Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

Глава 4
Треск скорлупы

Не тратя времени на расспросы, я мысленно активировал «Поверхностную оценку», чтобы проверить содержимое яйца.

Ошибка сканирования! Внутренний слой скорлупы блокирует считывание. Доступно изучение только поверхностного фона.

– Понятно. Глухая оборона, – пробормотал я. – Забирай рюкзак, идём. Быстро!

Я зашагал в процедурную. Парень, тяжело дыша и спотыкаясь, потащился следом. Архимед развернулся на моём плече, чтобы следить за гостем у меня за спиной.

– Бомба! – радостно возвестил какаду. – Тик‑так! Бабах!

– Каркай поменьше, – цыкнул я на него и толкнул дверь процедурной.

Здесь всё ещё стоял стойкий хвойный аромат чистящего средства, а главное было сухо. Я указал парню на смотровой стол из нержавейки, покрытый плотным резиновым ковриком.

– Ставь сюда. Аккуратно.

Студент трясущимися руками водрузил рюкзак на стол. Я открыл кран, вода полилась на ладони. Закончив с приготовлениями, снова заглянул в рюкзак. Яйцо было огромным, тяжеленным на вид. Серебристые прожилки мерцали всё интенсивнее, в бешеном ритме, будто яйцо действительно собиралось вот‑вот взорваться.

Подсунул ладони под яйцо и бережно переложил его на резину, не меняя позы, хотя парнишка наверняка дёргал его многократно. Оно оказалось обжигающе горячим – градусов под пятьдесят, не меньше. В ту же секунду скорлупа под моими пальцами резко дёрнулась. Внутри кто‑то с силой ударил в стенку.

Я рефлекторно положил обе ладони поверх яйца, фиксируя его на столе, чтобы не скатилось на пол.

– Как давно это началось? – уточнил я.

– Я… я не уверен! – голос парня дал петуха. Он вцепился в край стола побелевшими пальцами. – Я проснулся утром, развернул термоодеяло, а оно вот такое! Горячущее! И дёргается!

– Термоодеяло? – переспросил я, чувствуя, как внутри закипает глухое профессиональное раздражение.

– Ну да… Чтобы не замёрзло.

Я мысленно выругался длинной, многоэтажной конструкцией. Термоодеяло. Отличный план, надёжный. Замотать магическое яйцо в фольгированный пластик – это верный способ убить зародыш. Ни нормального газообмена, ни притока кислорода, ни влажности, чтобы скорлупа сохраняла эластичность.

– Дополнительно нагревал перед заворачиванием?

– Ага, я ж это, маг огня…

Уточнять, что он дундук, я не стал. Быстрый нагрев, а потом медленное остывание несколько часов… По сути, он устроил детёнышу герметичную духовку. Чудо, что зверь внутри не сварился заживо и вообще нашёл силы на проклёвывание.

Яйцо снова качнулось. По бирюзовой поверхности побежала первая тонкая трещинка.

– Караул! – завопил Архимед. – Р‑р‑рожаем! Воды отошли! Врача!

– А вдруг там монстр⁈ – студента затрясло ещё сильнее. – Вдруг оно как прыгнет⁈ У меня даже амулета нормального нет!

Я перевёл взгляд на паникёра и прищурился. «Поверхностная оценка».

Артём Сергеевич Вахтин (Ранг C, Уровень 11). Студент, который явно прогулял лекцию на тему «Как не сварить волшебное яйцо в домашних условиях».

– Выдохни, Артём, – жёстко, с металлом в голосе сказал я. – Сделай два шага назад и не делай резких движений.

Услышав своё имя, парень не удивился. Ожидаемо, он же ведёт себя, будто мы знакомы. Отступил и послушно вжался в стену рядом с медицинским шкафом.

– Шпион! – прокомментировал Архимед, косясь на Артёма чёрным глазом. – Явки! Пар‑р‑роли!

В этот момент серебряные артерии на яйце вспыхнули ослепительным светом. Раздался громкий, сухой хруст, похожий на выстрел. Трещина разошлась надвое. В образовавшуюся щель на долю секунды высунулся длинный острый клюв серебристого цвета. Он ударил по краям изнутри, расширяя брешь, и тут же скрылся.

Из пролома с шипением, будто из пробитого газового баллона, повалил сизый туман. В процедурной мгновенно запахло серой, жжёной резиной и кислятиной.

