на рынке»

Задание: Преподайте урок хороших манер сотрудникам синдиката.

Награда: 300 очков опыта, +200 к репутации на Птичненском рынке.

Штраф за провал: Синяки, кровоподтёки, возможны переломы.

Время: Прямо сейчас. Они не будут ждать.

Рекомендация: Постарайтесь не раздавить слишком много тараканов, они нынче в цене. Удачи!

Первым в атаку пошёл Вобла. Металлический щелчок. Телескопическая дубинка раскрылась. Сегменты вспыхнули символами, будто кто‑то провёл по ней раскалённым стилом.

Шоковая дубинка «Агония‑М». Качество: Хорошее. Особое свойство: При контакте вызывает острую нейропатическую боль.

Отличный аргумент в споре о долгах. Жаль, не в вашу пользу.

Вжух! Алый след рассёк воздух в сантиметре от моего виска. Я отшагнул влево, пропуская удар мимо. Инерция потащила Воблу вперёд. В ту же секунду Карась рванулся справа. Его руки разошлись в стороны. Между ладонями натянулась мерцающая полоса воды. Жгут, плеть, хлыст, называйте как хотите.

Архимед сорвался с моего плеча. Раскинул крылья и взмыл под навес палатки. Вцепился лапами в металлическую перекладину.

– Мор‑р‑ртал комбат! Раунд первый! – заорал он сверху. – Файт!

Карась хлестнул. Водяная плеть прошла на уровне моей груди. Я присел, почти коснувшись коленом земли. Лицо обдало холодными брызгами. Плеть продолжила дугу и врезалась в мутно‑жёлтый террариум, подвешенный на крюке к каркасу ближайшей палатки.

Стеклянная стенка лопнула с хрустальным звоном.

Взрыв мух. Сотни. Тысячи. Чёрное облако дрозофил вырвалось из разбитого контейнера и хлынуло во все стороны. Они облепили лицо Карася. Влетели в рот Вобле. Заклубились под навесом, как торнадо.

– Мухи! – восторженно завопил Архимед. – Мухаха! ХР‑Р‑РУСЬ!

Бородатый торговец схватился за голову и выдал трёхэтажный мат. Вобла протёр глаза тыльной стороной ладони и снова замахнулся. Дубинка нарисовала красную дугу сверху вниз. Летела мне в плечо. Я шагнул ему навстречу, в мёртвую зону, и подсёк опорную ногу.

Сто пятьдесят кило, помноженные на инерцию замаха. Такое на лету не скорректируешь. Вобла грохнулся, раскинув руки. Приземлился спиной на складной столик, заставленный террариумами.

Треск ножек. Хруст стекла. Звон, плеск, шелест.

Стол сложился. На Воблу обрушился каскад осколков, опилок, торфа и десяток контейнеров с членистоногими. Три банки с мокрицами раскололись одновременно. Серо‑бурая волна крошечных тел хлынула на его грудь и шею, заползая под воротник. Из‑под обломков крупного контейнера вылез тарантул размером с ладонь. Мохнатые лапы деловито перебирали по куртке Воблы, поднимаясь к горлу.

– А‑А‑А‑А! – Вобла заорал так, что с навесов посыпалась пыль. – УБЕРИ! УБЕРИ ЭТУ ДРЯНЬ!

Входящий урон противника!

Гордость: –100 %

Инсектофобия: +1000500 %

– Нокда‑а‑аун! – ликовал Архимед с перекладины. – Дэнька – красавчик!

Карась уже перестроился. Он стряхнул с лица мух, сплюнул и снова взмахнул струёй. На этот раз короче, точнее. Водяная плеть свистнула в полуметре от моих ног. Я отпрыгнул вправо, ушёл за угол прилавка.

– Мимо! – констатировал Архимед. – Мазила!

Карась зарычал и рванулся за мной. Плеть между его ладоней мерцала. Тесный проход работал в его пользу. Деваться некуда, стены из палаток с обеих сторон. Он хлестнул снова, горизонтально, как крестьянин косой.

