Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

Глава 17
Мотылек

Двигалась она мягко, но устойчиво, как человек, привыкший к неровной земле. Взгляд скользнул по мне, по лежащим «речным», по битым террариумам и мухам, задержался на Блёстке – и вернулся к тарантулу, который с олимпийским спокойствием сидел на моей ладони.

Мохнатые лапы разведены в стороны. Добрых двенадцать сантиметров в размахе. Волоски на брюшке рыжевато‑бурые, с характерным красноватым отливом. Красивый экземпляр. Спокойный. Надо его купить, но это подождёт.

– Слава богу, – пробормотал хозяин палатки. – Нашли!

Он подставил раскрытый контейнер. Я наклонил кисть. Тарантул помедлил, пробуя передними лапами пластиковое дно. Потом переступил и нехотя спустился внутрь. Продавец захлопнул крышку, придерживая её сверху ладонью. Пальцы мелко дрожали.

– Спасибо, – мужик прижал контейнер к животу и суетливо отступил за прилавок, подальше от лежащих бычар и рыжей незнакомки.

– Так что? – повторил я. – Вы что‑то хотели?

Посмотрел на неё таким же оценивающим взглядом, как она на меня.

Глаза зелёные, яркие, чуть прищурены – как у кошки, решающей, стоит ли прыгать. Россыпь мелких веснушек на переносице, никакой косметики. Скулы высокие, подбородок острый. Лет двадцать пять, может, чуть больше.

Мысленный запрос к Системе.

Кира Алексеевна Ермолова (Ранг С, Уровень 14). Данжерка‑следопыт. Вольная разведчица без лицензии. Зато у неё есть принципы. И моль.

Четырнадцатый уровень. Серьёзная заявка. Это не уличный боец, не базарный решала и не студентка МГАМИ. Это тактический специалист, который зарабатывает на жизнь тем, что ходит туда, откуда многие не возвращаются.

И я догадываюсь, что ей нужно.

Девушка не стала ходить вокруг да около. Кивнула на распластанные в грязи тела:

– «Речные» очухаются минут через пять. Если не хочешь объяснять местной охране, почему тут филиал травмпункта, идём со мной. Я угощаю.

Ну что ж, правило «бей и беги до приезда ППС» работает одинаково хорошо во всех мирах. Разница только в том, что раньше я был на стороне ППС. Тоска‑печаль, но пока альтернатив не вижу. К тому же, сюда прибегут вовсе не патрульные.

– Идёт, – сказал я. – Только подожди секунду.

Дал импульс по каналу связи. Блёстка, перехватившая очередную мошку в воздухе, подлетела к моей руке и исчезла в Питомнике. Вспышка была настолько короткой, что со стороны выглядела как солнечный блик. Я повернулся к прилавку и бросил продавцу:

– Вернусь чуть позже. Посчитайте пока ущерб. Только честно, без накидки за моральные страдания.

– Ага, – он невесело покивал. – Моральные страдания – бесплатно.

Шутка вышла печальная, так что ухмыляться я не стал. Огляделся, заметил попугая.

– Архимед, ко мне.

Какаду деловито раскапывал лапами кучку влажного торфа в поисках десерта. Клюв перемазан. Хохолок торчком, как солнечный парус – индикатор высшей степени блаженства.

– Птичка занята! – гаркнул он. – Жуки! Много! Личинки!

– Можешь оставаться, – предложил я. – На рынке любят толстых, откормленных птичек. Особенно с золотистой корочкой.

Архимед поперхнулся и покосился на ближайшую палатку с шаурмой, захлопал крыльями и через секунду тяжело приземлился мне на плечо, вцепившись когтями в куртку.

– Злой Дэнька! – буркнул он мне прямо в ухо. – Жмот!

– Ты сожрал штук тридцать, – сказал я.

– Вр‑р‑рёшь! Десять! Хрусть!

Я двинулся за рыжей. Кира шла чуть впереди, уверенно лавируя между палаток. Не глядя обогнула перевёрнутый ящик, нырнула в узкий проход между двумя фургонами и вывела нас на параллельный ряд, подальше от эпицентра разгрома.