Артём закашлялся, закрывая лицо рукавом куртки.

– Птичка! – восторженно заорал Архимед. Жёлтый хохолок мгновенно раскрылся роскошным веером. – Большая птичка! Привет, птенчик!

Из дымки, клубящейся над трещиной, показались два когтя. Изогнутые, переходящие в чешуйчатые пальцы. Они упёрлись в края скорлупы, готовясь её разломать.

Хохолок на голове Архимеда мгновенно схлопнулся и прилип к затылку. Попугай вжался в мой воротник.

– Не птичка! – панически выдал он. – Ящер! Чужой! Мы все умр‑р‑рём!

Когти с силой рванули в стороны. Толстая сине‑бирюзовая скорлупа разлетелась на куски. Осыпалась на резиновый коврик. Из остатков яйца, стряхивая с себя густую слизь, поднялось существо.

Я невольно задержал дыхание. Это дракон! Но дракон неправильный, словно собранный из разных чертежей. Вместо классической зубастой морды – тот самый длинный птичий клюв. Тело рептилии, гибкое и поджарое, покрывала угольно‑чёрная чешуя, по которой вдоль боков тянулись серебряные прожилки.

Детёныш мотнул головой, и на меня уставились два жёлтых глаза. Полупрозрачное третье веко скользнуло по ним, смахивая остатки слизи. Зверь расправил крылья. Анатом во мне сломал мозг: крылья были птичьими, но вместо мягкого птенцового пуха или маховых перьев их покрывали длинные, гибкие серебристые пластины, подозрительно напоминающие металл. Похоже, это видоизменённые разросшиеся чешуйки. А на сгибе каждого крыла торчало по острому когтю.

В довершение картины детёныш хлестнул по столу длинным хвостом, который на середине раздваивался, как язык змеи.

Зверёныш уставился на меня, открыл зазубренный клюв и издал хриплый, возмущённый звук:

– Вя‑я‑як!

– Изыди! – вскрикнул Архимед, прячась за мою шею. – Демон! Святая вода‑а‑а!

По такому случаю Система решила сама вывести справку, над птенчиком вспыхнуло окно.

Существо: Сумеречный Аспид (Ранг B, Уровень 1)

Пол: Муж. Возраст: 1 минута.

Навыки: «Зловонное дыхание».  Пока он способен только испортить воздух. В перспективе научится управлять химическим составом газа и воспламенять его. Обладает уникальной мутацией.

Рекомендация: Оставьте этого очаровательного малыша себе. Тогда к потопу прибавится ещё и пожар. Идеальный баланс стихий!

– Это… – Артём судорожно облизал губы. – Это дракон?

– Почти, – коротко ответил я.

Аспид не проявлял агрессии. Он был просто напуган и дезориентирован. Свет ламп, незнакомые запахи. Но когда Артём всё же отлип от стены, малыш припал к резиновому коврику, опустив центр тяжести. Из его клюва вырвалось тихое, предупреждающее шипение, а раздвоенный хвост поднялся трубой. Кончики начали мелко подрагивать, издавая сухой треск, точь‑в‑точь как погремушка у гремучей змеи.

– Не подходи, – велел я студенту. – Он готовится защищаться.

Один резкий выпад, и клюв пробьёт руку мне или Артёму. B‑ранг – это не шутки, даже на первом уровне.

Я неторопливо поднял ладонь, показывая, что в ней ничего нет. Этот жест одинаково подходит для птиц и рептилий. Сошёл и для неведомой зверушки. Затем потянулся к разуму аспида.

Как только ментальный мост сформировался, направил по нему чистые, базовые эмоции. Тепло. Безопасность. Ощущение надёжного, тёмного гнезда. Я транслировал ему уверенность взрослого, сильного родителя, рядом с которым ничего не страшно.

Шипение оборвалось. Вибрация хвоста начала затихать.

Сумеречный аспид переступил когтистыми лапами по коврику. Жёлтые глаза снова моргнули третьим веком. Он вытянул шею, принюхиваясь к моей руке, а затем издал тихое вяканье и неуклюже плюхнулся на живот, сложив серебристые крылья.

Почесал пальцем тёплую чешуйчатую макушку между глазами. Поразительно, похоже, эта рептилия теплокровная. Хотя с его обликом я уже ничему не удивлюсь.

– Ну вот и всё, – тихо сказал я. – Добро пожаловать в этот безумный мир, клювастик.