Я подскочил, пропуская водяной хлыст под собой, как скакалку. И вложился в рывок. Три шага – дистанция схлопнулась. Мой кулак вошёл Карасю под дых. Точно в солнышко. По руке прокатилась отдача, будто ударил в мешок с мокрым песком.

Карась сипло выдохнул. Водяная плеть мгновенно потеряла форму. Расплескалась на землю бесформенной лужей. Его ноги подкосились, он шагнул назад, оступился и чуть не рухнул спиной – прямо на высокий стеллаж следующей палатки.

Там стояли банки с красными скорпионами. Плюс террариум с тремя песчаными эфами. Ядовитые и очень опасные.

Времени на размышления не было. Моя рука метнулась вперёд, пальцы сгребли ворот его куртки – и я рванул на себя. Сто с лишним килограммов обмякшего бойца. Шея Карася хрустнула, ноги проехали по грязному бетону, но его тело послушно качнулось в мою сторону и повалилось не на стеллаж, а рядом, плашмя в лужу.

Похвально! Вы только что спасли ядовитых тварей от знакомства с этим гадом!

– Штрафной удар‑р! – крикнул Архимед сверху. – Два‑ноль!

Хозяин палатки со скорпионами, пожилой азиат в вязаной шапочке, смотрел на стеллаж, до которого Карась не долетел буквально ладонь, а его лицо стало таким белым, будто он сам только что увидел скорпиона размером с кошку.

– Сзади! – взвизгнул Архимед. – Сзади! Башка!

Я обернулся.

Вобла. Уже на ногах. Мокрицы всё ещё ползали по его куртке, но тарантул куда‑то делся. Лицо перекошено от ярости и унижения. Левый глаз заплыл от попавшей соринки. Но в правой руке снова горела дубинка. Руны играли злыми алыми всполохами. Воздух вокруг наконечника слегка дрожал, как над раскалённым асфальтом.

Внимание! Противник расстроен, обижен, и у него в трусах мокрица! Решимости – хоть отбавляй! Рекомендация: самое время для козырей.

Вобла поднял оружие на замах. По нему плясали багровые разряды.

Я мысленно коснулся Питомника.

Белая вспышка. Воздух разорвался энергией, заставив прищуриться. Стремительная лазурная искра метнулась к противнику. Блёстка. Инструктаж атаковать сразу всё же пригодился.

Четыре грамма переливающегося оперения и бескомпромиссной боевой ярости. Колибри пронеслась мимо моего уха с гудением разъярённого шершня – и выстрелила.

Тончайшая магическая игла сорвалась с клювика. Ударила Вобле точно в шею, под нижнюю челюсть. Урон пошёл по мана‑каналам моментально. Быка скрутило мощнейшим мышечным спазмом.

Ноги Воблы подломились. Дубинка, описав короткую дугу, выпала из разжавшихся пальцев. Со звоном покатилась по бетону, руны на ней угасали. Тело шваркнулось на колени, потом осело мешком вперёд, прямо лицом в грязь из разбитого террариума.

– Рыбка уснула! – объявил Архимед.

Карась, скорчившийся на земле в полуметре от меня, видел всё. Его глаза расширились. Он зашарил по поясной сумке и вытащил оттуда… Жабу. А я‑то про неё и забыл…

Крупная и пупырчатая, размером с два кулака. Оливкового цвета с ярко‑оранжевыми пятнами вдоль хребта. Жаба раздула горловой мешок и уставилась на меня мутными золотисто‑жёлтыми глазами с горизонтальными зрачками.

Внимание! Бородавчатая плювалка готовится к атаке!

Эффект: Ядовитая слизь. Может пощипать глазки. И прожечь роговицу.

Карась вытянул руку с жабой, целясь мне в лицо.

Мысленная команда ушла за долю секунды. Короткий импульс: направление, цель, степень воздействия. Блёстка среагировала раньше, чем Карась успел выдохнуть. Смазанный силуэт, невозможный для глаза вираж, пике – и клюв дрогнул.