Рынок жил. Пах. Дышал. Негромко звучало радио из палатки с певчими птицами – щеглы выводили трели поверх бубнящего голоса ведущего. Из‑за прилавка с грызунами высунулась усатая мордочка крысы‑переростка и проводила нас немигающим взором. Архимед проводил её столь же задумчиво.

– Кр‑р‑рыса, – констатировал он. – Толстая. Хорошо кормят.

Крыса юркнула обратно.

Внезапно перед глазами развернулось полупрозрачное окно.

Дзынь! Вы открыли навык: «Поиск жизни» (актив.)

Описание: Позволяет рассеивать ментальное восприятие, обнаруживая живых существ по биоэнергетическому следу. Чем выше Восприятие и Воля, тем больше дальность и точность.

Стоимость: Зависит от радиуса.

Примечание:Вы открыли два навыка на одном уровне! Без учителя! Без пособия! И даже без угрозы жизни! Потрясающе. Или тревожно. Система ещё не определилась, но вам полагается Подарок!

Принять/Отложить

Я чуть не сбился с шага. Это она за тарантула очухалась? Ну, лучше поздно, чем без сообщения. Архимед вытянул шею и зыркнул на невидимое для остальных окно. Крылья взмахнули, одно мазнуло меня по щеке, заставив отвернуться.

– Дзынь! – воспроизвёл он. – Подарочек!

– Тише, чёрт пернатый.

Кира обернулась, но ничего не сказала. Я мысленно ткнул «Отложить». Проверять системную рулетку на ходу, да ещё в компании данжерки‑нелегалки, не собираюсь.

Мы миновали торговые ряды, прошли участок с аквариумами. Там разило застоявшейся водой, хлоркой и рыбным кормом. Свернули за угол бетонного ларька. Кира остановилась у неприметной пристройки, зажатой между задней стеной складского ангара и ржавым контейнером.

Над входом виднелась криво прибитая фанерная вывеска: «ЧЕБУРЕЧНАЯ У ФАРИДА». Буква «Д» держалась на одном гвозде и слегка покачивалась.

Внутри мы увидели пять столов, обтянутых клеёнкой в жёлтую клетку. За стойкой колдовал бритоголовый мужик в засаленном фартуке, наливая масло в раскалённый чан. Над чаном стоял густой аромат жареного теста. В динамике бубнила кавказская попса.

Два столика заняты. За одним сидел пожилой рабочий в оранжевой жилетке, молча жующий беляш. За другим гомонила троица подростков с банками энергетика. Никто не поднял головы. Здесь не тот контингент, который запоминает лица. Годное место для разговора.

Кира заказала два растворимых кофе в пластиковых стаканчиках и тарелку беляшей. Прошла с подносом к дальнему столу, у стены. Села лицом к двери. Я сел напротив. Архимед пробежался по моему плечу туда‑сюда и оживлённо крикнул:

– Беляш! Беляш! Птичке мясо! Архимед заслужил!

– Птичка получит семечки.

Достал из кармана горсть тыквенных семечек и высыпал на стол. Попугай оскорблённо посмотрел на меня, перепорхнул и с видом великомученика принялся громко лузгать угощение, выплёвывая шелуху прямо на скатёрку.

Кира наблюдала за ним со странным выражением. В уголке рта подрагивала тень усмешки. Потом она перевела взгляд на меня.

– Грач сказал, ты хочешь в рейд, – без предисловий озвучила она. – Я пришла убедиться, что ты для этого годишься.

Я отпил кофе. Горечь прокатилась по языку и обосновалась где‑то в районе гланд. Дешёвый и откровенно мерзкий. Но моя догадка подтвердилась. Киру прислал лидер группы, с которой я собираюсь приобщиться к чудесному делу нелегального изучения Разломов.

– Рад, что Генка не стал медлить с этим вопросом, – отозвался я.

– Какой у тебя опыт в данжах? – с ходу перешла к делу рыжая.

– Ноль, – честно ответил я, делая ещё глоток. Кофе не стал вкуснее.

Кира поморщилась, словно у неё заболел зуб. Всё правильно, ноль – это не то, что хочешь услышать от человека, которому собираешься доверить жизнь группы.

– Замечательно. Очередной турист, – она откинулась к спинке. – А я уж подумала, что ты профи.