Теперь короткий осмотр.

Наклонился ближе, прислушиваясь. Новорождённые рептилии и птицы часто гибнут в первые часы из‑за аспирации, вдыхая околоплодные воды. Если внутри булькает или есть втяжение межреберных промежутков при вдохе, значит, дыхательные пути забиты. В таком случае нужно аккуратно брать мелкого, переворачивать вниз головой и давать жидкости стечь.

Но грудная клетка аспида, покрытая мягкой, ещё не отвердевшей чешуёй, вздымалась ровно. Никаких хрипов или свиста. Подошёл к стеклянному шкафчику, достал упаковку стерильных марлевых салфеток. Смочил одну тёплой водой и снова подошёл к столу.

– Сопли! – тут же встрял Архимед. – Утри птичке нос! Платком его, платком!

– Это не сопли, пернатый ты диагност, – спокойно ответил я, промакивая влажной марлей область вокруг жёлтых глаз и узких ноздрей над клювом аспида. – Это яичная слизь.

Детёныш тихонько пискнул, но голову не отдёрнул. Ему явно было жарко, он тяжело дышал, приоткрыв клюв.

– И стирать её всю нельзя, – продолжил я, обращаясь скорее к замершему у стены Артёму, чем к попугаю. – Она формирует первичный защитный барьер от бактерий. Пусть сидит и обсыхает. Тем более что ты, студент, устроил ему в рюкзаке настоящую баню. Перегрев для них не менее опасен, чем переохлаждение.

– Бактер‑р‑рии! – каркнул Архимед. – Мойте руки перед едой!

Я бросил использованную марлю в урну и, наконец, повернулся к парню, скрестив руки на груди. Включил режим дознавателя.

– А теперь давай по порядку, Артём. Откуда у простого студента взялось яйцо B‑ранга?

Глаза парня округлились так, что стали похожи на пятаки.

– B‑ранга⁈ – выдохнул он. – Ты серьёзно⁈ Я думал… ну, максимум «цэшка»! Подожди, а как ты определил‑то? Ты ж пустышка…

– Был пустышкой, да уже сплыл, – коротко ответил я. – Ты не отвлекайся. Это аспид. Так откуда дровишки?

Артём переводил взгляд с меня на мирно отдыхающего на столе дракончика и обратно.

– Аспид? Ох, ёжики… – парень нервно провёл рукой по лицу. – Из Сокольников. Ну, ты ж знаешь, что я на курсы охотников при Академии хожу. Уже полтора года! – гордо добавил рыжий. – А три дня назад был учебный рейд в Разлом С‑ранга. Профи там до нас уже всё самое опасное зверьё вынесли. Нам только крысиная нора досталась.

– Крысолов! – припечатал какаду. – Дер‑р‑ратизация!

Артём шмыгнул носом. Он явно устал стоять, так что я указал ему на стул. Парень благодарно уселся и продолжил:

– Нас повёл инструктор Бирюков. Зачищали гнездо Железнозубых крыс. Ну, знаешь, такие здоровые твари, камни грызут…

– Знаю, – кивнул я, хотя понятия не имел.

– Мы дошли до глубинной камеры. У крыс там кладовая была. Они же всё подряд в норы тащат… И там, среди мусора и костей, лежало оно. – Артём указал на осколки бирюзовой скорлупы. – Никто, кроме меня, не заметил. Я… я просто сунул его в рюкзак.

– Мародёр‑р‑р! – возвестил Архимед. – К стенке! Руки вверх!

– Тихо, – я чуть дёрнул плечом, успокаивая птицу. – Продолжай. Почему с яйцом ко мне пришёл?

– А к кому ещё? – он пожал плечами. – Ты ж мне полгода назад с ядром теневого волка помог. Ну, помнишь? Меня Алиска Шувалова к тебе направила тогда. Я подумал… раз ты тогда всё чётко сделал, то и с яйцом поможешь.

Я мысленно сделал пометки. Значит, прежний Денис уже работал с этим парнем и помогал сбыть нелегальный товар из данжа. Наверняка через Грача. Ну а свела нас небезызвестная Алиса.

– Допустим, – согласился я. – Но почему ты ждал три дня? И довёл ситуацию до того, что зверь вылупился у меня на столе?