Игла вошла точно в чёрную татуированную волну на шее Карася.

Он замер. Скосился на свою шею. Пальцы свободной руки нащупали крохотный прокол. И вытащили тающую иглу. Бугай уставился на неё. Лицо окаменело от удивления. Он понял, что проиграл.

Мышцы скрутило, он начал падать. Вторая рука ослабла, разжалась. Жаба шлёпнулась на мокрый бетон и обалдело моргнула. Секунду спустя Карась упал рядом со своим напарником.

Жаба оценила обстановку… и неторопливо запрыгала прочь, подальше от лежащих тел. Через два прыжка она остановилась. Заметила облако разлетевшихся мух. Длинный язык выстрелил – мокрый шлепок. И муха сгинула в широкой пасти. Довольная жаба скакнула к следующей.

– Победа! – проорал Архимед. – Дэнька – чемпион!

Блёстка описала круг и зависла рядом с моим плечом, переливаясь лазурными перьями. С неё сходили остатки боевого азарта – крохотное тельце дрожало на высокочастотном жужжании крыльев.

Архимед спланировал с перекладины вниз, сел на край уцелевшего прилавка и мгновенно подхватил клювом мучного жука, выползшего из‑под обломков.

– Хрусь! – провозгласил он. – Ням‑ням! Жуки – класс! Дэнька, тут жуки!

Он проглотил добычу и тут же поймал вторую – мадагаскарского таракана, перебиравшего усами. Хрустнуло. Какаду блаженно прикрыл глаза.

– Шведский стол! – объявил он. – Банкет!

Вокруг стояла звенящая тишина. Ровно две секунды. Потом прорвало.

Приглушённый гомон прокатился по рядам, как волна. Продавцы, которые до этого прятались за прилавками, высовывались один за другим: кто осторожно, из‑за угла палатки, кто привстав на цыпочки.

– Вы видели?.. – прошипел тощий мужик в фартуке. – Колибри. Одна птица. Двоих. За секунду…

– Этот парень из «Лапы и Когтя»… – торгаш с бородой протирал стёкла очков, будто не верил собственным глазам. – Тот, что мышами торгует. Положил двоих «речных»…

– Один. Против троих, – поразилась женщина из дальней палатки, прижимая к груди лоток со сверчками. – И даже не запыхался…

Я запыхался, но виду не подал. Есть вещи, которым в полиции учится каждый: после задержания выгляди так, будто ничего не произошло.

Повернулся к Штопору.

Игорь Семёнович Штопоров стоял ровно там, где застыл перед началом. В пяти метрах, в начале ряда. Он не сдвинулся ни на шаг за всё время схватки. Его рот был приоткрыт. Глаза круглые, как у филина, застигнутого фарами. Лицо приобрело тот характерный серо‑зелёный оттенок, что бывает у людей, когда их план летит ко всем чертям.

– Предупреждал же, Игорёша, – сказал я, не повышая голоса.

Штопор рефлекторно отступил. Смял пустой пластиковый стаканчик под ногой. Я поднял руку и выставил средний палец с перстнем‑пустышкой. Жест вышел хрестоматийным, но камень на перстне добавлял ему определённого… шарма.

– Видишь эту штуку? Думаешь, такие на каждом шагу валяются? А имя Шуваловых тебе о чём‑то говорит? Полезешь – тебе же хуже.

Никаких официальных заявлений, вроде «мой магазин под их защитой». Просто набор вопросов. Но любой, кто может сложить два и два, сделает нужные мне выводы. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы выгодно использовать имя врага. Всё же на моём фургоне их гербы. Абсолютно законно и официально.

Несколько продавцов переглянулись. Штопор сглотнул, кадык дёрнулся.

Я отдал мысленную команду.

Колибри понеслась к Штопору, имитируя боевой заход.