– Профи! – выкрикнул какаду. – Профи‑турист!

Его клюв работал на автопилоте. Хватал семечко. Щёлк‑щёлк‑щёлк. Шелуха летела в стороны. Попугай косился на девушку, но оставался на моей стороне стола.

– Я видела тебя в деле, – сказала Кира с недовольным лицом. – Всю драку с этими двумя болванами.

– И как? – поинтересовался я.

– Впечатлена, – девушка скрестила руки на груди. – Дерёшься грязно, но с головой. Реакция у тебя в норме. Одного не пойму. Ты оттащил этого борова, Карася, от стеллажа со змеями. Зачем? Мог бы позволить ему упасть. Минус один враг.

Я поставил стаканчик на стол.

– Укус песчаной эфы вызывает некроз тканей и ДВС‑синдром. Противоядие стоит недорого, но вместе с интенсивной терапией потянет на восемьдесят тысяч. У парня наверняка нет медстраховки. Он бы сдох в коридоре дешёвого целительского пункта, а мне потом общаться со следователями УДМФ.

Кира прищурилась, но кивнула. Убить по неосторожности в драке, которую сам не начинал – паршивая история. Даже если правда на твоей стороне.

– Твоя колибри – отличный стрелок, – продолжила она, переходя в наступление. – Красиво сработала. Но она привязана к тебе, у вас ментальный контакт. Это тепличные условия, Егерев. В Разломе на нас выскочит стая голодных D‑ранговых тварей с поехавшей кукушкой. Ты сможешь ментально задавить зверя, который хочет выкусить тебе лицо? Или ты только со своими питомцами такой мастер?

Забавно, девчонка пытается взять меня на понт.

– Дикий зверь живёт простыми алгоритмами, – я подался вперёд, опираясь локтями о стол. – Голод, страх, защита территории. Когда на тебя несётся клыкастая тварь, её не нужно приручать. Ей нужно сломать паттерн поведения. Перегрузить рецепторы, ударить по инстинкту самосохранения. Но сразу предупреждаю, что не стану пускать свои навыки в ход без угрозы для членов группы. Никаких «ой, давайте сдерём шкуру вон с того тигра».

Кира потёрла подбородок, переваривая ответ. В зелёных глазах скользнуло невольное уважение, но сдавать позиции она не собиралась.

– Красиво стелешь, Егерев. В теории всё звучит безупречно. Но одно дело – рассуждать за кофейком, и совсем другое – когда на тебя прыгает из темноты вожак стаи.

– А разве в рейде мне придётся танцевать в одиночку? – я театрально удивился. – Где же будут остальные? Лютики собирать и сражаться с кусучими кустами?

Девица некоторое время размышляла. Её пальцы барабанили по столешнице. Архимед зачем‑то начал вытаскивать салфетки из держака, но не жрал, и то молодец. Потом на указательном пальце разведчицы тускло блеснуло кольцо. Тонкий серебряный обод с маленьким дымчатым камнем.

Самоцвет вспыхнул.

Между солонкой и салфетницей возникло существо. Мотылёк. Здоровенный. Размах пепельно‑серебристых крыльев – сантиметров двадцать. Ворсистое тельце, фасеточные глаза.

Архимед замер с салфеткой в клюве. Хохолок дёрнулся, приподнялся, снова лёг. Он смотрел на мотылька, как кот смотрит на новый предмет в квартире: с настороженным интересом и готовностью в любой момент ударить лапой.

– Моль! – гаркнул он, роняя салфетку. – Съест шубу! Хлоп‑хлоп! Шубы нет! Позор‑р‑р!

Мотылёк сложил и разложил крылья – плавно, как балерина. Потом повёл усиками, прощупывая воздух, и аккуратно переступил тонкими лапками по клеёнке. Вспорхнул и устроился на солонке. Его присутствие было… тихим. Неброским. Как тень облака.

Кира посмотрела на насекомое. Краем сознания я ощутил ментальный импульс. Прожилки крыльев бабочки налились лунным светом.

В ту же секунду звуки вокруг изменились.