Артём покраснел. Его прорвало:

– Да просто пытался его продать! Три дня по магнету лазил, справочники в библиотеке перерыл – ни одной похожей картинки! Написал на форум пэтаводов, без фото, просто описание скинул. Какой‑то хмырь предложил сорок тысяч вслепую. Сорок тысяч за яйцо из С‑разлома! Это же грабёж! А Бирюкову сказать побоялся. Узнают в Гильдии Охотников, что я трофей скрыл – меня с курсов выпрут к чёрту!

– Спекулянт! – припечатал какаду, щёлкнув клювом. – Тюр‑р‑рьма плачет!

– Заткнись, птица, и так тошно! – огрызнулся Артём. – Денис, ты понимаешь? Я не могу содержать хищника B‑ранга! Куда я его дену? В общагу притащу⁈ Или к родителям в хрущёвку⁈ У меня ни копейки на спецкорм, ни связей, чтобы левые документы сделать! Если он чихнёт ядом или огнём, меня посадят!

Аспид, словно подтверждая его слова, издал тихое шипение и выпустил из ноздрей струйку сизого, вонючего дыма. Пахло так, словно в комнате кто‑то испортил воздух после плотного обеда тухлыми яйцами.

– Освежитель! – потребовал какаду. – Мор‑р‑рской бриз!

– Денис, пожалуйста! – Артём шагнул ко мне, умоляюще сложив руки. – Оставь его у себя! На передержку! Ты же профи, у тебя магазин, вон, попугай говорящий… Найди покупателя. Я на любые условия согласен, честно! Только заберите его!

– Взятка! – Архимед распахнул крылья. – Кор‑р‑рупция! Бер‑р‑ри деньги и беги!

Я молчал с полминуты. Смотрел на парня, оценивая его состояние. Испуган, загнан в угол собственной глупостью, но не безнадёжен, раз прибежал ко мне, а не выбросил птенца в мусорку.

Затем я глянул на аспида. Тот уже немного обсох. Серебристые пластины на крыльях начали тускло поблёскивать в свете ламп. Могучий зверь. Редкий. На чёрном рынке такого оторвут с руками.

– Хорошо, – произнёс я наконец. – Я возьму его. Обеспечу уход и безопасность. Но запомни, ты никуда не лезешь и нигде языком не треплешь. Одно слово не там – и Гильдия Охотников придёт за нами обоими.

– Могила! – выпалил студент.

– Ещё момент. Содержание хищника B‑ранга – это дорого. Ему нужно свежее мясо, мана‑подкормки. Плюс мне придётся оформлять документы, чтобы легализовать продажу. Все эти расходы я вычту из итоговой суммы сделки.

– Справедливо, – быстро согласился Артём.

– И самое главное, – я посмотрел ему в глаза. – Моя комиссия за риск, передержку и посредничество – сорок процентов от чистой прибыли. Твои – шестьдесят.

Артём на секунду завис, видимо, подсчитывая в уме потенциальные барыши. Даже половина от стоимости зверя B‑ранга – это сумма, ради которой студенту впору душу дьяволу продать.

– По рукам! – он с готовностью протянул мне ладонь.

Я пожал её. Крепко, фиксируя договорённость.

– По р‑р‑рукам! Пр‑р‑родано! – радостно завопил Архимед.

Детёныш поднял голову и посмотрел на меня жёлтыми глазами с вертикальными зрачками. Я достал телефон и вбил номер Артёма.

– Иди домой, студент. И постарайся не попадаться на глаза инструктору Бирюкову с таким виноватым лицом. Я свяжусь с тобой, как только найду клиента.

Артём сгрёб рюкзак, пробормотал скомканное «спасибо» и пулей вылетел из процедурной. Я остался один с парой зверей. День начался с потопа от акулы, а продолжился рождением аспида. Спокойная жизнь владельца зоомагазина. Ну‑ну.

Некоторое время просто наблюдал за новорождённым. Аспид лежал на животе, смешно распластав когтистые лапы по резиновому коврику.

– Гадкий! – вынес вердикт Архимед. – Бр‑р‑рак! Ошибка природы! На мыло его!

– Отставить обзывательства, – одёрнул я какаду. – Нормальный парень. Просто дизайн нестандартный.

Я прикинул в уме план действий. Кормить его сейчас категорически нельзя. У рептилий и птиц в первые сутки, а то и двое, после вылупления в брюшной полости продолжает рассасываться остаточный желточный мешок. Это их внутренний запас питательных веществ. Если сейчас дать ему кусок мяса, нежный желудок просто не справится, пища начнёт гнить, и детёныш погибнет от интоксикации.