Укротитель шарахнулся, запнулся о собственные ноги и побежал. Не оглядываясь. По проходу, мимо палаток, расталкивая каких‑то зевак. У самого поворота он всё‑таки обернулся. Лицо – белое, перекошенное.

– Это не конец, Егерев! – взвизгнул он. – «Река» тебя утопит! Слышишь⁈ Утопит!

– Утопленник! – радостно подхватил Архимед. – Буль‑буль‑буль!

Штопор исчез за углом. Топот его ботинок затих среди рыночного гула.

Я мысленно вернул Блёстку. Колибри сделала разворот, горделиво тряхнула хвостом – жест чистейшего презрения. А потом обратила внимание на летающих насекомых.

Крохотный клюв мелькнул – раз, другой. Птичка поймала мошку. Как и попугай, она не собиралась упускать бесплатный фуршет.

– Архимед на банкете! – повторил какаду, запрокидывая голову и проталкивая в горло очередного жука. Чёрные глаза сияли незамутнённым блаженством. – Ещё жучка! Ещё одного! Жизнь пр‑р‑рекр‑р‑расна!

А ведь многие думают, что попугаи не едят насекомых.

Дзынь! Квест «Рыбалка на рынке» выполнен!

Условия соблюдены: Бойцы унижены, насекомые обрели свободу, птицы накормлены.

Награда: 300 очков опыта, +200 к репутации на Птичненском рынке.

Примечание: Отличное использование громкого имени в корыстных целях. Аристократы бы прослезились.

Я подошёл к Вобле.

Он лежал лицом вниз и тяжело сопел в грязный торф. Через полчаса‑час оклемается. Будет болеть всё тело, как после марафона, но переживёт.

Нагнулся. Артефактная дубинка валялась в полуметре, руны полностью погасли. Я поднял её двумя пальцами, и она мгновенно переместилась в Инвентарь. Конфискация опасного предмета.

Из‑под задравшегося рукава выглядывал знакомый чёрный завиток. Я задрал рукав до конца. Та же волна, что у его товарища на шее. Тот же еле заметный мерцающий контур. Работа профессиональная, тушь с магической добавкой. Маркер.

Я сфокусировался. «Глубокая оценка».

Сухарёв Андрей Павлович (Кличка: «Вобла»)

Принадлежность:синдикат «Чёрная Река», рядовой боец. Зона ответственности: Птичненский рынок, северо‑восточный сектор .

Пробежал взглядом по строчкам, отсеивая ненужное. Здоровье, мана, навыки. Мне интересно другое.

Татуировка «Чёрная Волна»: стандартная метка синдиката. Наносится штатным бойцам силового крыла. Служит опознавательным знаком и слабым сигнальным контуром. Позволяет старшим отслеживать местоположение носителя.

Так. Значит, это не просто украшение. Это удостоверение сотрудника. Членский билет, вбитый под кожу.

– Прям «Пожиратели смерти» на минималках, – пробормотал я.

Выпрямился. Перешёл к Карасю.

Тот лежал на боку, в позе эмбриона. Лицо серое, мокрое. Изо рта тонкой ниткой стекала слюна. Тоже вполне живой и дышащий. Расстегнул ворот куртки. Вот она – чёрная татушка на шее. Но волн больше, три. Карась старше по выслуге или выше в иерархии. Или то и другое.

Снова запустил «Оценку».

Михаил Геннадьевич Прудников (Кличка: «Карась»)

Принадлежность: синдикат «Чёрная Река», боец‑водник. Зона ответственности: Птичненский рынок, контроль южного и центрального секторов. Подчиняется напрямую среднему звену – так называемым «Притокам».

Больше мне ничего знать про Карася не требовалось. Остальное – рост, вес, рецепты прокачки, любимый сорт пива – я пролистал не глядя. Поднялся и отряхнул руки.

– Ква‑а‑а!

Жаба всё ещё прыгала в трёх метрах от нас, азартно щёлкая языком по мухам. Её горловой мешок раздувался и сдувался в ровном ритме сытого довольства.