Кавказская попса из динамика, шкворчание масла, матершина подростков – всё отдалилось, будто кто‑то накрыл наш стол стеклянным колпаком. Я слышал собственное дыхание, Архимедово бормотание и ровный, едва уловимый шелест крыльев моли. Но шум рынка, разговоры, гул вентиляции – всё ушло за невидимую границу, как за толстое оконное стекло.

Купол тишины.

Архимед повернул голову.

– Тихо, – сказал он. – Фокус‑покус? Ведьма‑моль!

– Теперь нас не слышат, – Кира глянула на меня со снисходительной ухмылкой. – Плюс отведение глаз. Можно говорить свободно.

Я посмотрел на кольцо с камнем.

– Артефакт?

Кира дёрнула плечом.

– Зарабатываю достаточно, чтобы иметь такие цацки.

Моль на солонке перестала шевелиться, но свечение магии скользило по крыльям. Я отпил ещё гадкого кофе и потянулся к Системе, отдав сорок единиц маны. «Глубокая оценка».

Данные развернулись.

Имя: Пепельница. Вид: Сумеречная моль

Ранг: C. Уровень: 12. Мана: 305/310. Здоровье: 112/112

Навыки: «Туманная завеса»   (рассеивание следящих чар), «Купол Тишины»  (акустическая изоляция зоны), «Отвод глаз»  (то, что и написано).

Состояние: Незначительная деформация правого крыла, компенсирована.

Резюме: Личная «глушилка» хозяйки. Тихо, надёжно, элегантно. Мечта параноика.

– С‑ранг. Сумеречная моль. Хорошая маскировка, – сказал это таким же будничным тоном, каким на планёрке зачитывают сводку. – Но правое крыло чуть асимметрично работает. Старая травма? В полёте, наверное, немного забирает влево, если ветер встречный.

Улыбка сползла с лица Киры. Она внутренне вздрогнула – я заметил, как напряглись мышцы на её шее. Глянула на мою руку. Никаких приборов, браслетов, никаких видимых артефактов.

Только абсурдный перстень‑пустышка с камнем, в котором магии ровно столько, сколько в стеклянной пуговице. Но он уже заявлен, как пространственный схрон, так что не считается.

– Ты… это без сканера? – спросила Кира чуть осипшим голосом.

Я пожал плечами и откусил беляш. Горячий мясной сок обжёг нёбо. Вкусный, зараза. Даже не ожидал.

– Ты сканируешь чужих питомцев без артефакта, – она уже не спрашивала, а выстраивала логическую цепочку. – Навык приручителя?

– Щёлк, – отозвался Архимед, извлекая из горки особенно крупное семечко. – Дэнька – суперзвезда! Дай орех!

– Не подмазывайся, пернатый, – я легонько щёлкнул его по клюву.

Потом невозмутимо укусил беляш ещё раз и с удовольствием прожевал.

– Я приручитель, Кира. И очень хорошо чувствую чужих питомцев, – спокойно сказал, глядя ей в глаза. – Так что давай пропустим стадию взаимных проверок на крутость. Грач не послал бы к вам смертника. Вы берёте меня, потому что вам нужен мастер зверей. Я иду с вами, потому что мне нужен Разлом. Мы договорились?

Рыжая несколько секунд изучала моё лицо, словно пыталась найти там подвох. Затем её губы дрогнули, складываясь в кривую, но уже искреннюю ухмылку.

– А Грач не соврал, – хмыкнула она, отодвигая от себя стаканчик кофе. – Ты действительно заноза в заднице, Егерев. Ладно. Считай, что собеседование ты прошёл. Добро пожаловать в команду.

– Мир‑р‑р! – провозгласил какаду. – Дружба и беляш! Дай, дай кусочек! Птичка голода‑а‑ает!

– Какой шантажист, – умилилась Кира.

Камень на её кольце снова сверкнул – коротко и ярко. На столе, прямо на клеёнке, появилось яблоко. Маленькое, зелёное, с красным бочком. Я чисто на рефлексе включил «Поверхностную оценку».

Яблоко «Мельба». Качество: Обычное. Никто на жизнь вашей птицы не покушается. А жаль.

Кира достала из кармана раскладной нож, щёлкнула лезвием и четырьмя точными движениями рассекла яблоко на дольки. Кожура хрустнула, мякоть блеснула белым соком. Она выложила дольки перед Архимедом на чистую салфетку.