А вот запустить работу желудочно‑кишечного тракта нужно. Я взял из шкафчика чистую стеклянную пипетку. Затем привычным жестом потянулся в «пустоту». Пальцы нащупали знакомый пластик, и в беловатой вспышке света из Инвентаря появилась непочатая бутылка питьевой воды без газов.

Набрав в пипетку немного жидкости, я вернулся к столу. Поднёс кончик пипетки к самому краю зазубренного клюва и выдавил одну каплю.

Аспид вздрогнул. Жёлтый глаз сфокусировался на капле. Затем клюв чуть приоткрылся, и розовый язычок слизнул влагу.

– Отлично, – пробормотал я. – Пищеварение запускается.

Выдавил ещё три капли. Малыш слизал их с явным удовольствием, но на четвёртой отвернул морду. Пока достаточно.

Теперь нужно подготовить для него безопасное место. Я открыл один из вымытых до блеска террариумов. Никакого песка, опилок или кокосового субстрата. Новорождённый может случайно наглотаться или надышаться. Я взял рулон обычных белых бумажных полотенец без ароматизаторов и выстелил дно террариума в десять слоёв.

Затем оторвал ещё несколько кусков, свернул их жгутом и скрутил в плотное кольцо, имитируя небольшое гнездо. Рядом положил ещё одно полотенце, уже не бумажное, обильно смоченное водой – для поддержания влажности.

– Апартаменты! – прокомментировал Архимед, внимательно следя за моими манипуляциями. – Пять звёзд! Всё включено!

Я подошёл к столу и подставил раскрытую ладонь аспиду. Одновременно послал по ментальному каналу лёгкий эмпатический импульс – приглашение и обещание безопасности.

Детёныш курлыкнул, неуклюже переставил лапы и забрался мне на руку. Его чешуя была удивительно тёплой, а коготки слегка царапали кожу, но не до крови. Я поднял его на уровень глаз.

Малыш широко зевнул, продемонстрировав пасть, и доверчиво свернулся клубком прямо у меня на ладони, накрыв мордочку кончиком раздвоенного хвоста.

– Пугало! – не унимался какаду. – Жуть! Вонючка!

Я смотрел на эту невероятную помесь птицы и рептилии, чувствовал биение его маленького сердца и понимал одну простую вещь. Я не хочу его отдавать. Никаким таинственным покупателям с чёрного рынка, никаким коллекционерам. B‑ранг, уникальная мутация, сумеречная магия… и просто милаха. Ну, страшненькая милаха.

Бережно опустил детёныша в террариум, прямо в центр бумажного кольца. Аспид завозился, устраиваясь поудобнее, и буквально через десять секунд уснул, мерно вздымая бока. Я прикрыл террариум сетчатой крышкой.

Теперь одна «маленькая» проблема. Где взять деньги, чтобы расплатиться с Артёмом? Сумма‑то не маленькая. Впрочем, эта проблема подождёт. Сейчас есть дела понасущнее.

Вышел из процедурной, тихо прикрыв за собой дверь.

– Пр‑р‑родадим! – тут же начал строить бизнес‑планы Архимед, перемахнув на спинку стула. – Купим семечек! Вагон семечек! И ор‑р‑рехов!

– Обойдёшься без вагона, коммерсант, – хмыкнул я, стягивая влажную после уборки футболку и надевая сухую кофту. Сверху набросил куртку. – Пойдём‑ка, пройдёмся по соседям.

Я посмотрел на какаду, подставив ему предплечье.

– Ты у нас, как‑никак, главный свидетель.

Архимед удивлённо приподнял хохолок, но послушно перелетел мне на руку, а оттуда перебрался на привычное место на плече.

– Явка с повинной! – каркнул он. – Чистосер‑р‑рдечное!

Запер магазин и вышел на улицу. Дождь уже прекратился, оставив после себя серые лужи и стойкий запах мокрого асфальта. Я огляделся и уверенным шагом направился к соседнему зданию – сервису «Автомагия», который стоял чуть поодаль. Других кандидатов рядом почти нет.

Внутри кипела работа. Пахло машинным маслом и жжёным металлом. В одном из боксов висел на подъёмнике старенький внедорожник, под которым суетился механик. В другом углу ярко вспыхивали искры рунной сварки.