– Кушает! – одобрительно сообщил Архимед, следивший за жабой одним глазом, а вторым выискивающий уцелевших жуков. – Лягушка кушает! Всем кушать!

Кто‑то тронул меня за рукав.

Обернулся. Бородатый продавец в очках – тот самый, чьи террариумы превратились в груду осколков. Он стоял передо мной с выражением, в котором смешались ужас, восхищение и бухгалтерская скорбь.

– Послушай, парень, – он нервно потёр руки. – Это всё… впечатляюще. Правда. Но… а кто мне за разгром платить будет? Пять террариумов вдребезги. Мухи – фьють. Мокрицы и жуки – по всему проходу. Тарантул вообще неизвестно куда уполз. А ещё столик… – он махнул на обломки складного стола, – столик был новый…

Я посмотрел на поле боя. Битое стекло, грязь, россыпь разбежавшихся членистоногих. Блёстка гоняла крупного мотылька. Просто так, съесть его она не сможет. Архимед хрустел жужелицей. Мокрицы расползались в щели между палатками.

Вздохнул.

– Заплачу за разбежавшихся, – сказал я. – Но при условии хорошей скидки на уцелевший товар. У вас ведь осталось, что продать?

Продавец переместил очки со лба на глаза. Посмотрел на меня внимательно.

– Скидку, говоришь? – он пожевал губу. – Ладно. Двадцать процентов. Но ты ещё, пожалуйста, тарантула моего найди!

– Птичка найдёт! – встрял Архимед, только что поймавший сверчка. – Без пр‑р‑роблем!

– По рукам, – я протянул ладонь.

Продавец пожал её. Рукопожатие было крепким, несмотря на трясущиеся пальцы. Где‑то за палатками, невидимая среди мусора, довольно квакнула жаба.

Найти паука, да? Ладно, попробуем. Я выдохнул и прикрыл глаза. Навык «Приручение» всегда работал у меня как направленный луч: вижу цель – устанавливаю канал. Но что, если попробовать иначе? Рассеять фокус?

Я толкнул ману по каналам, раскидывая невидимую ментальную сеть поверх разгромленного прохода. Насекомые фонили, как тусклый статический шум. Мухи, мокрицы, тараканы – всё сливалось в мелкую рябь. Люди ощущались крупными объектами. Но мне нужно вычленить другой разум. Разум засадного хищника. Примитивный, холодный и сильно стрессующий от смены комфортабельного жилья на свободу.

Есть.

Слабый, но чёткий сигнал пульсировал в тени под куском сломанного пластикового поддона, метрах в трёх от меня.

Подошёл и приподнял пластик. Тарантул сидел в углублении бетона, сгруппировавшись в плотный мохнатый комок. Хватать такого сверху пальцами – грубейшая ошибка. Либо получишь хелицерами в кожу, либо он счешет задними лапами с брюшка ядовитые волоски, от которых потом неделю будешь чесаться до волдырей.

Я положил левую ладонь на землю прямо перед пауком, распрямив кисть в ровную площадку. А указательным пальцем правой руки мягко, но настойчиво подтолкнул его сзади. Сработало как по учебнику: тарантул нехотя переступил передними лапами и послушно заполз ко мне на руку. Жёсткие щетинки пробежались по коже.

– Впечатляет. Так ты тот самый приручитель?

Голос за спиной. Женский.

Я обернулся без резких движений, чтобы не нервировать своего восьминогого пассажира.

В пяти шагах от меня стояла девушка. Огненно‑рыжие волосы стянуты в тугой высокий хвост. Практичная чёрная одежда, больше похожая на тактическую униформу. На лице ни капли испуга перед разгромом и лежащими в грязи телами. Только наглый, цепкий, откровенно оценивающий взгляд.

Я хмуро сдвинул брови и ответил:

– Допустим. Вы что‑то хотели?

Рыжая шагнула ближе и усмехнулась.