– Держи, обжора.

– Щедрая! – объявил он и схватил клювом самый крупный кусок. – Кр‑р‑расавица! Рыжая – класс! Дэнька, учись!

Какаду принялся грызть яблоко. Капли сока летели ему на грудку. Архимеда это не интересовало. Он был в раю.

Кира убрала нож и посмотрела на меня.

– Ладно, – она сцепила пальцы. – Вот условия. Я нахожу тропы. Я вывожу из‑под удара. Я – глаза и уши группы. Твоя задача – вязать диких тварей, чтобы они не сожрали нас, пока мы собираем лут. Никакой самодеятельности.

– Сроки?

– Разлом дикий и пока ещё зреет. У тебя есть несколько дней на подготовку. Закупай аптечки, расходники, оружие, экипировку, что сочтёшь нужным.

– Получается, место полностью неизвестное?

Кира вскинула бровь.

– Считай себя первопроходцем.

– Пер‑р‑рходец! – выговорить с яблочной мякотью в клюве попугай не смог. – В неизведанное! Архимед – штур‑р‑рман!

– Штурман останется дома, – сказал я.

– Как⁈ – хохолок мгновенно встал веером. – Дэнька! Нечестно!

Кира допила свой кофе – или то, что здесь считалось кофе. Поставила стаканчик, промокнула губы салфеткой.

– Ты красиво уложил тех двоих, – сказала она. – Но это шестёрки. К тебе придут ребята посерьёзнее.

Я подарил ей фирменную улыбку старшего инспектора, от которой молодые стажёры начинали нервно проверять, застёгнуты ли пуговицы на кителе.

– Пусть приходят. Мой магазин открыт для всех.

Девушка тяжело вздохнула, но пытаться вправить мне мозги не стала. Провела ладонью над солонкой, почти касаясь моли. Пепельница встрепенулась, расправила серебристые крылья и поднялась в воздух – легко и невесомо, как настоящий клочок пепла. Свечение прожилок потухло. Бабочка описала плавную дугу вокруг Кириной руки и втянулась в камень кольца. Дымчатый самоцвет мигнул.

Купол тишины растаял. Звуки хлынули обратно. Рыночный гул, шкворчание масла, музыка, звон посуды. Мир снова стал громким, грязным и настоящим.

Девушка поднялась и одёрнула чёрную куртку.

– Постарайся дожить до рейда, Егерев. Иначе мне придётся искать нового приручителя, а времени почти нет.

Секунду помедлила, глядя на стол с остатками пиршества. Выдернула из подставки чистую салфетку, подхватила с тарелки остывший беляш. Я вопросительно поднял бровь.

– Что? – она невозмутимо откусила. – Здесь правда хорошие беляши. И они не из собак.

Кира развернулась и пошла к выходу. Рыжий хвост мотнулся из стороны в сторону. Архимед догрыз яблоко, вытер клюв о салфетку и проводил девушку внимательным чёрным глазом. Мгновение её ещё было видно в окно, а потом она растворилась в рыночной толпе.

– Злая баба! – авторитетно заявил он на всё кафе. – Ух, злая! Но хор‑р‑рошая! Женись, Дэнька! Будет весело!

– Ты наелся? – уточнил я.

– Кар‑р‑р!

– Тогда пошли. Нам ещё за погром рассчитываться.

– А Подар‑р‑рочек? – напомнил какаду. – Подарочек ждёт!

– В магазине проверю.

Я встал и двинулся к выходу. Масляный запах чебуреков остался позади.

* * *

Следующие полтора часа я провёл в роли оптового закупщика. Птичненский рынок – машина непрерывного цикла. Здесь нет «ещё рано» или «уже поздно». Есть только «есть товар» и «нет товара». А товар был.

Бородатый продавец в очках – его, как выяснилось, звали Тимур Михалыч – действительно не поскупился на скидку. В его палатке я оплатил три контейнера сверчков, килограммовый мешок мучных червей, полсотни тараканов, полный террариум мошек, баночки с восковыми огнёвками и набор кормовых ящерок, которых не собирался никому скармливать.

Ну и тарантула тоже купил, разумеется.