Севу я заметил сразу. Широкий автослесарь в заляпанном комбинезоне как раз протирал руки ветошью возле верстака. Увидев меня, он расплылся в широкой, простодушной улыбке.

– О, Денис! Здарова, сосед! – Сева шагнул навстречу, протягивая чистую ладонь. – Какими судьбами?

– Привет, Сева, – я пожал его пухлую руку. – Как там Дуся поживает?

– Ой, слушай, вообще другой зверь стала! – радостно сообщил слесарь. – После твоего эликсира панцирь прямо заблестел. Ест, как не в себя, плавает, на камень греться вылезает. Жена нарадоваться не может! Спасибо тебе огромное, выручил!

– На здоровье. Если что, заходи, – кивнул я и, понизив голос, перешёл к сути. – Слушай, Сева, у меня просьба. Трое суток назад ко мне в магазин заходил один подозрительный тип. И, кажется, он кое‑что прихватил с собой. А у меня, сам знаешь, камер внутри нет.

Сева нахмурился, лицо стало серьёзным.

– Украл? Вот же гад…

– Да. Но я заметил, что у вас на углу бокса висит наружная камера. И она как раз смотрит в сторону моего входа. Можно записи глянуть?

Автослесарь почесал в затылке.

– Ну… вообще у нас это строго, только для служебного пользования. Но для хорошего человека… Погодь минутку.

Он развернулся и направился к небольшой застеклённой будке в углу цеха. Там сидел грузный, усатый охранник в форме, меланхолично разгадывающий сканворд. Сева наклонился к окошку, что‑то тихо заговорил, активно жестикулируя в мою сторону и показывая размер панциря Дуси. Охранник недобро глянул на меня, потом на попугая у меня на плече, вздохнул и нехотя кивнул.

– Давай сюда, – махнул мне рукой Сева.

Я зашёл в тесную, прокуренную будку. Перед охранником светились два монитора, на которые выводилась картинка с четырёх камер.

– Саныч, – представился охранник хриплым басом. – Сева говорит, ты черепаху его спас. Ладно, смотри. У нас архив неделю хранится. Какое число надо?

Я назвал точную дату и примерное время – тот самый час, когда моё сознание перенеслось в тело молодого Дениса Егерева, и я очнулся на полу.

Саныч пощёлкал мышкой. На правом мониторе открылось окно архива. Картинка была цветной, но качество оставляло желать лучшего. В кадр попадал кусок улицы и крыльцо моего магазина.

Архимед вдруг вспорхнул с моего плеча и приземлился прямо на край стола, вперив чёрный глаз в монитор. Он смешно завертел головой, рассматривая экран.

– Отмотайте чуть пораньше, – попросил я, следя за таймингом.

Полчаса до моего «пробуждения». Улица пуста. Двадцать минут. Никого.

И вдруг в кадре появилось движение. К магазину подошёл мужчина. Крупный, плечистый, одетый в тёмные джинсы и чёрную кожаную куртку. Он двигался быстро, по‑хозяйски. Лицо рассмотреть было невозможно. Расстояние смазывало черты. Мужчина толкнул дверь магазина и скрылся внутри.

Через семь минут он вышел обратно. Поправил воротник куртки, огляделся по сторонам и быстрым шагом ушёл в сторону проспекта.

Я стиснул челюсти. Этот человек – последний, кого видел парень перед смертью.

– Архимед, – чётко произнёс я. – Присмотрись внимательнее. Узнаёшь его?

Сева за спиной не выдержал и уронил смешок. Саныч оторвался от монитора и дико уставился на меня.

– Парень, ты с дуба рухнул? – спросил охранник. – Ты у птицы спрашиваешь?

Я проигнорировал их. Мой взгляд был прикован к какаду. Перья на затылке птицы вдруг встали дыбом. Попугай замер на секунду, словно в его маленьком мозгу замкнуло контакт.

А затем Архимед резко вскинул белые крылья, распахнув их на всю ширину, и истошно заорал:

– Бац! Головой! Ох, беда! Буль‑буль‑буль! Тут на корову хватит! Открой рот! Пей водичку! Пей до дна! Спи, Дэнька! Спи‑и‑и!

– Чё птица‑то несёт? – спросил Саныч, повернувшись ко мне.

Не ответил, просто потёр щетинистый подбородок.

Интересно, а убийца уже знает, что я жив?