– Доставка? – Тимур Михалыч записывал заказ в засаленный блокнот.

– К шести вечера. «Лапа и Коготь», знаете где?

– Знаю‑знаю, – он кивнул. – Зоомагазинчик недалеко отсюда. Привезём.

– А‑а‑а, так это вы⁈ – всунулась между нами продавщица из соседней палатки, бойкая тётка с выводком чёрной львинки в пластиковых стаканчиках. – Это вы «речных» уложили? Прямо вот тут?

– Уложил! – подтвердил Архимед с моего плеча. – Бах‑бах‑бах! Тер‑р‑рминатор!

– Свят‑свят, – тётка перекрестилась. – Давно пора было. Они тут всех обирают.

Тимур Михалыч шикнул на неё, но поздно. За следующие двадцать минут ко мне подошли шестеро продавцов – лично пожать руку, предложить скидку или просто глянуть, как выглядит «тот парень с колибри». Репутация +200 на Птичке – это, оказывается, не только цифры.

Пушные ряды привычно встретили меня какофонией шуршания, попискивания и хлопанья крыльев. Здесь стояли длинные столы с клетками в три яруса. Сегодня моего старого знакомца Ильича не было, но и без него товара хватало.

– Звери! Купи‑продай! – объявил Архимед, едва мы вошли в ряд. – Оптом дешевле!

Я переходил от клетки к клетке, с удовольствием погружаясь в суету. Густой, по‑домашнему уютный запах свежих древесных опилок, сушёной луговой люцерны и сладковатого зернового корма успокаивал лучше любого зелья.

Мышей я отбирал быстро: юркие белые комочки и шустрые серебристо‑серые агути с розовыми, вечно принюхивающимися носами. Самого мелкого помёта, самые дешёвые. Неважно, как они выглядят сейчас. Важно, как они будут выглядеть после «Эликсира Тихого Шороха».

– Ого, – продавец с усами, пожилой, подтянутый, с военной выправкой, отсчитывал мышей в переноску. – Двадцать пять штук. Что, серпентарий кормишь?

– Просто большой фанат грызунов, – ответил я.

Усатый поднял голову. Глаза сузились.

– Это ж ты тот парень, что «речным»… – он не договорил.

– Допустим.

– Бери по оптовой, – продавец решил мгновенно. – Заслужил.

Скидка составила тридцать процентов.

Следом пошли кролики – вислоухие и торчеухие, с мягкой шёрсткой. Восемь штук, разных мастей. Два серых, один пегий, один чёрный, четыре белых. Обычные, без ядра, без маны, без заметного потенциала. Для любого зельевара, алхимика или заводчика – расходный материал. Но я смотрел на них иначе.

С хомяками пришлось задержаться. Я опустил кисть прямо в просторную клетку. Любопытные сирийцы тут же облепили пальцы, доверчиво тыкаясь крохотными влажными носами в кожу. Я легонько поглаживал их по плотным спинкам, чувствуя под шелковистым мехом частое‑частое биение маленьких сердец. Зверьки дышали ровно, их тельца были чистыми и потешно‑тёплыми.

– Хомячков тоже? – продавщица в платке ласково поглаживала пухлого джунгарика, лежащего у неё на ладони. – Бери, милый, четыре в наличии есть, шесть – могу к среде подвезти.

– Договорились, беру всех, – кивнул я.

– Оптом дешевле! – объявил Архимед. – Завер‑р‑рните!

Птиц придирчиво осматривал через прутья, не тревожа и не вытаскивая наружу. Волнистые попугайчики клевали просо, а золотистые канарейки перепархивали по жёрдочкам. Я внимательно изучил их блестящее оперение, чистые восковицы и здоровые цепкие лапки. Птицы не хохлились, а их глазки смотрели ясно и живо.

Архимед таращился на волнистых с высоты плеча. Глаза поблёскивали покровительственным снисхождением. Крохотные попугайчики уставились на него снизу вверх, как первоклассники на директора школы.

– Мелочь пузатая! – объявил он авторитетно. – Архимед – начальник! Кис‑кис… тьфу. Чирик‑чирик!

Один из волнистых робко чирикнул в ответ. Архимед милостиво кивнул, подтверждая иерархию.

Расплатился. Договорился о второй доставке.

– На сегодня хватит.

Дошёл до ворот рынка. На бетонном столбе слева висела облезшая табличка «Территория рынка. Ведётся видеонаблюдение». Камера, разумеется, не работала. Там стояла женщина лет пятидесяти. Невысокая, полная, в утеплённой куртке и дутых сапогах. Рядом с ней на ящике лежала потрёпанная картонная коробка, из которой доносилось тонкое мяуканье.

Держалась женщина сгорбленно. Глаза усталые. Коробка – мокрая по нижнему краю. Под неё подложена газета. Внутри – движение.

Женщина заметила мой интерес и приподняла наброшенную сверху тряпку. Пять котят. Маленькие, около месяца. Ещё округлые, с непропорционально крупными головами и короткими хвостиками. Рыжий полосатый, серый дымчатый, чёрный, трёхцветная кошечка и белый с рыжим пятном на левом ухе. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Пять пар глаз, ещё голубых от возраста, уставились на меня.

– Кошаки! – крикнул Архимед. – Мяу‑мяу!

– Возьмите, пожалуйста, – тихо сказала женщина. – Кошка соседская родила. А соседка… Ну, в общем, увезли две недели назад в больницу. Кошку я на время пристроила, а этих… – она опустила глаза. – У меня две собаки. Не могу оставить. Отдаю за сколько дадите, лишь бы не на улицу.

Я протянул руки к коробке.

Котята пахли молоком и старой газетой. Почесал белого за ухом, малыш блаженно зажмурился и всем телом прильнул к моей руке. В его крохотной груди зародилось мурчание, настолько интенсивное, что оно отозвалось лёгким покалыванием в моих подушечках пальцев. Я провёл рукой по его спинке. Шёрстка мягкая, как пух.

Остальные, почуяв внимание, засуетились. Раздался многоголосый хор тонких, требовательных «мяу». Крохотные, как иголки, коготки вцепились в мой рукав, пытаясь залезть повыше. Котята обнюхивали мою руку. Один прошёлся по пальцу шершавым языком. Другой игриво ударил меня лапками. Я гладил их и почёсывал. Потом понял, что губы растягивает совершенно дурацкая улыбка.

Вернув лицу серьёзность, провёл быстрый осмотр. Глаза чистые, без гнойных корочек, без помутнения. Уши розовые внутри. Животы мягкие, не вздутые, без уплотнений. Шерсть тусклая, но это от недокорма, не от болезни. Блох нет.

Худоваты. Мало молока получали. Но живые и тёплые.

Рыжий полосатый – самый наглый. Пока я осматривал остальных, он несколько раз попытался укусить за ноготь. Зубы мелкие, но хватка уверенная.

– Перспективный нахал, – пробормотал я.

Котята (Ранг F, Уровень 0). Милые и голодные. Возьмите себе, у вас же та‑а‑ак мало зверья!

Я прошёлся по каждому отдельно. Система выдала одинаковые карточки на всех пятерых. F‑ранг, нулевой уровень. Обычные беспородные котята. Для любого мага – мусор. Для заводчика – даже не материал. Для меня – пять заготовок, из которых к вечеру выйдут магические питомцы.

– Беру, – сказал я.

Женщина вскинулась.

– Правда⁈ Всех?

– Всех пятерых, – я полез в карман. – Две тысячи рублей.

– Да что вы, не надо так много! – она замахала рукой. – Хватит и пятьсот, лишь бы в добрые руки…

– Это не за котят, – я вложил купюры ей в ладонь. – А за то, что две недели выхаживали чужих. С двумя собаками. Берите. Пожалуйста.

Она сжала деньги и быстро отвернулась, пряча мокрые глаза. Я подхватил коробку и двинулся к магазину.

– Зоопарк рас‑с‑ширяется! – торжественно объявил Архимед. – Кошки, птички, мышки! Бизнес! Архимед – директор!

Из коробки высунулась белая мордочка с настороженными глазами. Котёнок уставился на попугая.

– Кис‑кис‑кис! – позвал какаду.

Пушистик фыркнул и спрятался обратно. А я глянул на них и тихо сказал:

– Ну что, мелкие, пора вас прокачать.